Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Глава 22. Новая тайна

Анна

С собой мы взяли только Трэйси, Силену и водителя, которые поехали на черной машине Корвина. А мы с ним вдвоем отправились на небольшой голубой машинке, которую он мне подарил.

Хорошенькая. Не длинная, объемная, аккуратная. И цвета неба. Мне просто не верилось, что у меня есть такое чудо. И я обязательно научусь водить машину, скакать на лошади – все, что положено мне теперь. Не потому что хочу соответствовать новому статусу. А потому, что моим учителем обещал стать Корвин.

Ехать в Рушальт было около шести часов, как до герцогства Марийского – они располагались по соседству. Корвин показал мне на карте – герцогство лежало в большой долине между гор. А за одним из перевалов на юг располагался Рушальт. Но представить, что мне принадлежит целая область в нашей стране, пусть небольшая, я пока не могла.

Хоть Корвин и обещал, что мне не придется вникать в сложные дела землевладения, было тревожно. Но в то же время не терпелось увидеть земли, которые можно назвать «моими». Неужели такое возможно? Сейчас я вдруг осознала, что король оказал мне большую милость. Не просто поднял мой статус до высшей аристократки, но и обеспечил на всю жизнь. Раньше я не принадлежала самой себе, теперь мне принадлежало многое. И это не укладывалось в голове.

А вот то, что мы с Корвином вместе, напротив, казалось правильным, органичным. Сердце приняло это сразу и больше не сомневалось.

Дракон… Что ж. Я с самого начала заподозрила, что он не совсем человек. А моя интуитивная догадка, родившаяся посреди страстной ночи, оказалась верной. Если в нашем мире остались потомки демонов, то могли остаться и потомки их противников – драконов. А Корвин, как никто, напоминал дракона из сказок…

Сильный, опасный, мудрый и благородный. Настоящий дракон, сколько бы ипостасей у него ни было.

– Знаешь, – сказал он внезапно, когда мы выезжали, и я любовалась его строгим хищным профилем, тем как легко и ловко он ведет машину – отточенными движениям, чуть резкими, но абсолютно точными. – Мои предки – драконы – были весьма любвеобильны. Брали много человеческих женщин, порой держали целые гаремы. Но иногда им случалось полюбить, а любят драконы лишь раз в жизни. И тогда… женщину, что стала единственной для дракона, ждало и большое счастье, и… большие ограничения. Любовь дракона всегда была страстной. Они берегли и нежили свое сокровище, свою единственную, и потом запирали в своем замке, прятали от всего мира. Ни одна пылинка, ни один кривой взгляд не мог коснуться его любимой, но и ни один мужчина не мог приблизиться к ней – ни друг, ни слуга… И именно от такой любви между драконом и человеческой женщиной рождались дети вроде меня…

– А что было с этими детьми потом? – спросила я. – Если у них нет второй ипостаси, драконы не признавали их?

– Признавали своими детьми: это были сыновья, реже – дочери, – Корвин усмехнулся, – ведь девочек у драконов рождается мало. Но не полностью равными другим драконам. По этой причине нас и не взяли собой, когда драконы покидали наш мир… А потом инквизиция уничтожила большую часть драконов. Мой род… мы скрываем свою природу. Но утаить свою магию целиком мы не в силах. Поэтому еще мой дед начал, а отец и я продолжили… Мы делаем часть своей магии легальной, сотрудничая с инквизицией, получаем ее допуски и статус. И, знаешь, – Корвин лукаво взглянул на меня. – Наверное, я все ж не столь принципиален. Со временем меня перестало передергивать, когда нужно работать с инквизиторами… Я даже научился не думать о том, что их предшественники выслеживали и убивали таких, как я – тех, у кого не было высокого статуса и денег, чтобы скрыть свою природу.

Я положила ладонь на его руку на руле.

– Корвин, ты ведь хочешь быть драконом… Настоящим, с крыльями и чешуей… – мягко сказала я.

Я сделаю все, чтобы мой любимый обрел истинную суть, а наш мир – защитника и хранителя.

Корвин бросил на меня быстрый горячий взгляд.

– Нет, Анна. Теперь об этом не может быть и речи. Я уже говорил….

Дракон. Наверное, поэтому он бывал и резок, и жесток. Даже со мной иной раз становился строг. Только вот меня это уже не пугало… Всей душой я знала, что мой Корвин не причинит мне вреда. Не обидит, не скажет по-настоящему обидного слова, тем более – не ударит… Вся его жесткость обращена лишь на то, чтобы защитить меня от чего-то.

– Хорошо, – улыбнулась я, и с радостью заметила, что он тут же улыбнулся в ответ. Видела, что он любуется моей улыбкой, которая становилась все смелее. Кажется, я начинаю быть похожей на себя, какой была до похищения. Смелой, азартной девушкой… Я ведь была такой? Или мне кажется? – Тогда скажи мне… другое. Драконы любят один раз… А ты уже любил? – спросила я, хоть сердцем знала ответ.

– Сложный вопрос, – Корвин вдруг подъехал к обочине и резко остановил машину. Обернулся ко мне, и его горячая рука легла на мой затылок. – Я ведь не просто так рассказывал тебе про любовь драконов. Ты для меня та, кого хочется беречь, мое сокровище… Кого хочется спрятать от всего мира, владеть единовластно… Не боишься?

– Нет, – покачала головой я.

Наверное, на свете много женщин, кто испугался бы несвободы, ограничений. Это было бы логично для меня, просидевшей в заточении четыре года. Но я не боялась. Любовь Корвина – даже страстная, даже овладевающая и присваивающая меня – была окрыляющей. Я слишком высоко летаю с ним, чтобы чего-то бояться.

– Правильно, – улыбнулся он краем губ. – Я все же не совсем дракон. И я… слишком люблю тебя, чтобы потакать своим инстинктам. А про любовь… Анна, я не знаю. Сейчас мне кажется, что я не любил никого до встречи с тобой. Это было бесконечное одиночество. Но все эти годы думал, что любил и потерял. Когда я был молод… Ты хочешь об этом знать?

– О любви в твоей юности? – переспросила я. – Конечно.

Узнать об этом значит принять его сердце в свои руки. И ревность не стучалась мне в душу.

– Ничего особенного не было, – усмехнулся Корвин. – Я встречался… с сестрой Дэйла. Ее звали Диана. Любил, или думал, что люблю. А потом она умерла. И я больше не строил серьезных отношений с женщинами…

– Как она умерла? – тихо спросила я.

Корвин на мгновение отвернулся, но тут же снова посмотрел мне в глаза.

– Мне было сложно отпустить тебя на этот бал… И вообще согласиться на операцию еще и по этой причине. Диана обладала природной магией и сотрудничала с инквизицией. Она погибла от рук демонического мага, когда оперативная группа нашла и разоблачила гнездо этих выродков. Я поехал туда, узнав, что Диана вошла в группу. Но не успел… Они начали операцию без меня.

Корвин опустил глаза, а его застарелая боль, словно по проводу, протекла по его руке прямо в мое сердце. Я мягко коснулась его черных волос.

Просто быть рядом. Показать, что понимаю, просто принять его боль.

– Знаешь, – чуть грустно сказал он. – Драконы любят один раз… Я не могу сказать, что был всего лишь увлечен Дианой, что не любил ее. Как-то по-человечески любил… Но это была не так любовь, о которой говорят наши легенды. Всем своим существом я полюбил только тебя…

* * *

Выехали из города мы уже вечером, поэтому по пути заночевали в отеле недалеко от границы Рушальтских земель. Корвин старался не утомлять меня и настоял на ночевке.

Отель располагался возле красивого озера, окруженного хвойными деревьями. По словам любимого, это была искусственная роща, выращенная магами в стародавние времена. Теперь же огромные деревья с золотой корой поднимались исполинами, казалось, до самого неба.

Здесь было красиво, и мы с Корвином решили прогуляться у озера перед сном.

Вода отсвечивала закатным золотом, и такое же золото играло на стволах деревьев. Воздух был мягким, теплым… Даже удивительно – сейчас ведь зима. Но Корвин объяснил, что мы южнее столицы, и здесь почти не холодает.

Я радовалась, как девчонка. Сказка, что пришла в мою жизнь с Корвином, продолжалась. Сказка, в которой я была возлюбленной дракона, и этот дракон берег меня, как величайшее сокровище.

Мы стояли у самой воды, я сняла туфельку и кончиками пальцев потрогала воду. Холодная, в отличие от воздуха.

– Убери ногу, простудишься, – улыбнулся Корвин и придержал меня, когда я обувала ногу в туфельку. И вдруг я поняла, что мы здесь не одни.

– Не бойся, это просто старушка из ближайшего городка, – шепнул мне Корвин. А я оглянулась – на краю полянки, в стороне от нас, стояла пожилая женщина, одетая прилично, но небогато. В руках у нее был зонтик. Длинные седые волосы аккуратно убраны в высокую прическу, в ней пара жемчужин – не нищая, но и не богачка. А лицо… лицо, изборожденное морщинами, было серым, как у людей, которых много лет терзает болезнь.

Что-то шевельнулось в моем сердце – щемящее, сильное… Откуда-то я точно знала, что эта женщина давно и тяжело больна. Что ей тяжело даже вот так гулять возле озера, и она делает это лишь потому, что не хочет закиснуть и погаснуть в тесноте своего дома.

Но самым удивительным было то, что женщина пристально и неотрывно смотрела на меня, и в ее лице читалось необыкновенное удивление, смешанное с… надеждой.

– Здравствуйте, – поражаясь своей смелости, произнесла я. – Можем мы вам чем-нибудь помочь?

Женщина пожевала губами, словно сомневалась, но очень хотела что-то сделать. А потом… она вдруг кинулась вперед и упала передо мной на колени.

– Исцели меня, свет… Исцели! Я знаю, что ты можешь! Ты моя последняя надежда! Бог послал тебя ко мне! – старушка, только что казавшаяся спокойной и респектабельной, лежала передо мной на земле и отчаянно хватала руками мои ноги.

– Вы ошиблись… Встаньте… – я робко протянула руку, чтобы помочь бабуле подняться. Но краем глаза увидела в лице Корвина удивление и сомнение. Он тоже наклонился к женщине и помог ей.

В ее глазах была мольба. Она мелко тряслась и смотрела на меня, умоляя… О чем? Что она вообще говорит?!

Наверное, если бы рядом не было Корвина, я бы испугалась.

– О чем вы? – мягко сказал ей Корвин. – Мы здесь проездом, и никто из нас не врач.

– Ты… – дрожащим голосом произнесла женщина. – Ты свет! Помоги мне! Ты можешь!

– Я вас не понимаю…

– Подожди, Анна, – Корвин вдруг положил руку мне на плечо. – Подожди минуточку. Нужно разобраться… Не бойся этой женщины, она не причинит тебе вред. В ней нет злого умысла.

Корвин взял ее под руку и подвел к скамеечке, что стояла на краю поляны. Усадил – она не сопротивлялась. И мягко коснулся рукой ее плеча. Дрожь в ее теле прошла, и взгляд стал более осмысленным.

– Объяснитесь, пожалуйста, – спокойно сказал ей Корвин. – Мы хотели бы понять вас.

Женщина выдохнула и внимательно посмотрела на меня снизу вверх.

– Простите меня. Я увидела вас, и… не могла удержаться, – сказала она. – Понимаете… Я сейчас очень рискую, что вы сдадите меня инквизиции… Но я верю, я вижу… что этого не произойдет.

– Вы одна из тех, кто видит скрытое? – прямо спросил ее Корвин. – Среди ваших предков были ясновидящие ведьмы?

– Да… – тихо ответила женщина. – А вы…

– Я хорошо знаю, кто я, – резковато ответил ей Корвин. – Для всех я просто Корвин.

Женщина неожиданно вскочила и поклонилась. Видимо, догадалась, о каком именно Корвине идет речь. Но Корвин улыбнулся и настойчиво усадил ее обратно.

– А вот моя спутница Анна не знает, – продолжил Корвин.

– Я тоже не знаю точно, – сказала женщина. В глазах все еще было сомнение, но, вероятно, она, как и Корвин, ощутила, что собеседник не причинит ей вреда. – Я увидела… Анну и ощутила свет. Тот древний, немыслимый свет, что может вылечить любую болезнь… Меня зовут Аделина. Видите ли, я больна, давно больна. Изнуряющая хворь съедает меня изнутри – я не могу есть, меня мучает боль в животе. И я знаю, что скоро умру, если не случится чудо. Я не вижу будущее, как видели мои предки. Но я его ощущаю…

– Какого чуда вы хотите? – мягко спросила я. – Я всего лишь обычная девушка…

– Нет! Не говори так! – снова заволновалась женщина. – Ты – свет! Истинный свет! Который не погасить ничем… Помоги мне! – ее руки снова затряслись, и она схватила меня за ладонь.

Корвин ободряюще кивнул мне – мол, не волнуйся, спрашивай и делай, что считаешь нужным.

– Что вы хотите, чтобы я сделала? – мягко спросила я и погладила ее по плечу. И вдруг… Я не поняла, что произошло. Ощущение было подобно тому, что я испытала на балу, когда Корвин корчился от боли, лежал беззащитный, и я кинулась к нему. Тогда мне показалось, что мои руки впитали страшные нити, оплетавшие его тело. Теперь же… теперь я ощутила, как что-то мягко и светлое проходит сквозь мою ладонь. Что-то, что родилось в моей душе при виде этой несчастной женщины. Может быть, просто сострадание, желание помочь?

И прямо у нас на глазах в ее серое лицо начали возвращаться краски. Кожа стала нежно-розовой, как у молодой девушки, хоть морщины никуда не делись. Запавшие глаза заблестели, и мешки под ними вдруг разгладились…

Я в изумлении посмотрела на Корвина. Он внимательно наблюдал.

– Ты уже сделала… – прошептала Аделина, крепче сжала мою ладонь – кажется, в ее руках прибавилось силы – и многократно жарко поцеловала мое запястье. – Свет, ты спасла меня!

– Мне кажется, вы ошиблись… – неуверенно начала я, хоть разница в ее облике была налицо. И я снова неведомо откуда точно знала, что ее недуг растворился, исчез. Вернее, у меня родился образ, что неведомая болезнь при моем приближении взяла чемоданчик и удалилась, в отчаянии отплевываясь и в страхе оглядываясь.

– Нет, Анна, Аделина не ошиблась, – спокойно сказал Корвин. – Ты действительно исцелила ее. И это может стать нашей проблемой….

Я мягко убрала руку.

– Аделина, вы ведь никому не скажете? – взмолилась я, зная, что Корвин может предложить подчистить ей память.

– Конечно, нет, – уже совершенно спокойно ответила она. – Вы спасли меня… Как бы я хотела отблагодарить вас равноценно! Но я даже не вижу, какова твоя истинная суть… Этот мягкий свет – твой свет, Анна – заливает мне глаза, застилает взор… И я ведь тоже… «клиент» для инквизиции.

– Не волнуйтесь, вас она тоже не тронет, – сказал Корвин. – Скажите, при каких условиях вы могли бы разгадать сущность Анны?

Аделина поднялась и грустно взглянула на него.

– Мои возможности ограничены… Я вижу немногое. Боюсь, мне ни при каких условиях не пробиться за этот свет. Он спас меня… Но моя сущность боится и избегает долгого контакта с ним. Я не смогу помочь вам с этим… Но, – бабуля вдруг лукаво улыбнулась и сняла со своего пальца золотое кольцо с красным камнем, – это кольцо моих предков. Носите его, Анна… И ваша суть сама проявит себя в нужный момент. Оно помогает вернуть самого себя.

Я растерянно посмотрела на кольцо. А Корвин кивнул.

– Возьми, Анна. Это царский подарок. Кольца ясновидящих ведьм не валяются на дороге.

Я неуверенно надела кольцо на безымянный палец левой руки. И легкое тепло вдруг растеклось по телу. Кольцо не казалось чужеродным. Или новым. Как будто, оно всегда было у меня.

Аделина удовлетворенно кивнула с лукавым блеском в глазах.

* * *

Корвин еще немного поговорил с Аделиной. Не узнал ничего нового, но ему явно была интересна эта женщина. Он даже предложил ей посетить нас в Рушальте или его герцогстве. А потом мы пошли по тропинке к отелю…

Какое-то время он молчал, только ободряюще держал меня за руку. А я была ошарашена. Не напугана, просто очень удивлена. Что же, получается, во мне тоже есть магия? Почему тогда Корвин не почувствовал ее? И неужели среди моих предков был кто-то из магических народов, населявших наш мир прежде?

– Корвин, что это было? – я первой нарушила молчание.

– Не знаю, – озабоченно ответил он. – Сам не понимаю… Давай проверим еще раз. Не бойся, просто проверим…

Он остановился и вдруг вынул небольшой кинжал, что всегда носил при себе. И резко полоснул себя по ладони. Темно-бордовая кровь потекла на запястье.

– Что ты делаешь?! – воскликнула я и схватила его за руку.

Зачем делать себе больно, чтобы проверить мои способности?! Но, видимо, Корвин поступил так не зря. Прямо под моим испуганным взглядом надрез затянулся без следа. Я ошарашенно смотрела на его руку – без раны, но с еще не высохшими струйками крови.

– Не делай так больше никогда, пожалуйста… – сказала я. – Я не могу видеть твою боль!

– Хорошо, – Корвин обнял меня и прижал к груди. – Прости, пожалуйста… Я идиот. Не подумал, что тебе может быть неприятно видеть кровь…

Несколько мгновений мы молчали, наслаждаясь нашей теплой, ни с чем не сравнимой близостью. И я успокаивалась. Маг я или нет, но рядом с ним не боюсь ничего.

– Выходит, я тоже маг? – спросила я почти весело.

– Не понимаю, Анна, – ответил Корвин с улыбкой. – Я не ощущаю в тебе магии, словно ее нет. Это что-то другое… Как будто твое неотъемлемое свойство, твоя внутренняя энергия, твоя природа начала вырываться наружу. Такое уже было… Знаешь, тогда в бальном зале… Я думал, мне показалось. Мендер использовал против меня «нити боли», я сильно подставился. Но постепенно нивелировал их действие…. А когда ты бросилась ко мне, мне показалось, что нити растворились быстрее, как будто ты впитала их. Хорошо, что никто ничего не заметил… В противном случае, у нас не было бы другого выхода, кроме как легализовать твои способности в инквизиции. А мне бы очень этого не хотелось…

– Мне бы тоже!

– Я не знаю, как ты это делаешь… Возможно, Анна, ты потомок особого народа. Одного из тех, кто обладал не столько природной магией, сколько особой формой энергии, рождаемой их сутью. И это точно очень и очень светлый народ. Может быть, эльфы? – улыбнулся он.

– Я ничего о них не знаю, – ответила я. – Вроде бы я видела их у тебя на картинах… Красивые люди с длинными волосами… Я не похожа. Разве что волосы длинные! – я рассмеялась.

– Это всего лишь версия, любовь моя. Я не знаю, кто ты. И даже ясновидящая ведьма не смогла этого увидеть. Но в тебе точно прячется загадка. И ее не стоит выставлять напоказ. Со временем мы поймем, кто ты.

А потом была наша вторая ночь. За окном отеля расстилалась тьма, приправленная серебристым светом звезд и отблесками лун. Я стояла у открытого окна, вдыхая ночной воздух. Он пах любовью и свободой. Свободой и любовью.

Как-то неожиданно пришло понимание, что я свободна. Свободна от Мендера и его издевательств. И свободна от условностей высшего света.

Корвин положил трубку телефона – он отдавал Трэйси, расположившемуся в соседнем номере, указания на завтра. Скинул с себя дорожную куртку и подошел ко мне. Обнял сзади.

Я прерывисто вздохнула – знала, что наша сказка придет опять, она уже приближалась с прикосновением его губ к моей шее, с томным ночным воздухом и паутиной чуть щекотных теплых пушинок, разбегающихся по моему телу от близости Корвина.

Я закрыла глаза, снова, как вчера, отдаваясь этому. Как же я, оказывается, соскучилась по этой полной близости и невозможному взаимопроникновению! Соскучилась всего за день! Весь день он был рядом, но только теперь мы добрались друг до друга целиком.

Нега, протяжная, сладкая, чарующая и пушистая, охватила меня, и я не заметила как оказалась в воздухе, когда Корвин по своему обычаю поднял меня на руки. Я летела и дальше, когда мы ласкали друг друга, когда он любил меня, держа на руках, когда мы оказались в постели, и все снова превратилось только в нас двоих.

…Утром мы точно не сможем выехать рано. Слишком бурные у нас ночи…

Глава 23. Рушальт

Благодатные долины с засеянными полями и разнотравьем сменялись лесами и рощами. Селения прятались в предгорье и посреди лесов. Удобные широкие дороги соединяли их. Здесь не было людно, машины проезжали редко, все дышало спокойствием и расслаблением.

Рушальт. Моя земля. Мне все еще не верилось, что это теперь моя вотчина. Моя личная, что я могу стать здесь хозяйкой. И все так же немного боялась этого.

Графский особняк – невысокий, с белыми колоннами и огромным садом вокруг – располагался на берегу большого озера. На ветвях кустов благоухали зимние цветы – белые, красные, синие.

Мы приехали, и я, как во сне, шла по дорожке под руку с Корвином. У входа в особняк нас ждал управляющий и штат прислуги. Как они встретят новую хозяйку? Но Корвин успокаивал меня, что именно я хозяйка этого места, а значит, хозяйка положения. Необычно для меня. Нужно привыкнуть. Ощутить себя в новой роли.

Управляющего звали мистер Джебс – невысокий мужчина, вежливый, обходительный. Средних лет. Встретили меня радушно – аплодисментами. Мистер Джебс представил часть прислуги: горничных, повара (огромного человека в белом колпаке с добродушной улыбкой и румяными щеками), конюхов. Оказывается, у старого графа была отличная конюшня, и после его смерти мистер Джебс велел поддерживать ее, лошадей не продали. Девушки-горничные по очереди выходили вперед и делали книксен.

А я почувствовала себя немного не в своей тарелке – так же, как когда мне начинала прислуживать Силена. Но раз я прошла через бал, то и сейчас справлюсь. А Корвин даже шепнул на ухо, что в моей улыбке появилось что-то королевское.

Скоро нам подали обед. Мистер Джебс волновался, устроило ли нас с Корвином меню, ведь он следовал указаниям покойного графа, которые могли отличаться от привычек столичной знати. К тому же он явно был озабочен появлением Корвина. Слава загадочного герцога Марийского была странной, «безумный герцог» и сложный человек… Управляющий просто не знал, чего от него ждать. Я же, по-видимому, вызывала меньше опасений.

Кстати, мы с Корвином быстро разгадали, что мистер Джебс был очень предан старому хозяину. И боялся еще и нововведений, которых может захотеть молодая хозяйка. Я заверила его, что менять что-либо основательно пока не собираюсь. Кроме некоторых деталей…

Все же обстановка в особняке сохраняла на себе отпечаток старческих привычек покойного графа Рушальтского – тяжелые ковры, словно сужающие пространство, плотные шторы, приглушенный свет… При всей своей робости мне хотелось чего-то более просторного и светлого. И особняк позволял это, если немного сменить обстановку.

А потом… Потом было счастье.

* * *

В следующие две недели, что мы с Корвином провели в Рушальте, я была до одури, до невозможности счастлива. И подчас задумывалась, что же это такое – счастье.

Наше с Корвином счастье было летящим, сильным, ярким. И в то же время спокойными и умиротворенным. Мы словно превратились в единый организм, который был сильнее вдвойне, ведь включал чувства, свойства и способности двух существ.

Иногда, когда говорят «спокойное счастье», думают, что оно может наскучить. Но мне приходило в голову, что счастье и скука – понятия несовместимые. То, что скучно, уже не может быть счастьем. Счастье бывает спокойным, тихим, уютным, но не скучным. Так и наша жизнь вдвоем, вдали от столицы и игры знати, была какой угодно, но не скучной.

Мы тонули в счастье. И мне казалось, что высшая точка моей жизни наступила.

Мы много гуляли, делали все вместе. Корвин учил меня. Чему только он меня не учил! И нам каждую секунду было интересно друг с другом.

Учил ездить на лошади, водить машину. И мы скакали по полям Рушальта или колесили по дорожкам на моей маленькой голубой машинке. Много смеялись, а однажды я, сама не ожидая от себя, запела, стоя у большого голубого озера. Казалось, еще мгновение – и я раскину руки, полечу. Не одна, с Корвином, конечно.

Корвин придумал игру. Я знала, что это не совсем игра, и он хочет помочь мне научиться смело выражать желания и знать, что они важны, что они могут осуществиться. С вечера я должна была написать на бумаге свое желание – любое в пределах разумного. А к утру он старался это желание исполнить, ведь спал он намного меньше меня.

Я смеялась, отнекивалась, но в итоге согласилась поиграть в эту «психотерапевтическую игру». В первый раз я написала совсем несложное желание «кисти, краски и холст». Мне хотелось рисовать, ведь я неплохо умела. И когда думала о будущем, в голову закрадывались мысли о том, чтобы стать художницей.

Утром прямо у стола в нашей спальне стоял мольберт, несколько комплектов красок, карандаши и прочие приспособления для живописи. Понятия не имею, где он раздобыл их за ночь – в пределах Рушальта не было магазина, где их можно приобрести. Не было художников. А привезти из ближайшего большого города нам просто бы не успели.

Но было раннее утро, кисти и краски стояли в нашей комнате, а солнышко освещало новый холст. Что захочу, то и нарисую. А потом… потом научусь хорошо рисовать, и, может быть, мои картины украсят стены наших имений.

– Скорее вызовут большой общественный резонанс, когда я устрою выставку художницы Анны Рушальтской, – усмехнулся Корвин в ответ на мои мечты.

А однажды я написала то, что и так могла спросить. Но мне почему-то захотелось высказать это как желание… В тот вечер я много думала о прошлом и даже загрустила. Вот я счастлива. У меня есть мой безумный герцог. У меня есть свое имение. Есть даже новая мечта… Но у меня не осталось ни одного близкого человека, кроме моего дракона.

«Найдите Нину», – написала я перед сном. Корвин серьезно посмотрел на меня, прочитав. Наклонился и коснулся губами моего лба.

– Люди Дэйла ищут ее. Пока безрезультатно, – сказал он. – Но я позвоню Дэйлу и напомню. Пусть ускорятся… Знаешь, если дать этим службам хорошего пинка, они умеют творить чудеса. Например, можно предложить оплатить затраты на поиски, включая телефонную связь… Люди везде люди, даже в спецслужбах. А поиск Нины, к сожалению, для них сейчас не в приоритете. Они занимались Мендером и ловили тех, кто за ним стоит.

Через два дня действительно пришел ответ от Дэйла, видимо, пинок помог. Я была готова рыдать от счастья, услышав его – Корвин дал мне трубку, чтобы начальник полиции сам подробно рассказал о результатах.

Нина не просто выжила. Мендер продал ее на Восток, а на Востоке девушки с ее внешностью ценятся на вес золота. Пройдя через несколько богатых хозяев (я содрогнулась, подумав, что и Нине сильно досталось), она оказалась в гареме видного шейха. Шейху она понравилась с первого взгляда и быстро затмила для него других наложниц. И вскоре стала его официальной женой.

Ревнивый восточный человек согласился принять послание для своей жены, и Нине передали, что я жива, кем стала… Видя счастливые слезы жены, шейх согласился однажды посетить Каррену, чтобы его супруга могла повидаться с подругой.

– Если мы с тобой не поедем на Восток раньше, – улыбнулся Корвин. В глазах моего герцога я увидела знакомый горячий огонь. И рассмеялась… Кажется, ему хочется первым помочь нашей встрече, обскакать этого «шейха». – И да, Анна… Вы можете с ней поговорить по телефону. Международные звонки проходят через несколько инстанций, но по моему запросу ты быстро дозвонишься…

Тем же вечером мы с Ниной рыдали в трубку, услышав голоса друг друга. Потом смеялись, радовались, что у обеих все сложилось хорошо. Обсуждали, как встретимся. А самы приятным для меня было то, что не только шейх Конрад полюбил Нину, но и Нина постепенно ответила на его чувства, приняв его заботу и внимание.

– Анна, он такой замечательный оказался! – быстро говорила она мне в трубку. – Я думала, они на Востоке тут все звери… Но оказалось – нет! Все дело в любви… и в желании… Он акула в делах, но так нежен со мной…

Я улыбалась. Кого-то мне это напоминало, кого-то, кто сидел за стеной в кресле и с непроницаемым выражением лица изучал деловые бумаги, ставил подписи, созванивался со спецслужбами и жестко отдавал указания. Но был так ласков со мной. Всегда.

* * *

Моя первая картина была странной. Я и сама не поняла, почему решила нарисовать это. Образ просто пришел ко мне. И я целый день отчаянно, быстро водила карандашом. Мне не нравилось, я стирала и начинала снова. Потом вдохновенно накладывала краски…

Огромный черный дракон летел в грозовом небе. Яркие золотые молнии прорезали лиловые тучи. А прямо перед драконом падала сквозь тучи маленькая белая птичка. И дракон должен был успеть, прежде чем ее падение станет неуправляемым, прежде чем хрупкие кости разобьются о камни на земле.

Корвин вздрогнул, когда увидел завершенную картину.

– Что с тобой? – я подошла, обняла его и положила голову ему на грудь. Большая сильная рука тут же накрыла мой затылок.

– Все хорошо, любовь моя… Просто… Странно, что это пришло и тебе. Однажды я видел то же самое. Когда ты хотела извлечь жучок, и мне нужно было спешить домой, чтобы спасти тебя…

– Значит, я нарисовала нас, – улыбнулась я.

– Да, – сказал Корвин и тоже улыбнулся. – Только я не разглядел тогда, была ли это птица… Знаешь, думаю, на ее месте можно было бы изобразить обнаженную девушку с белыми крыльями…

– Обнаженную? С белыми крыльями? Почему? – рассмеялась я.

– Ну… – мой дракон загадочно улыбнулся. – Во-первых, так эротичнее, – и его рука скользнула по моей спине, привлекая меня ближе. – А во-вторых, ты ведь мой ангел. Мой белый, ласковый ангел… – он поцеловал мои волосы, потом спустился к лицу, и начал покрывать его легкими нежными поцелуями.

* * *

Лишь одно омрачало наше рушальтское счастье. Мы уехали сюда официально. Как бы ни пренебрегал Корвин традициями светской жизни, графиня Рушальт не могла пропасть без вести, сразу после того как ей пожаловали титул и земли. Поэтому он действительно дал сообщения в прессе, что мы уехали осматривать имение и пожить в нем.

А вот о том, что нас с Корвином теперь связывают близкие отношения, пока что никто не знал. Все же общество не очень одобряло их, и мы не стали афишировать сразу. Для всех, с кем я познакомилась на балу, Корвин был моим «спасителем» и опекуном, помогающим начинающей графине встать на ноги.

О нашем местонахождении было известно в столице. А в Рушальте, конечно же, был телефон.

Поэтому каждый день, начиная с утра после приезда, мне начали звонить поклонники. Можно было бы отключить телефон или прямо говорить, что мое сердце занято. Но я боялась обидеть абонентов и слишком мягко отказывалась от встреч и предложений навестить меня в Рушальте… Корвин сжимал зубы, угрожал отключить телефонную сеть или грозился взять трубку. Но и он понимал, что мнение света и вежливость все же что-то значат… А не подходить к телефону было слишком подозрительно…

Лишь принц позвонил только один раз. Справился, все ли у нас хорошо, пожелал мне приятного времяпрепровождения, заверил в своей дружбе. И больше не навязывался. Чем заслужил нашу с Корвином благодарность. Я знала, что у них недавно состоялся хороший разговор, и принц принял правила игры.

– Я знаю, как прекратить все это, – вдруг сказал Корвин, когда я со вздохом повесила трубку – маркиз Делито умудрился застать нас дома сразу после завтрака и настойчиво приглашал посетить с ним скачки по возвращению в столицу.