Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Мозаика, что начала складываться раньше, рухнула, и на ее место встала другая картинка.

Анна… Чистая хорошая девушка и любящая внучка никогда не хотела быть шлюхой, тем более шлюхой для извращенцев. Вся ее жизнь с тех пор была пыткой и принуждением. Она не была наемной шлюхой.

Она была рабыней. С которой делали все, что хотели. Которую отдавали тем, кто хочет выместить свою поганую демоническую сущность на существе слабом и не способном сопротивляться.

– И? – спросил я. – Почему девушку не искали? Не приняли заявление?

– Совершенно верно. Незадолго до первого визита бабули в полицию туда явились некие люди, передали полицейским крупную сумму денег с просьбой не слушать бредни старухи… Мол, внучка ее сбежала ради красивой жизни, а бабуля не хочет в это поверить и вообще пребывает в глубоком маразме… Бабуле, кстати, на тот момент было всего семьдесят лет. В общем, бабушкины попытки не увенчались успехом, а Анну Грэйн ославили проституткой…

– Дэйл… – вкрадчиво и медленно сказал я. – Ты понимаешь, что бабка говорила правду?

– Разумеется, – ответил Дэйл. – Кстати, коррумпированных полицаев мы уже арестовали… Думаю, через них сможем выйти на преступную сеть, что травила семейство Анны Грэйн. Так вот… И знаешь… этот случай очень похож на несколько других, происходивших в последние пять лет. Девушки пропадали из дома, родственникам не давали заявить о пропаже, а после выяснялось, что девицы ведут незаконную деятельность… Вероятно, их продавали богатым клиентам – согласно некой отлаженной системе.

– А что Мендер Транси? – спросил я.

Дэйл на другом конце провода несколько мгновений напряженно молчал. Потом начал аккуратно.

– Послушай… Корвин. Я понимаю, к чему ты клонишь… Ты каким-то образом извлек эту Анну у Мендера Транси. А значит, сейчас предполагаешь в нем возможного «покупателя». Я согласен, скорее всего, так и есть… Но…

– Что но, Дэйл? Мендер покойник. Я предполагаю, что он приобрел Анну, а может, и кого-нибудь еще не только для проституции. Еще раз повторяю – я предполагаю в нем черного мага, и весьма сильного…

– Но… Послушай… Да, все может быть так. И я понимаю… что ты хочешь порвать эту тварь на тысячу кусков. Девушка, похоже, сильно запала тебе в душу… Не говоря уж о твоем чувстве справедливости. Но… поверь главе тайной полиции, – Дэйл невесело усмехнулся. – Если что-то можно сделать явным, а не тайным – лучше это сделать. Давай хотя бы попробуем привлечь его по закону, ладно? Лучше всего было бы вообще, если бы твоя Анна свидетельствовала против него…

– Об этом пока не может быть и речи, – резко ответил я, вспомнив молящий взгляд девушки, как только я заикнулся, что хочу узнать о ней больше. – Ты хоть понимаешь, в каком состоянии эта девушка…? Ты понимаешь, что ее не просто трахали четыре года – ее четыре года пытали!

– Догадываюсь, – послышалась еще одна невеселая усмешка. – В общем, Корвин, прошу тебя… Дай нам время хотя бы до середины завтрашнего дня. Я вышлю группу – за ночь они справятся. Проверят все, что можно. И с ними будет два инквизитора… Не волнуйся, если есть магический след, мы его не пропустим.

– Сильный маг может скрыть любые следы, – заметил я.

– В общем, прошу тебя… Не лезь сам пока что, – вкрадчиво сказал Дэйл. Дай нам поработать. Если мы не справимся, присоединишься лично.

Я сжал кулак.

Два чувства боролись во мне. Хотелось наплевать на слова Дэйла и прямо сейчас отправиться обратно в Транси. Я найду способ вывести Мендера на чистую воду. Лично. Или просто раздавлю эту тварь. Отец говорил, что я никогда не сомневаюсь, прежде чем наступить на клопа.

Но… рядом, в бассейне меня ждала Анна. Трепетная, нежная, измученная жизнью… Несчастная и беззащитная. Прошедшая через такое, от чего сходят с ума, носохранившая и душу, и разум.

Вспоминалась задачка из детства. Волк напал на зайца. И у тебя выбор – спастизайца или убить волка. Одно из двух. Я знал правильный ответ еще с тех времен. Убить волка. Потому что тогда будут спасено множество других зайцев, которых онможет сожрать. Но… этого зайца я не мог оставить истекать кровью, чтобы погнаться за волком. Просто не мог…

Я выдохнул.

– Хорошо, Дэйл, – сказал я. – Даю вам время до двух часов дня. Если ничего не выйдет, вмешаюсь сам. И… скажи, что с бабушкой Анны?

– С бабушкой все грустно… – с сожалением ответил Дэйл. – После похищения внучки и отказа властей искать ее бабушка резко сдала. Соседи ославили ее маразматичкой, даже хотели отдать в сумасшедший дом… В общем, там она в итоге и оказалась. Год назад умерла.

Я снова сжал кулаки. Почему-то душе стало больно, словно это моя бабушкаумерла год назад в сумасшедшем доме.

– Твои люди были в доме Алирэ Прансэ? – спросил я напоследок. – Документы Анны Грэйн там?

– Были, – усмехнулся Дэйл. – После смерти Алирэ дом перешел властям. Позднее его выкупили зажиточные соседи. Разумеется, никаких документов тамнет. Кто-то затер следы целиком.

– Благодарю, Дэйл… – закончил я и повесил трубку.

Несколько секунд я сжимал и разжимал кулаки, глубоко дышал, чтобы успокоиться. Ярость и боль смешивались во мне. Хотелось сжечь дотла поганый особняк Трансис мерзкой тварью в нем. А заодно всех тех, кто хоть как-то, хоть каким-то боком был замешан в этой истории. И в то же время душа падала в бездну – в ту бездну, в которой давно и беспросветно жила Анна.

Я все еще едва удерживался от того, чтобы сорваться с места и просто уничтожить Мендера без суда и следствия.

Наверное, вид у меня был устрашающий, когда я шел обратно к Анне. Все во мне кипело. Но оказавшись рядом с ней… я понял, что да, сейчас важнее «заяц». Я сделал правильный выбор.

Она смотрела на меня расширенными от страха глазами. Дрожа, жалко обняв себя руками за плечи… О Боже! Она же принимает мою ярость на свой счет! И ждет… боли, наказания! Ждет расправы! Не может не ждать!

Жалость и боль залили целиком. Я просто подхватил девушку на руки с единственным намерением – никогда не отпускать.

Я вынесу ее на руках из этой ее жизни. Унесу от всего мира. Спрячу, если нужно.

А Мендер Транси умрет, получив перед смертью все, что ему причитается.

… И никогда… никогда я не сделаю с ней того, что собирался. Потому что это убьетее, снова сделает из нее вещь.

Я найду другой способ достичь своих целей. Обязательно найду. Ведь это важно не только для меня лично. Важно для всего мира.

Но больше ничто подобное не коснется Анны.

…Я врал Анне. Ведь скажи я ей, что разузнал о ней и бездонном аде ее жизни, ипервый ее вопрос будет о бабушке.

Ради чего она выживала эти годы? Не только ради себя. Не только из-за желания жить, что сидит в каждом из нас. Она не сошла с ума и не покончила с собой не потому, что хотела жить.

Чтобы выжить в самой экстремальной самой сложной ситуации, нам нужно нечтобольшее, чем мы сами. Анна выживала ради того единственного, любимого, чтооставалось за пределами ее тюрьмы…Чтобы послать весть любимому человеку, чтобы успокоить близкое ей существо. Она выживала ради бабушки….

И сейчас, когда она только-только вырвалась из бездны, она не выдержит, узнав, что той, ради кого она сохраняла себя и свой разум, больше нет.

«Сейчас спи. Просто спи», – я кладу ладонь ей на лоб, на глаза и мягко усыпляю. Спи, Анна, пусть у тебя будет спокойная ночь. А я… мне нужно подумать. И, пожалуй, до утра я могу быть рядом.

Не выдержав, невесомо касаюсь ее губ губами. Анна. Девочка.

Ангел с отрезанными крыльями.

Глава 9. Нина

В ту ночь мне снилась Нина. Не кошмары, что были в нашей с ней жизни, а первая встреча с ней.

Когда меня похитили, была тьма. Не знаю, оглушил меня бандит или вколол что-то усыпляющее, но я помнила только тьму. Не знала, где меня везли и как. Когда начала приходить в себя, вначале тоже была тьма. И я выбиралась из нее, раздвигала ее, как будто всплывала на поверхность.

Потом век коснулся неяркий свет.

Голова раскалывалась от боли, в горле пересохло. И веки, казалось, не желали подниматься – тяжелые, опухшие. Я лежала на чем-то жестком, тело ломило, как будто меня болтали и перекидывали, как мешок с картошкой.

Но чья-то мягкая прохладная рука сжимала мою ладонь. И это касание было… словно связью с окружающим миром. Оно показывало мне: ты жива.

Я осторожно открыла тяжелые веки и встретилась взглядом с большими голубыми глазами на широком простом лице. Это была девушка – невысокая, полнее меня, с длинными русыми волосами. Она сидела на небольшом стульчике.

И, несмотря на все произошедшее прежде, ее присутствие не вселяло опасности, наоборот, успокаивало.

– Как хорошо, что ты пришла в себя, – очень доброжелательно, но неуверенно произнесла девушка. И я с удивлением заметила, что в уголках ее глаз набухли слезы. Словно она не чаяла, что я очнусь. – Ты очень долго была без сознания… Не знаю, что они с тобой сделали… Меня зовут Нина. А тебя?

Казалось, она пытается побольше говорить, чтобы заполнить нишу в моем разуме, куда вот-вот придет страх и недоумение.

– Я Анна, – ответила я. – Где мы?

Я осмотрелась и попробовала сесть, хоть перед глазами еще кружились черные круги. Стоило повернуть голову, и острая боль сжимала виски и темечко. Нина мягко обхватила меня за плечи и уложила обратно.

– Полежи еще… Когда я здесь оказалась, было… очень плохо. Тебе нужно еще полежать…

Это было небольшое полутемное помещение, чуть больше моей спальни в бабушкином доме. Единственный источник света – неяркая лампочка под потолком. Голые каменные стены, от которых несло холодом, такой же пол и потолок. Я лежала на жестком матрасе с подушкой у одной из стен, а прямо напротив – у другой стены – был еще один такой же матрас. В середине стоял деревянный стол без скатерти и еще один стул. На столе – несколько книг, прозрачный кувшин с водой и стакан, из которого торчали ручки и карандаши.

А единственным входом в помещение служил проем без двери, с густой решеткой, как у тюремных камер.

Я содрогнулась. Сырой холод начал сочиться под платье, казалось, он проникал до костей.

– Где мы? – пристально глядя на Нину, повторила я. – Нина, скажи мне, не скрывай от меня, пожалуйста… Страшнее уже не будет…

– Только обещай не очень пугаться, ладно? – тихо сказала Нина.

Я кивнула и ощутила новый прилив боли в темечке. Нина грустно посмотрела на меня.

– Мы в подземелье Мендера… Это… как тюрьма под землей, только его личная.

– Мендера?! – Я выхватила руку и села, хоть от головокружения тошнота прилила к горлу. – Кто это такой? Он нас похитил?

– Я не знаю точно, кто он… – грустно и спокойно сказала Нина и погладила мою кисть. – Насколько я поняла, он какой-то аристократ из низших, без титула… И он держит меня здесь.

«Есть покупатель!» – как молния, прогремело у меня в голове. И сердце сжалось от страха. Вот что это значило! Эти двое продали меня какому-то психопату, который содержит девушек под землей…

А как же бабушка… пронеслось у меня… Она не переживет этого. Я должна выбраться отсюда!

Но, по крайней мере, я здесь не одна. Есть эта девушка Нина, которая знает больше, и может рассказать.

– Он… насилует…? – спросила я осторожно. Вспомнились истории о похищенных девушках, что иногда показывали в новостях по информационной установке. Все ужасы и подробности, от которых становилось не по себе, даже когда сидишь в теплой комнате с чашкой чая.

– Нет, – Нина отрицательно покачала головой и опустила взгляд. Тихо добавила. – Другое… Мы нужны ему для другого…

– Для чего? – быстро спросила я, а сердце забилось сильнее, потому что я ощущала, что ответ будет неутешительным. И эта Нина… Она вызывала симпатию, но казалась какой-то странной. Говорит об ужасных вещах, словно так и должно быть! И сидит здесь, даже не пытается выбраться!

– Он… В общем, он маг, – выдохнула Нина. – И ему нужна наша кровь… Для каких-то магических действий… Он пытается что-то сделать… незаконное… – Нина помолчала. Потом встала, налила стакан воды и принесла мне. – Вот, выпей, может, станет получше… Еды пока нет, принесет позже… наверно.

– Спасибо, – дрожащей рукой я взяла стакан и осушила полностью. Нина, видя, что я хочу еще, задумчиво повертела его в руке и налила еще. Я выпила еще… Сухость в горле отступила, да и головная боль немного ослабла.

– Больше не пей сейчас, ладно? – со стыдом в голосе сказала она. – Он не каждый раз приносит воду…

– Ему нужна кровь женщин? – спросила я у Нины. Либо она сумасшедшая, либо… в любом случае, нужно разобраться. И попробовать выбраться отсюда.

– Нет, – покачала головой Нина. – Я слушала, что он говорит… Иногда на него находит откровенность, – девушку передернуло от страшных воспоминаний. – Ему нужна кровь… девственниц. Тебя он уже… проверил… Извини.

Я содрогнулась. Получается, пока я была без сознания, какой-то психопат… трогал меня?

– Проверил… там? – уточнила я шепотом. А щеки залило краской стыда. И ведь Нина видела, как кто-то это делал.

– Да, там… Со мной он поступил так же… когда то… Наверное, хорошо, что мы девственницы. Вдруг, мы не подошли бы ему, и он убил бы нас…

– И как все это происходит? – спросила я решительно, хоть сердце тонко билось в горле. А голова перестала болеть, но кружилась от страха и ощущения нереальности происходящего.

Может быть, мне это снится? Нужно проснуться… Я незаметно ущипнула себя за бок. Стало больно. Но я не проснулась. А комната вокруг, эта девушка, жалкий графин с водой на столе стали реальными и яркими.

Я здесь, в подземелье. Это на самом деле.

– Он приходит почти каждый день и ведет меня в… какую-то лабораторию. Там такой же каменный зал, только много предметов… Какие-то схемы и люки на полу… Он что-то смешивает из пробирок, читает заклинания, машет руками… И тогда… Анна, ты не поверишь! В воздухе крутятся темные сгустки, и мелькают серые тени… Это очень страшно! А потом, ближе к концу этого всего… он надрезает мне вены… и берет кровь. Много крови… она должна литься на пол, входить в щели… И я теряю силы… Иногда потом он тащит меня на плече, когда не могу идти…

Я замерла. Сказанное не укладывалось в голове. Такое и верно бывает только в исторических книгах о давних временах. В наше время, когда магов уничтожили, подобное не может твориться!

А может, девушка все же сумасшедшая? Может быть, этот «Мендер» просто насилует ее, а она сошла с ума от этого и рассказывает страшные сказки…? Я незаметно посмотрела на ее запястья. Если он вскрывает ей вены, тем более, почти каждый день, то должны быть шрамы. В том числе, свежие. Но ее руки были гладкие, без единого шрама или рубца. Нина грустно улыбнулась, развернула ко мне запястья и показала их ближе.

– Ты думаешь, я сумасшедшая, – сказала она. – Рехнулась, сидя под землей. Нет… Просто он действительно маг… Останавливает кровь магией, и шрамов не остается…

Я еще раз огляделась по сторонам. Подземелье было реальным. Нина тоже. И… я поверила ей. Она говорит правду, хоть это все кажется ужасным сном или бредом больного сознания. Она говорит правду – я ощутила это всем сердцем.

Захотелось плакать. Рыдать от страха и безнадежности.

– Как давно ты здесь? – спросила я у девушки, сдерживая слезы.

– Около шести месяцев… Мне кажется. Я не всегда считала дни. А Мендер не любит говорить, какое сейчас число…

– И ты все это время здесь одна? – изумилась я.

Шесть месяцев под землей, в плену у черного мага, наедине с собой и своим ужасом? Неудивительно, если Нина сошла с ума…

– Уже два месяца одна, – ответила Нина и отвернулась. – После того как умерла другая девушка… Таиса… Она была здесь до меня, думаю, он купил тебя на ее место… Она… Мендер взял у нее слишком много крови… И она умерла.

Нина заплакала. Несчастная, уже полгода погребенная под землей и потерявшая единственного живого человека рядом. Я встала, преодолевая головокружение, обняла ее голову и прижала к груди. Инстинктивно начала гладить по голове, как маленького ребенка. Хоть мне самой больше всего на свете хотелось сжаться в комочек, свернуться и плакать, и чтобы кто-нибудь большой и сильный спас меня и утешил.

– Прости меня, прости! – прошептала Нина, когда слезы немного стихли. – Прости… Потому что я была одна, я… я рада, что ты здесь… со мной! Прости!

У меня тоже ком встал в горле. Не смогу осуждать ее, что она рада мне. Понимаю, что Нина радуется не тому, что меня похитили. Она радуется, что больше не одна. Что в аду у нее появилась подруга.

– Нина, послушай… – я взяла второй стул и села напротив. – Спасибо тебе, что заботилась обо мне, когда я была без сознания… Спасибо, что рассказала все, что предупредила… Спасибо! Теперь ты не одна, нас двое… И мы найдем способ выбраться отсюда! Слышишь, мы придумаем, как, и выберемся!

– Я пыталась, это невозможно… – тихо сказала Нина. – Один раз даже вышла из… этой комнаты – Мендер забыл закрыть дверь, чему-то очень радовался… Я бродила по подземелью и так и не смогла найти выход! Выхода нет! И… потом он бил меня так, что я думала, умру…

– Теперь нас двое, – повторила я. – Нина, давай… обещай мне, что мы вместе постараемся выбраться отсюда! Ладно? Обо мне волнуется бабушка, я не могу остаться здесь… – я посмотрела в заплаканные глаза девушки и тоже погладила ее по руке, как она меня раньше.

– Ладно, – улыбнулась она в ответ, и в красивых голубых глазах мелькнула надежда. – Я рада, что ты теперь со мной. Вдвоем… не так страшно.

А потом не выдержала я и разрыдалась. А Нина прижимала к груди мою голову и тоже гладила по волосам.

Хорошая, добрая Нина…

* * *

Конечно, мы много раз пытались выбраться оттуда. Гнули стержни от ручек, заколку, которая была у Нины, и пытались открыть замок на двери. Старались заговорить Мендера – иногда он был не прочь побеседовать с нами – и украсть у него ключи. Несколько раз пытались оглушить его. Тяжелых предметов у нас не было. Но была ваза для карандашей, и я наивно полагала, что резкого удара ею будет достаточно. Но то ли он защищался магией, то ли имел очень крепкую голову.

После второй такой попытки Мендер не приходил к нам почти две недели. А у нас закончилась вода и еда, и мы, ослабшие, с растрескавшимися от жажды губами, ждали смерти. Но в итоге он пришел. Не один – с полоумным бугаем, отчаянно вращавшим глазами. Иногда его взгляд останавливался на ком-то из нас с Ниной, и в нем читалась похоть. А Мендер ухмылялся и говорил, что, если повторим свой «подвиг», отдаст нас ему, и мало не покажется.

Пробовали и драться с ним. Одна кидалась на Мендера сзади, а другая пыталась всадить ему в горло ручку или маникюрные ножницы… Обычно это была я. В одном из фильмов, что я когда-то видела по информационной установке у бабушки, героине удалось убежать от маньяка, ранив его именно таким образом. Тогда я еще не так боялась противостоять Мендеру. Тогда мне казалось – можно найти выход.

Пусть будет сложно, пусть будет опасно, но мы его найдем… Ведь «на воле» меня ждет бабушка, и хотя бы ради ее любви я должна рисковать, должна стараться изо всех сил…

К тому же мы не собирались его убивать, только ранить.

Но в жизни все было не как в кино. Мендер обладал феноменальным чутьем на опасность. Он успевал среагировать раньше, чем я заносила удар. Он был очень сильным – казалось бы, откуда столько силы в таком небольшом мужчине!

А что происходило после неудачных попыток, как он нас наказывал, было страшно вспомнить. Кроме сеансов «голодовки» он просто избивал одну из нас за решеткой двери, но на глазах у другой. Иногда привязывал и хлестал хлыстом так, что кровь заливала каменный пол подземелья. И не всегда сразу убирал раны магией, чтобы помучилась.

А уж драк с ним, за которые мы получали наказание, было не счесть… Сложно сказать, когда я потеряла надежду выбраться. Когда стала как Нина. Видимо, постепенно с каждым новым наказанием вера в благополучный исход таяла. И в какой-то момент, лежа на жестком матрасе на боку – вся спина была в кровавых ранах от розг, которыми отходил меня Мендер, я поняла: я в аду. И выбраться из него невозможно.

Нина же, воспрявшая духом после моего появления, окрыленная моей верой в освобождение, уже куда спокойнее принимала неудачу. Поверив ненадолго, ей было легче вернуться к смиренному принятию, чем мне, впервые осознавшей бездну, в которой мы находились.

* * *

В моем сне Нина ходила и приносила мне воду, промывала раны на моих руках и спине. Потом я делала то же самое для нее и легонько касалась нежной кожи, гладила ее. Хотелось выразить благодарность, хотелось дать хоть немного тепла девушке, разделившей со мной ад. Девушке, которая стала моей подругой в самых сложных, невероятных обстоятельствах.

Иногда я думала, стали бы мы подругами, если бы встретились при других условиях? Не знаю. Нина нравилась мне, наверное, мы сошлись бы и в обычной жизни.

Во сне передо мной стояли ее голубые, широко распахнутые глаза, чуть вздернутый нос, длинные светлые волосы, которые я заплетала ей в косу, если у нее не было сил сделать это самой после «сеансов» Мендера.

Ее добрая, какая-то неуверенная улыбка и заботливые руки…

Всплыло, как я лежала обессиленная, ошарашенная после первого раза, когда Мендер взял меня в лабораторию. Это было спустя два дня после моего появления в подземелье. Я еще была полна сил и сопротивлялась до последнего…

А в конце увидела, как под его рукой рана на моем запястье затянулась прямо на глазах. И я… потеряла сознание.

А когда пришла в себя, рядом сидела Нина. Дала мне воды, погладила по голове. И вдруг протянула мне книгу. Какой-то роман из старинных дней. Я и в прежней жизни любила такие…

– На, почитай мне вслух… – вдруг сказала она.

– Я не могу, у меня нет сил… – прошептала я, но взяла книгу.

– Тогда просто почитай, – решительно сказала Нина. – Потом расскажешь мне, обсудим. Я уже читала ее как-то… Анна, пойми! Нужно все время что-то читать или делать… Иначе… иначе начинаешь сходить с ума! Впрочем, давай пока я тебе почитаю…

Эти слова я запомнила навсегда. Нина была права. Чтобы не сойти с ума, нужно иметь точку опоры. Это может быть книжка, уборка, которую делаешь, чтобы чем-то себя занять. Это может быть любая беседа, если рядом кто-то есть. То, что она научила меня этому, спасло меня и потом, когда я оказалась непригодной для лаборатории, и Мендер сделал меня проституткой при своей матери.

Где ты теперь, Нина? Удалось ли тебе выжить? А может быть, новые хозяева, те, кому продал тебя Мендер, оказались добрее? Может быть, они отпустили тебя… Каждый раз, думая об этом, я вздыхала и молила Бога, чтобы Нина была жива. Чтобы ее судьба сложилась… просто чтобы сложилась. Чтобы в ней была не только боль и грязные потные руки чужих мужчин.

* * *

А потом в мой сон пришел Мендер. Он криво ехидно улыбался: думаешь, выбралась? Думаешь, твой новый хозяин сможет тебя защитить… В его руках блеснул нож, из тех, которыми он вскрывал нам вены. Или наказывал за «проступки».

И я закричала…

– Анна, это просто сон! – услышала вдруг я глубокий, красивый, но обеспокоенный голос. Сильная рука обняла меня поверх одеяла.

Я распахнула глаза. Рядом со мной на боку лежал Корвин. Теперь полностью одетый, в черной рубашке и черных брюках. Голубые глаза сияли в полутьме.

– Это просто сон, девочка… Спи… – тихо сказал он. Отвел прядь волос с моего лица, и прежде чем я успела ответить что-то, снова коснулся моего лба.

Волна покоя подхватила и унесла меня в весенний сад. Там была бабушка. А я была маленькой девочкой, и мы собирали цветы. И мне было так радостно, так просто… Мама вышла из дома, помахала нам рукой и позвала завтракать…

Но на границе волны я успела накрыть горячую руку у себя на лбу своей ладонью.