Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Глава 32

Того, что происходило дальше, я совершенно не ожидала. Видимо, никто не ожидал.

Бамар словно обрел второе дыхание. Он вскочил на коня, не опуская забрала, отсалютовал мне, а потом, когда оба противника закрыли лица и понеслись навстречу друг другу, он вдруг показался каким-то зловещим…

Мы и глазом не успели моргнуть, как герцог – опытный, сильный воин! – летел на траву. В следующей стычке было то же самое, будто в Бамара вселилась неведомая сила, и он стал быстрее, сильнее, опытнее.

Все три конные сходки закончились тем, что герцог падал, потом с трудом поднимался. Моя симпатия неожиданно начала склоняться в его сторону. Стало жалко зрелого сильного воина, которого мальчишка валяет по полю битвы как куклу.

Но теперь мечи! Герцогу нужно победить во всех трех раундах, чтобы была хотя бы ничья. Ничья, которая все еще больше запутает, но сейчас она казалась мне нужной, чтобы поддержать Грейдора. Ведь Бамар выглядел смертельным вихрем, странным, как будто не собой.

Но, несмотря на искусство герцога, он вышел победителем лишь в двух боях на мечах. В третьем неожиданно победил Бамар: обрушив на герцога невероятно быстрый вихрь ударов, вскоре он стоял, приставив меч к прорези забрала противника.

– Но как так? – изумленно спросила отца.

– А вот так, – усмехнулся он, – драконы нередко таят в себе сюрпризы. Но Грейдору непобедимому это даже полезно. К тому же… у твоего принца будет достойный соперник.

– Победители Байдор и Бамар сразятся друг с другом, чтобы определить сильнейшего! – выкрикнул Сормит, а я вцепилась в подлокотники кресла.

Сейчас… сейчас я однозначно болела за Байдора.

Я вообще не хотела, чтобы мои главные «прелести» бились друг с другом, но после жестокой победы Бамара сердце стремилось к принцу, и я искренне желала ему победы. Только он устал, а Бамар словно превратился в сносящий все на пути ураган. Неужели снова будет «избиение младенцев», а мой полный достоинства и ехидства принц переживет такой позор? Как он вообще его переживет?

В этот момент Байдор поднял на меня глаза. На его тонком лице я видела жесткую решимость. А еще – словно просьбу: поддержи! Я улыбнулась ему, мысленно посылая тепло… даже не знаю, дружеское или какое!

В тот же миг Байдор опустил забрало и вполне ловко вскочил на коня.

Его ждал противник, который только что раскатал самого опытного воина из всех женихов.

Бамар был спокоен и уверен. Байдор – предельно сосредоточен. Это ощущалось в их фигурах, несмотря на сковывающую броню.

По сигналу распорядителя они понеслись друг другу навстречу, выставив копья. Мне хотелось зажмуриться. Перед глазами вставало, как Бамар легко, непринужденно, даже с каким-то презрением сбрасывает с коня черного принца…

Мышь так и поступила: захныкала и закрыла глазки крошечными ладошками. Мол, ничего не вижу.

Да что же это такое!

Они были уже близко, когда я усилием воли заставила себя распахнуть глаза шире.

Миг – и противники столкнулись.

Мне захотелось крикнуть «Нет!», но это не потребовалось.

Нацеленные копья, пригнувшиеся рыцари… Краем глаза заметила, как оба сделали едва уловимое движение вбок и разошлись, пролетев мимо друг друга. Оба покачивались в седле, но ни один из них не упал.

– Очень технично у обоих, – спокойно сказал папочка.

В фигуре Бамара я ощутила злость и напряжение. Видимо, он не ожидал, что напор, давший ему столько преимущества с герцогом, не поможет с Байдором.

– Второй заход! – объявил распорядитель.

Они снова неслись друг на друга, и мне вновь хотелось закрыть глаза, но я заставляла себя смотреть, мысленно посылая Байдору слова поддержки.

На этот раз Бамар был еще быстрее, будто злость придала ему сил и ловкости. Его копье нацелилось прямо в грудь Байдору, и у черного принца нет времени уйти от удара…

Но… Движение коня – неведомым мне способом Байдор заставил его резко приподнять круп – и удар прошел по касательной. Черный принц покачнулся в седле, вот-вот упадет. Но он не был сброшен на землю! Он устоял!

Правда, за то, что Бамар сумел задеть принца, победу в этом заезде отдали ему.

Третий заход.

Давай же, Байдор, давай, шептала я…

Конь Бамара рванул с места в тот же миг, когда раздался разрешающий сигнал к атаке. Байдор же, казалось, медлил. От него снова исходило ощущение предельной собранности, напряжения, оно буквально струилось вокруг, захватывало драконов и людей на трибунах, жесткой струной касалось моей души.

– Давай же, принц, давай! – шептала я снова и снова и сжимала ладонями подлокотники так, что побелели костяшки пальцев.

– Не порти мебель, – сказал папочка. – Кто бы ни вышел победителем, ни один из них не пострадает, не будет ранен… Какая тебе, в сущности, разница?

– Он не должен был вдруг превратиться в такое чудовище на коне! – фыркнула, имея в виду Бамара.

– Может, и не должен был… – лениво протянул отец и уставился на сражающихся. – Давай посмотрим, интересно! Черный тоже то еще чудовище…

Бамар несся, а Байдор ехал ему навстречу почти неспешно, лишь в самом конце ускорился…

Копье коричневого с полной гарантией должно было войти Байдору в грудь, но принц опять сделал едва заметное движение и ушел в сторону, а в следующий миг мы поняли, что его копье задело Бамара. Коричневый раскачивался, пытаясь удержать равновесие. Но, похоже, его подкосила злость. Еще миг – и Бамар полетел на землю, нелепо взмахнув руками.

Байдору засчитали полноценную победу.

Я выдохнула облегченно, но тут же собралась в жесткий комок. Еще три боя на мечах, расслабляться рано! Миленький мой черненький принц, ты уж только не подкачай!

Каждая из стычек стала для меня адом. Бамар снова был похож на бешеный ураган. Один раз ему удалось завалить принца, и я чуть не заплакала. Но, видимо, стратегия «выдержки», выбранная Байдором, была эффективнее. В двух других сходках он дожидался, когда Бамар «смерчем» загонит его к забору, потом вдруг резко делал обманный маневр, уворачивался и переходил в контратаку, полную новых обманных маневров. Сама я их не распознала бы – то, что делает Байдор, пояснял нам с Гришей Эргон.

– Вот так, молодец! – приговаривал Эргон. – Без этого ему не справиться… Да, верно, вот так мечом снизу, и этот думает, что… Я же говорил, что получится!

Схватки были долгие, принц сражался на пределе своих возможностей, но в какой-то момент мы вдруг увидели, как Бамар повелся на очередную обманку и оказался на траве с приставленным к щели забрала мечом.

– Байдор, молодец! – закричала я вместе со всеми, когда принц убрал меч и протянул Бамару руку, чтобы помочь подняться.

Бамар руку не принял. Странно… Неужто обиделся? Честная ведь победа! Раньше такой неадекватности за коричневой «прелестью» не водилось.

Он быстро встал сам, поднял забрало и замер в отдалении от принца.

– Безусловным победителем этого соревнования становится принц эребеарский, черный дракон Байдор! – провозгласил папочка. – Именно он получает право на свидание с принцессой!

Раздались радостные крики. Многим понравилась победа Байдора, доставшаяся ему с большим трудом, что заслуживает уважения. Такому воину легко простить, что он принц враждебного государства!

И в этот момент…

Мне снова показалось, что время замедлилось – как тогда, в зале, когда серебряный поднимал мою руку, чтобы убить поцелуем…

Бамар обернулся к Байдору. Открытое добродушное лицо исказилось, на нем лишь злость и ненависть.

Он едва поднял руку, и вокруг ореолом взметнулась земляная пыль, а в следующий миг из-под ног принца взметнулся столб земли.

Байдор пытался удержать равновесие, но тщетно. Одна его нога провалилась в дыру, образовавшуюся в земле. Огромный камень, вырвавшийся из земляного столба, резко ударил принца по голове, сплющивая пресловутый шлем…

«Ну вот и все, – всхлипнула мышь внутри. – Его больше нет. Нет!»

Я буквально зависла от горького шокирующего осознания фактов, что свалилось на меня в один миг.

Первый – не столь на самом деле ужасный, но противный и ошарашивающий: главный негодяй или главный его помощник – Бамар. Моя бывшая коричневая «прелесть»…

Второй. Байдор погиб. Моего принца больше нет.

Да, пару долей секунды я верила этим ужасающим фактам. А потом события завертелись… Вернее, кое-кто их завертел.

Краем глаза заметила, как Эргон кивнул головой куда-то в пространство, и несколько охранников бросились к Бамару и вмиг скрутили его. Коричневый кричал, ругался, вырывался, как благонравная барышня, зажатая в углу пьяным матросом.

Так тебе и надо, поганец!

Другие двое стражей, один из них был тоже коричневым, простерли руки, и земляной столб пал обратно, впитался в землю, словно его и не было. Они вытащили из ямы Байдора, уложили на траву и аккуратно сняли с него шлем. Лицо принца было окровавлено. Я не могла точно разглядеть из-за волос, но казалось, будто его череп сплющен так же, как шлем.

– Байдор! Помогите ему! – заорала я сверху, словно без меня никто не мог догадаться об этом.

Ведь принц был жив… Силой своей драконьей крови я ощущала жизнь, что еще билась в его теле, что повисла на волоске, но не сдавалась.

– Тихо, принц жив, ты же видишь! Сейчас ему помогут! Не мешай Григорию работать! – шикнул на меня отец.

– Работать?! – изумилась я, с облегчением наблюдая, как к бесчувственному Байдору приближаются два немолодых дракона со значком целебного цветка Гай на плечах – медики.

– Ну конечно! Нужно попробовать вычислить менталиста, пока он еще в Бамаре!

Еще миг я зависала, потом до меня дошло.

– То есть Бамар не виноват?! Сам Бамар ни при чем?! – переспросила.

Отец сосредоточенно кивнул, пристально глядя туда же, куда и Гриша – то есть как раз на Бамара, распростертого в руках многих охранников.

– Я давно подозревал, что этот негодяй если не жених, то смотрит глазами одного из них. Теперь очевидно, чьими глазами он смотрел. И почему именно в Бамара ты должна была влюбиться посредством приворотного зелья…

Моя коричневая «прелесть» не виноват, это было самое главное, единственное, что забилось, затрепетало во мне. Не виноват!

Напротив, он стал жертвой гада, и сам будет ненавидеть себя, когда узнает, что натворил.

– Но почему тогда Гриша его не замечал?

– Гриша еще слишком неопытен, мог ошибиться – это раз. А два – чужая ментальность в Бамаре была незаметна, потому что негодяй через него просто смотрел. Пассивно наблюдал. Сегодня же перешел к активному воздействию – тут-то мы его и заметили.

– Отсюда не могу, – вдруг вмешался в наш разговор Гриша, бледный и собранный, с внезапно повзрослевшим и заматеревшим лицом. Вот как ментальная сила меняет человека! – Вернее, могу разорвать связь. Но пройти по ниточке и понять, кто это, не удается. Можно ближе?

– Тебе – можно! – сказал Эргон, обхватил Гришу за пояс, вместе с ним вскочил на перила…

– Стойте, я с вами! – крикнула, подобрав юбку.

Стремительно запрыгнула на кресло, с него – на перила и вцепилась в локоть отца.

– Строптивая дочь! – рявкнул папочка, но устраивать потасовку при всех не стал.

Свободной рукой обнял меня за талию и прыгнул с перил вниз. Благодаря его отменной магии мы не упали, а мягко спланировали на траву. Так было во много раз быстрее, чем спускаться с трибуны по лестнице, делать круг, заходить на поле…

Спустя пару мгновений Гриша и Эргон уже склонились над Бамаром, яростно вращавшим глазами, а я…

Я кинулась туда, где лечили бесчувственного принца. В конечном счете, с врагом разберутся мужчины. Да и какой от меня толк в выслеживании менталиста? Никакого. Поэтому я хочу быть с тем, кто сумел ради меня победить в схватках, даже когда неведомый менталист сделал его противника во много раз мощнее и сильнее.

Двое целителей, склонившись над принцем, усиленно водили руками вдоль его лица. Прямо на глазах череп распрямлялся. Кажется, я слышала, как хрустят косточки, вставая на место.

Я сама просканировала состояние Байдора – здесь, рядом, я могла это сделать почти как полноценный дракон. У него была сломана нога, но уже начала срастаться. Лечение не потребовалось – кости у драконов срастаются за сутки. Иногда криво, если не проследить, и тогда приходится ломать заново… Но у Байдора все заживало правильно.

С головой было куда хуже. Из-за мощного удара принцу действительно раздробило череп слева. Осколки повредили мозг. Будь Байдор человеком, уже умер бы. Или стал бы бесполезным «овощем».

Целители уже восстанавливали структуру костей черепа, а вот с мозгом им придется повозиться… Тут нужна энергия, очень много энергии. Необходимо будет долго и мягко направлять ее на поврежденные места.

– Позвольте, я буду донором, – вежливо попросила медиков и разместила ладонь на небольшом расстоянии от поврежденной головы принца.

– Если желаете, принцесса, – согласился целитель. – Энергия правящей династии поможет лучше всего. Однако его нужно перенести в лазарет.

– Несите в гостевые покои подле моего флигеля, – распорядилась. – И да, пока я сама побуду сиделкой.

Издалека услышала, как выругался Гриша. По-русски, «по матушке».

– Мать его, не могу выследить! И удержать его не могу! – почти простонал он. Видимо, все это время Гриша пытался удержать часть враждебного разума в Бамаре и проследить, куда ведет тянущаяся от него нить. – Он уходит…

Я обернулась. Бамар затих, а спустя мгновение открыл глаза. Теперь он смотрел как обычно – просто, прямо, решительно. А сейчас еще и растерянно…

– Эх, упустили! – с досадой воскликнул папочка.

– Кого? Что случилось… Правитель? Иномирец? – изумленно спросил Бамар, видя перед собой склонившиеся лица Эргона и Гриши.

– Спи, коричневый, – устало вздохнул Эргон, – все объяснения потом.

И провел рукой над глазами Бамара, отправляя его в спокойный целительный сон. Ведь на самом деле Бамару досталось больше всех. Даже если не думать о стыде и чувстве вины, которые охватят его, когда он узнает правду.

Глава 33

В ту ночь у постели Байдора я многое поняла, наконец разобравшись в своих чувствах.

Вернее, они проявились как-то сами собой, когда я снова и снова мягко переводила свою энергию в смятый мозг принца. Ощущала, как он расправляется, приходит в норму, чувствовала, что душа Байдора крепко сидит в поврежденном теле.

В общем-то, спустя пару часов после инцидента уже не было смысла сидеть с принцем. Медики с помощью моей энергии сделали все что нужно. Принцу требовались сутки или чуть больше, чтобы прийти в себя. А если наведается папочка, то поддаст ему еще пинка своей силой правителя, и, уверена, уже утром Байдор будет скакать как новенький.

Но мне нужно было какое-то дело. Милосердное дело, важное не столько для меня, сколько для кого-то другого. Нужно было отдать внимание и заботу кому-то. И инцидент с Байдором очень хорошо помог – у меня появилась возможность заняться таким «милосердным делом», как бы цинично это ни звучало.

И в ночной тишине, когда я выгнала всех и осталась сиделкой при принце, в моем разуме начало медленно, но неуклонно проявляться осознание собственных чувств.

Отбор идет, и не за горами тот момент, когда я должна буду выбрать. Выбрать по-настоящему.

Итак, осознание первое. «Так и запишем», как говорит Гриша. Я усмехнулась, покачивая внутри грустное и целостное чувство, связанное с этим осознанием.

Я люблю папочку. Мы с мышью любим его всей душой. Не только как отца. Вернее, в первую очередь не как отца, а как лучшего мужчину. Единственного мужчину, несравненного, неподражаемого. Того самого.

Люблю до глубины своего существа. Настолько сильно, что без злости принимаю его волю прозябать в пресловутом «обете безбрачия».

Люблю настолько сильно, что не тревожу его душу своими чувствами. Настолько сильно, что не тревожу ими себя. Ведь любви и радости от того, что этот дракон есть на свете, во мне больше, чем боли из-за того, что он не может быть со мной.

Я полюбила его с самого начала. С тех минут, когда привела обнаженного в свою квартирку, а он возмущался тем, в каких условиях я живу. С того момента, когда он подвел меня к зеркалу, назвал красавицей и запретил сильно корректировать внешность. С того вечера, когда он эффектно забрал меня из бухгалтерии и ехидно троллил главбухшу. С того утра, как я впервые села ему на шею и взмыла в воздух, еще не осознавая до конца, что однажды сама смогу подняться в небо на своих собственных золотистых крыльях…

Мой отец.

Мой правитель.

Мой несостоявшийся муж.

Я утерла рукавом невольные слезы, выслушала печальный вздох своей мышки, открыто плачущей на полу, разглядывая портрет Эргона, и вновь ласково погладила Байдора по голове.

Взяла расческу и аккуратно расчесала спутавшиеся от засохшей крови волосы. Лекари хороши, но им и в голову не пришло исправить такую мелочь. А я не хочу, чтобы, проснувшись, Байдор увидел в зеркале чудовище и расстроился.

Да…

Эргон для меня недоступен. Я всегда буду любить его. И постепенно, должно быть, моя безусловная любовь окончательно примет форму дочерней. Хотя… кто знает. Может, я всегда буду немного грустить о том, что мы не вместе как мужчина и женщина. И радоваться, что могу общаться с ним, греться в его великодушном золотом свете и любоваться припрятанными в нем искорками лукавства, игривости и ехидства.

…Опять слезы. Вытерла их рукавом, платок-то не взяла с собой. А может, Рая утром забыла собрать мне еще и платочек. Вроде я не планировала ни плакать, ни сморкаться…

Вот такая она, сильная и безусловная любовь к Эргону. Любовь к мужчине. И к отцу.

Но есть еще один дракон, что цепляет мой разум и наполняет мое сердце. Еще не любовью, но зарождающейся юношеской влюбленностью. Искристой, интересной, радостной… С моментами, что потом вспоминаются с улыбкой и ностальгией, – моментами пикантными, неоднозначными, иногда наполненными даже раздражением и гневом.

Мой черный принц. Тот самый, что сейчас бледный и измученный лежит в постели.

Молодой, во многом похожий на меня. Как он сказал тогда на церемонии представления? «Мы стоим друг друга!»

Да, стоим друг друга, соответствуем друг другу. И такое тоже, знаете ли, на дороге не валяется! Такое, что принц и принцесса действительно друг другу подходят.

Оба немного авантюристы. Оба – раненые, с комплексами и проблемами, очевидными у меня и скрытыми под маской невозмутимого сарказма у Байдора.

Оба смелые и… благородные, наверное. Легко назвать благородным черного принца, который уже несколько раз проявил свое своеобразное благородство. Сложнее – себя. Но сейчас я ощущала ясно как день все качества, что роднят нас с Байдором.

– Давай подлечу его еще, – тихо сказал Эргон, незаметно подойдя сзади. – И я настаиваю, чтобы после этого ты пошла спать.

– Не раньше, чем ты объяснишь мне все нюансы, – ответила, хлюпнув носом.

– Ладно. – Папочка усмехнулся, подвинул кресло и сел рядом. Положил руку на лоб Байдора. – Вот так, мальчик… Хм… Знаешь, пожалуй, хорошо, что я пришел. Как чувствовал. Возможны были небольшие провалы памяти – ему же половину мозга смяло. Теперь не волнуйся – он вспомнит и тебя, и меня, и все остальное…

Принц глубоко, облегченно, вздохнул, дрогнули ресницы.

– Спи давай, черный, – усмехнулся ему в лицо Эргон.

А я подумала, что нет на свете лекаря лучше папочки. И здесь он… впрочем, какая разница!

– Ну и чем вы с Гришей занимались, пока я дежурила у постели больного? – осведомилась.

– И чем мы только не занимались… Сначала снова и снова изучали разум Бамара, разыскивали след менталиста. Но его нет… Силен гад!

– А что вообще произошло? – Я внезапно осознала, что целостной картинки у меня нет.

– С самого начала менталист не имел возможности постоянно наблюдать за тобой. Он явно не присутствовал на отборе среди женихов. Поэтому ему нужны были глаза – глаза кого-то из женихов, кто будет часто общаться с тобой. Каким-то образом он пронюхал, что тебе понравился коричневый и вы идете на свидание…

– Но ведь никто не знал!

– Но мысли-то читать он мог. Возможно, лазать в твой разум ему мешала моя защита, а изучать женихов он мог совершенно спокойно. И вот Бамар. Наш негодяй задумал влюбить тебя в удобного претендента. Внушил смотрителю оранжереи нужные мысли, и тот пропитал букет приворотным зельем. Но… не получилось. Вмешался твой черный принц, честь ему и хвала. Тогда, опасаясь расследования, менталист убрал смотрителя – как единственного свидетеля. Милосердие ему явно не свойственно. Ведь можно было обойтись без убийства – просто внушить нужное этому несчастному, мы бы не нашли следов воздействия, тогда у нас еще не было Гриши. В общем, влюбить тебя в Бамара и этим сблизить вас не получилось. Возможно, он хотел и замуж тебя выдать за Бамара после обретения тобой всех цветов. Почему-то это казалось ему удобным. Вероятно, хотел через коричневого постоянно как-то воздействовать на тебя. Когда не вышло, Бамар все же остался приближенным к тебе женихом. По-прежнему удобным, как «глаза». И он наблюдал за нами через него. А во время состязания появилась отличная возможность снова вывести Бамара на первую роль. Получить свидание с тобой и, кто знает, что на нем с тобой сделать… Когда фавориты сговорились просить меня о дополнительном состязании, он ментально усилил коричневого. Просто придал ему веру в свои силы, способность использовать их по максимуму. И снова у него не вышло. Принц Байдор оказался слишком сильным противником даже для улучшенного Бамара.

Я ласково глянула на Байдора. Тот вздохнул во сне и, кажется, чуть улыбнулся.

«Спи, мой хороший, – подумала я. – Пусть хотя бы во сне у тебя все будет хорошо».

– Но зачем он кинулся на Байдора, ведь так он сразу разоблачил себя?!

– Не себя, Бамара. – Эргон усмехнулся. – А вот тут интересно… Я думаю, менталист просто разозлился, вышел из себя. И воздействовал на Бамара уже открыто, внушив ему атаковать принца.

– Вышел из себя? – снова удивилась. – Как-то странно для хладнокровного убийцы и манипулятора.

– То-то и оно, что странно! – согласился Эргон. – Очень даже. И вывод из этого один: не такой уж он хладнокровный. У него есть живые эмоции, слабые места. Мы неверно его оценивали – он уязвимее, чем мы думали.

– А может, когда они боролись с Гришей, он прощупывал нашего менталиста, пытался его победить? Для этого и открылся частично, – предположила я.

– Может быть. Но не факт. Григорий говорит, там не было попытки атаковать или прощупать ментально. Лишь страх и напряженное наблюдение… Так что, похоже, наш менталист действительно показал свою уязвимость. Теперь, должно быть, локти кусает. Но, так или иначе, он теперь знает про Гришу. А значит, наш юный менталист тоже в опасности.

– Гриша? Гриша в опасности? – удивилась и искренне испугалась.

– Ну, я надеюсь, что его особые способности помогут. – Эргон успокаивающе погладил меня по плечу, а я ощутила поток невероятного тепла от его касания. – Посмотри, всего одна ночь тренировки, и он уже вполне себе менталист. Не знает технику, но все, что можно делать интуитивно, – делает. Стоило только открыть эту пороховую бочку… Но если бы я был этим злодеем-менталистом, обязательно постарался бы убрать того единственного, кто может почуять меня и вообще сразиться со мной ментально на равных.

– Папа, нужно приставить к нему охрану!

– Уже. Гриша «под колпаком», его охраняют не хуже, чем тебя. Ну… ненамного хуже. Меня вот что волнует во всем этом… – задумчиво продолжил Эргон. – Что же за личность наш злодей, если он может хладнокровно планировать сложные операции и… срываться от досады, поддаваться эмоциям. Интересный контраст.

И тут меня осенило. Я широко раскрыла глаза и уставилась на Эргона.

– Отец, послушай!

– Что, доченька?

– А почему, собственно, говорят «он»? – произнесла я то, что выплыло из глубины подсознания. – Это может быть «она», женщина! Почему мы все время думаем, что главный злодей – мужчина?! Потому что привыкли, что вершители дел – и хороших, и плохих – мужчины, в истории драконов всегда так было. Но… может, это какая-то обиженная на всех женщина-менталистка. Драконица, которой вожжа под хвост попала… Вот и объяснение, почему так противоречиво себя ведет! Планирует хорошо, хладнокровно, а когда сорвалось – а у нее, допустим, ПМС в это время – впадает в истерику, рвет и мечет, выдает себя! Точно! Это ведь может быть женщина!

Эргон внимательно поглядел на меня, а потом четко, медленно произнес:

– Да, это может быть женщина. Или ребенок.

– Ребенок? – изумилась.

– Ну да, – пожал плечами отец, – не младенец, конечно, и не малыш. Подросток. Такой, кто может придумать хитроумный план в силу своих высоких интеллектуальных способностей, но еще не умеет в должной мере владеть эмоциями. Очень опасный возраст, переходный – вроде так у вас называется… Я уже думал об этом. А вот про женщину не думал, спасибо тебе.

– Почему не думал про женщину?

– Ну… – Эргон замялся. – Потому, почему ты сама сказала – главные «вершители» у нас всегда мужчины. Женщины чаще на вторых ролях…

– Шовинст! – возмутилась я.

– Кто-кто?

– Половой шовинист, гендерный шовинист… Считаешь, папочка, женщины настолько глупее, что не могут быть главными злодейками, да?

Я неожиданно вспомнила, что у меня самой надвигается ПМС. Наверное, поэтому отцовское высказывание вызвало бурю искреннего негодования.

– Стереотипы у меня. – Лукаво улыбаясь, папочка покаянно опустил голову. Потом вдруг усмехнулся. – Но будь я настоящим… этим… «шовинистом», не стал бы делать наследницей девушку. Тем более из другого мира. Так что нечего обвинять отца!

– Ладно. – Я улыбнулась и примиряюще погладила Эргона по руке. – А что у нас с анализами крови? Весь замок проверили?

– Почти. Гриша с нашими учеными уже заканчивают проверку. Анализ взяли у всех – от моих советников до последнего слуги. Пока все чисто… Хотя, конечно, сюрпризы были.

– Какие же?!