Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Том влился в довольно-таки густой людской поток, неспешно текущий по внешнему кольцу, и с любопытством разглядывал окружающее. В этом новом старом мире использовали старые добрые строительные материалы. Поэтому всё вокруг дышало основательностью и непоколебимостью. Казалось, даже прямое попадание фугаски в две тысячи фунтов весом не способно потревожить эти стены. Из основного коридора он перешел в один из десяти радиальных, пронизывающих здание с первого кольца до последнего, и менее чем за семь минут с момента прохождения проходной оказался у нужного ему кабинета.

Клерк министерства обороны, встретивший Тома прямо у дверей, был сама прирожденная любезность. Казалось, он сейчас прямо тут за столом помрет от радости лицезреть героя войны, награжденного самим президентом. Именно этот приторно-сладкий вид чиновника сразу заставил Тома насторожиться. Если чиновник столь любезен – жди подвоха, прямо-таки вопил его внутренний голос.

– Мистер Томпсон, для вас у нас имеется отличное предложение. Мы включаем вас в группу ветеранов и направляем в агитационную поездку по стране. Сроки пока не определены, но не позднее чем через неделю.

Том посмотрел на истекающего сладкой патокой клерка и неожиданно для себя ответил:

– Нет.

Клерк даже привстал из-за стола и смотрел на сержанта так, словно увидел перед собой сумасшедшего.

– Извините, я что-то плохо расслышал вас. Вы отказываетесь от нашего предложения?

– Отказываюсь, – мрачно глядя на чиновника, подтвердил Том. – У меня осталась куча должников по ту сторону линии фронта, с которыми я еще не рассчитался за своих парней.

Видимо, это объяснение для собеседника было вполне приемлемым и понятным.

– Хорошо. Тогда я попрошу вас подождать. Доложу о вашем решении боссу, полковнику Миндербиндеру, – успокоился он. И вышел, оставив Тома сидеть в пустом кабинете, со столом, на котором лежала всего лишь одна газета. Причем сержант успел заметить, как на лице чиновника промелькнуло выражение, которое второе я Томпсона грубо перевело как: «Ну, ты и лох!»

Появился клерк довольно быстро, но не один – в сопровождении полковника. Толик сразу вспомнил старый анекдот, про места, где есть «товарищ полковник», просто «полковник» и «эй ты, полковник!»

«Похоже, военные министерства всех стран ничем в этом смысле не отличаются», – подумал он, вставая и принимая стойку смирно.

– Ага, вот и наш герой, – полковник Миндербиндер с явным удовольствием осмотрел бравого подтянутого парашютиста, – ну что же… Джим доложил мне о вашем благородном решении. Очень хорошо. Но на фронт вы сразу не попадете, ибо у нас имеется рекомендация командира дивизии о направлении вас на офицерские курсы. Думаю, в этом случае вы не будете возражать?

– Никак нет, господин полковник, сэр! – браво, в лучших армейских традициях, ответил Том.

– Вот и славно. Служите. И разрешите пожать вам руку, – чуть не прослезился полковник. – Но в одну поездку вы всё же съездите? – попросил он.

– В одну? Нет проблем, сэр, – не стал упираться Том. – Но не больше, сэр.

– Жаль, – еще раз повторил клерк. – Ваша вчерашняя речь произвела впечатление на начальство, – клерк кивком указал на лежащую на столе газету. – Вам хотели предложить очень выгодные контракты с кинофирмами. Но, – он развел руками, – раз вы так решили… Поедете через два дня, посетите Детройт, Чикаго, Санта-Фе и Лос-Анджелес. Поездом и самолетом. Через три недели вернетесь в Форт-Беннинг, на офицерские курсы. Вот предписание.

Клерк подал Тому уже готовую бумагу, отчего у последнего осталось впечатление, что его реакцию просчитали заранее. Впрочем, по большому счету ему на это было наплевать. Обналичив прилагающийся к предписанию чек тут же, в холле Пентагона в небольшой конторке «Бэнк оф Нью-Йорк», он пешком добрался до остановки трамвая. По пути старательно использовал все свои знания и навыки по обнаружению слежки. Не обнаружил, чему очень огорчился. Поскольку, если даже у него и паранойя, то никакой гарантии, что мафия перестала за ним следить, у него не было.

Поэтому оставшееся время до отъезда Том провел в номере, практически никуда не выходя и наслаждаясь комфортом и одиночеством, как умеют наслаждаться этими неоценимыми благами люди, прошедшие через фронтовые условия.

Два дня пролетели незаметно, потом он, столь же внимательно отслеживая возможных наблюдателей, отправился на вокзал. Но опять никого не заметил, отчего расстроился и, быстренько познакомившись со спутниками, завалился спать.

Поездки в Детройт, Чикаго и еще несколько городов не запомнились Тому ничем. Обычная командировка, только вместо продажи чего-либо или обучения чему-нибудь – лекции перед жителями и рабочими. Приятно, конечно, когда на тебя с восхищением смотрят девушки и с вниманием слушают люди постарше. Да, еще посмотрел, как выпускаются танки «Шерман» на арсенале в Детройте. Интересно, но дорожных неудобств не окупало. В общем, поездка казалась Томпсону самым неудачным способом убийства времени до самого Лос-Анджелеса.

Там стало интересней, ибо их сначала свозили в киностудию «Парамаунт пикчерз».

Группа попала на съемки какого-то исторического фильма. В построенной наполовину модели древней хижины стояла вполне современная деревянная кровать, покрашенная морилкой и изображающая, судя по всему, старинное ложе обычного греческого дома. Актер должен был войти, увидеть кого-то на постели, и на его лице при этом появлялась счастливая улыбка.

Первый раз у актера вместо улыбки вылезла самая настоящая вампирская гримаса. Второй дубль получился лучше, но не понравился режиссеру. Третья проба началась с того, что актер кого-то энергично послал из-за двери. За закрытой дверью несколько мгновений слышалось какое-то ворчание, шуршание и шепотки. Затем дверь распахнулась, и появилось лицо актера. Он свирепо глянул в сторону камеры, затем опустил взгляд. Выражение его лица начало постепенно изменяться. Наморщенный лоб разгладился, рот неторопливо расплылся в счастливой улыбке, а глаза широко раскрылись. Он протянул руку в сторону кровати… и режиссер крикнул:

– Стоп! Отлично, на этот раз получилось, – но он тут же увидел группу зрителей и разорался, требуя немедленно убрать «этих ублюдков, мешающих творческому процессу». Обескураженный проводник поспешил увести экскурсантов из павильона. Уходящий последним Томпсон успел заметить, как один из помощников, стоящих за дверями «хижины», торопливо прячет что-то похожее на бутылку «Джек Даниэльса» за декорациями. Впрочем, сама студия ему откровенно не понравилась. Слишком шумно, слишком вольные нравы и слишком много мужиков, занятых неизвестно чем, вместо того чтобы идти на фронт. И поэтому он, в отличие от напарников, с удовольствием принял предложение съездить на предприятие по выпуску радиоуправляемых самолетов. Наличие которого Толик, кстати, воспринял с удивлением, не подозревая, что беспилотные летательные аппараты в это время строились серийно, а не как отдельные экспериментальные модели. Как оказалось, действительно строились. Небольшие беспилотные радиоуправляемые самолетики – высокопланы с маломощным дешевым двигателем, как оказалось, использовались американцами для тренировок расчетов зенитной артиллерии. Поразило попаданца не только то, что производилось, но и то, кто всё это выпускал. Цеха были буквально оккупированы работницами, что стало для Тома неожиданностью. Ему-то казалось, что все эти снимки и плакаты с клепальщицей Рози всего лишь пропаганда. Так как из всей группы на этот раз поехали Том и еще один офицер-летчик, капитан Джозеф Йоссариан, то выступать им пришлось дольше обычного. А после выступления их обоих окружила толпа местных работниц. К удивлению Тома, он пользовался даже большим успехом, чем летчик, очевидно из-за медали Почета. Спрашивали обо всем, пока одна из самых бойких, симпатичная пухленькая девица лет восемнадцати на вид, не предложила уйти с завода куда-нибудь, где можно поговорить в более приятной обстановке. Летчик, которому оказывали знаки внимания сразу две девушки, с энтузиазмом согласился. Том, подумав, тоже. Сопровождающий от администрации как-то незаметно испарился вместе с их руководителем, поэтому никто не мог ими командовать.

В результате через четверть часа ходьбы поредевшая компания в составе трех девушек и двух военных оказалась перед дверями бара «Пьяный Дракон».

Стеклянный замок

 
Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!..
Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить её одну,
Но вечно надо отлучаться по делам,
Спешить на помощь, собираться на войну.
 

В. Высоцкий

Поднявшись по серым каменным ступеням, через туго открывающуюся дверь они прошли в длинное узкое помещение, в котором два бармена в белых куртках смешивали напитки для десятка людей, сидящих вдоль длинной стойки. Еще два официанта мотались по залу, обслуживая сидящих за столиками.

Один из официантов, заметив вошедшую компанию, направился к ним. Тут же Йоссариан, оставив девушек на попечение Томпсона, устремился ему навстречу. Перехватил и о чем-то поговорил. Официант, как заметил Том, сначала пытался возражать, но после того, как из рук в руки перешла одна зеленая бумажка, расплылся в улыбке и показал на ближайший свободный столик.

Не успели они разместиться, как тот же официант приволок поднос с двумя кружками пива и парой рюмок виски для мужчин и три коктейльных стакана с кока-колой для девушек. Выпили по первой. Заметив реакцию девушек, Том подумал, что пять «зеленых спинок»[40]40
  Green backs (зеленые спинки) – жаргонное название долларов.


[Закрыть] не зря перекочевали от летчика к официанту. Кока-кола явно была «с прицепом»[41]41
  «Пива с прицепом» – так заказывали в пивных ерш – пиво с водкой, продававшийся в советское время «для хороших знакомых».


[Закрыть]. Так что через пару анекдотов (очень хорошо пошли анекдот про десантника и тигров) и столько же раз поднятых бокалов разговор как-то сам собой распался на два направления. Йоссариан болтал о разных пустяках со своими двумя спутницами, а Том – с пригласившей их сюда брюнеткой по имени Норма. Причем попытка еще раз завести общий разговор, рассказав анекдот о лучшем муже – слепоглухонемом капитане дальнего плавания, окончилась неудачей. Все немного посмеялись, причем Норма отчего-то несколько нервно, и компания снова распалась на две. Том про себя прикинул, что девушка-то скорее всего технически уже не девушка, и наиболее вероятно, что муж – моряк. Очень уж реакция характерная. Поэтому стоит сменить тему. Он еще немного пошутил о том, что в армии интересней, чем на заводе. И неожиданно для себя обнаружил, что вполне серьезно обсуждает с ней ситуацию на фронте и возможный дальнейший ход войны. Нет, Норма, конечно, судила обо всем на уровне школьного дилетанта, но за этими наивными рассуждениями чувствовался незаурядный ум и стремление к знаниям. Его самого заинтересовал такой разворот в их беседе, поэтому Том предложил покинуть бар и прогуляться по улице. Норма согласилась, и, оставив свою долю оплаты на столике, они распрощались с весело щебечущей о пустяках компанией.

По улице они прошли совсем недалеко и оказались около довольно-таки мрачно выглядевшего дома явно постройки прошлого века.

– Вот и мое жилье, – грустно сказала Норма, остановившись под фонарем и показав на это обшарпанное строение.

– Очень интересное здание. Выглядит совершенно нежилым, – хитро улыбнулся Том. – Может быть, ты все же разубедишь меня в этом?

– А, пошли, – вдруг решилась она. – Только бы Марта спала.

– Кто такая?

– А… – Норма махнула рукой. – Есть тут такая старая крыса. Всё следит за моим поведением. Предполагаю, хочет потом донести… – Она не договорила, проглотив последнее слово, и начала рыться в сумочке, доставая ключи.

Потом они относительно долго пробирались по темному извилистому коридору, пока наконец не остановились перед свежеокрашенной в веселый салатовый цвет дверью.

– Домовладелец разрешил, – поняв невысказанный вопрос Тома, прокомментировала состояние входа в свое жилье Норма.

Еще один поворот другого ключа, и они оказались в комнате. Норма тут же щелкнула выключателем, и Толик смог увидеть, как живет обычная американская работница. Внутри квартирка казалась тесноватой и не слишком уютной. Хотя чувствовалось стремление хозяйки украсить свое жилище. Обои, пусть и слегка выцвели, но выглядели чистыми. Освещавшая комнату тускловатая лампочка пряталась за оригинальной формы абажуром, похоже – самодельным.

«Бедненько, но чистенько», – мелькнула первая мысль. «Ух ты, книги», – промелькнула вслед ей вторая. Нет, в те времена читали несколько побольше, чем в будущем, все-таки ни телевизора, ни Интернета пока не было. Но читали в основном всякие развлекательные романы. А тут стояли книги, которые вполне можно было назвать классикой. На полке стояла даже «Американская трагедия» Драйзера, которую Толик читал в том далеком прошлом, которое еще не стало будущим.

– Любишь читать? – спросил Том, делая вид, что не замечает, как Норма старательно перекрывает вид на кровать, застеленную не новым, по внешнему виду, покрывалом.

– Очень люблю. А ты? – ответила она, перестав на время смущаться.

Разговор о прочитанных книгах (к своему стыду, Том не мог вспомнить и трети названных девушкой книг) как-то плавно перетек в обсуждение романа Драйзера и взаимоотношений Клайда и Роберты. А потом… рука Нормы незаметно оказалась в руке Тома.

Потом почему-то погас свет, и в полной темноте они сидели, тесно обнявшись и целуясь, прямо на кровати. Еще несколько мгновений они молча ласкали друга, снимая одежду слой за слоем, словно шелуху с луковицы. И едва спал последний слой, они оба, не сговариваясь, одновременно улеглись на заскрипевшую кровать. Некоторое время были слышны лишь ритмичные поскрипывания кровати да отрывистые вздохи. Затем Толику пришлось приглушить рвущийся из горла девушки крик долгим поцелуем. Они полежали некоторое время, отходя от охватившего их безумия. Потом Норма встала и начала что-то искать у себя в сумочке.

– Что ты там ищешь? – удивился Том.

– Сигареты. Кажется, кончились, – ответила разочарованно Норма.

– Выкинь ты из головы эту ерунду. Иди сюда, я тебе такое покажу, мигом про сигареты забудешь.

Толик не любил курящих женщин. А научить неискушенную американскую недевственницу он мог многому, все-таки Америка сороковых была еще очень пуританской страной. И продолжала такой быть примерно до начала пятидесятых, как помнилось Толику.

В общем, показанные им новинки сначала были восприняты в штыки, через несколько мгновений – с любопытством, а потом понравились, и бурная сцена на кровати повторилась еще раз. После чего они, совершенно обессиленные, так и остались лежать в кровати. Немного погодя Норма уткнулась головой в плечо Тома и заснула. Тот еще некоторое время лежал, пытаясь разглядеть в нависшей полутьме потолок и прислушиваясь к ровному дыханию девушки. И наконец, задремал сам.

Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и проснуться. Рядом, недоуменно оглядываясь, лежала проснувшаяся Норма, в полусне выглядевшая еще более милой и женственной.

– Что за чепуха? – спросила она недоуменно.

– А я знаю? Кто к тебе должен прийти? – ответил вопросом на вопрос Том, вскакивая и привычно стремительно забираясь в униформу.

– Никто, – поднимаясь и надевая как по волшебству появившийся в ее руках халат, ответила она и двинулась к двери, в которую стучали всё громче.

– Кто там?

– Откройте, военная полиция!

Норма вопросительно посмотрела на Тома.

– Открывай, – прошептал он, двигаясь так, чтобы его было не видно из открытой двери.

Девушка, посмотрев на него, осторожно подошла к двери и аккуратно ее открыла. В проеме возникла мощная фигура показательного полицейского в полном снаряжении поверх стандартной униформы цвета хаки – в белой каске и с повязками на левой руке, обе с буквами «МП», с висящими на боках кобурой кольта и дубинкой, в белых крагах поверх брюк. За его плечом торчала голова второго такого же персонажа.

– Мисс… – впечатление было такое, словно заговорила обезьяна из зоопарка.

– Миссис, – перебила его Норма.

– Извините, мэм. Миссис, – невозмутимо продолжил полицейский, а второй на мгновение радостно осклабился, – нам поступило сообщение, что у вас скрывается армейский дезертир.

– Дезертир? – натурально удивилась девушка, невольно поворачиваясь к Тому.

Пришлось ему выйти из тени и показаться на глаза полицейским.

– Простите, сэр, – с иронией спросил он, – а откуда у вас такие сведения?

– Не ваше дело, – напрягся полицейский. И картинно положил ладони, вернее, на взгляд Тома, лапы на кобуру и дубинку. – Пойдешь с нами, сардж, или применить силу?

– Только попробуйте, – начал было заводиться Том, но, взглянув на обескураженную Норму, постарался успокоиться. – Ладно, парни. Пойдемте к вашему начальству и выясним, в чем в дело. А ты, – он повернулся к девушке, – не волнуйся. Я на фронте выжил, что мне эти тыловые недоразумения. – Обняв и поцеловав под смешки полицейских раскрасневшуюся Норму, он повернулся к двери. Холодно взглянул и двинулся на выход, прямо на непроизвольно расступившихся перед ним полицейских. – Пошли, – скомандовал Том, заставив правоохранителей невольно подчиниться его команде.

Они вышли на улицу и прошли уже где-то полквартала, когда полицейские наконец опомнились.

– Хэй, Родж, – второй полицейский, высокий, но более худой и слабый, чем верзила, осознал сложившуюся ситуацию первым. – Этот чертов дезертир издевается над нами. Думает, раз нацепил «Пурпурное сердце» и сержантские знаки, то может творить что угодно. Да и одет он для дезертира слишком шикарно. Нашему Мышонку это не понравится.

– Ничего, мы это сейчас исправим, – громила, который шел впереди, отвечая, одновременно остановился.

Быстро повернулся, выбрасывая вперед руку с дубинкой, целясь в живот. Вот только Тома в этой точке уже не было. Он среагировал на первые же слова второго. И был готов ко всему. Дождавшись ответа Роджера, Том резко затормозил. Без размаха, но изо всех сил всадил кулак под дых не ожидавшему подобного второму. Тут же отскочил в сторону, избежав удара дубинки и сцепив руки в замок, добавил согнувшемуся второму полицейскому по шее. Тот упал, отключившись. Первый полицейский, Родж, еще только поднимал дубинку для следующего удара, когда стремительно двигавшийся Том, словно размазавшись в воздухе, изо всех сил боднул его головой в грудь. Одновременно он ударил ногой под коленную чашечку. Не ожидавший атаки громила рухнул на брусчатку. Выронив дубинку, он непроизвольно схватился руками за ударенное колено. И не успел среагировать еще на один удар Тома, отправивший его во временную нирвану.

Сержант почувствовал себя как во время рейда по вражеском тылу. Поэтому он не стал задерживаться, быстро обыскал упавших, забрал у полицейских все бумаги, один из револьверов и все патроны. Прохожих, из-за ночного времени, можно было не опасаться, а вот узнать, кто и зачем на него наехал, требовалось срочно. Однако немного отдалившись от места схватки и остыв, Том решил, что срочность он слегка преувеличил, учитывая, что ночь еще не прошла. Поэтому он вернулся параллельной улицей к знакомому дому, в одной из комнат которого столь упоительно провел первую половину дня. Найти нужную квартиру оказалось проще простого – в окне еще горел огонек. О чем разговаривали Норма и Том и чем занимались до утра, история стыдливо умалчивает…

Зато в отчетах военной полиции сохранились некоторые следы того, чем занимался второй лейтенант Том Джеррил по прозвищу Мышонок, командовавший военной полицией в Ван-Найсе. Получив доклад, что двое его подчиненных – Роджер Айвисенк и Стивен Джаллико, не позвонили с контрольной точки, он сразу отправился в офис местного шерифа. Ну и заодно, как было неофициально известно лейтенанту, главы местной итальянской мафии, которой, понятное дело, не существует. Именно поэтому Люка Браззи спокойно исполнял обязанности как главного по борьбе с преступниками, так и главного преступника этого небольшого пригорода. И неплохо справлялся со всеми своими обязанностями.

– Лейтенант? – делано удивился шериф, увидев появившегося в дверях Джеррила. – Приветствую. Быстро вы, как посмотрю. Кто-то позвонил?

– Здравствуйте, шериф. Мои парни?.. – Полицейский уже понял, что предчувствие его не обмануло.

– Не волнуйтесь, лейтенант. Жить будут, – глядя честнейшими глазами прямо в лицо лейтенанту, ответил на невысказанный вопрос шериф. – И наши здесь ни при чем, – заверил полицейского глава мафии. – Я проверил всех, с кем успел связаться, – подтвердил Люка недоверчиво рассматривающему его Джеррилу и предложил пройти в соседнюю комнату.

Там на двух кроватях лежали незадачливые подчиненные второго лейтенанта, на первый взгляд казавшиеся абсолютно здоровыми. Да и на второй тоже, несмотря на суетящегося рядом с ними местного доктора.

– И что с ними случилось? – удивленно спросил у врача лейтенант.

– Босс, побили нас, сэр, – ответил вместо доктора Родж.

– Кто? – еще больше удивился Джеррил.

– Банда дезертиров, – присоединился к разговору Стив, – мы одного арестовали и конвоировали в часть, когда на нас внезапно напали еще… – он замялся, – двое, сэр.

– Годдэм![42]42
  Черт побери! (англ.)


[Закрыть] Порко мадонна![43]43
  Свинская мадонна! (итал.)


[Закрыть] – вырвалось одновременно у обоих присутствующих начальников, которые отнюдь не обрадовались появлению такой шайки на их территории.

Здесь, на вверенной им части Лос-Анджелеса, внешне царил мир и покой, полезный как для шерифа, так и для командира военных копов. И не только в разрезе возможной карьеры. Потому что здесь занимались очень серьезными делами очень серьезные люди. Изготовить и распространить фальшивые талоны на бензин, устроить для нужного и имеющего достаточно «зеленых спинок» человека или его сына освобождение от призыва, достать не совсем законными путями и привезти для местного завода или магазина дефицитный товар – это очень ответственные дела, не любящие шума и суетящихся вокруг федеральных агентов. Поэтому оба – шериф и лейтенант – насели на пострадавших и давили их морально, пока не выяснили все подробности. После чего Джеррил отправился в городское управление военной полиции, а шериф и сержант Макклейн с несколькими копами – в дом, которым владел Джек Хантер.

Том, конечно же, обо всех событиях, связанных с его похождениями, ничего не знал. Но о том, что просто так ни для него, ни для Нормы эта непонятная возня спокойно не закончится, не догадался бы только самый тупой герой какого-нибудь третьеразрядного американского сериала. Поэтому остаток ночи он посвятил не только вкусно-полезным и приятным делам, но и разъяснению сложившейся ситуации Норме Джин. Впрочем, она, как умная девочка, всё поняла практически сразу. Поэтому утром, после нескольких мелких дорожных приключений, они оказались на улице рядом с проходной «Парамаунт пикчерз». И тут Тому с Джин очередной раз повезло. С ними почти столкнулся спешащий в сторону проходной посыльный с пакетом, в котором Том сразу узнал упаковку знаменитого виски. Отчего тут же вспомнил об увиденном на съемках.

– Парень, подойди-ка сюда, – вежливо попросил он афро… тьфу, то есть обычного негра, работающего на фирме посыльным. – Ты ведь актеру это несешь?

– Да, сар. А в чем дело, сар? – с южным акцентом ответил посыльный.

– Не волнуйся, ничего необычного. Просто передай ему, что с ним очень хотел бы встретиться кавалер медали Почета Конгресса. Вон в том баре… И желательно до начала съемок, – протягивая пару долларовых бумажек, объяснил свое поведение Том.

Баксы испарились непонятно куда, а посыльный горячо заверил, что выполнит всё, о чем его просил «масса офицер».

Ждать в баре «Синий краб» оказалось совсем не скучно. Это заведение очень любили местные полицейские, которые с удовольствием выпили вместе с Томом, вернувшим на свое место медаль Почета, и его подругой. К тому же и актер появился достаточно быстро.

– Вы хотели меня видеть, сержант? – удивленно спросил немолодой, лет сорока мужик типично скандинавского облика. – Отто, точнее Оттар, – представился он, – Карлссон.

Толик неимоверным усилием воли удержался от смеха, но видимо, на его лице что-то такое отразилось, потому что актер очень уж подозрительно осмотрел как его, так и сидящую рядом Норму. Однако Том представился в ответ, представил девушку и предложил вначале выпить. Похоже, от этого Оттар отказаться не смог. А после первой разговор начался как бы сам собой, причем сумела его завязать как раз Норма.

Выпили еще по рюмочке, после чего актер внимательно посмотрел на Тома и спросил:

– Могу я уточнить, чем вызвано столь внезапное желание познакомится со старым, вышедшим в тираж актером…

– Ну, не такой уж вы и старый, – улыбнулась девушка. – И в фильмах снимаетесь…

– Категории Б, – грустно усмехнулся Отто.

– Норма, извини, но мне показалось, что тебе надо припудрить носик, – ласково попросил Том.

Стрельнув в него глазами, девушка, тем не менее, без возражений встала из-за стола и скрылась в дамской комнате.

– Понимаешь, Отто, у моей… хорошей знакомой, – Том кивнул в сторону туалета, – очень тяжелая ситуация. Муж в море, с семьей не сошлись, из-за того что она в кино хочет сниматься. И тут я вспомнил о вас…

Еще несколько минут обсуждений, уговоров и, наконец, решивший вопрос весомый аргумент в виде чека на полторы сотни баксов, и Карлссон согласился помочь «бедной девушке». Которую и огорошил сразу по возвращении к столику:

– Вы хотите быть актрисой? Вам повезло – у нас ушла исполнительница одной из второстепенных ролей, я поговорю с продюсером, чтобы попробовали вас на ее место. Не возражаете?

Норма держалась великолепно. Неожиданное известие о «ее» стремлении ничуть не отразилось ни на лице, ни на поведении. Она лишь на секунду замерла, а потом разулыбалась, словно получив известие о внезапно свалившемся на нее наследстве в пару миллионов. И начала горячо благодарить своих спутников.

«Какая актриса пропадала», – усмехнулся Том.

– Но я думаю, что тебе надо будет взять псевдоним, – сказал он, едва похвальный спич закончился и Норма решила промочить горло глоточком кока-колы. – Была у меня знакомая актриса, которую звали Мэрилин. Тебе это имя очень подходит, – предложил он, смеясь про себя удачной шутке.

– Точно. Псевдоним вам не помешает, милая моя… племянница, – подмигнув, добил собеседников Отто.

– Мэрилин, – внешне спокойно повторила Норма, словно пробуя имя на вкус. – Неплохо. Но как-то слишком длинно… Лучше – Мэри. Но, «дядя», – иронически улыбаясь, она ухитрилась так произнести это слово, что кавычки почувствовал бы даже поляк[44]44
  В США поляки являются героями анекдотов, аналогичных российским анекдотам про чукчу.


[Закрыть], – фамилию тоже надо поменять. Может, в честь мамы? Надо подумать.

– Надеюсь, не Пикфорд[45]45
  Мэри Пикфорд – знаменитая кино– и театральная актриса начала 20 века, легенда немого кино.


[Закрыть], – пошутил Толик и быстро уклонился от замахнувшейся на него девушки. Промахнувшись, Норма сбила его рюмку с остатками виски. Алкоголь разлился по столику, оставляя пятна на скатерти и форменных брюках сержанта. От полного конфуза Норму спасло только то, что все посетители отвлеклись на эффектное появление в дверях десятка военных полицейских во главе с лейтенантом. Трое остались на входе, еще трое бегом, маневрируя между столиками, перекрыли заднюю дверь. Остальные, во главе с лейтенантом, держа наготове дубинки, двинулись к столику, за которым сидела наша компания.

– А что за явление? – удивился Карлссон, поигрывая взятой со стола массивной солонкой.

– А это меня арестовывать идут, – ответил Томпсон и допил стопочку виски.

– А, ну-ну, – ответил на это Оттар, не выпуская солонку.

– Не вмешивайтесь, – заметил Том. – Это тебе, – он передал Норме заранее приготовленный небольшой конверт и лишь отрицательно покачал головой на ее попытку что-то возразить.

– Сержант? – подошедший тем временем к столику лейтенант военной полиции остановился напротив Томпсона.

Его подчиненные, грамотно разбившись на пары, перекрыли десантнику пути отхода.

– Так точно, сэр! – поднявшись и отдав честь, ответил Том, благоухая виски от отчетливо видимого мокрого пятна на брюках. – Сержант Томас Томпсон, сэр, пятьсот пятый полк восемьдесят второй парашютно-десантной дивизии, сэр.

– Вы арестованы, – заявил лейтенант, положив правую руку на кобуру револьвера.

– Не шалю, никого не трогаю, спокойно разговариваю в баре, – издевательским тоном ответил, недружелюбно насупившись, Том, – и еще считаю своим долгом предупредить, что без предъявления ордера на арест не двинусь с места.

– Ордер у нас есть, – продолжая удерживать правую руку на кобуре, лейтенант левой рукой достал сложенную в несколько раз бумагу из кармана.

– Неужели? – притворно удивился Томпсон. – Ну, раз так, я сдаюсь десятку ваших храбрых полицейских! – вызвав дружный смех присутствующих, громко добавил он.

Пока Тома арестовывали, предъявляли обвинение и сажали в гарнизонную тюрьму, в одном знаменитом кабинете в другом полушарии Земли два человека встретились для обсуждения вопросов, среди них были и касающиеся Тома-Толика.

– Лаврентий, – разговор шел на грузинском, – что удалось узнать по Пророку?

– Ничего, товарищ Сталин. – Собеседник наклонил голову к столу с лежащей на нем папкой для бумаг. – Никаких следов. Ни один наш агент, ни в администрации, ни в буржуазных кругах ничего не обнаружил. Ни следов какой-либо группы, ни приближенного к правительственным кругам советника, имеющего доступ к такого рода сведениям и способного выдать прогноз будущего такого уровня, мы пока тоже не обнаружили. Но всё, что поддается в настоящее время проверке, соответствует изложенному в послании.

– Хорошо. То есть, конечно, плохо, но я такого ждал. Продолжайте поиски, только осторожно. И попробуйте всё же дискредитировать господ Даллесов и Гувера.

– Начали, товарищ Сталин. Осторожно, но сразу по всем направлениям. Очень сложно, так как Рузвельт к ним хорошо относится. Даже если не учитывать поддержку определенных кругов американской элиты.

– Но вы продолжайте операцию. Пусть не сразу, однако рано или поздно результат, как я полагаю, будет, – усмехнулся в усы хозяин кабинета. – Вода камень точит. А что у нас по реактивному двигателю «С»[46]46
  «Реактивный двигатель специальный», РДС – название программы разработки атомной бомбы в нашей реальности (и в реальности «Джеронимо»).


[Закрыть]? – неожиданно перешел он на русский, сменив заодно и тему.

– Работаем, – твердо ответил собеседник. – Не хватает специальных станков и сталей. Завенягин и Вознесенский обещают решить вопросы, но не ранее середины следующего года.

– Плановый срок сдачи готового изделия изменить сможем?

– Нет, товарищ Сталин, практически невозможно. Как и планировали ранее – третий квартал сорок шестого.

– Необходимо ускорить, Лаврентий. Жизненно необходимо. Сам же мне данные принес – партнеры будут готовы к июлю – августу сорок пятого. Нам нельзя отставать от них больше чем на несколько месяцев, иначе у них будет неодолимое искушение шантажировать нас.

– Не могу твердо обещать, товарищ Сталин. Приму все меры, но сами понимаете…