Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Соавторы: Алла Грин,Алексей Губарев,Матильда Старр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 350 страниц)

Мы продолжали плавно и неторопливо кружиться, игнорируя более быстрый темп мелодии, руководствуясь уже собственной музыкой, звучащей в наших разумах.

Закрыв глаза, я поворачиваю голову, касаюсь носом воротника камзола Яна, вдыхаю знакомый запах, привычный мне и приятный.

Воображаю Яна и себя возле банкетного зала, вижу мерцание гирлянд над праздничным столом, счастливые лица родителей, дяди и тети, двоюродных сестер.

Вспоминаю костюм Яна, классический и строгий, совершенно противоречащий его сущности, равно как и этот. И отчаянно стараюсь не зацикливаться на видениях о загадочном подземелье, где Ян уже в черном плаще стоит среди клеток, в которых он заточил свою семью.

В который раз осознавая, что мои легкие не наполняются как следует, я делаю глубокий вдох и резко отрываюсь от Яна, ощущая головокружение.

– Ава, ты в порядке? – с нескрываемым волнением спрашивает он.

Властный дракон, которым он был минуту назад, исчез. Его место занял заботливый Ян, мой самый близкий друг, которого я люблю.

– Не знаю.

По выражению его лица вижу, что ответ ему не нравится. Ян тревожится за меня, но я не умею быть рядом с ним неискренней.

– Чем я могу тебе помочь? – участливо интересуется он.

– Отвлеки меня, – прошу я.

Он кивает. Опуская руки на мою талию, заново и осторожно притягивает меня к себе, но не вжимает в камзол, на сей раз давая свободно дышать. Мое лицо окутывает аромат дыма и елей, исходящий от его шеи, а еще дубового влажного мха, можжевельника, сосновых иголок и почему-то брусники.

Дракон пахнет как неведомый мистический лес. Я ощущаю касание его губ на лбу.

– Ты вообще заметила, что наш замок полон цмоков? – спрашивает он, когда мы опять начинаем танцевать.

– Все гости – драконы? Мне стоило сообразить, – говорю я.

– Это военачальники и некоторые из подчиненных. Они участвовали в прошлой войне – и будут участвовать в нынешней.

– Что-то непохоже, что они готовятся воевать, – парирую я, вновь обращая внимание на то, что многие из присутствующих разодеты в бальные платья и костюмы.

Пожалуй, гости замка рады праздному времяпрепровождению.

– Кое-кто уже отправился в явь, Ава, и разместился на соответствующих позициях. И тебе не стоит сомневаться в действиях остальных.

Да, это, естественно, не моего ума дела, как они собираются воевать, ведь у меня – иная задача, к выполнению которой мы вовсе не приближались, а, наоборот, отдалялись, шаг за шагом за каждый пустопорожний час.

– Проводник, который отправит вас в пекло, пришел?

– Пока нет, – ответил Ян шепотом – намеренно или нет, дотрагиваясь губами до моего лба при каждой произнесенной букве, – но мы ждем его скорого появления. Ему передали, что мы здесь.

– А ты, – говорю я, зажмуриваясь на мгновение и втягивая в себя уже не вязкий воздух нави, а запах Яна, из-за которого у меня несколько лучше получается дышать, – тоже военачальник?

Он отрицательно мотает головой, прочерчивая подбородком горизонтальную линию на коже моего лба, щекоча ее.

– Моя семья… как бы выразиться поточнее… Помнишь, Гай описал нас как влиятельных и проблемных? Если делать упор только на влиятельность, можно сказать, что все военачальники подчиняются именно нам.

Неудивительно.

Мне лишь хотелось сказать: «Это потому, что ты более влиятельный бог, чем они?»

Если подумать, все драконы – древние боги. И они потомки тех драконов, которые однажды покинули ирий, спустившись в темную навь.

Мой Ян, который танцевал со мной на дне рождения, Ян, который водил меня купаться на речку в детстве, посещал со мной театральные постановки и выставки в картинных галереях и возил на кружки по рисованию – это мой Ян. И он бог.

Однако он скрывал это от меня. И если заговорю на щепетильную тему сейчас и не сдержусь, я точно задохнусь.

– Ян, ты найдешь меня, когда я умру? – быстро спрашиваю я.

Вероятно, вопрос о моей кончине ошеломляет его, и он на секунду отстраняется, чтобы осуждающе заглянуть мне в глаза.

– Ты же понимаешь, что так делать нельзя, – с напускным безразличием заявляет он.

– То есть ты не будешь по мне скучать? – вопрошаю я.

– Конечно буду.

Теперь уже отшатываюсь и я.

– Тогда… как ты можешь? – возмущаюсь я и хмурюсь.

Мне обидно. Он что, не попытается меня найти? Я ничего для него не значу?!

«Неправда. Неправда…»

Бог он там – или цмок, или все сразу, но он любит меня.

«Я знаю».

– А разве не это и предполагалось с самого начала, когда ты еще была не в курсе, что навь существует? – поучительно спрашивает он.

Видят боги (кстати, собравшиеся в этом зале), но я не желала, чтобы мои глаза увлажнились. Однако ресницы предательски намокли.

– Но теперь-то я знаю.

Он смеется. А я начинаю хныкать. Как маленькая. Ничего не могу поделать. Я ужасно устала. Нервная система выходит из-под контроля и объявляет протест моему образу жизни, полному страха, кошмаров и боли от потерь.

Ян останавливается и берет мое лицо в ладони, большими пальцами вытирая слезы со щек, и произносит, глядя прямо мне в глаза:

– Я буду очень скучать по тебе, Ава. Правда. Очень сильно.

Я верю ему. Нос щиплет, и я льну к Яну, чтобы спрятаться в ткани камзола, чтобы он не видел слезы, которые все равно беспрерывно катятся по лицу.

– Думаешь, я хорошая душа? – выдыхаю приглушенно в его грудь.

Ян заботливо гладит меня по волосам.

– Думаю, нет, – отвечает он. – Ты вредная. Кто знает, что ты натворила в прошлых жизнях…

– Ну Ян… – протягиваю я и теперь наяву, как и в недавнем сне, плачу и смеюсь одновременно.

И с губ Яна тоже срывается смех.

– Ладно, если ты попадешь в пекло из-за своего чудесного характера, мы встретимся. Клянусь. Не то что я спасу тебя, но, так и быть, наступлю себе на горло, согласившись на службу там, чтобы перевоспитать тебя и отпустить.

Делаю вид, что обижаюсь, шутливо ударяю его в грудь. Он накрывает мою руку и прижимает мою ладонь к себе.

Наши глаза опять встречаются. Мы замираем друг напротив друга, а после снова продолжаем танцевать.

– Иногда меня поражает то, как я привязан к тебе, а ты ко мне, Ава. Но так нельзя, понимаешь?

Мне хочется отрицательно помотать головой. Как будто этим я сумела бы изменить порядок вещей во вселенной, заставив Тьму переписать древние законы.

Но я говорю:

– Да.

– Когда-нибудь твое место будет в вырае. Я бы хотел подобного. Даже если ради этого придется расстаться с тобой навсегда.

Звучит безумно удручающе.

Чтобы заново не начать рыдать, я спрашиваю снова, пытаясь добиться ответа, который меня устроит:

– Придешь ко мне в гости с Велесом?

Ян мягко улыбается. Я чувствую, что он сдается.

– Тогда пообещай, что окажешься именно там и безо всякого промедления. В смысле – после этой жизни… долгой человеческой жизни.

Меня настигает облегчение.

– Ладно. Возможно, и получится, – соглашаюсь я.

– Хорошо.

Мое место будет в ирии, его – навсегда в нави.

Ему нет места там, а мне – здесь. Свет и тьма не соприкоснутся. Мы будем вынуждены расстаться. Это неизбежно – и необходимо принять.

Он поцеловал меня в лоб и оборвал наш танец. Мы стояли в центре бального зала, заполненного цмоками в человеческих обличиях, и Ян взял меня за руку, провожая к пространству, отделенному светлыми колоннами, где нас ожидали Константин, Валентина, Велес, мой Кинли, Гай и кто-то еще, на кого я не сразу обратила внимания.

Я успеваю спросить у Яна:

– Любопытно, кем я была прежде? То есть в прошлых жизнях?

– Не стоит задумываться о таких вещах, – предостерегающе отвечает он.

– И какого тебе общаться со мной, зная, что я ненастоящая? – с легкостью, без задней мысли, выпаливаю я.

Ян сбавляет шаг.

– Ты настоящая, – возражает он. – По крайней мере, та часть тебя, которую я знаю, настоящая. Но эта же часть является своеобразным предостережением, что не только вам, Ава, нужно держаться от нас подальше, но и нам – от вас. Люди, если дело касается близких отношений, для нас даже более опасны, чем мы для смертных.

Мне становится неуютно. Если Алена и правда была человеком, неужели у Константина не возникало мыслей о том, что после кончины она вспомнит другие свои воплощения? Кем она в них была? Что она в них чувствовала и о чем думала?

Как они собирались выйти из затруднительной ситуации? Или у них не было никаких вариантов, поэтому Ян и говорил, что мы – опасны для них?

– Для меня абсолютно не важно, кем ты была. Эта личность, которую ты имеешь сейчас, навсегда останется с тобой. Но я бы с радостью узнал остальные, как бы выразиться… осколки души. Хотя… – Ян оценивающе смотрит на меня сверху вниз. – Кто знает, сколько тебе на самом деле лет. Ты действительно могла успеть натворить многое, если уж перерождаешься огромное количество раз, поскольку Тьма не пропускает тебя в рай.

– Возможно, я старше тебя? – спрашиваю я, смеясь.

Ранее я задумывалась лишь о возрасте Яна, ужасаясь ему, но никогда не размышляла о своем.

– Это вряд ли. – Он возобновляет шаг и, держа мою ладонь, тащит меня за собой.

– Так сколько тебе? – допытываюсь я.

– Поверь, ты не хочешь знать.

С сияющими улыбками мы возвращаемся к остальным и замираем рядом.

Я держусь за предплечье Яна, обвивая его обеими руками. Но, когда вижу незнакомых мужчину и женщину – и двоих маленьких детей поблизости, – машинально отпускаю его.

– Мой брат, Алексей, – представляет мне незнакомца Ян. – Его жена Вольга, а вот их дети. Они – полулюди-полудраконы, поэтому выглядят как человеческие детеныши.

Мой взгляд, минуя Алексея, стремглав взмывает к Вольге. Если дети полудраконы, то… Вольга – человек? Всматриваюсь в ее лик.

Вольга – невысокого роста. Довольно худенькая и миниатюрная, с длинными черными волосами и ореховыми глазами, похожими на мои, хотя они ярко светятся, пылая рыжиной. Горят драконьим светом.

Она, конечно, не человек. Наверное, когда Ян говорил о полудраконах, он имел в виду не только детей? Вероятно, жена его брата тоже полудракон.

Теперь Ян представляет и меня, охарактеризовав как «ту самую девушку, о которой он им тогда рассказывал».

Я абсолютно не понимаю, какой именно упоминается момент.

Отвлекаясь от мысленного вопроса, возвращаясь к Алексею, я теперь рассматриваю его, стараясь таращиться не слишком нахально, но моментально отмечаю оттенок его коротких волнистых волос – цвет пасмурного неба, как и у Александры. Да и в целом он на нее очень похож.

Алексей был облачен в доспехи, вид которых здорово отрезвлял, напоминая, что хоть мы и находимся сейчас в бальном зале, где царит атмосфера расслабленности – нас поджидает битва. Возможно, не одна.

Держался он уверенно и горделиво, его голова была надменно приподнята, делая сходство и с Яном чересчур явным, а вот от ультрамариновых глаз не веяло знакомым мне теплом, в них был холод, наталкивающий на мысли о некой обособленности, изолированности, указывающий на его отличие от остальных.

Мне мигом вспомнилось, как об Алексее отзывалась Валентина.

Она не была уверена, что он появится здесь, намекая, что он зачастую старался держаться особняком, подальше от семейных дрязг, выбирая собственную жизнь и благополучие.

Но сейчас он здесь.

Дети примерно лет пяти и трех – мальчик и девочка, беспрерывно о чем-то щебетали, смеялись и вертелись у ног родителей.

– Ты голодна? – спросил меня Ян.

– Пока нет, – ответила я.

Девочка пропищала что-то неразборчиво тонким голоском, и Алексей, опустившись на корточки, тотчас переменившись в лице при общении с ребенком, будто став мягче, что-то ей сказал.

А затем, окончательно сбив меня с толку, поправил ей растрепавшийся хвостик на макушке, перевязав резинку заново, как самый заботливый и участливый отец.

К нему подступил мальчик, который был чуть постарше и попросил разрешения погулять снаружи. Алексей не отказал, но объяснил, что выйти дети могут только в сопровождении взрослых.

– Нам всем пора проветриться, – объявил Ян.

К девочке направилась Валентина и протянула руки. Племянница молниеносно откликнулась и позволила поднять себя в воздух. А потом с задором запустила пальцы в рыжие кудри драконихи и тем самым испортила ей прическу. Валентина на миг поморщилась и сдавленно выдохнула, однако спустя секунду беспечно расхохоталась, дескать она ни капли не разгневалась, что было поразительным, зная ее характер.

– Как я рада с тобой познакомиться, малышка, – протянула она медовым голосом.

Угрюмый Константин молча взирал на мальчика, который пугливо хлопал глазами, пока Алексей не взял малыша за руку и не повел к колоннам. А я думала о том, что и Алексей, подобно Яну, очень долгое время находился вдали от семьи, если его братья и сестры до сих пор не знали племянников.

– И как ваш отец это переживет? – бросил Велес, когда мы зашагали к выходу, и двинулся следом за нами.

Кинельган до сих пор сидел у него на плече, сам же Велес поглядел на Алексея и многозначительно произнес, обрекая всех услышать его бурчание:

– Я говорю о внуках, в которых течет человеческая кровь…

– Полудраконы – это драконы, – сухо и коротко кинул Алексей, даже не оборачиваясь.

– Ты украл их у матери? – не унимался Велес – вызывающе и грозно. – Где же бедная человеческая женщина, лишившаяся своих детишек?

Алексей замер. И уставился на Яна, шумно выдыхая через ноздри горячий пар, плотно сжав губы, подавляя негодование, до боли напоминая моего дракона.

У них была ошеломляюще одинаковая мимика и жесты.

На Велеса же Алексей не смотрел, давая понять, как сильно тот его раздражает.

И глядя на брата, будто им не нужны были слова, одним лишь многозначительным взглядом делился с ним мнением на счет сказанного древним изгнанным богом.

– Ты ответишь мне, дракончик, – прохрипел Велес. Тон у него стал совсем недобрым.

Алексей стиснул зубы и процедил, выделяя интонацией каждый слог.

– Это дети моей жены. Она – полудракон. Почему сей факт вызывает у тебя странные вопросы?

Велес наигранно наморщил лоб, будто сильно удивившись. Он оглянулся и словно только сейчас заметил невысокую хрупкую Вольгу, сверлящую его неодобрительным взором ореховых глаз.

– О, так ты еще с ней? Ничего себе постоянство! – театрально присвистнул он.

И я сообразила, что Велес откровенно издевается над цмоком. Значит, есть кто-то, над кем Велесу нравилось подтрунивать больше, чем над Яном.

– Тебе бы поделиться опытом со старшим братом. – Сейчас Велес развлекался, но даже в этом случае было видно, что ему отнюдь не безразлична судьба людей.

Он заботился о них, что мне нравилось. Меня это подкупало.

– Или тебе, – ответил Ян, поравнявшись с Велесом, опустив ладонь ему на шею сзади и сомкнув пальцы, создавая впечатление, что сейчас начнет его душить.

Кинли молниеносно спорхнул, переместившись с плеча изгнанного бога на плечо Гая.

– Нехорошо поддевать названого отца, – весело изрек древний бог.

– Велес, не нервируй меня, – ответил с такой же доброжелательностью Ян, по-свойски хлопая его по спине.

Они оба широко улыбались. Велес захохотал.

Мы продвигались по залу, минуя цмоков, которые прекращали танец и расступались, расчищая нам путь. Некоторые склоняли головы и не поднимали их, пока мы не проходили вперед.

Некоторые в знак уважения кивали и смотрели вслед.

Через несколько минут мы вышли в ночь. Вышагнули из замка, очутившись не на внутреннем дворе, а у заднего входа, который вел в лес, оказавшись посреди зимы, проплешин белого снега и воя ветра. И мы были не одни.

Ворота охранялись костомахами и парой внушительных драконов, цвет чешуи которых был приглушенным в сгустившемся мраке. Ян нахмурился, взглянув в мою сторону. Мы оба мгновенно поняли свою оплошность. Мы снова забыли о том, что я человек и восприимчива к холоду.

И похоже это осознали не только мы, поскольку к нам мгновенно подступил Гай. Он снял теплую светло-рыжую меховую накидку, которую уже прежде мне одалживал, и протянул мне, оставшись с голым торсом. Его босые ноги, утопали в снегу, однако он не мерз.

Мы брели среди деревьев, прохаживаясь недалеко от крепости по чаще, переступив границу леса. Лунный свет отбрасывал тени сосен на землю и освещал нам дорогу.

Отсюда я различала силуэты и других стражей-цмоков, охраняющих территорию – некоторые стояли нерушимо в статичных позах, некоторые – неторопливо патрулировали местность, встречаясь нам даже в лесу.

Алексей с Вольгой шагали впереди, рядом с ними двигался Гай, подняв племянника и посадив на шею. Мальчик радовался и смеялся, хватаясь руками за ветки над головой и стряхивая с них снег. Велес обернулся в медведя и никак не объясняя своих действий куда-то умчался, быстро удаляясь и теряясь среди хвойных деревьев. Константин и вовсе бесследно исчез, лишив нас возможности заметить его уход.

Валентина шла с племянницей на руках, а мы с Яном отставали. Часто оборачиваясь, я следила за Кинли, который плелся последним, обнюхивая снег и кусты, возомнив себя собакой.

– Как тебе в обществе Константина и Валентины? – нарушил паузу Ян, соединяя руки в замок за спиной, замедляясь в прогулочном шаге.

– Константин очень спокойный, – отозвалась я, не прибегая ко лжи, а недоговаривая. – А Валентина… – Я осеклась. Не знала, как правильно выразиться.

Ян чуть улыбнулся, понимающе кивая.

– Она просто ревнует, – проронил он.

– Ревнует? – переспросила я, изумившись.

– Меня к тебе. Моя сестра – эгоистичная собственница, – теперь его губы расплылись в широкой улыбке. – Ничего, у нее пройдет.

Мне лестно это услышать. Как замечательно получается: что-то в поведении Яна заставило кого-либо думать о том, что он относится ко мне по-особенному. Выходит, не я одна насочиняла про нашу дружбу и близость.

– Но кто из вас старше? – спросила я.

Мне запомнилась фраза Велеса о том, что Алексею нужно научить постоянству старшего брата.

– Полагаю, самый старший из вас Гай, а вот дальше…

В наш разговор вклинилась Валентина.

– Догадайся с первого раза: кто самый занудный, тот и старший.

Я бы могла подумать на Алексея, однако тот более остальных полон высокомерия и отчужденности. А насчет занудства… Не хотела обижать Яна, но в номинации он брал первенство. По проступающей улыбке, которую я едва ли сдерживала, он понял, что я догадалась.

– Валентина, – начал он, – ты ядовитая, как…

– Кто? – игриво перебила она.

– Как моя любимая сестра, – закончил, поддразнивая, Ян.

Да, Ян похож на старшего брата.

– После меня, – добавил он, – идет Алексей. Затем Тина, Костя и Александра.

Мы выбрались на опушку. Повсюду на белоснежном покрывале виднелись проплешины, веточки сбросивших листву кустов и мелких деревьев устилали землю, как и пожолклая трава с мхом. Местность впереди нас представляла собой небольшую впадину. Мы замерли на холмистом возвышении, внизу расстилалось поле.

На нем я узрела драконов в зверином обличье, они лежали на снегу, самых разнообразных цветов и мастей – цветов вечности, под лунным мерцанием, как стадо прекрасных сказочных животных, пасущихся на, как ни парадоксально, залитом солнцем летнем лугу. А между ними полыхали костры, уходящие дымом в небо. И повсюду витала голубоватая магия, которую я не замечала, когда Ян был один, но сейчас их было так много – и волшебство материализовалось в непрозрачный светящийся туман.

Я могла пропустить его сквозь пальцы как частички света, источаемые Хоросом.

Залюбовавшись дивным зрелищем, я задержала дыхание, на миг забыла обо всем и слилась с собственной мысленной пустотой. Внезапно позади затрещали сучья. Обернувшись, я узрела еще одну группу окруживших нас драконов, отрезающих любые пути подступления к нам. Я знала: если тут появятся волколаки и Дивия – никто не канет в небытие, подобно Роксолане.

И в замке, и в окрестностях собралась целая толпа цмоков. Это обнадеживало. А то, что осенняя листва, припорошенная белыми хлопьями начала стремительно чернеть и превращаться в перегнившую смоляную массу, распространяющуюся подобно волне, настигая нас и касаясь наших ног, – меня уже не пугало.

Я метнула взгляд в сторону, откуда она ползла и ожидаемо обнаружила приближающегося Константина, настоящего Кощея, черного духа в изорванных лохмотьях, босого, с длинными когтями на ногах и короной из острых рогов на голом черепе. Все живое гибло под его ступнями и незамедлительно умирало.

Я разрешила ему принять темный облик. И если это давало ему хоть каплю покоя, который он никак не мог найти, то, наверное, не ошиблась, принимая опрометчивое решение.

Кстати, судя по реакции детей, они не то чтобы испугались – о нет, – ведь на их задумчивых личиках замер немой вопрос. Константин же, ощутив, что заходит слишком далеко в то время, когда никто еще не готов посвящать маленьких членов семьи в сложную историю, приключившуюся с ним, обернулся приятным молодым человеком, которым мог быть.

Мое внимание отвлек смех маленького полудракона – девочка радостно хлопала в ладоши, когда Вольга сняла плащ и передала его детям, чтобы те могли скатиться на нем, как на санях, с горки. Дети вместе с Валентиной, Гаем и Алексеем двинулись туда, где снега было побольше, а мы остались на опушке – Ян, Константин и я.

– Подожди здесь, – попросил меня Ян.

Глядя на почти воссоединившую семью драконов, собравшуюся вместе, веселящуюся и даже дружную, я улыбалась, наблюдая, как малыши – Юлия и Юрий – скользят по снегу, как со склона их подталкивает Вольга, а отец ловит детей, Валентина садится с ними на плащ, словно и она ребенок, а Гай, обернувшись медведем, лихо скатывается по льду.

К Гаю присоединился и мой Кинельган, который всегда был не против подурачиться.

Наблюдая за ними, я понимала, что моя собственная по-настоящему дружная семья, которую я совсем недавно имела, безвозвратно распалась.

Я оставалась на холме в полумраке чащи с двумя братьями наедине. Один похитил меня однажды, второй – похищал, запирая в подземелье сородичей в моих сновидениях. Засмотревшись на остальных, я на какое-то время даже потеряла своих спутников из виду.

Когда же я опомнилась, Константин, который стоял передо мной минут назад, уже исчез. Впрочем, пропал и Ян.

Неожиданно я услышала голос позади себя.

– Ава… – произнес потусторонний щепот, – нам нужна небольшая твоя помощь…

То был Константин. Он подкрался незаметно, и я отчего-то не обернулась. Вросла в землю, вытянувшись, как струна. Не знала, поблизости ли еще Ян, но надеялась, что да.

И вдруг я услышала четкий звук подступающих шагов, отличавшихся от легчайшей поступи Константина. Черный дух всегда подходил крадучись и часто оставался незаметен, пока сам не решал обратить на себя внимание.

Я никогда не замечала, когда он появлялся.

Сейчас тот, кого прозвали Кощеем, стоял позади меня и дышал мне почти что в затылок. Но рядом находился и Ян. Моей кисти коснулась горячая рука, и я вздрогнула. Я не знала, чья она, пока не бросила туда взгляд.

Все же он – Ян. Его пальцы дотронулись до меня.

Мое дыхание было сбивчивым. Со стороны правого плеча к моему лицу и шее понеслось тепло – щека Яна соприкоснулась с моей. Он приобнял меня сзади и неожиданно вложил мне в ладонь нечто металлическое и ледяное. Нож? Нет. Кинжал.

Самый настоящий кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными красными камнями, золотом и серебром.

Мне ничего не оставалось, кроме как в замешательстве принять его. Перебирая мои пальцы, по-прежнему дыша мне в правое ухо и обдавая теплом шею, Ян безмолвно указывал, как правильно его держать. Затем шепча, говорил, что делать дальше. Я не слишком понимала, зачем именно он вручил мне клинок, но не моргала, смотрела вперед и кратко кивала.

– Не забывай дышать, – сказал Ян.

И я вновь опомнилась. Он заметил, что моя грудная клетка слишком долго остается недвижимой, а плечи – напряженными. Теперь я и сама заметила. Я сделала глубокий шумный вдох, словно мои легкие были скованны больше минуты. Воздуха нави мне не хватало, чтобы надышаться.

Иногда я не обращала на это внимания, а иногда чувствовала слишком остро, когда начинала контролировать процесс. И теперь у меня закружилась голова.

Константин обогнул нас и встал у дерева, опершись о него спиной, застыв в расслабленной позе, сложив руки на груди. Он внимательно следил за тем, что мы делаем. Смотрел так пристально, что я физически ощутила его взгляд на себе. Он словно нарочно там замер, чтобы оказаться в поле моего зрения.

Это отвлекало.

Соприкосновение со щекой Яна тоже сбивало с нужных мыслей.

Ян обнял меня за плечи и шепнул, чуть дотрагиваясь губами до моего уха. Велел мне попытаться попасть кинжалом в дерево, раскинувшее корни в нескольких метрах от нас. Не принимая в расчет странность просьбы, я выполнила указание.

Как и диктовал Ян, взяла клинок за кончик рукояти, вознесла руку над головой и взмахнула ей ровно вдоль тела, выпустив клинок и метнув оружие вперед.

Кинжал сделал несколько полных оборотов, и острие четко вонзилось в древесную кору. Сама не ожидала, что получится с первого раза.

Я услышала тихий звук, донесшийся со стороны Константина. Это была не усмешка, а будто слишком громкий выдох через нос, его губы не дрогнули, уголки не поднялись в ухмылке.

Однако Константин был довольным. Когда я заглянула в его глаза – обнаружила в них одобрение.

А затем кто-то поблизости заразительно засмеялся.

– Ян, только ты мог такое придумать! – вымолвила Валентина, углядевшая, чем мы занимаемся.

И смех был несколько злорадным, а значит, недобрым предзнаменованием.

Я все еще не понимала, что происходит, и переводила растерянный взор то на Валентину, то на Константина, гадая, зачем Ян затеял странную игру.

– Хорошо, – буркнул он, переключая мое внимание к необычному упражнению. Ян обошел меня, направился к дереву, вытащил нож и двинулся ко мне.

Протянул кинжал и, вручив его, коснулся моих пальцев.

– Потренируйся еще, – добавил он.

Я сделала бросок. И снова попала.

На этот раз – тишина и молчание. Повернувшись, я не увидела у дерева Константина. Там было пусто.

Еще немного потренировавшись, дав повод Яну убедиться в том, что у меня неплохо получается управляться с оружием, и, в свою очередь, дав повод самой себе полагать, что в случае опасности я смогу себя защитить, я не могла сопоставить смысл производимых мной действий и слов Валентины.

«Ян, только ты мог такое придумать!»

Что – это? Когда я попыталась поинтересоваться у Яна, он сказал, что я должна буду воспользоваться им лишь раз, когда он «даст команду». И разубеждая меня в мысли, что кинжал дан мне для самозащиты, Ян забрал оружие, спрятал клинок в ножны и схоронил в черноте своего камзола.

Взмокшие и беспечные дети, вдоволь покатавшиеся с горки, уже бежали к нам, а за ними следовали взрослые – и у всех, даже у хмурого серьезного Алексея пылал румянец на щеках.

Юлия заявила, что проголодалась, и мы решили вернуться обратно в замок.

* * *

Снег хрустел у нас под ногами. Температура в нави понижалась, в талых проплешинах мох и листья покрылись ледяной коркой. Я шагала сразу же за Вольгой, малышами и Гаем, впереди ныряя и выпрыгивая из снега, по-своему сходил с ума Кинли. Компания полудраконов казалась ему вполне приемлемой и не столь сильно напрягала, как общество цмоков. Я порадовалась, что он не ощущает себя здесь скованным страхом и дискомфортом.

За спиной раздавались приглушенные голоса Яна и Алексея. Рядом с ними молчаливо плелся Константин.

Поравнявшись с Гаем уже у ворот, я снимаю с плеч рыжую меховую накидку и возвращаю ему, более в ней не нуждаясь.

И спрашиваю, когда он надевает ее:

– Гай, а у животных есть душа? Они перерождаются?

Он мельком смотрит на Кинельгана и просто отвечает:

– Ну да.

– У них какие-то другие души? – продолжаю я.

Гай открывает двери и пропускает детей, Вольгу и меня. Заходит после нас. Не дожидаясь братьев.

– Все души одинаковы, – поясняет он и задает встречный вопрос: – А что?

– Мне непонятно, что определяет, родится душа животным или человеком? – Я хватаю Кинли, прижимаю к животу и глажу. – Почему он дракон?

– Что-то натворил, – отвечает Ян, который нагнал нас. – Посмотри на его поведение сейчас – твоя птица явно тратит эту жизнь впустую и пойдет на следующий круг перерождения.

Гай качает головой.

– Ян нагло врет, – парирует он. – Души распределяются нами – моим отцом, мной и нашими помощниками, которых мы, кстати, зовем гаевками. В целом распределение душ чистая случайность. В прекрасном и жестоком человеческом мире они, так или иначе, получат нужный опыт. Нет никакой кармы или искупления грехов, если ты об этом. Это просто новая очередная жизнь, в которой ты делаешь хорошее или плохое – не важно. Позже, на рубеже об этом подумаешь и поймешь, что что-то сделал не так. Исправишься – уйдешь в вырай. Нет – перерождения будут повторяться. И в них могут добавиться новые проблемы.

Мы поднимались по лестнице, направляясь по длинному коридору, вероятно, к столовой.

– Но что может дать душе заточение в облике животного?

– При искуплении на рубеже такие души вспомнят, какова жизнь, когда ты полностью зависишь от кого-либо. Домашние драконы, насколько мне известно, долго учатся доверять. Бесценный опыт!..

Звук наших шагов приглушал ковер, эхо многочисленных отдаленных и близких чужих голосов глухо отражалось от стен, и я вспомнила, что замок уже не пустует, а переполнен цмоками.

– Душа может посреди жизни в образе человека вспомнить, кем была ранее?

Гай сразу ответил:

– Нет.

Я насупилась, толком не зная, хотела ли услышать иной ответ.

Даже переспросила машинально:

– Нет?

Если бы он сказал «да» – это было бы решением моей головоломки. Ужасным, кстати говоря.

– Ни при каких обстоятельствах, – еще раз заверил меня Гай и теперь поинтересовался: – К чему такие вопросы?

Я пожала плечами, не желая делиться никакими подробностями. Не собиралась я признаваться в своих глупых предположениях по поводу Алены. Не сейчас, когда мне наступал на пятки Константин.

– Размышляю о том, кем я была.

– Не постигнешь, пока не умрешь, – легко бросил Гай, будто мы обсуждали не мою смерть, которая станет концом всего и одновременно новым началом, а незначительный пустяк.

А если и Гай не знал всего? Вдруг человек мог каким-то образом вспомнить прошлые жизни? Например, если окажется по другую сторону – в нави? Ведь случаев пребывания здесь людей – совсем немного.

Или хуже: возможно, Гай обо всем осведомлен, но скрыл самое важное от меня?

А если присутствующие, включая Константина и Яна, знали, что в одной из моих прошлых жизней мы уже были знакомы, поскольку я являлась…

Нет, я не способна и мысленно такое произнести.

Я не была Аленой. Точно.

Но внутренний голос предательски нашептывал обратное.

А что, если была?

Неужто от меня скрывали правду? И Гай прямо сейчас врал мне в глаза?

В итоге я тряхнула головой, чтобы остановить абсурдные и навязчивые помыслы.

За время моего сна и долгой прогулки, в замке не только собрались гости: некоторые помещения стали использоваться по иному назначению, к примеру, столовая теперь располагалась в более просторном зале. Когда мы переступили порог, я обомлела от красоты. Потолок представлял собой причудливую объемную сине-желто-красную мозаику, стены украшала роспись и позолота. Мы двигались между прямоугольными столами, накрытыми белыми скатертями, стоявшими параллельно друг другу, из широких окон лился лунный свет, поглощаемый мраком черных кованых стульев.