Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Пройду по пятой улице, сверну я на Стенную[61]61
  Wall Street.


[Закрыть], и у Рокфеллер-центра я постою в тени

 
Асфальт – стекло.
Иду и звеню.
Леса и травинки —
                 сбриты.
На север
      с юга
           идут авеню,
на запад с востока —
                 стриты.
 

В. Маяковский

«В каждой стране есть город, который для всего остального мира служит ее символом. Известный всему миру, растиражированный в тысячах открыток и сотнях картин. О нем снимают фильмы и пишут книги, но… чтобы понять и почувствовать любой такой город, надо побывать в нем», – мысли лениво шевелились в голове, складываясь в банальности. Том неторопливо шагал по очередной авеню, разглядывая вывески и дома под голос окружающего города: не утихающий ни на секунду рокот моторов, шелест шин, неожиданный и тревожный вопль сирен полицейских автомобилей, встревоженный лай собак и звенящий перезвон медных колоколов на пожарных машинах, перекличку голосов и свистков, которыми швейцары многочисленных гостиниц вызывали такси. Удивительным образом оказалось, что «город небоскребов» на самом деле в основном застроен невысокими двух– и пятиэтажными домами.

Неожиданно на глаза ему попались уличные часы, напомнив, что времени до назначенной встречи осталось немного. Томпсон прибавил шагу, внимательно разглядывая вывески в поисках нужной. Настроение несколько упало. Но после вчерашней встречи и великолепной, хотя и несколько утомительной, ночи с Нормой, чтобы испортить его окончательно требовалось нечто большее, чем предстоящая встреча. Задумавшись и стараясь шагать побыстрее, чтоб не так были заметны изменения в объеме штанов, вызванные воспоминаниями, Том едва не пропустил нужную вывеску.

Кафе, или точнее, салун, называлось просто и безыскусно – «У Макса». Таких заведений Том видел за свою предыдущую жизнь не один десяток. В них обычно царят полумрак и тишина. Первоначальный цвет покрывающего пол ковра отгадать бывает сложно из-за сигаретного пепла и бессчетного количества пролитых бокалов. Мебель не новая, но не разваливающаяся и даже в чем-то уютная. Бармен настроен дружелюбно, обслуживает быстро и не обращает внимания, даже если вы пришли с чужой женой. Льда в таких заведениях не экономят, спиртного тоже. Однако напитки стоят дорого, зато коктейль вам приготовят неплохой, пусть и не всегда по высшему разряду. Меню не слишком обширное, обычно в него входят курица и бифштексы, но и первое, и второе будет приготовлено съедобно и вкусно. В общем, заведение не из первоклассных, но достаточно респектабельное для назначенной встречи.

Стоило Тому войти, как рядом с ним появился официант, словно материализовавшийся прямо из воздуха.

– Томпсон, – представился Том.

– Да, сэр! Столик заказан, сэр, – официант обрадовался гостю, словно увидел давно ожидаемого должника, который наконец-то принес полсотни баксов, занятых несколько лет назад. – Идите за мной, сэр.

Столик, вопреки ожиданиям Томпсона, стоял не в самом зале, а в большой нише. Которую он, осмотревшись и подумав, классифицировал как бывшую шахту лифта. Грузового, судя по размерам.

– Здесь, сэр, – официант услужливо отодвинул стул, смахнул несуществующие крошки со столешницы и воодушевленно спросил: – Что закажете?

– Пока сухое мартини. Очень сухое, – вспомнив прочитанную в прошло-будущем книгу, ответил Томпсон.

– Сию минуту, сэр. – Официант мгновенно испарился, и появился столь же мгновенно с бокалом.

Том за это время успел только поудобнее усесться на стуле. Потягивая короткими глотками отлично приготовленный коктейль, он осмотрел полупустой зал и машинально отметил, что место выбрано очень удачно – народу немного, и столик стоит так, что подслушать разговор практически невозможно.

«Похоже, кто-то из интересующихся его персоной хорошо знает этот район Нью-Йорка. Не из бедных, между прочим. Все чудесатее и чудесатее, как говорила одна девочка из книги. И кому мог понадобиться отставной капитан с не лучшей репутацией?» Его размышления прервало появление предполагаемого собеседника.

Молодой, лет двадцати – двадцати пяти, ростом более пяти футов и десяти-одиннадцати дюймов, одетый неброско и в то же время изящно и дорого, он точно соответствовал образу выпускника Лиги плюща.

– Привет, – пришедший протянул руку приподнявшемуся Тому. – Ричард Трейси, можно просто Дик[62]62
  Ричард (Дик) Трейси – сыщик, герой популярных американских фильмов. Упоминается Я. Флемингом в одной из книг о Дж. Бонде.


[Закрыть].

– Привет. А я, как вы уже догадались, Томас Томпсон, можно просто Том, – улыбнулся в ответ Том. – Выпускник Йеля? – не удержался он от вопроса.

– Угадали, черт побери, – ругательство, произнесенное с акцентом обитателя Гарлема, в его речи выглядело чужеродной вставкой. – И как?

В ответ Томпсон рассказал анекдот про поляка, который шел по Берлину и никак не мог понять, как же немцы узнают, что он – шпион? Неужели по конфедератке и висящему за спиной парашюту? – И через мгновение Трейси неудержимо смеялся. Подошедшему официанту пришлось даже подождать, пока он успокоится, чтобы принять заказ.

– Итак, – отправив официанта, Дик внимательно осмотрел зал, – как вы уже знаете, мне вас порекомендовал Сэм. А мне как раз нужны люди…

– Извините, что перебиваю, – Том внимательно наблюдал за реакцией собеседника, – но мне хотелось бы сначала знать, куда вы меня вербуете? И второе, – он выдержал паузу, наблюдая за лицом собеседника, – вы уверены, что вам нужен отставной капитан, парашютист и контрразведчик с отнюдь не лучшей репутацией в определенных кругах?

– Сдаюсь, сдаюсь, – поднял руки и снова засмеялся Трейси, – вы меня сразу разоблачили. Я именно вербую вас. На государственную службу… несмотря на вашу репутацию, «дело Дикси» и разногласия с определенными кругами по поводу Аденауэра. Англичане его, если вы еще не знаете, с должности сняли и запретили заниматься политической деятельностью. Он перебрался в нашу зону. Предположительно, участвует в создании новой партии.

– Как я и предполагал. Он же настоящий реваншист – готов сражаться с русскими до последнего американского солдата. – Заметив подходящего официанта, Том замолчал. Пережидая, пока официант расставит на столе заказанное, оба собеседника делали вид, что рассматривают зал, постепенно наполнявшийся народом. Томпсон, на время забыв о сидящем напротив собеседнике, погрузился в неприятные воспоминания о «деле Дикси». В принципе, союзное командование старалось не афишировать преступления своих солдат, спасая честь мундира. За редкими исключениями, одним из которых и стало раскопанное Томом дело.

«Дикси, ублюдок… Тот самый рядовой, сражавшийся плечом к плечу с ним во время дня “Д”. И отлично сражавшийся, несмотря на анархистские замашки. Славно дравшийся и позднее, и даже ставший сержантом, но оказавшийся типичным преступником и сексуальным маньяком. Сколотил банду из солдат своего отделения и занялся изнасилованиями и грабежами[63]63
  Мириам Гебхардт, книга «Когда пришли солдаты»: «Одна из стойких и излюбленных картин, изображающих Вторую мировую войну, заключается в следующем: освобождая Германию от нацистов, британские и американские войска вели себя вполне пристойно, а вот солдаты Красной армии изнасиловали сотни тысяч немок. На самом же деле всё обстоит иначе. Например, рядовой Блейк Мариано сразу после взятия поселка в Германии, напившись, изнасиловал двух женщин, 20 и 54 лет, а одну – убил из-за того, что у нее были месячные. По решению трибунала Мариано повесили за убийство и изнасилования».


[Закрыть]. Никто бы ничего не знал… И если бы один из его дружков не похвастался осведомителю контрразведки, чье донесение попало ко мне – и не узнал бы…». Остальное было делом техники. Найти в небольшом поселке свидетелей того, как Дикси с дружками несколько часов насиловали хозяйку дома и ее восемнадцатилетнюю дочь, которая на всю улицу кричала: «Мама!», было не очень сложно. Сложнее оказалось уговорить дать показания.

Так что Томпсон настоял на открытии дела, нашел свидетелей и смог добиться осуждения преступников. Двое подельников сержанта получили по двадцать лет тюрьмы. Самого Дикси в итоге повесили, так как Том раскопал еще пару подобных случаев изнасилований, в том числе одной пятилетней девочки. Вот только победа справедливости оказалась для капитана пирровой. Офицеры «Всеамериканской» начали его бойкотировать, а командование постаралось внести в списки на первоочередную демобилизацию. В результате он оказался здесь, в Нью-Йорке, и, если бы не его «подкожные запасы», практически без денег и без надежды найти хорошую работу.

Официант отошел, и Дик продолжил разговор.

– Ну, и что ты решил? – прямо спросил он.

– Пока – ничего, – улыбнулся Том. – Не люблю покупать кота в мешке. Обязательно надуют…

– Хорошо, – кивнул головой собеседник, – а если я сделаю более конкретное предложение? Слышали об Агентстве национальной безопасности (National Security Agency)?

– No Such Agency (Агентство, которого нет)? – пошутил Том.

– Как? Агентство, которого нет? – Дик рассмеялся. – Ха-ха-ха! А вам на язык не попадайся! Агентство, которого нет… Остроумно, очень остроумно. Не возражаете, если я использую вашу шутку?

– Ну, если вы оплатите часть моего заказа… – усмехнулся Томпсон.

– Пять процентов, – быстро ответил Трейси. Потом добавил: – Десять, если примете мое предложение.

– Двадцать, и я вступаю в ваш клуб, – пошутил Том.

– Принято, – Дик согласился неожиданно быстро.

– Поймали на слове, – усмехнулся Томпсон. – Неужели без меня не обойтись?

– В принципе мы могли бы найти еще кого-нибудь, – признался Трейси. – Но тогда бы я не выполнил свое первое задание…

– С соответствующими последствиями? – невежливо перебил его Том. – Понятно. Непонятно другое – насколько я помню сообщения в газетах, агентство должно собирать и анализировать сведения, полученные уже существующими разведорганами. А я как-то не слишком привык к кабинетной работе. И ты забыл сообщить о главном – величину суммы в чеке, который мне выпишет правительство.

– Думаю, она тебя не разочарует, – весело заметил Ричард. – Четыреста пятьдесят в неделю для начала, я полагаю, будет совсем неплохо? А что касается кабинета – не волнуйся, много сидеть в нем тебе не получится при всем желании или нежелании. Кроме основных подразделений, в агентстве будут и свои разведывательные, и силовые подразделения для их обеспечения.

– Ничего себе, – удивился Томпсон. – Для чего это?

– Сам понимаешь, Том, мне никто об этом не докладывал. Но, как я полагаю, в команде президента не очень доверяют традиционной разведке. А заодно учитывают опыт УСС и планируют создать орган, способный не только анализировать поступающую от остальных департаментов информацию, но и самостоятельно ее проверять. А при случае и реализовывать.

– Черт побери, ну и монстр получится, – скривился, словно проглотив кусок лимона, Том. – Гестапо как оно есть…

– Может быть, очень может быть, что именно этот опыт послужил примером, – серьезно ответил Трейси, внимательно рассматривая Тома. – Гитлер носил брюки. Нам всем теперь следует запретить брюки и переодеться в килты?

– За что я люблю… образованных людей, – широко улыбнулся, почти оскалился Томпсон, – они всё на свете могут объяснить правильно.

– Это значит «нет»? – с легким недовольством спросил Ричард. – И мог бы не стесняясь сказать про яйцеголовых.

– Это значит «да», дружище, – снова осклабился Том. – Когда и где встречаемся?

– Послезавтра, вот по этому адресу, – облегченно вздохнув, Дик достал визитку и передал ее Тому. – Принеси с собой все документы, выданные при увольнении. И, – он жестом подозвал официанта, – я прощаюсь. Извини, дела.

Рассчитавшись, они одновременно встали и неторопливо пошли к выходу. Молча. Потому что главное уже было сказано.

Том, еще раз попрощавшись с Трейси, пошел не назад к гостинице, а к ближайшему перекрестку. Фланирующей походкой никуда не спешащего человека Том шел по улице, окунувшись в уже привычную симфонию города. Шел и рассматривал вывески, пытаясь найти нужную ему. Одновременно он пытался вспомнить что-нибудь новое про Аденауэра[64]64
  Конрад Аденауэр (1876–1967 гг.) – первый федеральный канцлер ФРГ, с 1949 по 1961 гг. С 1917 по 1933 гг. – обер-бургомистр Кельна. После прихода Гитлера к власти ушел с постов из-за неприятия нацизма. После взятия Кельна американцами в 1945 г. стал бургомистром Кельна. Снят с должности после перехода Кельна в английскую зону оккупации. Перебрался в американскую зону и основал партию ХДС. Фактический создатель ФРГ. Считал раскол Германии выгодным для того, чтобы показать немцам преимущества его политики. Используя разногласия между США и СССР, сумел сорвать объединение оккупационных зон Германии и ее демилитаризацию. Укрепляя связи с западными державами, создал возможность вступления ФРГ в НАТО и восстановления вооруженных сил. Прекратил преследования нацистов, при нем они занимали многие важные должности.


[Закрыть]. Но пока ничего, кроме уже припомненного анекдота с присланной географической картой и резинкой в ответ на угрозы стереть Союз, в голову не приходило[65]65
  В действительности Толик перепутал – угрожал стереть с географической карты государство Советский Союз не Аденауэр, а министр обороны ФРГ Франц Йозеф Штраус.


[Закрыть]. Ну, заодно и то, что бывший мэр Кельна, став канцлером ФРГ, рвался в НАТО и создал правительство реваншистов. И всё. Но этого для Тома-Толика было вполне достаточно.

«Поборемся… Тем более что мнение какого-то капитана из контрразведки никто учитывать не будет. А вот мнение АНБ… Да и моим друзьям из Конторы можно будет неплохие сведения посылать, хе-хе. К тому же мафия хотя и потеряла мой след, но береженого, как известно, бог бережет. Нет, а отлично с тем последним киллером получилось. Забрел в арабский квартал неудачно. Всё же я, надо признаться, везунчик. А впрочем, как там говорила героиня американского фильма? Я подумаю об этом завтра!» И он быстро выбросил из головы всё, не относящееся к предстоящему еще одному важному разговору. Тем более что Том как раз оказался на углу двух улиц, перед зданием в старинном импозантном стиле, украшенном трехметровой бронзовой фигурой, держащей на плечах часы, и с врезанным в вершину обрамления дверей названием. Тем самым, которое он разыскивал.

Там он провел еще полчаса, выбирая вещь, которая должна была помочь ему уговорить Норму. И выбрал, нисколько не сомневаясь, что высокая цена изделия полностью оправдана, как известностью самой фирмы, так и дизайном…

Норма, она же Мерилин (имя, к которому Том пока так и не смог привыкнуть), ждала его в номере. Надувшаяся, как мышь на крупу.

– Ты мне обещал скоро вернуться, – начала она, едва Томпсон вошел.

– Задержался по делам, малышка, – улыбнулся в ответ он. – И не злись – тебе не идет. А будешь продолжать, я тебя накажу…

– Ночью, – не выдержав, ответно улыбнулась Монро.

– И ночью тоже. А пока – встань, – командный тон, неожиданно появившийся в его речи, заставил Мерилин подскочить с кресла и замереть. – Вот так-то лучше, – тем же тоном добавил Томас. И вдруг опустился на одно колено, одновременно одним слитным, почти незаметным на глаз движением выхватив из кармана коробочку.

– Норма… эээ… Мерилин, – он сконфуженно замолчал на мгновенье, но тут же продолжил: – Ты согласишься стать моей женой? – И открыл коробочку, в которой лежало кольцо, блеснувшее золотом в падающем из окна солнечном луче.

Шпион, продрогший «на холоде»

 
Призрачно все в этом мире бушующем.
Есть только миг – за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь.
 

Л. Дербенев

Заведение называлось «Сербский Роштиль», а хозяина его звали Радованом Пашичем. Как он оказался в Берлине, да еще в американском секторе, Том не интересовался, хотя и слышал, что Радована тщательно проверяли его сослуживцы-«призраки» из АНБ и даже соперники из контрразведки министерства обороны. Все почему-то считали, что он работает на советскую или югославскую разведку. Но сколько ни копали – ничего не нашли, хотя и рекомендовали не посещать это кафе. Похоже, именно эти рекомендации и стали для «Роштиля» лучшей рекламой среди американского персонала сектора «Берлин-Америка». Готовили у Пашича всегда очень вкусно, по-домашнему, а откуда он доставал дешевый, но вполне фирменный бурбон и виски, было тайной, которую не открывал никто из «призраков» и контрразведчиков. Хотя возможно, что только своеобразной и очень вкусной пищи вместе с неплохой выпивкой хватило для популярности, без всяких конспирологических схем.

Том, которого сейчас звали Томашем Михульским и который изображал американского бизнесмена польского происхождения, уже раз обедал в «Роштиле» и решил зайти туда снова. Заказал хороший плотный обед. Дождавшись аперитива, в роли которого выступила кружка великолепного немецкого пива, он неторопливо отхлебнул несколько глотков, после чего развернул газету. Новенькая, еще пахнущая типографской краской «Американише Берлинер Анцайгер» начиналась большой редакционной статьей, посвященной болезни «русского диктатора» и возможному влиянию перемен в правительстве СССР на политическую обстановку в Европе. Признавая, что Сталин официально отошел от дел еще четыре года назад, журналист, тем не менее, прибег к необычной аналогии. Он сравнил ситуацию в Советском Союзе с положением в Древнем Риме после официальной отставки Суллы с поста диктатора. «Перемены в римской политической жизни начались сразу по смерти Суллы, – смело прогнозировал автор статьи, – и привели к власти антисулланскую партию, при жизни диктатора не смевшую высказывать свои взгляды». После этого вступления журналист смело спрогнозировал решение корейской проблемы и прекращение никому не нужной войны. От Кореи он плавно перешел к Шанхайскому кризису, потом – к Гамбургскому кризису и его последствиям. И неожиданно закончил статью заключением, что избранная в пятьдесят втором году администрация США и новые люди в управлении СССР смогут наконец сдвинуть с мертвой точки переговоры в Союзной контрольной комиссии и создадут объединенную Германию, вместо уродливых порождений прежней политики – Федеративной Республики Ганновер, Баварской Федерации, Германской Демократической Республики и независимого Саара.

Прочитав этот плод размышлений неизвестного журналиста, Томпсон только усмехнулся и перелистнул страницу, собираясь прочесть местные новости. Но к столику уже подошел официант и начал ловко расставлять блюда. Вкусно запахло свежеприготовленной пищей, и Тому стало не до газеты.

Он спокойно и неторопливо доел «телячю чорбу», густой и приятный на вкус суп, и перешел к «гурманской плескавице» – огромной рубленой и жаренной на решетке котлете с гарниром из овощей в разрезанной напополам булочке, когда в кафе вошел Джо. Оглядевшись и заметив сидящего за боковым столиком Тома, Холлидей неторопливо, с видом никуда не спешащего гуляки подошел к столику.

– Разрешите, босс? – официально Джо числился сотрудником фирмы Тома, поэтому вел себя соотвественно.

– Присоединяйся, – кивнул Том. – Новости?

– Да, босс. Контрагент приехал, переговоры назначены на сегодня.

Нехитрый код означал, что представитель английской разведки прибыл, и сегодня ночью группа «Джеронимо» – пять спецагентов, должна будет помочь агенту СИС «вернуться с холода». Честно говоря, Том-Толик недолюбливал англичан, и будь его воля, никогда не стал бы с ними связываться. Но приказ есть приказ даже в такой внешне абсолютно невоенизированной организации, как АНБ. Впрочем, Том подозревал, что англичане с превеликим удовольствием отказались бы от американской помощи. Но в Берлине русские так хитро распределили границы секторов, что аэродром из всех западных союзников имели только американцы. Причем в черте города, из-за чего он не мог принимать самые тяжелые транспортные самолеты. Именно наличие воздушного транспорта было решающим аргументом в пользу сотрудничества, так как иначе вывезти агента из Берлина было проблематично, ведь дороги в сектора с запада – не экстерриториальные, и красные могли в любой момент проверить любой движущийся по ним транспорт.

– Одну пива, – с сомнением посмотрев на часы и стоящие на столе тарелки, сделал заказ Холлидей. – Успею? – он посмотрел на Тома.

Утвердительно кивнув, Томпсон продолжил обедать, почти незаметно для постороннего взгляда быстрее доедая плескавицу. Джо тоже не отставал, и его кружка, в пинту пива, закончилась одновременно с обедом Тома. Рассчитавшись, они покинули кафе и после небольшой прогулки были на квартире, снятой неподалеку.

Там, вместе с двумя оставленными «на хозяйстве» соратниками, Стивом и Гарри, их уже ожидал англичанин, представившийся Дэвидом Корнуэллом.

– Итак, джентльмены, – закончив знакомство, продолжил он, – нам предстоит встретить нашего агента. Он находится под подозрением, возможно, за ним следят. Также возможно противодействие со стороны немецкой тайной и криминальной полиции.

– Он что, попался на краже материи для лозунгов? – пошутил Том.

– Нет, но по нашим сведениям, на него могут дать ориентировку как на расхитителя государственной собственности, – Корнуэлл даже не улыбнулся и продолжил занудливо объяснять общеизвестное: – Из-за перекрытия границ секторов после начала корейских событий сообщение между русским и западными секторами Берлина затруднено. Немцы, проживающие в русском секторе, могут попасть к союзникам только через несколько контрольно-пропускных пунктов. Однако, как вам известно, господа, немецкая полиция не имеет права ограничивать передвижение наших и ваших граждан. Именно поэтому мы должны будем пересечь границу сектора в районе КПП «Чарли». После чего вернуться, оставив одного из нас в городе. Кто остается, уже решено?

– Да, – коротко ответил Том. – Джо.

– Понятно, – англичанин посмотрел на Тома внимательнее.

Видно было, что он хочет задать какой-то вопрос, но сдерживает себя.

– Мы проводим вас до аэропорта и вылетим вместе с вами чартерным рейсом Берлин – Лондон, – пояснил Томпсон. – Заодно прикроем вас от всяких случайностей.

– Оружие? – теперь Дэвид был краток, как спартанец, решив, очевидно, что такой стиль общения больше по душе Тому.

– Дубинки, складные. Один «Скорпион»[66]66
  Выпускаемый IBM миниатюрный пистолет-пулемет под патрон сорок пятого калибра. Разработан Т. Томпсоном и Дж. Бондом. Может использоваться с глушителем (альтернативная история).


[Закрыть]. У меня, – так же кратко проинформировал англичанина Томпсон.

Тот удовлетворенно кивнул. За девять лет, прошедших с окончания войны, сложился уже негласный регламент взаимодействия разведок. И одним из вошедших в него правил было: «Не убивать без крайней необходимости», так как каждый случай вызывал ответные репрессии. Но возможно было всё, так что бесшумный автомат под патрон сорок пятого калибра мог стать решающим аргументом.

– Хорошо. Выезжаем через полчаса, джентльмены.

Легковушка местного производства, негромко урча мотором, довезла группу «туристов» до Колумбиядамм. Оставив авто на углу с Вайзештрассе, недалеко от КПП, Том и его спутники, изображая типичных американских туристов и часто щелкая фотоаппаратами, прошли до пересечения ее с параллельной улицей. Здесь и находилась граница между американским сектором и «русским» Берлином. Улицу перекрывали подобия укреплений из мешков с песком, свободное пространство между которыми заполняли спирали Бруно. На американской стороне местные полицейские просто проводили целеустремленно шагающих американцев взглядами. Стоящие через улицу «восточные» полицейские встретили «туристов» привычно, даже с некоей усталостью. Переписали данные паспортов, причем не прикасаясь к ним и только попросив развернуть в руках. Потом попросили заполнить таможенную декларацию. И раздвинули заграждение, пропуская группу в Восточный Берлин. Один из них, лучше всех говоривший по-английски, любезно подсказал, где останавливаются такси. Одно из которых они и наняли за полсотни долларов.

Восточный Берлин показался Тому менее обшарпанным, чем он ожидал. А уж Сталин-аллее, главная улица восточного сектора, выглядела не хуже какой-нибудь авеню Нью-Йорка. Они покатались по центру Берлина, посмотрели непременные туристические достопримечательности, включая Александерплац и здание рейхстага, а потом остановили такси у гаштета с названием «Будапешт» и зашли туда.

За тяжелой деревянной дверью открылся просторный зал с высоким потолком и эстрадой в дальнем конце. На эстраде стоял рояль, на котором наигрывал что-то вроде блюза молодой длинноволосый музыкант.

– Сядем здесь, – предложил Дэвид, кивнув на столик в углу рядом с дверью. Посмотрев на часы, он добавил: – Рановато мы… Всего четыре пополудни. У них заканчивают работать в пять. Так что ждем полтора часа.

– Закажем пива, – предложил Джо.

– Точно, – поддержал его Том, поманив официантку, стоящую у барной стойки.

Час пролетел незаметно. Американцы неторопливо попивали пиво и наблюдали за тем, как в гаштет приходили и уходили немцы, в одиночку и парами, что-то заказывали, сравнительно быстро съедали принесенное официанткой и уходили. Практически никто не задерживался. Корнуэлл негромко пояснил:

– Сегодня рабочий день, и они спешат на работу или с работы. Это же коммунисты, у них все должны работать. Да и заведение не из самых дешевых. Больше посетителей подойдет к шести часам и позднее, отдыхать после рабочего дня. А через десяток минут практически не будет никого – все после работы по домам побегут, готовиться к вечернему отдыху.

Все американцы понятливо поулыбались. Действительно, ничего особенного, вполне логичный распорядок для работающих. Стив, самый молодой из всех, до этого работавший с Томом только во Франции, подытожил:

– Люди как люди. И не подумаешь, что коммунисты.

На этом обсуждение порядков в Восточном Берлине за столиком заглохло, и все снова переключились на дегустацию пива. Вкусного, свежего и весьма недорогого для этих достоинств.

Следующие полчаса текли медленнее, как бы не дольше предыдущего часа. Гаштет практически опустел, лишь несколько парочек и американцы упорно продолжали сидеть в зале. Странно, но Томпсон тоже понемногу начал нервничать, что с ним последнее время случалось не часто. Он даже подтянул поближе сумку со «Скорпионом» и наощупь проверил, вставлен ли магазин. Умом Том понимал, что устраивать стрельбу в центре Берлина – идиотское решение, и что он никогда не пойдет на такое, но ощущение готового к бою оружия успокаивало. «Да, в горах Югославии было проще», – подумал он, вспоминая предыдущее задание, тяжелое, кровавое, но такое понятное и незатейливое. В то же мгновение в дверях появился еще один посетитель. Вернее, вбежал, затравленно оглянулся и махнул рукой… им. Том невольно отметил, что он очень похож на Джо – такое же телосложение, абрис лица. Прическа несколько отличалась, что легко было исправить с помощью машинки, лежащей в сумке вместе с другими необходимыми вещами и запасным комплектом одежды, такой же, как у Джо.

Бросив на стол десятку баксов, что должно было полностью покрыть все их заказы, американцы, не обращая внимания на метнувшуся к столику официантку, дружно устремились к выходу. На улице они плотно окружили агента и быстро, но не бегом прошли по улице к ближайшему перекрестку.

– По плану, – бросил Дэвид на ходу Тому и принялся расспрашивать немца.

Немецкого Томпсон так и не выучил, но понять отдельные слова и по ним представить, о чем речь, мог без труда. Из услышанного складывалась довольно неприятная картина. Агента местная контрразведка вычислила, и он успел уйти от ареста буквально в последний момент. От наблюдения оторвался с помощью знакомого таксиста, того самого, который получил полсотни долларов «за особые условия». Еще полсотни ему были обещаны, если он вывезет группу к КПП. Но в свете последних событий на это надеяться было сложно, решил Том. Если в «Штази»[67]67
  Сокращение от нем. Штаатс Зихерунг – госбезопасность.


[Закрыть] сидят не идиоты, то этот шофер уже поет птичкой, рассказывая обо всех своих прегрешениях с пятилетнего возраста.

– Пропали наши полсотни баксов, – прокомментировал Джо краткий пересказ Дэвида, который в нескольких словах описал то, о чем уже догадался Том.

И осмотрел улицу, называвшуюся Бруненштрассе, в поисках такси. Но таковых в пределах видимости не оказалось. Зато нашлась остановка с автобусом, на который они успели сесть. За проезд расплатился агент, он же показал, где выходить. На Ветеранштрассе, как и в автобусе, народу было немного, и они тут же в открытую перешли с быстрого шага на бег. Через пару минут, оказавшись в Народном парке «Вайнберг», группа дружно свернула с главной аллеи на одну из боковых и спустя еще несколько мгновений, сгоревших нервов и натруженных мышц, оказалась на берегу небольшого озера или пруда. Как видно, на нем иногда работал пляж. Сейчас берег был пуст, так как пляжный сезон уже закончился, но временные фанерные раздевалки стояли на месте. «Впрочем, возможно, их тут и не убирают на зиму», – не к месту подумал Том. Агент, прихватив сверток с одеждой, вместе с Джо скрылся в одной из раздевалок. Стив с Джеком разбрелись по берегу, следя за подходами со стороны озера. Дэвид отошел к кустам, неподалеку от раздевалки. А Томпсон присел прямо на траву у выхода с аллеи на берег. И сделал вид, что ищет что-то в сумке, на самом деле готовый в любой момент достать автомат.

Никто их не побеспокоил, и, прихватив с собой лже-Джо, четверка «туристов» опять вышла к остановке автобуса. На этот раз без сумки у одного из них и без подлинного Джо, которому предстояло самому выпутываться из сложившегося положения. Впрочем, у него были неплохие документы на имя гражданина ГДР, причем практически подлинные, и некая сумма в местных марках и долларах. Сумку же Том сразу утопил в озере. Не хватало только при обратном переходе попасться с нелегально перевозимым оружием…

До улицы, на которой расположился КПП, они добрались без происшествий. Зато там их ожидал неожиданный сюрприз. С «восточной» стороны контрольно-пропускной пункт был закрыт, что выдавала не только стоящая очередь пытающихся перейти с запада на восток перед шлагбаумом, но и пара русских бронетранспортеров. Кроме БТР, вдоль улицы стояли шеренгой полицейские, вооруженные пистолетами-пулеметами вместо обычных пистолетов. С восточной стороны улицы было пустынно, и Том порадовался, что они сначала решили понаблюдать за обстановкой, а не выскочили сразу к КПП.

– Сюда, – Том свернул за угол ближайшего дома, и все дружно последовали за ним.

Дэвид, опомнившись, хотел что-то сказать, но Томпсон решительно командовал, не обращая ни на кого внимания:

– Переходим к плану Д. Стив и Гарри – вперед, к КПП. Если арестуют – знаете, что сказать. Дэвид и э-э-э… Джо – за мной.

Тройка засвеченных шпионов во враждебном городе… Ничего хорошего в такой ситуации для шпионов нет. Рано или поздно, но они попадут на глаза какому-нибудь осведомителю, полицейскому или просто бдительному гражданину, а дальше – дело техники. Оцепить район, проверить всех подозрительных… вроде бы даже проще, чем поймать льва в саванне. Но всё это только в случае, если шпионы не могут нигде затаиться. А Том и его подопечные могли. Только знал об этом один Том. Как и положено в насквозь пронизанной секретностью тайной службе.

Поэтому сейчас он увел остальных к станции подземки «Нойкёльн», проинструктировав по дороге о дальнейших действиях. Там они сели на поезд, идущий к центру, через две остановки неожиданно вышли из вагона. Сели на другой поезд, прокатились в одну сторону, потом в другую, и в результате всех этих поездок оказались на конечной станции. Станция располагалась в Кёпенике – старинном районе, когда-то бывшем городом. Троица, стараясь не привлекать к себе особого внимания, прошла по улице в сторону местного леса и уткнулась прямо в одиноко стоящий старый многоэтажный дом, уцелевший несмотря на все передряги и войны с прошлого, а то и с позапрошлого века. У дома было два подъезда и еще один вход с тыльной стороны, запертый даже на пару замков – навесной и врезной. Том достал из кармана связку ключей, и через пару минут они оказались в небольшом сыром подвале, освещенном тусклой, затянутой пылью и паутиной лампочкой. Затхлый воздух неприятно пах плесенью и какой-то химией.

– Мы здесь собираемся скрываться? – иронически протянул Дэвид. – Неуютно.

– Не волнуйтесь. – Том осмотрелся, жестом предложил им усесться на ящик, стоящий в подвале и отличающийся неожиданно свежим видом, словно его поставили здесь не более нескольких месяцев назад. – Побудете здесь два часа, до темноты. Я схожу, проверю пути отхода. Никуда не уходите и не шумите – дом жилой.