Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Глава 25

– Ты слышала новость? – Эрмилина подлетела ко мне на перемене, не дожидаясь, пока мы встретимся в столовой. – Бернадетт наказана: подвал! Причём столько дней, что, кажется, она, даже когда диплом получит, всё равно должна будет возвращаться сюда и убирать его!

– В самом деле? – рассеянно проговорила я.

Перед глазами все еще витал облик Рониура. Обрывки сегодняшней ночи оставались в памяти, заставляя меня сладко жмуриться и глупо улыбаться. Какое мне дело до Бернадетт?

– Как? Ты разве не знаешь? Записки же!

Эрмилина была в таком восторге, что понадобилось время, чтобы узнать подробности.

Кто-то из студентов, кому Бернадетт разослала «мои» записки, не воодушевился и хотел просто выбросить послание, но сначала показал его своему приятелю. И – удивительное совпадение! – тот получил точно такое же. И даже попытался назначить мне свидание, которое я, разумеется, с негодованием отвергла.

В общем, они решили, что что-то тут нечисто, и отнесли эти образчики эпистолярного жанра ректору, а тот быстро вычислил, кто настоящий автор.

Легенда гласила, что ректор лично отчитал Бернадетт и сказал, что, если она продолжит в том же духе, когда-нибудь (разумеется, не в его академии, а после) какой-нибудь нервный маг её таки проклянёт. И посрамлённая Бернадетт под грохот швабр и вёдер отправилась чистить подвалы.

Слух о причине наказания дошёл до Гариетты, так что теперь Бернадетт драит самые большие и захламленные залы. А моё честное имя вроде как восстановлено…

Только вот мне теперь до этого не было никакого дела.

Я была счастлива. Всё складывалось, и всё было отлично. Я просыпалась по утрам и обнаруживала Рониура рядом. И каждый раз сердце сжималось от счастья, и каждый раз было немного страшновато: вдруг всё это – просто сон? Потому что не может же быть так хорошо.

Он находил на меня время. Мы убегали на пикники и долго любовались закатом. И говорили обо всем. Я – о своем мире и о своей семье. Он – о своей жизни. О родителях, которые умерли почти сразу после того, как он поступил в академию. О лучшем друге Аларде, которого не стало. И даже о Лиаре.

Я больше не ревновала.

Невозможно было ревновать…

Между тем пришло время экзаменов. Стоит ли говорить, что мне было не до них! Поцелуи интересовали меня куда больше, чем страницы учебников.

Но Рониур быстро призвал меня к порядку и усадил за учебники с девизом: «Лентяйкам и двоечницам – никаких поцелуев!»

Больше всего я боялась экзамена у магистра Алии. И не потому, что плохо знала ее предмет. Я еще помнила тот подсмотренный разговор между супругами. Ее приподнятую бровь и недовольное «Может быть, тут дело в какой-нибудь студентке? Которую тебе очень уж хочется обучать лично?»

Бр-р-р!

До сих пор мурашки по коже!

На экзамене у меня так дрожали руки, что камешки выскальзывали из пальцев. Я еле-еле склепала артефакт и, как на плаху, отправилась с ним к преподавательскому столу…

Магистр Алия поставила мне высший балл. Высший! Я долго смотрела в зачётку, не веря своим глазам, но оценка никуда не исчезла.

Я взлетела по ступенькам башни, чтобы похвастаться, распахнула дверь и… замерла на пороге.

Массивный письменный стол, обычно заваленный документами, был непривычно пуст. Ни одной бумажки или книги: пухлые тома аккуратно стояли в закрытом шкафу. Сам Рониур выглядел абсолютно спокойным. Не по-хорошему спокойным…

– Что-то случилось? – спросила я тихо, и тут же поняла, что не хочу слышать ответ.

Потому что вряд ли мой муж сейчас скажет: «Нет, всё в порядке, просто студенты разнесли несколько аудиторий, когда экспериментировали с огненным вихрем».

– Да, – ответил он, подошёл ко мне, обнял и крепко прижал к себе. – Мне нужно уехать.

– Уехать? – переспросила я, хотя смутно подозревала что-то подобное, увидев пустой стол. – Ты ведь ненадолго? – я почти перестала дышать, ожидая ответа.

Какого-нибудь хорошего ответа. Ну мало ли, может, у него очередные сборы или курсы, или где там тренируются боевые маги, шлифуя навыки. Но еле уловимое, неясное предчувствие беды не давало в это поверить.

– Не знаю, – ровно выговорил Рониур. – Наш король расторг помолвку с принцессой из соседнего государства, а она ждала обещанной свадьбы три года. Их император счёл это оскорблением и объявил войну.

– Войну?! – в ужасе прошептала я.

Все внутри смерзалось в тугой колючий ком, и он рос, рос, больно царапая, выдавливая воздух, мешая дышать. И разум тонул в липком страхе, и мысли тонули, кроме одной, что заполняла собой голову, рвала сердце на части: Рониур идет на войну…

– Нет! – крикнула я, чувствуя, как темнеет в глазах.

– Тише, Юлия, тише, – словно сквозь вату донесся родной хрипловатый голос.

Сильные руки подхватили меня, понесли. Рониур опустился в широкое кресло, усадив меня на колени, и крепко прижал к себе, покачивая и успокаивая, словно ребенка.

– Но почему ты? – горько спросила я. – Им что, больше некого отправить, кроме преподавателя академии?

– Смею напомнить, что ваш муж, леди Юлия, не только преподаватель академии, – с укором сказал Рониур, но по голосу было слышно, что он улыбается. – Но и боевой маг.

Да, знаю-знаю, один из сильнейших боевых магов королевства, а таких посылают в самое пекло. Туда, где «грязь, кровь, пот и постоянная опасность». Опасность и… смерть. От этой мысли стало так плохо, что я обвила его обеими руками и умоляюще заглянула в глаза:

– Но с тобой же всё будет хорошо?

Я понимала, что говорю глупость, и всё-таки хотела услышать ответ.

– Конечно, можешь в этом не сомневаться.

Хотелось бы не сомневаться. Вот только на войне никто не застрахован.

Господи… Он должен рисковать собой, потому что один блудливый монарх не сдержал своего слова!

– Чёртов кобель! Женился бы на своей принцессе, раз уж обещал, и ничего бы этого не было! – с яростью прошипела я.

И заплакала.

Рониур молча покачивал меня, все крепче прижимая к себе и гладя по волосам. А я плакала, думая о том, что наверняка он мне многого не говорит, потому что не хочет пугать и расстраивать. И, возможно, дело обстоит куда серьезнее, и война будет длинной. И я не увижу его очень долго. Очень долго. И каково это, проснуться и не нащупать любимое плечо, не уткнуться в грудь, не прижаться крепко-крепко? Рониур заполнил собой всю мою жизнь, а что будет теперь? Пустота?

Думать о том, что он едет не в какую-нибудь там деловую поездку, а на войну, где каждую минуту подстерегает опасность, было невыносимо страшно.

– И когда нужно отправляться? – наконец спросила я дрогнувшим голосом.

– Завтра, – ответил Рониур, и я застыла, оглушённая.

Завтра. Значит, у меня нет времени – ни на то, чтобы толком проститься, ни на то, чтобы хотя бы привыкнуть к этой мысли. Хотя, будь у него даже месяц на сборы, разве смогла бы я смириться с тем, что его не будет рядом? На глазах снова выступили слёзы.

– Ну же, не плачь, – мягко говорил Рониур, сцеловывая горючие капли с моих щёк.

Его пальцы ласково, едва касаясь, скользили по спине.

Я развернула голову, и его губы прижались к моим губам. Поцелуй был долгий, неторопливый и томительно нежный, такой нежный, что щемило в груди. Он длился и длился, становился все жарче, глубже, отчаяннее. Желание кипело в крови, грохотало в висках, вырывалось коротким тяжелым дыханием.

С болезненной жадностью я вглядывалась в любимое лицо, вплетала пальцы в жесткие тяжелые волосы, гладила крепкую шею, широкие плечи, спину, и сама прижималась так сильно, словно пыталась запомнить руками, губами, глазами, всей кожей, всем своим телом каждый миллиметр его тела, его запах, его жар…

Запомнить вкус его губ, их сводящую с ума чувственность, их горячую влажность. Запомнить, как он дышит, как двигается, как темнеют его глаза, как покрывается испариной кожа.

Запомнить каждое мгновение, каждую секунду близости…

Все чувства, ощущения обострились в десятки раз, стали ярче, сильнее, пронзительнее. Давно куда-то делось кресло, и исчезла одежда, и прохлада простыней обжигала обнаженные тела. И качалось вокруг пряное марево неистовой страсти, наполненное стонами, шепотом, хриплым дыханием, словами любви.

Вспыхнуло и разлилось почти нестерпимым наслаждением с горьковатым привкусом разлуки.

Рониур уже уснул, а я не могла сомкнуть глаз. Лежать и смотреть в потолок или проливать слёзы, глядя на профиль на подушке, – нет, это точно плохая идея. И, кажется, у меня появилась хорошая.

Я слезла с кровати и на цыпочках пробралась в свою комнату. Давно я здесь не ночевала, оставалась в спальне у мужа, а тут только готовилась к занятиям и перебрасывалась парой слов с медведем.

– Эй, ты там не спишь? – тихо спросила я.

– Я никогда не сплю, – буркнул он недовольно.

– Отлично. А теперь послушай. Мне нужно сделать амулет удачи. Лучший из всех, какие только существовали в мире. Это очень важно, понимаешь? – горячо шептала я.

– Ну, лучший из всех, – хмыкнул медведь. – Для этого, знаешь ли, одного гениального рецепта мало. Нужно ещё, чтобы мастер был достойный. А не студентка-криворучка.

Зря он это! Сейчас мне было вовсе не до его шуточек.

– Мой муж утром уходит на войну, – сказала я тихо. – Амулет для него.

– Ну и что тогда мы сидим болтаем? – мигом посерьёзнел медведь. – Давай начинать! Амулет сложный, до утра можем и не управиться.

И мы приступили. В какой-то момент я даже пожалела, что потребовала лучший из всех возможных рецептов, потому что он был действительно сложный. Пара десятков ингредиентов: камни, цветочная пыльца, шерстинки, веточки деревьев – и всё нужно было точно отмерить. Ошибёшься хоть на грамм – и всё, можно начинать сначала.

Но к рассвету амулет был готов. Я осторожно взяла его в руки. Тяжёлый, увесистый и красивый. Медведь попросил поднести его поближе, долго разглядывал, а потом удовлетворённо кашлянул.

– А неплохо получилось! Не могу сказать, что с таким амулетом вражеские заклинания будут твоего мужа по дуге облетать, но там, где всё зависит от удачи, – удача будет.

– Спасибо! – я порывисто обняла медведя. – Огромное, огромное тебе спасибо, – шептала я в оставшееся плюшевое ухо.

– Эй, поставь на место, – проворчал он. – Что за фамильярность? И вообще, ступай в кровать. Да не забудь амулет под подушку положить.

Я вернулась в спальню Рониура, тихонько легла на свою половину, сунула амулет под подушку и наконец уснула. Теперь я уже и сама верила: всё будет хорошо.

Вряд ли мне удалось поспать больше пары часов. Рониур проснулся, и я подскочила следом.

– Нужно собираться, – сказал он тихо и по-военному быстро сложил в дорожную сумку всё необходимое.

– Вот, это тоже возьми, – я подошла к нему и подала амулет.

Рониур взял его в руки и удивлённо присвистнул:

– Мощная штука. Откуда он у тебя?

– Сама сделала, ночью.

– Сама? – он посмотрел на меня почти недоверчиво. – Это же…

– Что?

– Это очень серьёзный артефакт. Даже из старых опытных мастеров мало кто может такое сотворить.

А что я могла сказать? Что меня консультировал, возможно, самый старый и самый опытный мастер в этом мире?

Рониур обнял меня, поцеловал в макушку и быстро отступил, убрав руки.

– Вот вернусь и усажу тебя с утра до вечера делать такие штуки. Станем самыми богатыми людьми в королевстве.

Я понимала, что он нарочно пытается меня развеселить, чтобы развеять ту тяжесть, которая незримым грузом ложилась на плечи, придавливая к земле. Понимала, что у него сердце рвётся не меньше, а может и больше, чем у меня.

Я улыбнулась:

– Мне достаточно и того, что мы будем самыми счастливыми.

Глава 26

Казалось, я никогда не привыкну к тому, что Рониура нет рядом, и всё-таки постепенно почти привыкла.

Первые дни после его отъезда слились в невразумительный серый туман. Я бесцельно бродила по комнатам, не в силах сосредоточиться ни на чем, часами лежала на кровати, обхватив подушку Рониура руками, вдыхая его еле уловимый запах и плакала от мучительной тоски и страха. Плакала до тех пор, пока не забывалась беспокойным сном.

Но потом небольшие каникулы закончились, начались занятия, и стало легче. Я до отказа заполняла свои дни учебой, разбирала сложные параграфы, решала задачи, повторяла пройденное, забегала вперед… В общем, делала всё, что угодно, лишь бы не останавливаться, не думать.

Потому что иначе – тоска.

Магическая почта почти каждый день доставляла мне короткие записки. Рониур предупреждал, что не силён в эпистолярном жанре, да и времени на войне нет на длинные письма. Жив, здоров, люблю, вернусь – вот, собственно, и всё, что там было.

Я раз за разом перечитывала скупые строки, гладила бумагу, представляя, что ее касалась рука Рониура.

Каждой такой записки хватало на то, чтобы пережить ещё один день…

* * *

Когда ректор вызвал меня к себе в конце последней лекции, я даже обрадовалась: чем меньше свободного времени, тем лучше.

– Добрый день, магистр Теркирет! – сказала я, приоткрыв дверь.

И вошла в кабинет, ожидая очередного занятия ментальной магией. Час усилий – и вечер головной боли. Это стало уже привычным.

Но ректор даже не думал доставать ненавистные карточки.

– Добрый день, леди Юлия, – кивнул он. – Вам нужно явиться в королевский дворец.

– Зачем? – насторожилась я.

Не могу сказать, что о королевском дворце у меня сохранились тёплые впечатления, и я бы предпочла никогда больше туда не попадать.

– У Салахандера появились к вам вопросы.

– Он мог бы задать их здесь, – я умоляюще взглянула на ректора.

Раньше ведь ему удавалось призвать к порядку наглого дознавателя и не отдавать в его лапы студентку, то есть меня.

– Это не обсуждается, – нахмурился магистр Теркирет. – Его величество дал разрешение, дознаватель может допрашивать кого угодно и так, как ему удобнее. Салахандеру удобнее беседовать с вами во дворце.

Ясно. Помнится, дознаватель что-то говорил про невероятные полномочия. Наверное, это одно из них.

– Хорошо, – смирилась я. – И когда мне надо отправляться?

– Чем быстрее, тем лучше. Дело срочное и не терпит отлагательств.

– Ну что ж, я готова.

На самом деле я была не против увидеться с дознавателем. И не только потому, что в последнюю нашу встречу он поил меня чаем. Раз у него возникли ко мне какие-то вопросы, может, следствие продвинулось? Может, им удалось выяснить, кто направлял старуху и кто впоследствии её убил?

Это было бы очень кстати. Потому что тёмный маг доставал и меня тоже. В последнее время он не являлся мне в жутких снах, но вряд ли стоило надеяться, что он обо мне забыл…

Ректор достал из ящика стола какой-то артефакт, послышался тихий щелчок…

И открылся портал! Прямо в кабинете!

– Ого! – удивленно воскликнула я. – Нужно идти прямо сейчас? Прямо отсюда?

– Да. Прямо сейчас и прямо отсюда. Расследование секретное. Начальник королевской стражи просил не привлекать к вашему визиту лишнего внимания.

Ну да, логично. Я ведь не на прием к королю. А для встречи с дознавателем мне вовсе не нужно напяливать на себя пышное платье. Форма и мантия вполне подойдут.

– Ступайте, – махнул рукой магистр Теркирет.

Я с готовностью подошла к порталу и шагнула.

Поджидавший меня с той стороны стражник встрепенулся, кивком предложил следовать за ним и направился вглубь дворца по коридору. Шли мы недолго, он приоткрыл очередную дверь, буквально втолкнул меня внутрь и мгновенно захлопнул ее за моей спиной.

Тут же раздался щелчок замка.

Это ещё что за шутки? Сейчас я выскажу Салахандеру всё, что о нём думаю!

Только вот… Я огляделась по сторонам.

Комната, в которой я оказалась, была совсем не похожа на место, где проводят допросы. Она больше напоминала богато обставленную гостиную, в которой кто-то собрался приятно провести время.

Тяжелые портьеры были задернуты, и ни один луч света не проникал с улицы, отчего казалось, что наступил вечер. Теплое приглушенное сияние словно висело в воздухе под потолком. Оно мягко озаряло пуфики, портреты в изящных резных рамах, большой камин в углу, огромный диван и низкий овальный столик перед ним.

На столике стояли подносы с фруктами, два бокала и запыленная бутылка. В камине горел огонь, и его рыжие отблески путались в густом и длинном ворсе ковра, что устилал почти весь пол до самой двери.

Ну и ну.

Может, я что-то не понимаю со своим не очень большим опытом попадания за решетку? Может, в этом мире принято в уютной обстановке накачивать спиртным подозреваемых, пока языки не развяжутся? Но что-то мне подсказывало, что это не так.

Тогда с чего вдруг вместо чая дознаватель решил распивать вино? Неужели тёмный маг пойман? То-то он давно не появлялся…

А меня срочно вызвали потому, что дознаватель вспомнил о моём участии в расследовании и решил совместно отпраздновать успех…

Нет, я, конечно, рада, если этого гада поймали. Но пьянствовать с Салахандером точно не собираюсь.

Стоять возле двери надоело, я отлипла от косяка и осторожно побрела вдоль стены, с любопытством рассматривая портреты. Короны, короны… короны. Похоже, сплошь королевские родственнички. Кстати, вполне симпатичные, ни одной постиранной физиономии. Нынешний-то в кого такой неудачный получился?

От окна донесся шорох, я вздрогнула и обернулась. Из-за портьеры вышел…

Нет, не королевский дознаватель.

Сам король.

– А где Салахандер? – нарушая все мыслимые и немыслимые приличия, ошалело спросила я.

Король рассмеялся:

– Забудь о нём. Он даже не знает, что ты во дворце.

– Но… почему? Зачем? – не понимала я.

– Ты ведь теперь замужняя дама, – бесцветные глаза странно блеснули, губы раздвинулись в улыбке, хищной, нехорошей. – Я должен был позаботиться о твоей репутации.

Репутации?!

О господи… Не может же он опять… Мгновенно стало не по себе.

Король прошёл через комнату, разлил вино по бокалам и один протянул мне.

– Спасибо, не хочу, – выдавила я, делая шаг назад, а потом ещё один. – Зачем вы меня вызвали?

– Соскучился, – хрипло сказал король, буквально раздевая меня глазами. – Хотел увидеть.

Его масленый взгляд жадно проехался сверху вниз, снова поднялся и прилип к груди. Король буквально раздевал меня глазами, и я уже пожалела, что отправилась во дворец в форменном платье, обтягивающем и даже не прикрывающем колени.

Я поспешно завернулась в мантию. От отвращения потряхивало, и желание оказаться отсюда как можно дальше, забиться в душ и хорошенько отмыться от этого взгляда стало почти невыносимым.

– Мне кажется, что ты не рада меня видеть, – прищурился король.

Я промолчала, хотя ужасно хотелось ответить, что ему очень правильно кажется. И уж точно я предпочла бы допрос у Салахандера.

– Зря, очень зря…

Он отпил вина, в несколько шагов приблизился и буквально сунул мне в руки второй бокал.

– Слышал, твой благородный супруг отправился на войну?

Я стиснула зубы, чтобы не закричать: «Потому что кто-то неблагородно оскорбил принцессу!»

– Это, наверное, очень печально? – продолжал король. – Ты же не из тех жён, кто пускается во все тяжкие, как только муж выходит за порог?

– Разумеется, нет! – воскликнула я.

Король протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными и влажными, как жабьи лапы. Меня передёрнуло, и я снова отступила.

– Полагаю, ты очень хорошая жена, готовая на всё, чтобы спасти своего мужа? На передовой весьма опасно…

– Вы это к чему?

Король снова приблизился, обхватил одной рукой мою талию и резко дёрнул, прижимая меня к себе.

– Я хочу сказать, что в твоей власти вернуть его прямо завтра.

От неожиданности я застыла. Это было как в страшном сне. Хотелось вырваться, стряхнуть с себя его мерзкую руку, но я не могла даже пошевелиться.

– Проведёшь сегодняшнюю ночь со мной – и завтра же он будет дома… – вкрадчиво проговорил король. – И никто ни о чём не догадается. Ты ведь во дворце по уважительной причине.

Он ещё сильнее прижал меня. Бокал, который я так и держала в руке, чуть не треснул, и оцепенение моментально прошло. Я со всей силы оттолкнула короля, расплескав вино. Оно попало и на его расшитый камзол, и на мою мантию.

Но это было уже неважно.

– Разве что вы возьмёте меня силой! – крикнула я. – Как вы вообще могли додуматься предложить такое?!

Король посмотрел на испорченный камзол и поморщился:

– Не в моих правилах брать женщин силой. Я предпочитаю, чтобы они отдавались мне добровольно.

Наверное, мне следовало бы помолчать, но я не смогла:

– Добровольно – это шантажом и угрозами? Взять в заложники мужа – такое у вас представление о добровольности?

Бесцветные глаза полыхнули гневом и тут же стали по-змеиному холодными.

Он сделал едва уловимый жест рукой, и на пороге появился тот самый стражник, который привёл меня сюда.

– Доставь леди обратно в Академию, – велел король.

Неужели так просто? Он меня выпустит и всё?

Не веря в такое везение, я бросила взгляд на короля.

– Я хочу, чтобы ты помнила, – тихо, почти ласково сказал он и улыбнулся. А у меня почему-то волосы на затылке встали дыбом. – У тебя был шанс всё исправить. Так что никто кроме тебя не виноват. Ступай.

Я выскочила вслед за стражником, не желая ни одной минуты находиться рядом с его величеством.