Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Соавторы: Алла Грин,Алексей Губарев,Матильда Старр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 350 страниц)

Глава 38

Я лежала в лазарете.

Арманда наотрез отказывалась меня выпускать, хотя я чувствовала себя отлично и выйти мне очень хотелось.

Удача мне изменила, и одной из соседок по палате оказалась Бернадет – бывшая хозяйка Эрмилины. Я уже выяснила её имя, но ничуть не была этому рада.

Характер у этой девицы и вправду был отвратительный. Говоря откровенно, поначалу я думала, что Эрмилина сгущает краски, а теперь поняла: она, пожалуй, даже немного смягчала. Еще с нами была Миока – но ее легко можно было не заметить. Молчаливая и тихая, она чаще всего грустно размышляла о чем-то своем и даже на бесконечные шпильки со стороны Бернадет чаще всего отвечала рассеянным взглядом или кивком.

Я торчала в лазарете уже третий день, без всякой связи с внешним миром, единственным источником новостей была та самая Арманда, которая сообщила, что старуху арестовали и препроводили в королевские казематы.

Следом за ней из Академии пропал дознаватель, которого здесь, мягко говоря, недолюбливали, но по этажам ещё бродили королевские стражи, а несколько посменно караулили лазарет – просто на всякий случай.

Но оставался в этой истории один вопрос, который не давал мне покоя.

– Миока! – тихо позвала я, когда Бернадет уснула. Честно говоря, я даже не очень рассчитывала, что она откликнется. За дни, проведённые в лазарете, я убедилась: общаться она не очень хочет. И правда, ответом мне была тишина. И всё же, на всякий случай я спросила: – Я никак не могу понять. Как этой ведьме удалось заставить вас написать записки? Магию ведь она не применяла.

– А ей и не пришлось заставлять, – с горькой усмешкой проговорила Миока. – Я сама попала в эту ловушку, как последняя дурочка.

Я слушала, затаив дыхание и даже боялась что-то снова спросить.

– Я любила приходить в этот магазин, – начала свой рассказ Миока, – не для того, чтобы что-то купить. Я привыкла экономить. Но рассматривать платья, сумочки, украшения мне нравилось, и я представляла, как когда-нибудь буду всё это носить. Так она меня и присмотрела. Это я уже позже поняла: она выбрала меня потому, что я приходила одна, без помощницы.

– А почему без помощницы? – спросила я и испугалась: вдруг она не захочет говорить.

– У нас… не сложилось. Её больше интересовали вечеринки. А помощь мне она считала неприятной повинностью и всячески пыталась её избегать. «Тебе надо – ты и иди» – вот что я слышала.

А я вдруг вспомнила слова Эрмилины о том, что прежняя хозяйка никогда не брала её с собой в магазины.

– Это потом я поняла, – продолжила Миока, – что старуха выбирала именно тех иномирянок, которые приходят одни. Однажды она отозвала меня в сторону, мы зашли в подсобку и она с самым заговорщическим видом сообщила, что в меня влюблён один жутко богатый лорд. Показала его портрет. Он был молод и красив. Она сказала, что он приезжал в Академию к своему приятелю, увидел меня и потерял голову. И передала от него дорогущее украшение и письмо.

Миока помолчала а потом добавила:

– Боже, какой же надо было быть дурой… теперь это очевидно. Но тогда загадочный поклонник занял все мои мысли, и я стала с ним переписываться. Его письма – красивые, пылкие, страстные, подарки, которые он передавал, а главное – портрет, с которого смотрел красавец с дерзким взглядом… и я влюбилась. Он писал, что не может ждать, пока я окончу Академию. Что каждая минута, проведённая без меня – это пытка. А я уговаривала подождать.

Она замолчала.

Я напряжённо ждала продолжения, хотя уже догадывалась, что произошло дальше.

– В тот день он написал, что родители собираются женить его на подходящей по статусу девушке, что единственный шанс для нас – это тайно сочетаться браком. И когда это вскроется – будет уже поздно. И я решилась. Я сама написала эту записку, сама отправила её в комнату, и как только это сделала – оказалась в подвале. Разумеется, никакого лорда не было. Уж не знаю, чей портрет показывала мне эта сумасшедшая. Даже обидно, что я оказалась такой доверчивой дурой.

– Это могло случиться с кем угодно, – уверенно сказала я. – Не ты виновата, а тот, кто тебя обманул.

– Могло с кем угодно, но случилось со мной, – горестно проговорила Миока.

– А ещё с Бернадет, – привела я важный аргумент. – А уж она точно не из числа доверчивых.

Впрочем, по поводу Бернадет у меня была своя версия. Она ведь пропала самой первой. Это Миоку старухе пришлось долго обрабатывать, а Бернадет явно, как только увидела дорогой подарок и услышала, что местный аристократ готов на ней жениться и превратить её жизнь не в череду лекций и практических, а в череду балов и приёмов, тут же согласилась – возможно, даже не взглянув на портрет.

Что же, еще одна тайна раскрыта.

Правда, до сих пор неясно, как заставили написать записку Майка, но, кажется, я догадывалась.

Теперь меня волновало совсем другое: как там мой Рыжик? Не буянил ли? Сталкивалась ли с ним Эрмилина?

А ещё я почти неотрывно смотрела на дверь. Мне казалось, что ещё минута – и она приоткроется, а на пороге окажется магистр Рониур: просто чтобы навестить меня, спросить, как я себя чувствую, поговорить.

Я вспоминала, как он нашёл меня в подвале у старухи и почти физически ощущала его крепкие объятия, мягкое поглаживание волос. Я слышала его запах и отдавала себе отчёт: никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой. Неужели я и вправду в него влюблена? Странно, но сейчас даже эта мысль не вызывала отторжения. Может, и влюблена. Он ведь такой…

Раздался тихий стук, и дверь открылась. И снова я напряжённо ждала, кто же из-за неё появится. Но это не был магистр Рониур. В палату лазарета вошла Эрмилина.

Я поднялась на подушках. По телу сразу же разлилась слабость, но я была уверена: это из-за тех многочисленных отваров, которыми пичкает нас Арманда. Я уже хотела сказать ей, как мне её не хватало, как я соскучилась, спросить о Майке, виделись ли они – но не успела.

– Наконец-то явилась, глупая девка! – раздался недовольный голос Бернадет. – Что, рада была, что от меня избавилась? Даже не беспокоилась, я уверена!

Эрмилина переменилась в лице, съёжилась и стала похожа на затравленного зверька.

– Ты ведь оставила записку, я не знала… – забормотала она, оправдываясь.

– Не знала она! Глупая гусыня. Надеюсь, мои вещи в порядке? Ты их не таскала? Знаю я вас…

У меня внутри росло недоброе чувство. Хотелось подняться с кровати и отхлестать зарвавшуюся Бернадет по щекам, а лучше придушить.

– Косметику мою протирала? Ты же знаешь, я терпеть не могу пыли. Увижу, что чем-то пользовалась, пока меня не было – космы повыдергаю!

– Это вряд ли, – свой голос я услышала как со стороны, и сама удивилась, сколько едва сдерживаемого бешенства в нём было. – Эрмилина теперь присматривает за мной, так что сама займёшься своей косметикой.

– Ах ты дрянь! – взвилась Бернадет, и я поняла, что обращается она теперь ко мне. – Решила умыкнуть мою служанку? Не думай, что у тебя получится. Я такой скандал устрою! А ты… – она обратилась к Эрмилине, – я даже не представляю, что с тобой сделаю, как только тебя мне вернут!

– Не советую, – сказала я холодно. – Боюсь, моему Рыжику это не понравится.

О том, кто такой Рыжик, Бернадет знала. Я не раз безуспешно спрашивала о нём у Арманды и просила отпустить меня к питомцу. Он ведь не берёт еду у чужих, да и кому придёт в голову его кормить?

В глазах Бернадет на мгновение промелькнул страх, но только на мгновение. А потом они засветились таким явным торжеством, что мне стало не по себе.

Чему она радуется? И тут я поняла: я ведь только что фактически угрожала студентке Академии натравить на неё огнедышащее чудовище. О боже… как можно быть такой дурой.

Бернадет демонстративно отвернулась, но взгляд, которым она меня одарила перед этим, сулил скорые неприятности.

И только тогда Эрмилина бросилась ко мне, уселась на краешек кровати, схватила за руку.

– Как ты?

– Как видишь, жива. Ты уже видела Майка?

– Пока не пускают. Он очень ослаб, чёртова гадина молотила его заклинаниями как сумасшедшая.

Я вспомнила изломанную фигуру и кивнула. Ему действительно досталось больше всех.

– Но жить будет, – с улыбкой подытожила Эрмилина. Она хотела ещё что-то сказать, но тут на пороге появилась Арманда. Её лицо было встревоженным.

– Леди Юлия, – сказала она тихо. – Явился королевский дознаватель. Он хочет задать вам кое-какие вопросы и ждёт вас через час в кабинете ректора.

Я поёжилась. Да уж, с тех пор, как дознаватель задавал мне свои прошлые вопросы, я успела немало наворотить.

– Эрмилина, проводите леди в комнату и помогите ей собраться.

Я поднялась. Меня всё ещё немного пошатывало, но вряд ли от пережитого. Если трое суток лежишь плашмя в кровати, руки-ноги забывают как двигаться.

Как ни странно, мы пошли не в сторону домиков, я прямо к Академии.

– Опасности же больше нет? – удивилась я. – почему домики не вернули?

– Гариетта убедила ректора, что в стенах замка студентам будет лучше и безопаснее. И ректор с ней согласился, хотя студенты поговаривают, что она просто не хотела возиться с пространственной магией и переносить всё обратно.

Я рассмеялась, впрочем, не слишком весело. Я не сомневалась, что встреча с Гариеттой ничего хорошего мне не несёт. А уж про встречу с дознавателем и думать не хотелось.

Я вошла в свою комнату, которую покинула совсем недавно, а ощущение было, будто полжизни с тех пор прошло. Рыжик бросился ко мне навстречу, вскарабкался по одежде и уткнулся носом в шею. Кажется, он чувствовал себя виноватым.

– Ну что ты, глупенький, ты ведь никак не мог мне помочь. Я ведь была в подвале, а туда бы ты не пробрался.

Он фыркнул, словно давая понять, что для него это не такая уж и непосильная задача. А я воочию представила, как бедный котёнок пытался выбраться через окно, но не мог: магический купол, которым накрыли Академию, для него тоже был непроницаемым.

Эрмилина постучала и появилась на пороге с дымящимся блюдом. Я посмотрела на часы.

– Меня кормили в лазарете, да и времени сейчас на это нет. А ещё не представляю, чтобы кусок полез мне в горло в предверии встречи с гадким змеем.

– А это не тебе. – она протянула мне тарелку, и я поставила её на пол.

– Проголодался, маленький?

Рыжик тут же набросился на еду, и пока уничтожал содержимое блюда, мне показалось, что он посматривал на Эрмилину уже вполне доброжелательно.

Поговорить с медведем не получилось. Я быстро переоделась и почти с сожалением вышла из комнаты, где все были свои, где были друзья, и отправилась на встречу к неизвестности.

Глава 39

Я, робея, открыла дверь в кабинет ректора. Встреча с дознавателем пугала меня до чёртиков.

Но когда вошла – выдохнула с облегчением: кроме дознавателя в кабинете был сам ректор и мой декан. В их присутствии я уж точно чувствовала себя увереннее, и всё же внимательнее окинула взглядом кабинет, надеясь увидеть ещё кое-кого – магистра Рониура. Но его не было.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Может быть, с ним что-нибудь случилось? Или змей-дознаватель утащил таки его в королевские казематы? Кто знает, что могло прийти в голову этому… я не находила слов. Впрочем, если бы это было так – в Академии пошли бы слухи, и уж точно я бы что-то узнала.

Я поздоровалась со всеми и остановилась в ожидании.

– Присядьте, Юлия, – мягко сказал ректор, указывая мне на кресло. – У сэра Салахандера есть к вам вопросы, но он, – ректор метнул на дознавателя взгляд, значения которого я не поняла, и с нажимом продолжил: – понимает, что после всего пережитого вы плохо себя чувствуете. Так что, полагаю, этот разговор не затянется.

– Допрос, – поправил его дознаватель. – Не разговор, а допрос. Я по-прежнему считаю, что его нужно проводить не здесь, а в королевских казематах. Не забывайте, что я делаю Академии большое одолжение. Подозрения с вашей студентки всё ещё не сняты.

Не сняты? Я подавилась воздухом от такой несправедливости.

– Вы же поймали старуху! Она пыталась меня убить – это видели ваши стражи. Какие ещё могут быть подозрения?

– Старуху мы действительно поймали, но у неё явно были сообщники. Слишком много вопросов, на которые она не может ответить. Например, где раздобыла книгу и для чего хотела поднять мёртвых.

– Но я-то этого точно не знаю, – буркнула я. – Она не делилась подробностями.

– Начнём с начала, – холодно сказал дознаватель. Сейчас в присутствии ректора и декана он не был язвительным, как в прошлый раз. Наоборот, держался холодно, корчил из себя профессионала. – Почему вы отправились в магазин платьев? Откуда вы знали, что пленники там?

Это был простой вопрос. Во всяком случае, тут ничего опасного не таилось. Я подробно и обстоятельно рассказала о том, как зацепилась за строчку в записке Майка, как отыскала его соседа по комнате и выяснила, что он собирался купить Эрмилине – своей девушке – украшение.

– И это всё? Из-за этого вы пошли в магазин? Если бы он решил купить себе рубашку, вы бы пошли в другой?

Он всё-таки недолго пробыл в роли беспристрастного дознавателя. Гнев вырывался наружу, а мне так и хотелось ему сказать: всё это должны были сделать вы!

Но я понимала, что нужно молчать. Угроза продолжить допрос в королевских казематах всё ещё звенела у меня в ушах.

– Он писал об этом в записке. И я думала – я надеялась – что этим он хотел подать какой-то знак. К тому же в том магазине обычно толкутся девушки, и если он туда пришёл – его бы заметили. Вдруг он был там со своим похитителем?.. Я и не предполагала, что всё так получится.

Я попыталась изобразить максимальную степень раскаяния на своём лице, но на дознавателя это не произвело никакого впечатления.

– Не стройте из себя невинную овечку, леди Юлия. Вы сбежали из Академии, несмотря на запрет, выбрались через окно тюремной камеры. Откуда вы знали, что там не действует магический купол?

А вот мы и перешли к сложным вопросам. Теперь нужно быть предельно, предельно осторожной.

Я состроила самые невинные глаза и заявила:

– Вы же сами мне сказали.

– Что?

Кажется, дознаватель обалдел от такой наглости, а изумлённые взгляды ректора и декана устремились теперь на него.

– Той ночью, когда на меня напали. Вы хотели посадить меня в камеру, потому что там не работает магия. Ну, чтобы проверить – насчёт Рыжика.

Кажется, мне удалось его смутить, но он быстро взял себя в руки.

– А распилить решётку тоже я тебя надоумил?

– Нет, конечно. Я вообще-то не очень рассчитывала, что что-то получится – пошла чтобы проверить. А решётка сама вывалилась – она заржавела от времени.

Ректор нахмурился, и я почувствовала себя виноватой. Это ведь его забота – чтобы Академия была защищена. А получается, что он не справился.

– Если у тебя появились подозрения, ты не должна была сбегать из Академии. Ты должна была прийти ко мне и обо всём рассказать. Мы бы сами всё проверили.

– Я хотела, – с честными глазами соврала я. Уж точно не хотела. Ни одной минуточки. – Но вы подозревали магистра Рониура. Я подумала, что вы и слушать меня не станете. А времени не было. Магазин вечером закрывается.

Дознаватель ещё долго задавал вопросы, пытался поймать на несоответствиях, спрашивал одно и то же, но другими словами, пока, наконец, ректор не сказал:

– Думаю, беседу можно считать оконченной. Вы же видите: виной тому, что леди Юлия оказалась втянута в эту историю, – её живой ум и некоторое стечение обстоятельств, а отнюдь не злой умысел.

– Я в этом всё ещё не уверен, – не сдавался дознаватель. – Слишком много странностей в этой истории. И я буду ходатайствовать перед королём, чтобы в дальнейшем допросы продолжались там, где они и должны проходить.

Моё сердце сжалось от ужаса, я беспомощно посмотрела на ректора, словно ища его поддержки.

– Я уже направил запрос в королевскую канцелярию. В результате этой истории я… хм… имел возможность протестировать ментальный дар леди Юлии, и могу смело утверждать: он уникален. При определённой тренировке она имеет все шансы стать ментальным магом первого уровня.

Уж не знаю, что это значило, но дознаватель переменился в лице и покосился на меня чуть ли не с испугом.

– Вы ведь знаете, каким ценным для короны может быть такой специалист? Ответ из канцелярии пришёл сегодня утром. Мне рекомендовали обучать одарённую студентку на факультете защиты и лично курировать её занятия ментальной магией.

При этих словах декан Хорвирет крепко сжал кулаки, а взгляд его стал таким суровым, какого я никогда не видела.

Факультет защиты? Вот уж чего я не ожидала. Пока дознаватель метал глазами молнии, ректор обратился ко мне и мягко сказал:

– Леди Юлия, вы можете быть свободны. Отдохните хорошенько, вас ждёт непростой год.

И я на негнущихся ногах вышла из его кабинета.

Глава 40

Я вернулась в свою комнату, мы с Эрмилиной наскоро поужинали и она убежала.

Ей наконец-то разрешили увидеться с Майком, а я с удовольствием вытянулась на кровати. Рыжик устроился рядом и громко тарахтел, демонстрируя, как рад меня видеть.

Только сейчас я почувствовала, что все неприятности позади. Ни в лазарете, ни тем более в кабинете ректора под суровым и подозрительным взглядом дознавателя выдохнуть я не могла.

Эта история и правда отлично для меня закончилась. Когда влетели королевские стражи, началась такая суматоха, что никто и не заметил, что мои руки не были скованы, и даже браслет дознавателя металлическими обломками валялся на полу. И сам дознаватель, похоже, упустил эту маленькую деталь – иначе вопросов ко мне сегодня было бы гораздо больше.

А мне нужно было поговорить с медведем. В конце концов, он имел право всё знать – и так сидел здесь несколько дней в неведении, ожидая нашествия живых мертвецов.

Я пересказала все свои приключения, начиная с того, как справилась с решёткой и заканчивая перстнем, схваткой со старухой и освобождением пленников. Он слушал внимательно и задавал вопросы, особенно его заинтересовала книга. Он просто замучил меня, выпытывая детали: какая обложка, какие страницы, насколько плотная бумага, какие именно камни были вставлены в переплёт.

– Ты издеваешься? – спросила я у медведя, когда устала напрягать память. – Меня чуть не убили, а я должна была книгу рассматривать?

– Разумеется! Когда еще такое увидишь!

Тут я точно была с ним не согласна. Я была бы рада никогда в жизни больше не увидеть ничего подобного. И вообще, пришла пора мне задавать вопросы.

– Откуда ты знал о тайнике? О подпиленных решётках? Ты же говорил, что того узника казнили? И он явно никому ничего не успел рассказать.

– Я так не говорил, – буркнул медведь, и я задохнулась от возмущения. Что за манера, вот так вот внаглую врать? – Я сказал, что его повели на казнь. И больше он в эту камеру не вернулся.

– Не вижу разницы, – заявила я.

– Казнить его не успели. На замок напали, и, пока шла оборона, пленнику удалось сбежать.

Что ж, возможно, я поторопилась обвинить медведя во вранье. Но уж точно он кое-что утаивал.

– И что с ним стало после?

– Не помню, – недовольным голосом сказал он, и я поняла: помнит ещё как, но говорить не собирается.

– А что за перстень? И медальон? – я вытащила их из кармана и показала медведю. Он замолчал.

– Перстень – простенький артефакт, – сказал он после паузы. – Снимает ограничения магии. Но в тюремной камере оказался совершенно бесполезен, слишком слабенький.

– А медальон? – раз уж мне попали в руки такие старинные редкости, было интересно узнать о них побольше.

– Медальон вообще не магический. Просто памятная вещица. – И что-то такое было в голосе медведя, когда он об этом говорил, что сердце против моей воли ёкнуло от жалости. Это было что-то личное, очень личное.

Я задавала своему плюшевому приятелю ещё вопросы, но он больше не отвечал, будто ушёл в себя и думал о чём-то таком, чего мне знать, по его мнению, не положено.

А я думала о нём. И вопросов было больше, чем ответов. Я не сомневалась, что существо, вселившееся или каким-то образом помещённое в мягкую игрушку – древнее, очень древнее. Неспроста же он легко говорит о том, о чём в этом мире уже давно никто не помнит. И наверняка именно он томился сотни лет назад в темнице замка. Слишком уж много деталей знал.

То есть, что-то о себе он всё-таки помнит, но не спешит об этом рассказывать. И всё же, если всё это так, непонятно, как он мог оказаться в этом нелепом медведе. Если даже железные решётки истлели за прошедшие века, то от плюшевой игрушки и ниточки бы не осталось.

Я могла задавать себе ещё десятки вопросов, но толку? Медведь говорит только то, что считает нужным. И нет никакой возможности его переубедить.

– А что это за «ментальная магия»? – я вдруг вспомнила слова ректора, – и почему для неё нет отдельного факультета?

Я думала, что медведь не ответит, и спрашивала скорее на всякий случай, в пустоту. Но он вдруг заинтересовался.

– А к тебе она каким боком?

– Ну, вроде как у меня к ней способности… Выдающиеся. – Мне было почти неловко в этом признаваться.

Медведь хмыкнул, и нельзя сказать, чтобы одобрительно. А я вспомнила, как переменился в лице дознаватель, да и декан Хорвирет не воспринял эту новость радостно.

– Да что с ней не так-то?! – воскликнула я.

– Ну, – начал медведь. – природа ментальной магии несколько иная, чем у обычной. По большому счёту, стандартная магия – это умение управлять потоками. При определённых задатках этому можно научиться: выучить заклинания, использовать артефакты. С ментальной магией всё несколько иначе, тут ни заклинания, ни артефакты не помогут. Это вроде как внутренняя способность, особый дар – к счастью, довольно редкий.

– К счастью? – переспросила я.

– Ментальная магия – это способность воздействовать на других людей, или наоборот – узнать потаённые мысли, разгадать замыслы. А кому понравится, когда у него копаются в голове?

Тут я могла с ним согласиться. И всё же вопросы оставались.

– Погоди, какой же он редкий, если самый обычный студент – ну, или студентка – на меня воздействовал?

Я вспомнила, как карабкалась по преподавательской башне с твёрдым намерением выпрыгнуть в окно.

– Разве что шестой уровень, – фыркнул медведь, – детские игрушки. Любой может обучиться. Лекарей вон заставляют. Им надо пациента чувствовать. Но для обычного мага шестой уровень – это потолок.

Он помолчал и спросил, с явным интересом:

– А насколько выдающиеся твои способности?

– Ректор сказал, что при определённой подготовке могу дойти до первого уровня.

Медведь замолчал, и это его молчание мне совсем не нравилось.

– Ну же, скажи: что это значит?

И снова он ответил не сразу. Похоже, новость его изрядно впечатлила.

– Это значит, что ты можешь получить очень большую власть над умами людей. Опасную власть.

Что за глупая манера говорить загадками, какая ещё опасная власть?

– Что, я смогу заставить кого-то сделать то, чего он не хочет? Убить там кого-нибудь?..

– Ну да. Или, например, обратить в бегство многотысячную армию. Или погрузить человека в непрекращающийся кошмарный сон. И, конечно, он ни на минуту не догадается, что это только сон. Или…

Слушать, какие ещё жуткие деяния я смогу совершать, не хотелось.

– Но я не собираюсь делать ничего подобного! И никогда бы не стала! – выкрикнула я, начиная злиться.

– Сейчас не собираешься, – спокойно ответил медведь. – А что тебе дальше в голову взбредёт – никто не знает. Читать чужие мысли и наверняка знать, что творится даже в самых тёмных закоулках чужой души, – от этого кто хочешь озвереет. Поэтому в наше время таких уникумов предпочитали убивать, пока в полную силу не вошли.

Он сказал это так обыденно, что я поёжилась. Теперь я чувствовала себя совсем неуютно. Но медведь добавил:

– Если тебя это успокоит, могу сказать, что убить ментального мага не так уж и просто.

Как ни странно, меня это действительно успокоило. К тому же, вдруг ректор ошибся, и способности к ментальной магии у меня самые посредственные? Или даже не ошибался, а нарочно немного преувеличил, чтобы отделаться от дознавателя. Во всяком случае, что-то я не замечала за собой способности читать чужие мысли.

И тут же вспомнила, каким странным голосом отвечали мне Тэйлор и Сатий, когда я расспрашивала их… Они ведь совершенно точно не хотели со мной говорить, но говорили… Может, это оно и было?

Согревшись рядом с Рыжиком, я уснула, но последнее, о чём я думала перед тем, как окончательно упасть в объятия сна – это магистр Рониур. Почему он не появился даже для того, чтобы спросить, как у меня дела, как я себя чувствую?

И никакая ментальная магия не помогла мне найти ответ на этот вопрос.

* * *

Проснувшись утром, я была в замешательстве: ну и куда мне идти? Надевать алую форму и алую мантию и отправляться на факультет защитников – или облачаться в синее и идти к артефакторам? Поразмыслив немного, я решила, что пока что с артефакторского факультета меня никто никуда не переводил. И если, не дожидаясь приказа, я рвану к боевикам, для декана Хорвирета это может быть даже обидно. Я вспомнила, как он был недоволен моим переводом. А ведь он всегда был на моей стороне. Так что, вот так просто от всего отказаться было бы величайшей неблагодарностью.

Я со вздохом натянула синее платье (всё-таки не мой цвет) и заглянула в комнату Эрмилины.

– Ты уже проснулась? – радостно воскликнула она. – Значит, позавтракаем вместе.

Эрмилина уже была в форменном платье. Ну почему же она меня не разбудила? Не то чтобы это было её обязанностью, но раньше… и тут до меня дошло: раньше в моей комнате не было огнедышащего чудовища, которое неизвестно как себя поведёт.

– Позавтракаем вместе, – улыбнулась я.

– Заказываю три порции? – спросила Эрмилина и покосилась в сторону моей двери.

– Ещё бы! И… не бойся, он тебя не тронет. Пока что он напал только на тех двоих, которые пытались меня убить.

– Я постараюсь, – серьёзно сказала Эрмилина.

Мы уселись в моей комнате за столом, а тарелку Рыжика поставили ему на пол. Он мгновенно разделался со своей порцией, подошёл и потёрся о мою ногу. А потом, после недолгих раздумий, подошёл к Эрмилине. Я заметила, как моя соседка напряглась. Но ничего ужасного, конечно, не произошло. Он потёрся и о её ногу тоже. Вот же зараза! Чует, кто его кормит. После этого он счёл, что благодарности на сегодня проявлено достаточно, и отправился спать на своё любимое место – в объятия медведя. И только когда он удобно устроился и затарахтел, Эрмилина перевела дух.

– Ты ему нравишься, – уверенно сказала я. – Он даже к магистру Рониуру не подходил. Хотя мы у него ночевали.

Взгляд Эрмилины сразу же стал заинтересованным, а я поняла, что ляпнула лишнее.

– А как Майк? – быстро спросила я.

Эрмилина расцвела в улыбке. И, кажется, тут же забыла про всех магистров и котов – одним махом.

– Лучше, рвётся на волю из лазарета, но Арманда, как всегда непреклонна.

– Послушай, я вот никак не возьму в толк: как же эта гадина заставила его написать записку. С девчонками всё понятно, обманула. Но он-то!

– Она пригрозила, что убьёт меня, – настроение Эрмилины тут же испортилось. Неприятно осознавать, что ты, пусть и косвенно, стала причиной такого кошмара для близкого человека.

– Как убьёт? На расстоянии? Разве это возможно?

Эрмилина пожала плечами.

– У неё была книга по тёмной магии. Кто знает, что с её помощью возможно сделать? Он сказал, что не стал бы проверять.

Да уж. Тут я его понимала.

– А про сюрприз он нарочно написал, или просто так сложилось?

– Нарочно! – подтвердила Эрмилина. – Он очень надеялся, что кто-нибудь догадается. И ты догадалась. – теперь в глазах подруги стояли слёзы.

Я смутилась, и поняла, что ещё одну порцию благодарности просто не выдержу.

– Ну что? Не будем опаздывать? – я поднялась из-за стола и отправила грязную посуду на кухню.

– Не будем, – согласилась Эрмилина.

Академия шумела, возвращаясь к привычной жизни. В этом было что-то настолько радостное и жизнеутверждающее, что настроение у меня не просто поднялось – оно, можно сказать, резко подскочило. До начала занятий оставалось минут двадцать, и я подумала, что было бы неплохо зайти к декану. Просто так – поблагодарить за всё, что он для меня сделал, и сказать, что мне очень жаль ну и всё такое. В общем, попрощаться по-человечески.

Коридор возле деканата был на удивление пустынным. Я уже хотела постучать в дверь и вдруг… резко почувствовала себя плохо. Голова закружилась, ноги подкосились, я едва успела опереться о стену, но лучше не стало. Я так и съехала по стеночке вниз. По телу разливалась странная слабость. Я прикрыла глаза и постаралась дышать глубже, чтобы прийти в себя, а в следующее мгновение… о, это уж точно было неожиданно. Перед моим мысленным взором оказался кабинет декана Хорвирета. Он был там не один. В мягком кресле для посетителей сидел ректор, и они о чём-то разговаривали. Я не успела толком удивиться, как услышала голос ректора:

– Думаю, нам всем нужно сделать выводы из этой истории.

– И всё же, – почему-то не соглашался с ним декан, – согласитесь – это большая удача, что леди Юлия оказалась в том подвале. Да, звучит несколько цинично, но если бы не она – вы бы не смогли установить связь, найти похищенных студентов и вернуть их домой. Это вообще большая удача, что такая одарённая студентка оказалась в нашей Академии.

На сердце потеплело. Всё-таки не зря я так симпатизировала суровому «байкеру» с доброй душой.

– Боюсь, к удаче это не имеет никакого отношения, – тихо сказал ректор. Голос его был серьёзным, а сам он выглядел встревоженным. – Мне показалось странным, что у одной студентки сразу столько талантов. Более того: её не было в моём расписании на разбор…

– Что вы этим хотите сказать? – в голосе Хорвирета чувствовалось напряжение.

– Я начал разбираться. Сегодня ночью мне, знаете ли, по-стариковски не спалось. И я решил развернуть нить вероятностей её прошлой жизни.

– И? – с тревогой спросил декан.

– И обнаружил удивительную вещь. Её не должно было быть в этом мире. Вообще.

– Это как?

– Она не должна была погибнуть в тот день. Через пару дней – да, с довольно высокой вероятностью. И вдруг её так удачно сбила машина – буквально за несколько минут до восемнадцатилетия.

Декан Хорвирет молчал. И тогда ректор задал вопрос:

– Её ведь нашёл ваш помощник?

– Ну да. – с неохотой согласился Хорвирет.

– А что он там делал? Почему оказался именно там и именно в тот день?

– Да он каждый день туда ходил. Курс был неукомплектован, и мы ждали новенького. Не хотелось пропустить.

Ректор покачал головой.

– Вся эта история, конечно, очень странная. Ну, да не берите в голову. Думаю, со временем всё станет ясно. Любые тайны рано или поздно становятся явными.

Они перебросились ещё парой фраз, и ректор заторопился уходить. И только тогда я поняла, что всё ещё сижу на полу, прислонившись к стеночке.