Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Конечно, она ничего не говорила мне. Как в принципе можно заводить такие разговоры с ребенком?

– И я убежден, – прибавил Ян, – что лунный камень как раз хранится вместе с останками. Именно поэтому я не смог его почувствовать – он для меня навечно скрыт. Полагаю, и твоя мама не знала о его наличии, потому что не заглядывала в гроб. Мы его не открывали. – Он нахмурился, задумавшись на мгновение.

А я не могла перестать думать о мертвеце, что зарыт, словно в могиле, под крыльцом моего дома. Чьи-то кости лежали буквально в метре от меня. И пыталась вообразить, как моя мама, еще совсем молодая, вместе с отцом и Яном, и, возможно, моей покойной бабушкой, выкапывают труп в ночи, везут в машине, после чего таким же манером закапывают его здесь.

– О боже, – бормочу я, делая глубокий вдох.

– Слушаю, – непринужденно отвечает Ян, наигранно делая вид, что приготовился внимать моим словам.

Словно мне нужно лишнее напоминание о том, кто он такой.

Мои глаза взмывают на него, и я сталкиваюсь с его глазами – спокойными, ультрамариновыми, наблюдающими за мной.

– Но кто… это? – нерешительно спрашиваю я, косясь на ступени. – Кто – там?

– Твоя прапрабабушка. Ее звали Евдокия, если не ошибаюсь, – изрекает он и меняет тон на деловитый: – Времени мало. Мне надо, чтобы ты вынесла что-нибудь для меня из дома, мы взломаем крыльцо.

Выбрасывая из головы любые мысли, стараясь не вдумываться в действительность странного ритуала, в то, что здесь происходило, когда я еще не родилась на свет, будто сказанное Яном неправда – я делаю шаг к ступенькам, но меня останавливает дракон, в последний момент вручая ключи.

Я хмурюсь, изумляясь, что они – при нем. Он предусмотрительно, сохраняя трезвый ум, забрал их у Дианы, где мы перед уходом в навь оставили и мой телефон, и кошелек, и все вещи.

Поднимаясь на крыльцо, дергаю за ручку и убеждаюсь, что дверь закрыта.

После происшествия, после визита Яна, на ферме побывал дедушка и позаботился о дверях.

Не хотелось сейчас думать о нем. Не хотела думать о том, что после смерти сына и невестки он сходит с ума еще и потому, что внучка пропала без вести.

Когда все закончится, я обязательно дам ему о себе знать.

Вместе со мной в дом врывается Кинельган, который терпеливо ждал этого часа. Я по многолетней привычке снимаю с косяка двери веточку зверобоя – она всегда висела, заготовленная для удобства. И выхожу за дверь, протягивая ее Яну. Застыв у подножия ступеней, он соединяет наши руки, не отпуская.

И мы разрываем невидимый барьер.

Когда свободной рукой я нашариваю выключатель, намереваясь зажечь свет, Ян стопорит меня, говоря, что это может привлечь ненужное внимание.

Гай вместе с Валентиной, даже не притрагиваясь к лому, наклоняясь, пальцами разрывают доски уютного крыльца и отбрасывают деревяшки в сторону, разрушая его до основания. Под ним обнаруживается земля, предусмотрительно не залитая бетоном.

Крыльцо построили так, словно однажды его снова придется разломать, еще раз выкопать останки и перенести их в иное место в случае переезда. В это время мы тихо общаемся с Яном, и я опять задаюсь вопросом, как он попал в мой дом после ночи происшествия, после нападения на ферму волколаков.

Ян не только прилетал сюда, он находился внутри дома, принес кое-какие вещи, выволок наружу Кинли, чтобы доставить ко мне.

Я делюсь с ним этими мыслям, озвучивая вслух.

– Кинли вылетел наружу, едва увидел меня. Наверное, решил, что я вернулся с тобой, – ответил Ян. – Затем дело было за малым, он – живое существо, а я могу воздействовать на разум. Не думал, конечно, что он у него есть.

Я пропустила издевку мимо ушей и подметила другое, пытаясь обличить Яна:

– Ты же не воздействуешь на разум без разрешения.

– Тогда был исключительный вариант. И я объяснил ему, что лучше пойти со мной, если он хочет увидеть тебя. Мне нужно было как-то с ним общаться. Ко всему прочему я попросил его впустить меня. Показал ему образы тебя и всего, что было. И что конкретно он должен сделать, чтобы я сумел проникнуть в жилище.

– Разве чары твоего колдовского приказа не развеялись, после того как он вошел обратно в защищенный дом?

– Но я же не приказывал ему. Я попросил. И он был не против. Он хотел к тебе.

Стук ломающегося дерева перебивает наши голоса. Спустя полминуты к Яну обращается Валентина.

– Дальше у нас не получится, Ян, – возвещает она.

Я недоумеваю. А Валентина и Гай уже отходят в сторону, туда, где лежат деревянные рейки и обломки. Они что, закончили работу? Однако могила до сих пор не раскопана. Ян отступает и направляется за лопатой, подбирает ее.

Понимаю, что теперь надо копать.

А потом мысленно фиксирую, что у нас несколько лопат. Вряд ли Ян их не увидел, вряд ли не рассчитывал сделать всю необходимую работу побыстрее. И почему-то он не возвращается к разрушенному крыльцу.

Ян сверлит меня непотухающими ультрамариновыми глазами и протягивает лопату, повернув ее ко мне черенком.

– Сожалею, Ава, но никто из нас не сможет пробить землю. Ни боги ирия, ни боги нави. Никто, кроме тебя. Человек среди нас лишь один – ты.

На секунду я полагаю, что он шутит. Но весь его вид прямо и отчетливо говорит, что он вполне серьезен.

Он хочет, чтобы я разрывала могилу? Да, кажется, именно так.

– Будь умницей, иди сюда, – зовет он.

И я иду. Спрыгиваю с порога на голую землю, никакие невидимые барьеры не сдерживают меня, как существ нави. За мной вылетает Кинли, приземляясь на обломки крыльца, обнюхивая. Он заинтригован.

Приближаюсь, Ян вкладывает лопату в мою ладонь.

– Начинай, – легким непринужденным тоном, будто на кону какое-то мелкое одолжение, повелевает он.

Взгляды древних богов выжидающе упираются в меня. Окрестности фермы освещает лунный свет и яркие звезды – в порубежном мире их сейчас чрезмерно много, ведь искусственный свет города потух: тот обесточен, как в момент апокалипсиса.

Мир ничто не освещает, мириады звезд над нашими головами озаряют все вокруг. Будто сквозь небо просвечивается открытый космос, горит вселенная. Как необычно.

За городом всегда много звезд, но не столько, как сейчас.

Лишь у горизонта поблескивают вспышки молний – эха идущей войны, и издалека тонко и протяжно доносится вой волков. И я, обычный маленький человек, вероятно, способна остановить их, настолько скоро, насколько сумею вырыть яму и откопать похороненный скелет. Пальцы решительно обхватывают рукоятку, даже несмотря на то, что, если честно, у меня нет никакой уверенности в том, что я делаю, а у меня вообще это получится.

Но стоящие полукругом боги, скрестившие руки на груди, настойчиво ждущие, не оставляют мне выбора.

Я понимаю, что должна.

* * *

Земля была сухой. Когда я прикидывала масштаб работы, мне думалось, что я потрачу несколько часов.

Долгие часы беспрерывного рытья ямы мной, у которой после пребывания в нави, многочисленных покушений на мою жизнь, пребывания в аду, полоскания во Тьме и пыток, сил должно было вообще не остаться. Но благодаря живой и мертвой воде недавно в меня вдохнули немного жизни. И не зря.

Возможно, меня хватит лишь на это. Но большего и не нужно.

Неудивительно, но мне начинает помогать Кинли. Он забавляется, не понимая, что именно мы сейчас делаем. Его возня в земле не особо результативна, но легче хотя бы морально, поскольку слишком прискорбно осознавать, как сильнейшие сверхъестественные существа просто стоят рядом и наблюдают, не имея реальной возможности посодействовать. Последнее логично наталкивало на мысль, что их власть небезграничная, равно как и способности. Словно сейчас сильнейшей была я, но, по сути, самая слабая, самая выбитая из колеи, самая беспомощная из людей. Худшего варианта, чем я, было не найти.

И судьба мира зависела в данный момент от меня – хрупкого слабого человека.

Но лица богов не выглядели сочувствующими. Даже Ян вроде бы не жалел меня. Он лишь следил за каждым моим движением, внимательно, плотно сжав губы, продолжая хранить молчание.

Мы вслушивались в вой волков, который не приближался, но и не отдалялся. Его перебивало фырканье Кинли, который разрывал носом землю и чихал. Спустя час Жива и Валентина отошли в сторону. Тихие голоса их беседы доносились до меня, но ускользал смысл. Время от времени появлялся Алексей. Рядом застыли и другие цмоки.

И все они пребывали в нетерпении, ожидая меня.

Постепенно я оказывалась в яме. И если поначалу работа представлялась трудной, то позже я выяснила, в чем заключается настоящая сложность – выбрасывать землю наверх, когда края образовавшейся впадины поравнялись с моей грудью. Перчатки мне мешали – руки скользили по деревянному черенку, и я сняла их, выбросив наружу.

Передышки были неизбежностью, но их продолжительность была короткой – я едва ли успевала перевести дух. Молчаливые боги, сверлившие меня взглядами, однозначно намекали, что промедлению в сложившейся ситуации нет места. В итоге на ладонях уже образовались мозоли.

Внезапно лопата уперлась в нечто твердое, и я искренне огорчилась: ведь я не сомневалась, что наткнулась на камень приличной величины, а значит, надо будет как-то вытаскивать его наружу. Но, к ужасу и странной извращенной радости, совсем неуместной, это все же была крышка гроба.

Он еще не сгнил, полагаю, в нем и перезахоранивали останки. Но кое-где материал прохудился.

Неожиданно моя нога провалилась. Я вскрикнула. Ступня оказалась внутри. Мной овладел страх, безотчетный и брезгливый. Только наполовину контролируя себя, я была в шаге от того, чтобы попросить Яна вытащить меня оттуда, хотя и знала, что он не мог. Физически, из-за барьера. Однако я озвучила просьбу вслух, хоть моя мольба и была бесполезной, наверное, втайне надеясь, что он сжалится и разрешит мне выбраться из рытвины, придумает иной способ, чтобы извлечь гроб, но Ян четко и безапелляционно сказал «нет».

Отказ дракона молниеносно отрезвил меня. И Ян стал не успокаивать меня, но принялся объяснять, что это просто тело, напоминал, что я видела костомах и, в конце концов, Константина, но не умерла от созерцания его облика. Так или иначе, но мне придется завершить начатое. В какой-то степени его слова помогли.

Я устала и опустилась на колени. Казалось, мне было уже все равно, что это могильная земля. Теперь я раскапывала ее руками, комья набивались под ногти, я счищала их, сметала с поверхности деревянной крышки, обтянутой тканью. Затем лопатой принялась долбить, крошить дыру, которую проломила моя нога.

Запах. В ноздри ударила жуткая едкая вонь.

Тошнотворный, тяжелый, приторный, запах гнили и смерти. Вскочив, ведомая одним желанием – отстраниться, я уперлась грудью и лицом в стену земли, отчаянно борясь с нахлынувшими рвотными позывами, пыталась избавиться от зловония. Затем, подчиняясь голосу Яна, под властью его приказа, вернулась и стала расковыривать доски, сдвигая обломки в сторону.

Тело было укрыто покрывалом, я чувствовала ткань подушечками пальцев, осязала текстуру под настилом оставшегося дерева. Прикасаясь, то и дело в нерешительности одергивала пальцы. Не знаю как, но я старалась вообще не дышать. Не пойму, было ли возможно не дышать столь долго.

Медленно отворачивая покрывало, я видела, что оно – в какой-то белой плесени, в отпечатках чего-то живого, органического. В месте, где подняла его, я наткнулась на кости – иссохшие, похожие на мумифицированные кисти рук. Плоть истлела не до конца. Крест был зажат в одной из ладоней. Различалась и одежда – старинный жакет или платье, грязно-коричневое, пуговицы на манжетах отсвечивали бликами, ослепляя меня, дезориентируя в пространстве, и там же покоились уголки бледно-розового платка из блестящей ткани.

Избавляясь от покрывала, я все больше открывала вид наподобие шали и теперь лицезрела ее повязанной на черепе. Голова была почти полностью прикрыта этой розовой материей и покоилась на серой подушке с ржавыми разводами.

– Начинай искать камень, – командовал Ян.

Но я не видела камня. Я лицезрела лишь труп и груду одежды. Зажмурившись, запустила руки в гроб, принимаясь раздевать покойника. Точнее, покойницу. Стараясь не думать, что именно делаю, кто передо мной, а скорее, подо мной. Пытаясь не зацикливаться на том, что причиняю дискомфорт бренному телу, оскверняю его, хотя наверняка душе, которая когда-то давно пребывала в нем, уже несколько веков абсолютно безразлично, что здесь творится. И когда я поняла это, как только вспомнила, мои мысли прояснились, и я стала работать увереннее. Широко распахнула глаза и самозабвенно ворошила могилу, быстро снимая одежды.

А это был жакет. Расстегнув пуговицы, коснулась, как мне показалось, вначале – скелета, однако вот это было вовсе не грудой костей, а чем-то плотным, хоть и истлевшим.

И когда сняла платок, обнаружила, что кости не белые, не рыжие, а черные, покрытые плесенью и маленькими копошащимися мотылями и личинками.

Я ощущала под пальцами мух и червей, но это, как ни странно, уже мало меня волновало. Я представляла, что все происходит не со мной, и остро жаждала просто побыстрее закончить. Я дышала, не ощущая едкого зловония, способного вывернуть внутренности наизнанку, не замечала подступающих к горлу рвотных позывов. Осталась притупленная боль в легких и в желудке, настойчивая, сковавшая, но не способная меня по-настоящему остановить.

Я рылась в земле, перемешанной с останками мертвеца. Мне чудилось, что не только моя одежда, по локоть, но даже мои волосы, неразумно не собранные в хвост, которые я постоянно поправляла, – выпачканы в рыхлом темном месиве. С усилием напрягая натруженные мышцы, я подняла тело далекой родственницы, расположила его полусидя, и оно неосторожно навалилось на меня, голый череп уперся в мое плечо, лбом соприкасаясь с кожей шеи.

Я вскрикнула, но тотчас затихла. Я полуобнимала его от безысходности, как большую куклу, и шарила свободной рукой на внутренней поверхности гроба. И вскоре нащупала нечто гладкое, ровное и холодное, похожее на яйцо лесного дракона. В тот момент, когда я словно баюкала в объятиях, как ребенка, мощи, я нашла спрятанное под ногами сокровище.

Мне не требовалось подтверждений в том, что я отыскала – я мигом очистила тяжелый овал от пыли и он замерцал перламутром. Поспешно отстраняясь от тела, я, насколько это было возможно, аккуратно уложила его обратно, выпрямилась и продемонстрировала присутствующим камень, в первую очередь Живе, встав на ноги и вытянув руку к поверхности ямы.

Она подтвердила, что я не ошиблась. И все, что мне оставалось – выбросить его наружу, а затем вылезать самой. Но Ян не мог мне помочь. И оставив тело в покое, слегка укрыв его покрывалом, мысленно извиняясь перед душой, которая меня уже не слышала, я принялась карабкаться на возвышение, с трудом, несколько раз падая обратно, поскольку подошвы сапог соскальзывали.

Грязная, измученная и словно выбравшаяся из ада снова, второй раз за сутки, я очутилась наверху.

Я села, подняла с заколдованной земли камень и вручила Живе, а после увидела нависающую надо мной руку Яна. Сразу же уцепившись за нее, поддавшись рывку дракона, встала. И не задерживаясь, отпуская его и оставляя позади, устремилась к озеру, побежала стремительно по пристани. Упав у ее края, наклонилась к воде. Мне резко поплохело, причем настолько, как не было даже в вырытой яме – адреналин, помогавший долгое время держаться, отступил, меня с безудержной силой замутило и содержимое желудка исторглось наружу.

Ян мгновенно – однако для меня неожиданно – оказался позади. Я напряглась, отвернулась, попросила его уйти, но он остался, присел на корточки и помог мне умыться.

Зачерпывал ледяную воду, остывшую в прохладе сентябрьской ночи, методично и усердно умывал мое лицо, орошал волосы и, взяв мои кисти в свои руки, поочередно купал их в озере.

Потом же начал очищать мое платье, немного его отмывая.

Переодеваться было некогда. Вода капала с меня, пронизывающая насквозь, мы сидели на краю пристани, под луной и ветер казался еще более студеным от того, что я вся промокла. Но так было даже лучше, я приходила в себя быстрее, и Ян горячими ладонями держал мои дрожавшие руки, колотившиеся не от страха, а от мороза и перенапряжения, вызванного беспрерывной работой.

К нам уже подходила Жива.

Боги переглянулись.

– Поторопись, – попросил он Живу.

Не без помощи дракона я поднялась на ноги, и мы с Живой встали друг напротив друга. Я заметила, что Ян посерьезнел, сжал челюсти, его скулы напряглись. И я бы не обратила на это внимания, если бы не услышала четкий голос Гая – и он посоветовал нам действовать без промедления.

Я начинала понимать – почему: вой, еще недавно казавшийся далеким, вдруг резко усилился. И все, кроме меня, узнали об этом раньше, почувствовали, откликнувшись своей магической энергией на энергию волков.

Я понимала, что они будут здесь, возможно, совсем скоро. Медлить нельзя.

Последнее, на что я отвлеклась, было то, как Валентина побежала за дом, и Кинли зашипел. Вой сотряс землю фермы, подобно раскатам грома, Жива начала читать заклинание. Я не ощущала в этот момент ровным счетом ничего, как и всегда, когда имела дело с магией, когда носила ее в себе долгие годы.

И когда вой достиг пределов фермы, я услышала хлопок – Гай и Алексей обернулись в свои навьи сущности, цмоки тоже массово стали менять форму на драконьи обличья и взревели, а красные огни вражеских глаз замелькали в ночи. Стараясь абстрагироваться и сосредоточиться, я вслушивалась только в слова Живы, которая уже заканчивала. И вот она умолкла и передала мне камень, держа и не отпуская мою руку, тем самым соединяя нас.

– Камень – по-прежнему источник моей силы. Но теперь ты связана с ним, – произнесла она, под беспрерывные звуки воя и рева. – Давай, девочка.

Глаза Яна сверкнули ультрамариновым. Я смотрела в них, растерянно и беспомощно. Что-то не так. Да, я слишком устала. Но это не оправдание.

Тем не менее то, что следовало сделать сейчас, вдруг показалось слишком сложным, это было так глупо… Но я не могла вспомнить слов. Тех, которые точно знала наизусть, они же должны отскакивать у меня от зубов – но они напрочь вылетели из головы. Я злилась на себя и знала, что и Ян сердится. Сейчас или скоро начнет. И вспышки сверкали рядом с нами, и грохотало, ревели драконы и кровожадные звери, а огонь – полыхал.

Ян начал диктовать мне заклинание, я повторяла. Мы читали его вместе.

К счастью, Ян сохранял терпение и самообладание, и меня не выбило окончательно из колеи. Наоборот, благодаря его внимательному отношению, тому, как он развернул меня к себе лицом, взял мои ладони в свои, я успокоилась. Волнение улетучилось, и я вспомнила заклинание после первой же фразы.

Я уже не нуждалась в помощи Яна. Слова полились вместе со звучанием моего голоса, но тут свист пронесся рядом и перебил меня, вклинив в текст старого заклятия вскрик – кинжал приземлился поблизости, воткнувшись в дерево пристани. Резким движением Ян притянул меня к себе, крепко прижав к груди, крутанулся вместе со мной, заняв мое место, и следующий кинжал попал ему в спину.

Ян закрыл меня своим бессмертным телом.

Вой стал оглушительным, я не знала, сколько на ферме волков. Вспорхнула вспышка – Жива обратилась в дивную величественную птицу и, размахивая перистыми крыльями, подхватывала ими ветер и поднималась ввысь. Она улетала, исполнив свое обещание. Дело оставалось за мной.

Заклинание сбилось, прервалось. Мои губы начали шептать заново. Ян вытащил кинжал из плеча, бросил его наземь, сжал меня сильнее и все, о чем успел предупредить – чтобы я крепче держала камень. Он молниеносно превращался вместе со мной, прерывая меня, не давая закончить, волки не оставляли нам выбора.

Пока меня полоскало в волнах клубящегося тумана, я пыталась не забыть заклинание. Я вспомнила слова, однако на середине меня уже прерывали дважды. Теперь, когда я оказалась сидящей на драконе и стискивала в руке магический артефакт, Ян начал взмывать в небо, а я произносила фразы на ломаном – знакомом, – но лишь отдаленно понятном мне языке, как вдруг черная тень застелила полную луну над головой.

Черное облако нависло надо мной на доли секунды, точнее, над нами обоими, пролетело и ухватилось за бок Яна, пробивая острыми зубами отливающую металлом чешую. Даже это уже не способно было меня остановить, но дракон зарычал, заерзал подо мной.

Меня повело в сторону, я заскользила по шкуре, едва удерживаясь, кинжалы посыпались сверху градом, один вонзился в предплечье, прибив край платья к моей коже, уткнувшись в кость. Но и тогда я не замолчала. Просто выкрикивала заклинание, опять сбиваясь из-за боли. Я закорчилась, но не выпустила камень, стискивая его израненной рукой изо всех сил, превозмогая страдания, уже шепча нужные слова не прерываясь. Проговаривая предпоследнюю строку. Но кровь хлынула из раны, стекала к ладони, и камень стал скользким.

Прямо на моих глазах, еще до того, как я выговорила финальное предложение, он предательски выскользнул из моих мокрых пальцев и полетел вниз, прямо в бледные руки женщины, которая сидела верхом на волке, чьи клыки сверкали во тьме.

Это была Дивия. Наш камень у нее. Мгновенно волк унесся прочь.

На сей раз мне – нам – крупно не повезло. Разразилась катастрофа: я потеряла адуляр, а без него произносить молитву было бессмысленно. Жива не смогла прикоснуться к собственной силе, способной теперь разрушить ее спустя столько лет, и сумела лишь привязать меня к артефакту. А я его упустила. Ошибка будет стоить жизни не только мне. От осознания меня обуял ужас.

Ян в облике дракона поднимал меня в воздух, вклиниваясь в мои мысли, как в двери, спрашивая, в порядке ли я и куда ранена – будто только моя персона и могла его волновать. Как будто нет ничего поважнее, чем мое поврежденное тело, моя человеческая жизнь. Без части души Живы, заточенной в адуляр, она вообще теперь напрасна.

Эта была вовсе не та ситуация, когда меня побеспокоило бы преднамеренное вторжение в мою голову дракона, но я не находила, что ему ответить, ведь я не знала, попали ли еще куда-нибудь лезвия многочисленных обрушившихся на нас клинков.

Пока мы поднимались в воздух, пролетая над лесом, я смотрела вниз: наблюдала, как пламя разгорается на ферме и с горечью улавливала ошметки своих же размышлений о том, как бы оно не перекинулось на дом. Но охраняющее заклятие сдерживало огонь, рожденный сверхъестественными существами.

Я понятия не имела, где Кинли, улетел ли он в лес или спрятался в доме. Драконы боролись с волками, сметая пусть не здание, но окрестности моей родной фермы с лица земли. Валентина – сейчас хрупкая женщина в пурпурном платье – мастерски и прицельно уничтожала врагов томными взмахами ресниц, под которыми сверкали хищные глаза хладнокровной убийцы, медведь рвал волков когтями. За нами взлетали другие драконы, отрываясь от земли, извергая напоследок столбы огня, а я лихорадочно продолжала взглядом искать Дивию, укравшую то, что принадлежало мне.

Камня я не могла разглядеть, но узрела ее – она неслась по осиновому лесу верхом на волке, выбегая на дорогу, на пустую трассу, за ним мчались и мы, преследуя Дивию по воздуху.

Дивию сопровождала целая свора волколаков, а нас – стая цмоков. И различая среди деревьев еще одну плохо просматривавшуюся в темноте вечной ночи фигуру, я вдруг поняла, что, выполнив свой уговор, Жива не покинула порубежный мир. Значит, неожиданно столкнувшись с Дивией – с давним врагом, с заклятой соперницей, которая принесла ей столько страданий, – Жива не смогла так просто оставить сражение, хоть это была и не ее война. Она говорила, что уже не жаждет мести. Возможно, она думала так какое-то время.

Но при встрече с врагиней эмоции загорелись в ней с новой силой. Вряд ли Жива стремилась помочь всем нам. Вероятно, она хотела отомстить. Из-за присутствия Дивии, столкновения с ней лицом к лицу – битва становилась личной.

Жива не отпустила обиду в глубине души.

Я же надеялась, что Кинли упорхнул в лес, где не умрет, хотя лесные драконы едва ли могут найти там пропитание. Но я верю, что мой проворный и смышленый питомец будет охотиться и выживет. Я думаю о том, что даже если погибну и никогда не вернусь с войны, то за подопечного можно не беспокоиться – он уцелеет.

Однако жалею о том, что не успела самостоятельно прогнать его в лес, как он меня когда-то в нави при первом нападении Дивии в доме Яна. Увы, я не дала ему таким образом понять и в последний раз напомнить, что он очень дорог мне и я так его люблю.

В итоге я спряталась за чешуйчатой холкой дракона, укрываясь от мощных, бьющих в лицо порывов ветра, и ухватилась за кинжал, вытаскивая его из руки. Но секундой позже осознала, что не стоило этого делать – кровь хлынула с новой силой, а мне нечем было перевязать пульсирующую рану.

Планируя продержаться в живых еще хотя бы пару часов, протянуть до того момента, как цмоки разберутся с Дивией, если вообще разберутся, стремясь дождаться удобного случая или возможности вернуть камень и завершить возложенную на меня миссию, я постаралась закатать рукав, чтобы на месте раны было побольше материи, и прижала ее здоровой ладонью. Естественно, не помогло. Тогда я попробовала рвануть юбку, но ткань платья не подавалась, я не могла разрезать подол.

Клинок унесло ветром, он давно парил в воздухе или рухнул на землю, и, схватив платье, я попыталась распороть его край, проткнув одним из шипов на драконьем хребте. Раздался характерный хруст рвущегося полотна. Заполучив длинный лоскут, я обвязала им предплечье и, выдохнув, не давала себе перерыва, не разрешала обомлеть – стоит лишь на секунду дольше сомкнуть глаза, и я упаду в обморок, отключусь, возможно, навсегда.

Прижимаясь животом к чешуе, зажатая между шипами хребта, я полулежала на спине цмока и надеялась, что не упаду.

Мы неслись по небу за убегающими от нас волками и Дивией, скачущей верхом на одном из них вместе с нашим камнем. Мы покинули ферму, летели над трассой, и не сразу, но я сообразила, что мы мчимся по направлению к городу. Привычного света ночных огней от высотных домов на горизонте не было, мерцали вспышки грозы, которая на самом деле была войной. О ней напоминало не только сияние, но еще и гул, разносившийся в пространстве. То был узнаваемый рев – звук огромных лопастей, режущих воздух. Вертолет. Рядом летел вертолет, вынырнув из темного бездонного неба.

Дракон подо мной начал вилять, а я не сразу уловила надвигающуюся угрозу. Что-то свистело поблизости, проносилось, рассекая полотно реальности, похожее на лопающиеся натянутые струны. И я слишком поздно осознала, что это пули.

Военные… Мне почему-то не пришло на ум, что человечество может выступить против нас, что нас обстреляют.

Но я будто забыла, что пусть я и человек, но лечу на огромном сверхъестественном существе – на драконе, который извергает столбы огня, а его сородичи наводнили этот мир, как и волколаки. И эти древние крылатые создания были зачастую антигероями страшных мифов и легенд, а значит, видятся людям не столь дружелюбными, как мне.

Мы выбились вперед, оставляя вертолет позади. Но он не один. Стая цмоков, окружавшая нас, пролетала мимо облака железных воздушных механических птиц. В один из вертолетов врезался ярко-красный дракон, не успевший среагировать, увильнуть, и винтокрылая машина, загоревшись, сыпля искрами, понеслась к земле, падая, подобно затухающей звезде. Я поспешно отвернулась от жуткого зрелища, не желая наблюдать, как бездыханные тела людей, заточенных в железной горящей клетке, приземлятся в лес.

Мы продолжали погоню. Продолжали делать то, что должны. Драконы снижались, атаковали волков огнем, и те, отталкиваясь о стволы деревьев, ломая их, валяли лес, прыгали на летящих недругов, ухватываясь когтями и зубами за мощные тела. Другие, особенно тот, который сопровождал Дивию, нырял глубже в чащу, пытаясь скрыться и спрятаться, схорониться в глухомани.

Но Ян преследовал его упрямо, не теряя из виду, когда для меня все сливалось в мрачное темное пятно.

Чем ближе мы подбирались к городу, тем гуще стелился смог – дым от взрывов и копоти, рождаемых наводнявшей улицы военной техникой. Я видела, что сосны в черте Гомеля, у которых мы с Яном приземлились в мой день рождения, охвачены огнем, а некоторые выкорчеваны.

Город озаряли лишь языки пламени. Звезды скрыла пелена низких туч, навеянных сражением, только луна настырно проглядывала сквозь них.

Электричества в домах не было – темные многочисленные постройки казались мрачными и заброшенными. Не горел и свет уличных фонарей. Въезд в Гомель перегораживала батарея танков, однако не остановивших волков. Навьим созданиям не потребовалось много времени, чтобы снести преграду, безжалостно разметать бронетехнику в разные стороны, разорвать на куски солдат, разбить армию, кроша железо: автоматные очереди никак не воздействовали на хищников.

Пусть волков и ранило, они скулили, но это не давало нужного результата, не причиняло настоящего вреда. Воздух раскалился, царила жара, которой попросту не бывает осенней прохладной сентябрьской ночью. Сейчас стоял зной, будто палило солнце.

Напряжение висело в воздухе, он дрожал, и я вдруг поняла, что подобное колебание – это молниеносное снование пуль мимо нас, пролетающих совсем рядом.

Дракон подался вверх, меня тряхнуло, но я продолжала держаться, зажатая в выступах на его хребте между шипами. Снаряды попадали в крылья, но он не издавал ни звука. Цмоки спускались к волкам, пытались достать Дивию, но не получалось. А затем, когда мы очутились вдали от черты города и полетели по проспекту, ведущему прямиком в центр, мы столкнулись с полчищем волков, точнее, со стаями, многочисленными, господствующими на улицах, властвующими в мире людей.

Со стаями тех, кто хаотично крушил, убивал и рушил. И никто не мог их остановить – армия терпела поражение, у волков был значительный перевес сил, с которым не сравнится ни одно человеческое оружие. С ними не справится никто, кроме драконов, обрушивших на них свой гнев, выступивших против врагов в новой войне. Их баталии, яростные раунды, столкновения на стихийных поединках наносили непоправимый ущерб некоторым районам, обращая жилища людей в руины. И повсюду витал пепел – уходящие в ввысь искры, голубые, цвета распадающихся тлеющих душ, сгорающей вечности и волколаков, и цмоков.

Это сражение не на жизнь и даже не на смерть. Его исходом будет абсолютное исчезновение навсегда.

Волколаков неимоверно много. Не укладывалось в голове, что длительное время они существовали среди нас в человеческих обличьях, жили рядом столько лет, прятались, ждали своего часа. Освобождения. Конечно, теперь они боготворили Дивию.