Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Неужели все мое бытие превратится в ожидание смерти? Освобождения? Станет необходимостью смирения с потерями, которые я несу?

Возможно ли, что кончина наступит быстрее, чем я рассчитываю? Желаю ли я, чтобы подобное случилось?

Когда мы пересекли границу, я все еще плакала. Надрывно и беспрерывно. Мое тело содрогалось.

Ян остановился, развернул меня к себе и обнял, прижав к плотной ткани черного камзола.

– Велес, зачем ты это сделал? – раздраженно и сердито спрашивает дракон.

Но Велеса, который направляется к лодке на берегу, к воде, и не заботит обвинение Яна.

– Она должна была попрощаться, – непринужденно отвечает изгнанный бог. – Все, что произошло с ней – противоестественно, и ты уже в курсе. Ну а боль, причиненная волками из мира нави, помешала ее матери двигаться дальше, не впустила ее душу в вырай, не даст и Аве. Ты пока не понимаешь, но поверь, со временем эта встреча спасет ее.

Велес скрывается в тумане, ступая в воду, рождая всплеск, оставляя нас наедине.

До нас доносится его негромкое и угрюмое: «Как же сложно быть людьми. Мне вас так жаль… так жаль…»

И Яну тоже меня жалко.

Мы стоим вдвоем, в безмолвной тишине, нас окружает влажный, плотный воздух, какой-то непрозрачный и матовый, прячущий нас в безразмерном пространстве белесого света.

Ян чуть отстраняется и убирает волосы с моего лица, решительно намереваясь успокоить меня.

Широкими ладонями он вытирает слезы с моих опухших глаз, с моих щек и воспаленных губ. Гладит меня по спине. Его уста нашептывают мне, его дыхание касается моей кожи.

Мы стоим столь близко друг к другу, что дышим одним воздухом.

И его действия не напрасны. Утешения сработали – я постепенно прихожу в себя. От ровного и мягкого тона – затихаю. И мне хочется еще большей защиты, еще большей близости с ним.

Я впитываю тепло его тела, его губ, замерших возле моих – дрожащих.

– Ава, ты справишься, – шепчет он, убеждая, вселяя в меня веру в лучшее, – я знаю тебя.

И всем телом, всеми мыслями я желаю снова к нему прильнуть, вжаться в него.

Ведь в драконе заключается мое спокойствие. Он – все, что у меня осталось от прошлой жизни.

Я хочу потянуться к нему, уткнуться носом в горячую шею дракона, находиться рядом с ним – естественнее, чем дышать. Все, что я делала на протяжении всей своей жизни – это была рядом с ним, а он со мной.

Но я вскидываю на него глаза. И словно просыпаюсь, только сейчас замечая – между нашими лицами не осталось никакого расстояния.

И Яна настигает то же самое осознание.

Мы оба отшатываемся друг от друга.

Нет, вовсе не потому, что нам неловко. О нет. Ведь мы не были чужими. Это нечто другое. Да, мы разные, но отнюдь не чужие. Но здешний мир…

Этот белый свет границы рая и мира теней… Этот красный свет из его прошлого, зарево, тянущееся из пекла…

И семья Яна… Все это внезапно встало между нами.

У нас всегда была дружеская теплая связь, неразрывная и давняя, но сейчас слегка испуганный, неестественно напряженный взгляд Яна буквально говорит мне – чем это родство, чем эта связь могут закончиться.

Его отец, Чернобог, убил возлюбленную Константина. И мог причинить вред и мне, если бы обо мне узнал, дабы наказать Яна, причинить ему неслыханную боль и страдание, на языке которых Чернобог общался тысячелетиями. А я важна для его сына. Вот чем обычно заканчивается такая связь, будь она любовью, дружбой, любой иной привязанностью, имеющей какую угодно форму и выражение…

Я понимала, что мы думаем об одном и том же, и совершенно очевидно, что разум дракона лишился покоя в эти минуты.

Ян отвел от меня взгляд, уставившись поверх моего плеча. Опять отдаляясь. Угасив драконье тепло. Превращая алый огонь внутри бессмертной души в синий лед. Вспоминая о том, что должен быть холодным со мной. Или искренне желая этого.

Но какую именно боль могла принести Яну моя потеря? Бесконечное, неумолимое чувство разрушающей вины? Или скорбь?

Трогаясь с места, мы двигаемся сквозь белый пар и выходим к Велесу. Они с Кинли покорно ждут нас в лодке. Путешествие обратно в навь проходит в гробовом молчании. Время тут неопределимо. Растянуто. Неисчислимо. Но по ощущениям, лодка причаливает к берегу спустя несколько часов.

В матовых пластах воздуха просвечивают силуэты цмоков, знакомых мне и не очень. Возле них – в прозрачном платье, с лучистой золотой короной-нимбом на голове – стоит Евгения.

Когда мы приближаемся к ним, Велес поворачивается ко мне и Яну и сообщает, что он сделал все, что мог. И сейчас он вынужден оставить нас и идти туда, где будет нужнее.

– Час настал, – объявляет он.

Мне его замечание кажется справедливым. Он и правда многое для нас совершил, действительно помог, хотя, возможно, в принципе не должен быть на нашей стороне. На стороне драконов. Особенно учитывая взаимную личную неприязнь, что была у него с отцом Яна.

Я знала Велеса совсем недолго, но мне не было радостно от мысли, что я опять вынуждена попрощаться с кем-то еще. Сперва отец, а теперь Велес. Я привыкла к нему.

Он был первым, с кем я познакомилась в нави. Первым из тех, кто не захотел меня съесть, похитить или убить.

Он был очень добр ко мне. Нашел моего папу. И привел ко мне, чтобы я могла его обнять, когда не рассчитывала, что вообще когда-либо увижусь с отцом снова.

Велес пристально смотрит на Яна.

– Я тебе не отец, – говорит он, – именно поэтому все же дам заботливый совет. Будь осторожен, черти тебя не возьми. Спускаться два раза за одни сутки в пекло – не самая удачная идея.

Ян кивает, сохраняя безэмоциональное, каменное выражение лица.

Велес задумчиво качает головой и хлопает его по плечу.

– И береги девчонку, – стальным тоном продолжает он. – Она не должна пострадать из-за вас, драконов. – Он подходит ко мне.

Мы стоим друг от друга на расстоянии шага.

– Твоя мать… – произносит он. – Помни, что однажды, в каком-то из миров, ты обязательно встретишься с ней снова. Ты же знаешь… Теперь знаешь.

Странно, но после сегодняшнего путешествия в ирий, во время которого у меня вновь разбилось сердце, – я нахожу в себе силы для улыбки.

Пусть слабой, но искренней. Велес прав.

– Куда ты уходишь? – спрашиваю я.

– Я нужен людям. Как в самой яви, так и на рубеже. У меня много работы.

Конечно, нет ничего удивительного в том, что Велес посетит мой мир. В течение столетий он благоволил людям, проявлял к ним доброту и защищал. Веками он направлял туда души, которые должны были родиться и прожить особенную, абсолютно уникальную жизнь.

Вот и сейчас он отправлялся туда, чтобы делать то, что должен. К тем, кого любил.

Я прощаюсь с ним. От Велеса веет душевным теплом. Кинли нервозно хлопает крыльями, не находя себе места, словно понимая речь изгнанного бога, осознавая, что тот покинет нас.

Когда мужчина в длинной коричневой шубе удаляется, Кинли скулит, уже начав скучать по новому другу, но быстро усмиряется на руках Гая.

А мы собираемся вернуться в замок, в прибежище цмоков. Вместе с Евгенией, которая последовала с нами из ирия. Она вмиг обращается в грифона и летит вслед за драконами, чтобы спасти свою любовь и мой мир.

Глава 11
Лестница в пекло

Шаги глухо стучат о каменную брусчатку внутреннего двора замка. Плотнее укутываясь в черный мех, я дрожу от холода, клацая зубами, глядя в небо на тучи, из которых сыплется снег. Неспешно падая, он покрывает шапкой землю и мои волосы.

Кинельган рассекает воздух, резвясь на улице, а я его терпеливо жду. Вдали у ворот стоит пара цмоков в обликах людей, подобно часовым. Я вижу костомах на крышах окружающих меня зданий и сама хожу под присмотром одной, следующей за мной по пятам.

Однако в глубине души меня донимает некая мысль, и я задаю себе вопрос: костомаха присматривает за мной по поручению Константина или пасет – как добычу? До сих пор не до конца доверяю им.

Константина поблизости нет, равно как и Яна, и я решаю не идти на поводу у любопытства и не докучать себе вопросами о том, повела бы себя эта костомаха иначе, если бы пара цмоков не наблюдала за нами.

Когда Кинли надоедает играть, мы возвращаемся в дом. Мой преследователь, мой стражник в черном изорванном плаще, тащится за мной. Чтобы не оказаться с ней наедине в коридоре, ускоряю шаг и ощущая себя глупо, ведомая иррациональным страхом, почти пробегаю до очередных дверей. Они распахиваются, я лицом к лицу сталкиваюсь с женщиной-цмоком, врезаюсь в нее и отшатываюсь. Она кладет ладони мне на плечи, фиксируя меня на месте, не давая упасть и улыбается.

Но едва Кинли взлетает и усаживается ко мне на плечо, улыбка исчезает и дракониха опускает руки. На ее лице появляется холодное невозмутимое выражение, которое сменяется отвращением. Цмоки определенно через силу терпят присутствие моего домашнего дракона.

Вскоре я оказываюсь в столовой. Здесь почти пусто, немногочисленные гости более не в праздничных нарядах, а облачены в доспехи, за спинами в ножнах покоятся мечи.

Столы уставлены свежей, еще не тронутой едой, принесенной костомахами. Мой стражник, мой преследователь, от которого я пыталась убежать, замирает у стены – потрепанное одеяние сливается с тенями. Кинли без устали уплетает лакомства, в то время как у меня не получается притронуться к яствам.

Я устала и уже собираюсь идти поспать – так быстрее снова увижу Яна.

Так быстрее он вернется из ада. Но, наверное, они еще даже не успели выдвинуться туда.

Возможно, он до сих пор находится в замке, но я не знала, намерен ли он попрощаться со мной. Может быть, они и вовсе уже отправились в пекло.

В итоге на несколько долгих часов я предоставлена самой себе.

Покинув столовую, поднимаюсь этажом выше и бреду в комнату, которая временно, но является моей.

Прохаживаюсь по каминному залу, увешанному портретами. Вглядываюсь в знакомые лица драконов: Яна, Валентины, Константина, Алексея и Александры. Пусть у них и были разногласия, но они не вычеркнули Александру из семьи, оставив ее лик на стенах, среди своих. Чего нельзя сказать об их матери и, разумеется, отце.

Их портретов тут нет.

Тихий стук раздался позади. Оглянувшись, я обнаружила, что Кинли тычется носом в стекло. Еще один звук, негромкий и скрежещущий, доносился издалека – холодные белые кости ударялись друг о друга при ходьбе.

Я не дрогнула, не повернула головы. Сосредоточив внимание на маленьком драконе, я двинулась к нему, чтобы забрать и унести в покои. Проходили секунды, а я все еще оставалась живой. Не представляю, откуда во мне рождалась тревога. Так или иначе, но она стала фоном моего вынужденного одиночества. Все, кого я знала, сейчас заняты важными делами, причем гораздо более важными, чем моя персона.

А мне была отведена участь оставаться тут, в безопасности, в их доме, в крепости, в обители. В то время как в мире людей начиналась война.

Приблизившись к Кинли, я застыла у окна. Дракон продолжал тыкаться в стекло, попеременно отвлекаясь и крутясь на подоконнике. Снегопад усилился, начинающаяся метель будто смела костомах с крыш – и они парили в воздухе, над двориком. Одна, появившись из ниоткуда, внезапно ударилась в окно с обратной стороны, испугав меня, заставив отскочить назад.

И она… постучала в него. А затем эхо скрежета за моими плечами стало гулким и звонким. Я метнула туда взгляд – скелет без кожи в черном изодранном полотне стремительно двинулся в мою сторону. Я охнула. Сердце замерло в груди.

Рычание разнеслось по залу – громогласное и раскатистое. Я слышала его словно из соседних комнат или с улицы, оно было вездесущим, угрожающим и направленным на меня.

Я никак не успела отреагировать. Не знаю, почему костомаха ослушалась хозяина, но произошло то, чего я по-настоящему боялась: ледяные тонкие пальцы схватили меня за запястье и больно сжали.

Мой крик, попытки вырваться, обжигающий огонь Кинли, который почему-то был направлен в стекло, а не на моего врага – ничто не могло меня спасти. Костомаха расправила крылья и быстрыми рывками в полете стала оттаскивать меня в глубь комнаты, в темный узкий коридор, и я с воплями ужаса, против воли врывалась в следующий зал, в золотую комнату с лепниной на стенах, с пугающими зеркалами из легенды о Черной даме, направленными друг на друга.

Оглушительно визжа, я звала Яна и Кинли, которого потеряла из виду, окликала Гая и Велеса, коего уже не было в нави, звала Константина, хозяина потустороннего кровожадного существа.

Звала даже Барбару, будто она пугала меня меньше, но могла вот-вот выйти из одного из зеркал и помочь мне. Защитить меня.

На миг показалось, что я слышу стук каблуков, пока не раздался звон бьющегося стекла – костлявые пальцы, цепко ухватившие меня, вдруг с силой оттолкнули. Я упала на пол в нескольких метрах от чудовища и, широко распахнув глаза, с оцепенением и замешательством смотрела на то, как из окна, кроша раму, рассыпая стеклянные осколки по полу, осыпая ими мое тело, царапая кожу… и в стены замка врывается другое чудовище, куда более страшное, чем костомаха.

Огромный волк с горящими красными глазами.

Острыми мерцающими клыками он разрывает костомаху пополам, и пока я как в замедленной съемке за этим наблюдаю, не в силах пошевелиться, произошедшее минуту назад предстает передо мной в ином свете: моя безотчетная тревога, предупреждающая о надвигающейся опасности, Кинли, показывающий носом мне что-то через стекло, летящие костомахи в небе… одна из которых стучит, предупреждая и советуя убираться подальше, а другая, пытающаяся не напасть на меня, а утащить в безопасное место, сейчас погибала, в эту самую секунду разваливалась на части и растворялась в воздухе синими искрами потухающего пепла.

Спустя мгновение волк поворачивается ко мне. Я больше не кричу. Не могу даже сделать вдох или выдох. Его красные глаза вперились в меня, и рычание, которое как я думала, принадлежит другому существу, вырывается из глотки.

Это был он. Волки были здесь.

Громадная лапа с заостренными когтями тянется ко мне, но внезапно оборотень отвлекается и оборачивается. Слышу знакомый шум – шелест маленьких крыльев. Кинли извергает столб огня, поджигая темную шкуру. Пламя стремительно бежит вверх по хвосту зверя.

Волколак несколько раз ударяет им о паркет, притушивая языки огня, но Кинли продолжает атаку, давая мне возможность отползти назад, а затем вскочить на ноги и скрыться. Но как только я принимаю вертикальное положение, то не двигаюсь с места, поскольку волколак замахивается подпаленным хвостом на моего дракона и сносит его с места, отшвыривая, прибивая маленькое тельце к стене.

Кинли бездыханно падает на пол. Непроизвольно вскрикиваю, привлекая тем самым внимание, но когда хищник поворачивается, его ослепляет яркая белая вспышка. Мой слух улавливает цокот каблуков, который усиливается, хотя я упускала все это время.

Светящийся призрак встает между мной и мохнатой оскалившейся мордой, принимая человеческий облик.

Барбара.

У меня есть в запасе несколько секунд, прежде чем волк вцепится в нее клыками – и на сей раз я их использую, чтобы сбежать. Оставляя позади и королеву, и лежащего ничком Кинли. Не заметив, как двинулась с места, не успевая думать, движимая лишь инстинктами, я вылетаю из золотого зала, оглядываясь на ходу, и вижу, как тело прекрасной Барбары перекусывают белые сверкающие зубы, но вместо того, чтобы вспыхнуть голубыми искрами, возвещающими о расщеплении, плоть растворяется белым паром.

Барбара превращается в привидение, не давая себя поймать. Крылышки начинают хлопать в воздухе – Кинли выпархивает через разбитую оконную раму во двор.

* * *

Я шумно и учащенно дышу, проносясь по коридору. Знаю, что меня преследуют, чувствую приближение горячего горького дыхания пса и не даю себе шанса замедлиться. Представляю, как гигантский зверь мчится за мной, едва вмещаясь в узкие переходы замка: наверное, это немного замедляет его.

Но вдруг понимаю, что ощущаю еще чье-то присутствие. И действительно, из смежного коридора раздается вой. Неожиданно улавливаю эхо, звук обратного схлопывания, чересчур характерный, чтобы не узнать его – волколак, еще один волколак обернулся в человека, и теперь гулкие шаги настигают меня, но не быстрее, чем кинжал, который он использовал для превращения, со свистом пролетающий мимо, почти задевший мой левый бок, и вонзающийся в деревянное полотно: ведь я уже достигла двери и пытаюсь ее отворить.

Умудряюсь схватиться за рукоятку, но у меня не хватает сил отцепить нож. Не имея времени, ныряю в дверной проем, и свист проносится над моей головой – пролетев мимо, клинок падает на паркет, отрикошетив к стене.

Слышу громкие голоса, в комнате кто-то есть. И снова звук схлопывания – синий и черный туман задымляет помещение, бьет молниями по глазам. Не успеваю сообразить, что происходит, но волк рычит всего мгновение, а затем скулит. Грохот перебивает звериный вой – рушится стена замка. Высокие полотки просторного зала не вмещают в себя трех сверхъестественных существ: оборотня и двух драконов, ярко-красного и асфальтово-серого. Это ни Ян, ни Валентина, ни Константин.

Я не знала цвета Алексея и Александры, равно как и Вольги, но, когда в пробитую щель в стене, кроме ночи и ветра, прорвалось существо с лохматой шерстью, я поняла, что у меня нет нужды выяснять, кто эти драконы. Зал наполнился веянием огня – яркого, раскаленного, обжигающего. Подцепив с пола клинок, не задумываясь, куда бегу, оглушенная стуком собственного сердца, я направляюсь дальше, надеясь хоть где-нибудь найти укрытие.

Вой разносился по замку, просачивался с улицы, гремел в сознании и памяти. Я скользила в пространстве, упрямо просачиваясь сквозь сгустившийся воздух нави, пробираясь через дебри страхов, цепляясь за жажду жить. Под ногами сменялись ступеньки, паркет и ковры, мелькали всполохи драконьего огня, летели осколки стекла и камней, откалывающихся от стен и рушившегося потолка, сновали силуэты костомах, драконов в человеческих обличьях, возможно, волколаков, огромных цмоков и волков. Чужие руки хватали меня и отпускали, костлявые пальцы тянули за одежду и резко растворялись в небытие, превращаясь в голубой пепел: он витал по дворцу и смешивался с воздухом, с гарью, которые я вдыхала. Мои окровавленные пальцы, порезанные осколками, сжимали бесполезный кинжал. Я не знала, отчего увлажнилась кожа лица – от слез, собственной крови или лихорадочного пота.

Замок, реальность вокруг меня рушились. В некоторых залах был пробит потолок, паркет и мрамор устилались свежим снегом и даже не расщепленными телами. Я очутилась на верхнем этаже, под самой крышей, когда услышала свое имя, произнесенное тонким женским голосом. Не сразу узнала его.

Вольга. Кажется, полудракон звала меня. Я еще не обернулась, уцепившись взглядом за ножи, ровно расставленные на полу теми, кто сумел пробраться в нашу обитель, направленные лезвиями вверх, как если бы были воткнуты в землю. Но тут, в стенах дворца, удерживались в вертикальном положении магией, чарами человека, точнее, волколака, бога или полубога, находящегося в нескольких метрах от меня. Он вот-вот собирался перекидываться через них, чтобы обернуться. А напротив застыл силуэт, стоящий спиной ко мне, жуткая помесь смерти и дьявола, с рогами и проступающим сквозь разлагающиеся ткани лысым черепом. Он выглядел ужасающе, но более не столь пугающим для меня, особенно сейчас.

Легким мановением руки волколак, используя чары, вздымает клинки ввысь, отрывая от пола, и направляет кинжалы к черному духу – Константину. Я на мгновение смотрю назад, на Вольгу, которая стоит у обрыва разрушенной стены и держит за руки детей, Юрия и Юлию, намеревается прыгать вниз прямо сейчас и по-прежнему зовет меня, вероятно, имея намерение унести меня с собой.

Но я не успеваю даже ответить отказом. Мысли проносятся в голове так стремительно – за доли миллисекунд, – я не успеваю ничего проанализировать, но из них складывается моя реакция, побуждающие инстинкты, мои определенно странные дальнейшие действия.

Все, что вспоминается в тот момент, как силуэты моих родных поочередно исчезали во тьме, быстро падая на землю под частым ливневым дождем на ферме.

На моих глазах разливалась их алая кровь, когда белое свечение клыков отражалось от налитой луны, вышедшей из-за туч.

Два волка с красными глазами убивали мою семью.

Волколак не успевает запустить ножи в Константина. Он слышит мой голос и видит, как я срываюсь с места, выставляя впереди себя кинжал. Зачем-то кричу, абсолютно не управляя своими поступками, требуя от него отстать. Будто такому существу, как Константин, вообще требуется чья-либо помощь. Словно он для меня друг, которого я собираюсь защитить, а это мое оправдание за то, что родители умерли, мама потерялась в мирах, а я осталась жить.

Будто это шанс что-то исправить. Или акт мести, ритуал возмездия, мой безнадежный способ повернуть вспять время и вернуть семью обратно.

Волколак знает, что я человек, чувствует мою энергию и замирает, возможно, в замешательстве или от любопытства, желая потешиться над происходящим. Посмеяться над моими действиями, чувствами, обесценить мою боль.

Понимал ли он, что именно моих родителей убили его собратья, а я – та самая девушка, в чей дом они вторглись, но для меня это уже не важно.

Я ринулась вперед, чтобы атаковать бессмертное древнее создание, существо с безмерной силой бога.

Константин остолбенел и с удивлением уставился на меня. Он мгновенно принял иной вид, лишившись облика живого трупа, длинные белые волосы всколыхнулись от порыва гуляющего в стенах замка ветра, а ошарашенный взгляд остановил меня.

Константин вопросительно вскинул брови, словно силясь поверить в то, что я и впрямь делаю это. Глядя в рубинового цвета глаза, бессильно выдыхая, я опускаю кинжал, и пока Константин читает на моем лице весь тот страх, тот ужас, отчаяние, которые мне довелось пережить в ту злополучную ночь и сейчас, когда на нас неожиданно напали враги, когда я не знала, куда деваться и где найти спасение, чудом уворачиваясь от смерти, – обомлевшего волколака поражает тьма. Она волной отхлестывает от голых ступней Константина. И губит все живое вокруг него.

Тьма иссушивает плоть оборотня, как мягкую зеленую траву в лесу. Константину даже не нужно смотреть на зверя, чтобы причинить вред. Чтобы сделать то, чего не могу я – лишить моего врага жизни.

И тем самым защитить меня.

Тот, кто однажды похитил меня в навьем лесу, сковал меня в цепи, хотел съесть меня на завтрак обед или ужин, пробовал мою кровь на вкус, был не в себе из-за жестокого убийства любимой на его глазах, тот, кто до сих пор был опасен, хоть и имел моменты просветления, сделал шаг мне навстречу. И переменился в лице, которое приняло мрачное выражение.

Он молча пошел на меня, напором, на его фоне взрывался огонь, который жег волчьи шкуры, ревели цмоки, пылали синие искры расщепления, разрывающие души на куски, возвращающие их самой вселенной, поднимая к звездам. Я машинально отступала назад, чувствуя его всеобъемлющую силу, таящуюся тьму в глазах, пятилась и, на миг оглянувшись, обнаружила, что Вольги и ее детей уже нет на обрыве.

Она не стала меня ждать и спасала их. Но где же Ян? Отправился ли он в пекло или до сих пор был здесь?

И догадывался ли, где я? Переживал? Искал меня? Или самозабвенно сражался, заступаясь за собратьев?

Константин оказался единственным моим знакомым, кто не был столь занят битвой и обратил на меня внимание. На кого я наткнулась случайно. И он слегка угрожающе, с безэмоциональным видом оттеснял меня к стене, к застекленному окну. И когда я коснулась плечами рамы, а его грудь уперлась в мою, он вздохнул. Как-то тяжело и несколько раздосадованно. Закатил глаза, и на секунду на его лице проступили черты Яна. Не понимая, что случилось и чем вызвана подобная реакция, я нахмурилась, а Константин ловко обхватил меня за талию, не давая мне подумать, прижал к себе сильнее и прокружил, переместившись на мое место. А потом резко отклонился назад и спиной разбил стекло, расшибая его вместе с рамой.

Мы накренялись и падали, вываливаясь в окно. Константин держал меня, не выпуская из рук, и тащил вслед за собой в пропасть.

Вылетая в пробоину, я кричала. Мое тело в свободном полете неслось вниз. Мимо промелькнуло несколько этажей, прежде чем реальность поглотил туман. Рубиновый, плотный, клокочущий. Он был полон яркого запаха пепла, сырой земли и крови и почему-то черной смородины – этот аромат заполонил собой все вокруг. Алые молнии били в безразмерном пространстве, а рука, крепко обвивавшая меня, усаживала меня куда-то, толкая, на неровную, но прочную поверхность.

Спустя мгновение грозовые красные облака развеялись, и я оказалась сидящей верхом на костяном драконе.

Я хваталась за полые выемки на хребте, не имеющем плоти, – он больше походил на камень. Сквозь голый скелет я видела свет рубиновой энергии, бурлящей внутри ребер вместо внутренностей. Мы взлетали ввысь на разветвленных крыльях, окутанных красным сиянием, и я понимала, почему он вздыхал, перед тем как выпрыгнуть в окно.

Константин был цмоком и собирался поднять меня в воздух на своей спине, хотя цмоки, по словам Яна, не катают людей. И как бы сильно Константин ни хотел следовать наперекор воспитанию отца – нежелание услуживать людям было привычкой, глубоко въевшейся в его личность, привычкой, которая, пожалуй, стала его частью за долгие века перевоспитания. Не представляю, летал ли когда-то Константин с Аленой, потому что любил ее и она была для него особенной, но сейчас он поступал так ради брата.

Спасал слабую человеческую девчонку. Смертную, которая каким-то образом сумела сегодня уцелеть.

В лицо бил снег, хлестал по щекам ледяной ветер, а я смотрела вниз, на битву, развернувшуюся во внутреннем дворике замка и за его стенами, на драконов и волков, на ультрамариновые знакомые вспышки молний, на кобальтового цвета цмока, расправляющегося с оборотнями. На девушку, отдаленно напоминающую Валентину в пурпурном платье, она неторопливо шагала по полю сражения и вокруг нее падали тела, разрывающиеся на куски, а после кто-то умело их расщеплял. А затем я вспомнила о Кинли. О маленьком драконе, оставленном где-то в замке, и все внутри меня сжалось.

Тупая боль сверлила грудь, пока мы поднимались к небесам, скрываясь в тучах, не оставляя возможности волкам проследить, куда мы направляемся.

* * *

Мы с Константином приземлились в лесу, далеко от замка, преодолев немыслимое расстояние, находясь в пути – как мне показалось – несколько часов. Я не замерзла, во время полета от дракона исходил жар огня, и когда он опустил меня на твердую почву возле дерева, и когда прижал рукой к стволу, потому что меня покачнуло от непривычного ощущения вернувшейся гравитации, мне стало даже жарко. У него была такая же горячая кожа, как и у Яна.

Мы оказались в сущей глуши, на берегу озера. Тут было непривычно тихо по сравнению с местом битвы, но некоторые драконы уже успели перебраться сюда. Кроме них, я видела Вольгу с детьми, Алексея, который перевел на меня необычайно взволнованный взгляд, Евгению, Александру и Гая. У него на руках сидел мой питомец. Живой и невредимый. Я выдохнула.

Мгновением позже, ломая верхушки деревьев, на берег приземлились Ян и Валентина: я увидела их еще во время полета, когда они нагнали нас.

Демонстративно отряхивая камзол от пепла, Ян направился ко мне, вообще ни на кого больше не глядя, игнорируя собравшихся.

– Ни один волос не упал с ее головы, – произнес Константин потусторонним голосом.

– Спасибо, брат, – глухо процедил Ян, не отрывая горящих синих глаз от меня.

Горячая костлявая рука отпустила меня. Константин отошел в сторону, оставив нас наедине.

И вместо его жара я ощутила огонь Яна.

Взяв мое лицо в ладони, большими пальцами он стал стирать с моих щек пыль, грязь, кровь. Вытаскивал, нащупывая, мелкие осколки. Кожу щипало и жгло. Я морщилась от острой боли, но послушно терпела. Никто не обращал на нас внимания, специально или нет, делая вид, что не замечают.

– Удалось убить кого-нибудь? – тихо поинтересовался Ян, будто спрашивал какой-то пустяк.

Словно не было никакого напряжения после произошедшего, словно не было смертельной опасности пару часов назад. Словно он не ярился на волколаков и на самого себя за то, что притащил меня сюда.

Он выглядел по-настоящему спокойным и собранным. А может, все это действительно его не волновало?

Словно он не должен в скором времени снова отправиться в ад.

– Нет, – шепнула я максимально раздосадованным тоном, подыгрывая ему.

– Жаль, – протянул дракон, чуть ухмыльнувшись. Но радужки Яна наполнились стальным холодом: возможно, он вспомнил, как мгновения назад не без удовольствия расщеплял волколаков, стирая их с ткани бытия.

Ян провел рукой по моим волосам, очищая их от битого стекла, бережно извлекая осколки из моих неглубоких ран.

– Я пыталась, – добавила я, сделав судорожный вдох, продолжая тему, пытаясь отвлечься от неприятной, но необходимой процедуры.

Он уловил серьезность в моем голосе и удивленно изломал бровь.

– Предполагалось, что я шучу, – громче и строже произнес он. И видимо, не горя желанием выводить себя из устойчивого равновесия уточнением того, что именно я имела в виду, и моим рассказом о возможном безрассудстве, лишь спросил: – Ты в порядке?

Я с уверенностью кивнула.

– Хорошо. Скоро все закончится, – пообещал он. – Уже очень скоро. И я верну тебя домой. – Он сделал короткую паузу, внимательно осмотрев меня с головы до пят. – Просто не нападай больше на волколаков.

Я опустила глаза. Его последняя фраза должна была меня взбодрить, однако ничего подобного не произошло. Слов уже недостаточно. Ян мог не проникать в мои мысли, чтобы уловить перемену в моем настроении.

О каком доме он говорил? Впервые я задумалась: как вообще туда вернусь? В место, где развернулась битва, которая была для меня хуже, чем сегодняшняя, пугающая не масштабами, а итогом. Окончившаяся безвозвратными потерями. Раньше это действительно меньше всего беспокоило меня. Почему? Неужели я собиралась тут умереть?

Неужто не планировала, что мы зайдем столь далеко и достигнем финального отрезка пути?

Не проще было бы и впрямь здесь погибнуть?

«Домой… – мысленно повторяла я. – Куда и к кому?»

Я зажмурилась, зная, что выдаю себя. Но опять ничего не могла с собой поделать. Перед внутренним взором пронеслись образы дедушки и друзей. Вероника. Илья. Клим и Соня. И Андрей…

«Только бы они были в порядке».

Возможно, на моем лице отпечатался страх, отчаяние, растерянность перед неизведанным, безысходность. Или ему показалось, что мои трудности прямо сейчас выбивают почву из-под моих ног.

Так или иначе, но Ян сказал:

– Послушай меня, малышка. – Он говорил так, будто я была ребенком.