Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Соавторы: Алла Грин,Алексей Губарев,Матильда Старр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 267 (всего у книги 350 страниц)

Глава 18

Я тихо постучалась в дверь и осторожно ее приоткрыла. Ректор поднял взгляд от бумаг, разложенных на столе, и мрачно посмотрел на меня.

Я до последнего надеялась, что произошла какая-то ошибка. Но эта надежда растаяла как дым, когда массивная створка еще немного отъехала и я увидела Гресильду в ее лучшем дорожном платье, с выходной шляпкой на затылке и с парадным зонтиком, крепко зажатым в пухлой руке.

Я быстро перевела взгляд с нее на ректора, словно ища у него поддержки, шагнула в кабинет и притворила за собой дверь.

– Здравствуйте, магистр Линард, – тихо сказала я, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Мне сказали, что вы велели явиться в кабинет…

От отчаяния и тоскливой безнадежности сводило внутри, мешая дышать. Ну почему… Почему именно сейчас, когда все начало налаживаться, явилась Гресильда, чтобы утащить меня обратно в свое болото? Почему?!

– Ах ты, паршивка! – вдруг заорала она и бросилась ко мне с перекошенным от гнева лицом. – Тварь, гулящая девка!

Она замахнулась на меня зонтиком, и я сжалась, ожидая удара. Но зонтик наскочил на невидимую преграду, отпружинил, вырвавшись из ее рук, и с громким стуком упал на пол. Гресильда схватилась за горло. Она продолжала открывать рот, но оттуда не вылетало ни единого звука.

Я выпрямилась, чувствуя, как отчаяние внезапно сменяется злостью. На себя, на нее, на собственный страх.

Нет! Я не позволю тетке разрушить мою жизнь. И если уж мне не суждено учиться в школе чернокнижников, если все мои мечты рушатся, то и Гресильде не удастся нажиться, продав меня барону. Уж не знаю, что ужасный старик делает с женами, что они мрут у него как мухи. Но я не стану следующей! Лучше я плесну прямо тут всей своей силой и за это попаду в тюрьму или монастырь! Кончики пальцев слегка защипало.

Лучше я…

Видимо что-то такое отразилось на моем лице, потому что ректор рявкнул:

– Сядьте! Обе!

Никто из нас не посмел ослушаться. Гресильда сделала несколько шагов назад и буквально упала на один из стульев. Я взяла другой, отодвинула его подальше от тетки, присела на краешек и пробормотала заклинание, сдерживающее магию.

– Эта женщина действительно ваша родственница и опекунша? – спросил он у меня.

– Да, – ответила я, покосившись на Гресильду.

Та все еще хватала ртом воздух.

– Она навсегда замолчала? – с плохо скрываемой надеждой поинтересовалась я.

Ректор даже не подумал мне отвечать.

– Сирра, – обратился он к Гресильде, – мне пришлось лишить вас голоса. Если вы готовы говорить спокойно, кивните, и я это исправлю.

Лицо тетки пошло красными пятнами. Казалось, сейчас она просто лопнет от натуги. Изо всех сил пыталась что-то сказать, но так и не смогла извлечь наружу ни одного звука, потому после долгой паузы кивнула.

– Хорошо, – сказал ректор.

И через мгновение Гресильда прошипела мне, со страхом поглядывая на ректора:

– Неблагодарная девчонка, опозорила нас перед благороднейшим бароном Бардольфом. Да перед всем городом!

– Помолчите, – оборвал ректор. – Сирра Аллиона Брентор, это правда, что у вас был жених?

– Нет, – твердо ответила я.

Считать своим женихом мерзкого старика я точно не собиралась.

– Да как ты смеешь! – взвизгнула Гресильда, но под тяжелым взглядом ректора быстро умолкла и стала нервно крутить ручку зонтика.

– Эта женщина лжет? – синие глаза холодно смотрели на меня.

– Она сговорилась со стариком бароном, я даже не знала об этом… – Я старалась отвечать спокойно, хотя внутри все мелко дрожало. Хотелось расплакаться, но две истеричных дамочки в кабинете – чересчур даже для ректора. – И когда он пришел свататься, я сразу сказала, что не согласна…

– Твое согласие и не требовалось, – злорадно припечатала Гресильда. – Пока что я твоя опекунша, и все решения за тебя принимаю я.

Я бросила на ректора умоляющий взгляд.

– Вы правы, – сказал он Гресильде, и моя последняя надежда рухнула. – В нашей империи опекуны несовершеннолетних сирот обладают довольно широкими полномочиями…

– Так я могу ее забрать? Прямо сейчас? – глаза Гресильды радостно блеснули.

Не в силах смотреть на торжествующую тетку, я опустила голову и вцепилась в край стула трясущимися пальцами.

– …При условии, – невозмутимо продолжил ректор, – что они этими полномочиями не злоупотребляют и заботятся о том, чтобы юные граждане империи приносили пользу государству.

О да… Натирая сковородки и грея постель барону, я принесу огромную пользу государству. В горле набух колючий комок, перед глазами все поплыло. На подол форменной юбки упали две горячие капли и расплылись темными пятнами.

Я сморгнула и вскинула взгляд на ректора. Но он не смотрел на меня, а разговаривал только с Гресильдой.

– Узнав о том, что у вашей воспитанницы есть сильный магический дар, вы позаботились, чтобы она получила достойное образование?

Гресильда секунду молчала, явно просчитывая: признаваться, что о даре она ничего не знала или нет… Очевидно, решила на всякий случай обойти этот вопрос стороной, потому поджав губы заявила:

– Я позаботилась о том, чтобы найти ей достойного мужа!

Ректор кивнул и заглянул в какие-то бумаги.

– Насколько мне известно, за обучение сирры Аллионы Брентор в нашем заведении была внесена сумма девятьсот девяносто золотых. Вы внесли эти деньги?

Гресильду аж перекосило.

– Девятьсот девяносто золотых?! – выдохнула она.

Да если бы такие деньжищи оказались в руках жадной тетки, последнее, что бы она сделала, – это потратила их на мое обучение в какой-то там академии.

– Мне повторить вопрос? – приподнял бровь ректор.

Пятна на теткиных щеках выступили еще ярче.

– Нет, – процедила она. – Деньги внесла не я.

– Так и есть, – согласился ректор. – Деньги за обучение сирры Аллионы внесло третье лицо. По законам нашей империи опекунство над сиротой автоматически переходит к тому, кто принял более благотворное участие в ее судьбе. Как долго сирра Аллиона была под вашей опекой?

Гресильде явно не нравилось, куда повернулся разговор, но она все же выдавила из себя:

– Почти пять лет.

– Конечно, если вы за это время потратили на ее образование сумму, превышающую девятьсот девяносто золотых…

– Да она медной монетки не потратила! – не удержалась я.

Гресильда промолчала, вздернув подбородок.

– В таком случае ваше опекунство над сиррой Аллионой Брентор более недействительно, – подытожил ректор.

– Что?! – побагровела Гресильда. – Это… возмутительно! Я этого так не оставлю!

– Вы можете подать в суд, – бесстрастно отозвался ректор, – и попытаться вернуть себе опекунство.

– Не сомневайтесь, именно так и сделаю! – Гресильда медленно поднялась со стула, надменно выпятив подбородок.

Судя по решительному выражению физиономии, бороться она решила до последнего.

– Разумеется, – кивнул ректор, – Полагаю, ваше заявление рассмотрят… после того, как сирра Аллиона Брентор закончит оплаченное обучение в академии.

– И сколько она будет тут учиться? – быстро спросила Гресильда.

– Четыре года, – объявил ректор.

И – клянусь! – на мгновение на его губах мелькнула довольная улыбка. Но только на мгновение. Тут же его лицо снова стало непроницаемым.

– Четыре года? Да она же станет совершеннолетней за это время!

– Таков закон! – развел руками ректор. – Вы имеете право назначить разбирательство уже сейчас. Но, боюсь, это будет пустой тратой денег. Наш император сторонник того, чтобы одаренные маги получали достойное образование. Дело вы проиграете, а пошлина в судах немалая…

Кажется, он нащупал самое слабое место моей тетки – жадность.

Но было еще одно – упрямство. И страх перед гневом обманутого барона.

– Я найду выход! – задумчиво бормотала Гресильда.

– Ищите. И раз уж мы все выяснили, – ректор поднялся из-за стола, – не смею вас больше задерживать.

Гресильда явно хотела еще что-то сказать, но под ректорским взглядом осеклась и гордо покинула кабинет. А я осталась сидеть в растерянности на краешке стула.

– Это же вы… – сказала я, как только дверь за ней закрылась. – Вы дали мне эти деньги!..

– Можешь не благодарить, – холодно сказал ректор.

– То есть, получается, теперь вы мой опекун?

На бесстрастном лице ректора промелькнуло странное выражение.

– Только до твоего совершеннолетия. И не думай, что я этому рад.

Он и правда не выглядел радостным. Впрочем, общение с Гресильдой вообще мало кого может обрадовать.

Я решила, что лучше не искушать судьбу и исчезнуть как можно быстрее.

– Спасибо вам большое, – сказала я искренне. – Я могу идти?

– Разумеется. Ты же не собираешься пропускать уроки?

Я не собиралась, а потому вскочила со стула и вылетела из кабинета ректора.

Глава 19

Вода прибывала…

Если еще четверть часа назад я шлепала по лужицам, вытирая их тряпкой, то сейчас стало ясно: никакая тряпка тут не справится. Вода залила весь пол.

Хорошо, что у шкафа высокие ножки, туда не доберется, но зато порог низенький: еще немного – и ручьи хлынут в коридор! А все бытовая магия, будь она неладна. Впрочем, нет, бытовая магия ни при чем. Виноват тот, кто этой магией не умеет нормально пользоваться. То есть я.

Дверь распахнулась, на пороге стояла Филая. Сегодня она была нарядно одета. Нарядно в случае Филаи значит, что одно черное платье она сменила на другое, такое же черное. Только юбка чуть пышнее, с красивым темным кружевом. Сверху наброшено пальтишко, разумеется, тоже черное. Лицо бледнее чем обычно, видно, не пожалела пудры. И черные стрелки вокруг глаз, кажется, стали еще ярче.

– Ого! – Филая быстро оценила масштабы бедствия. – Ты решила устроить здесь небольшой бассейн?

– Если бы, – вздохнула я. – Вообще-то я хотела вымыть пол, а получилось вот…

В последние дни все свободное время я посвящала тренировкам по книжке о бытовой магии, а его, кстати, почти не оставалось: лекции и практические, домашние задания – все так закрутилось, что некогда было думать о чем-то другом. И не только о тренировках, но и, например, о таинственном разговоре, что я подслушала, или о древних печатях, которые вот-вот будут сняты. В конце концов я решила, что раз уж этим вопросом занимается сам ректор, беспокоиться не о чем, он обязательно разберется и накажет виновных.

И все же, знакомясь с каждым новым преподавателем, я посматривала на него с подозрением. А вдруг именно он и есть тот самый злодей, который мечтает о всемогуществе?

Филая прошептала заклинание, сделала изящный жест рукой – и вода пропала, а пол стал сухим и чистым.

– Ловко! – восхищенно протянула я.

– Годы тренировок, – подмигнула Филая. – Мои, как только обнаружили, что я освоила бытовую магию, сразу свалили на меня всю работу по дому. А у меня, между прочим, пять младших сестер! Так что разобраться с потопом – это раз плюнуть. Давай, собирайся, фея воды…

– Да у меня все остальное неплохо получается, – начала оправдываться я, быстро переодеваясь, – а вот все, что связано с водой, как заколдовано, не слушается – и все.

Это было чистой правдой. Любое заклинание, в котором участвовала вода, получалось у меня из рук вон плохо. О том, как я пыталась при помощи магии самостоятельно заварить чай, даже рассказывать не стоило.

– Бывает, – сказала Филая.

Я быстро переоделась, заколола волосы и набросила пальтишко. Мы выбежали из общежития. Ветер гнал по небу сизые тучи, задувал под одежду, накрапывал мелкий дождик, холодный, осенний.

Но разве все это могло испортить удовольствие от похода по магазинам?! Я шла не с Гресильдой на рынок или в дешевую лавку с мясом и зеленью. Я шла с подругой выбирать платье для бала! Самого настоящего бала, первого в моей жизни!

Добравшись до остановки, мы уселись в магическую повозку, и через пару минут та тронулась. Точно по расписанию! По стеклу наискось ползли дождевые капли, мимо проплывала размытая серая хмарь. Но смотреть в окно не хотелось. Хотелось смеяться и болтать. Благо большинство учащихся разъезжали на персональных магических мобилях, поэтому в огромной повозке мы оказались одни.

– Платье будет, конечно же, черное? – с улыбкой спросила я, развернувшись к Филае.

– Нет, – ответила та. – Думаю подобрать что-нибудь розовое.

– Розовое! – поперхнулась я, чувствуя, как удивленно вытягивается мое лицо.

Даже мое богатое воображение отказывалось представлять Филаю в розовых облаках. А ведь за последнюю неделю я увидела немало странного.

Довольная произведенным эффектом Филая рассмеялась:

– Не пугайся так. Не розовое, конечно. Я присмотрела себе одно, изумрудное.

Что ж, это я, по крайней мере, могла себе представить.

Мы доехали до города, пересели в другую магическую повозку. Дождь к этому времени стих, и я буквально прилипла к окну, разглядывая проплывающие мимо дома, магазины, полыхающие всеми цветами радуги скверы за ажурными коваными решетками. По мокрым мостовым ехали в обе стороны повозки, спешили куда-то прохожие…

В общем-то, самый обычный город, где текла самая обычная жизнь. И после академии он казался удивительным. Возможно потому, что здесь не было ничего волшебного.

– Выходим! – весело скомандовала Филая, когда повозка остановилась в очередной раз.

Едва мы выбрались на улицу, она подхватила меня под руку и потащила к большому зданию с высокими стеклянными витринами, в которых стояли манекены в шикарных платьях. Над входом сияла надпись: «Салон мод «Очарование».

Я сразу догадалась, что именно присмотрела для себя Филая: изумрудное платье с узким расшитым лифом и спадающей волнами юбкой. Даже на манекене оно выглядело потрясающе.

Как только мы впорхнули в салон, мелодично тренькнул колокольчик, и из-за целой стаи манекенов в середине зала вынырнула симпатичная девушка-продавец.

– Добро пожаловать! Вы все-таки решились? – улыбнулась она Филае с профессиональным радушием.

Улыбка вышла чуть кривоватой, а голос слегка дрожал. Видимо, темных и здесь побаиваются, хотя школа чернокнижников находится рядом с Архоном столько лет, что можно уже бы и привыкнуть.

– Да. Я могу примерить? – как ни в чем не бывало спросила Филая.

– Конечно! – ответила девушка.

Аккуратно сняла изумрудное платье с манекена, и они с Филаей скрылись за огромной портьерой примерочной. Я завороженно побрела по залу.

Взгляд словно сам собой скользил по платьям, они были прекрасны, все как одно. Я хотела выбрать что-нибудь себе, все-таки первый бал… Но потом взглянула на ценники и ахнула: семь золотых, восемь золотых, десять, пятнадцать… Большинство этих чудесных платьев были мне не по карману. От денег, которые мне достались за молчание от сурового ректора, оставалось девять золотых с серебром и медью. И я вовсе не собиралась ухнуть все это богатство на какое-то там платье. Пусть даже и очень хотелось. Так что я уселась в уютное кресло рядом с примерочной, отвернулась от искушающего великолепия и приготовилась ждать.

– Секундочку, – раздалось из-за портьеры, – сейчас вот здесь поправим и…

В этот момент дверь салона мод распахнулась, впустив сырой прохладный воздух. И вместе с ним внутрь влетели разряженные в меха румяные девицы.

Селеста. И ее подружки. Черт, только семейки Эльтидов с приспешниками мне здесь и не хватало. Давненько не виделись.

Увидев меня, Селеста резко остановилась, словно налетела на невидимую стену, и сузила глаза.

– О, кажется, я никогда не буду ходить в этот салон. Здесь завелись крысы! – громко заявила она.

Ее подружки захихикали, а громче всех та, что опрокинула на меня поднос.

– Не собираешься же ты здесь что-то купить? – не унималась Селеста.

Я не собиралась. Но и признаваться в этом не хотела.

– Как раз выбираю, – сказала я. – Надо же в чем-то идти на бал.

– Тогда я хочу тебе кое-что посоветовать по-дружески, – сказала вдруг Селеста. Ее свита заинтересованно притихла, ожидая очередной гадости. И предводительница не подкачала: – Обмотайся грязной тряпкой и приходи. Тебе будет к лицу.

Девицы подобострастно захихикали, а я почувствовала, что краснею. Это было отвратительно, унизительно, а главное, мне в голову не приходил никакой достойный ответ.

И тут наконец Филая выплыла из-за портьеры. Платье сидело на ней идеально. Даже со своим странным макияжем она выглядела теперь благородной сиррой, тонкой, изящной, аристократично бледной и роскошной. Я ахнула от восхищения, бросила взгляд на Селесту и увидела, как ту перекосило от злости.

– Какое убожество, – брезгливо процедила она. – Пойдемте, девочки. Этот салон окончательно испортился.

Селеста развернулась и пошагала к дверям, подружки послушно потянулись за ней, исподтишка провожая тоскливыми взглядами платья, которые теперь им не достанутся.

– Не слушай ее, – повернулась я к Филае. – Она идиотка, а ты в этом платье просто потрясающая!

– Знаю, – кивнула та и тихо рассмеялась: – Ты видела, как ее перекосило? Да это же лучший комплимент.

Филая снова скрылась за портьерой, чтобы снять платье. Пока продавец упаковывала его в большую коробку, Филая спросила:

– А ты что-нибудь себе купишь? Я могу подбросить деньжат… Не очень много, но…

– Нет, – остановила ее я. – Мне тут кое-кто… – я сердито посмотрела на дверь, – посоветовал обмотаться грязной тряпкой. И знаешь, кажется, у меня есть такая. Очень подходящая.

До этого момента я и мысли не допускала о том, чтобы надеть платье, которое я прихватила из замка ректора. Оно казалось слишком шикарным… для такой, как я.

Но теперь твердо решила: именно в нем я и пойду на бал!

Глава 20

Я достала платье из шкафа, бережно провела кончиками пальцев по нежной ткани и тоскливо посмотрела на пустую ветку у окна.

В тот день, когда мы с Филаей купили ей наряд для бала, я решительно вытащила его из дальнего угла, где оно висело на плечиках. Точно так же, как сейчас, провела рукой по ткани и, выдохнув, примерила.

И как только платье оказалось на мне, оно повело себя словно живое: тут же село на меня плотно, как перчатка, мгновенно обтянув лиф. Длинная в пол юбка разошлась в стороны, став вдвое пышнее, а тонкие серебряные нити, которыми оно было расшито, засияли на черном фоне.

Я взглянула в зеркало и обомлела. Платье подчеркивало фигуру, спускалось к полу роскошными волнами, мерцало и переливалось. Оно словно изменило меня саму: моя кожа, слишком бледная на мой вкус, теперь казалась идеально ровной, гладкой, нежно-белой. И это не все! Я вглядывалась в свое отражение и с удивлением отмечала: и губы стали ярче, и глаза выразительнее, и волосы гуще…

– Магия… – прошептала я и повернулась к окну, где на ветке, как всегда, дежурила Карла.

– Ты это видела? – спросила я у нее просто потому, что больше спросить было не у кого.

– Кар, – ответила ворона, а потом взмахнула крыльями и улетела…

С тех пор прошло уже два дня, а Карла так и не появилась.

Я никак не могла понять, почему. Ей что-то не понравилось? В платье какая-то чуждая ей магия? Почему мой верный фамильяр, моя ворона, к которой я привыкла так, будто это была часть меня, исчезла, как только я нарядилась в это платье? Что с ним не так?

Сегодня состоится бал, мой первый бал. И я должна бы радостно порхать и собираться, обмирая от предвкушения чего-то чудесного, неизведанного, но… Мне не хотелось на него идти. И наряжаться не хотелось. Я пыталась заикнуться об этом Филае, но она только замахала руками:

– Для того чтобы не явиться, нужна веская причина. Например, смертельная болезнь. И то я не уверена, что этого будет достаточно.

Вот я и стояла возле шкафа, крутила в руках платье, поглядывая в окно. Нет, наверное, я все-таки не пойду. Может, никто и не заметит, что меня не было…

Стоило мне об этом подумать, как за окном послышалось знакомое хлопанье крыльев.

– Карла! – я уронила платье и бросилась к окну.

Ворона спланировала на подоконник, прошлась по нему, поблескивая чем-то в клюве.

– Что там у тебя?

Она положила на подоконник… нет, не корочку хлеба, а самый настоящий кулон на тонкой серебряной цепочке, явно старинный.

– Где ты это раздобыла? – ошарашенно моргнула я.

Я слышала, конечно, что вороны тащат все блестящее. Но раньше она меня ничем похожим не баловала.

Ворона подтолкнула ко мне лапкой украшение и требовательно каркнула.

Я взяла его в руки и стала рассматривать. Тонкая серебряная цепочка и черный драгоценный камень со сверкающими гранями в ажурной изящной оправе идеально подходили к платью, и я рассмеялась: так вот в чем дело! С платьем все в порядке, но моя дорогая Карла решила, что такую роскошную вещь нельзя носить без украшений.

– Ты это украла, дорогая? – водя кулоном перед ее клювом, строго спросила я.

– Кар, – выдала она коротко и обиженно, и я поняла, что даже подозрение в воровстве ее оскорбляет.

– Ладно, не дуйся, – сказала я и застегнула цепочку у себя на шее. – Видишь, я его приняла.

А что, вовсе не факт, что она его украла. Она ведь не обычная ворона, а фамильяр. И, как говорил ректор, родовой фамильяр. Откуда мне знать, может, у каждого родового фамильяра есть где-то склад драгоценностей.

Я задумчиво провела пальцами по кулону. Странно, обычно металл, даже драгоценный, холодит кожу, этот же казался теплым, уютным, каким-то родным, что ли. Словно он всегда висел у меня на груди, словно именно для этого он и был создан…

Ну или просто он мне очень понравился, что было истинной правдой.

Ворона, хлопнув крыльями, выжидательно на меня уставилась. Я подняла с пола платье, встряхнула его, нырнула в мягкую нежную ткань.

И чудо повторилось…

Пока я надевала платье, оно было свободным, но, едва оказавшись на теле, обтянуло меня выше талии, а ниже мгновенно расширилось, спадая невесомыми пышными волнами до самого пола. Черное, как ночное небо, усыпанное миллиардами мерцающих звезд. Кулон лежал в ложбинке между грудей, мягко переливался, рассыпая вокруг серебристые блики, цепочка благородно поблескивала. Теперь я даже не представляла, что платье и украшение можно носить по отдельности.

Только я успела нацепить туфельки и закрыть шкаф, как в дверь постучали, и на пороге появилась Филая в своем изумрудном платье, с красивой замысловатой прической, прихваченной кокетливой заколкой. Выглядела она просто потрясающе.

– Ух ты! – восхищенно ахнула я.

– Ух ты! – эхом отозвалась Филая. – Это невероятно!

Она смотрела на платье во все глаза.

– Думаешь, оно не хуже… чем те, из салона? – смущенно спросила я.

Она окинула меня странным взглядом:

– Не хуже? Смеешься? Такие вещи есть только в столичных салонах, да и то только в двух-трех. И стоят целую уйму денег.

– Серьезно? – удивилась я. – Больше десяти золотых?

Она снова посмотрела на меня как на неразумное дитя.

– Золотых триста, и это минимум.

– Триста? – ахнула я.

Это что же, я утащила из замка ректора такую дорогую вещь? Но я же не знала…

– Откуда оно у тебя? – глаза Филаи заинтересованно блеснули.

– Это подарок, – проговорила я машинально.

– Подарок? – она толкнула меня в бок и подмигнула. – И кто же дарит такие дорогие подарки?

Кто-кто… Тот, кто даже не подозревает, что подарил. И что у одной девицы, вытащенной из-под повозки, загребущие ручки. И что эта девица слова «бери, что хочешь» воспримет буквально.

Надо было что-то отвечать, и я начала:

– Это… один… ну, в общем…

И мгновенно почувствовала, как закружилась голова, а ноги подкосились. Едва не упав, я оперлась о шкаф. И почему-то сразу поняла, откуда эта внезапная слабость: смертельная клятва. Я никому не должна рассказывать о том дне, это я помнила отлично. А вот то, что даже намекать на что-либо, лишь отдаленно связанное с ним, тоже нельзя, для меня стало новостью.

– Лучше не спрашивай, – выдохнула я, все еще опираясь о шкаф: коленки противно подрагивали.

– Ага, так и запишем, – протянула Филая. – У нашей тихони есть жутко богатый поклонник.

Я фыркнула. Знала бы она, кого записала в мои поклонники!

– Ты себе не представляешь, как ошибаешься, – со смехом сказала я.

– Ладно. Конечно, такое шикарное платье требует совершенно сногсшибательной прически, но уж извини, сделаю, что смогу.

Я наконец отлипла от шкафа и уселась на стул, а Филая принялась колдовать над моими волосами.

– Готово, – вскоре пропела она.

Я подошла к зеркалу и несколько минут смотрела в него, не в силах поверить, что девушка, которая немного испуганно улыбается мне оттуда, – это я.

Чуть приподнятые к затылку волосы падали упругими прядями на белые плечи, пухлые губы влажно поблескивали, глаза сияли, щеки едва заметно горели румянцем… Кулон искрился, и эти искры, словно подхваченные платьем, танцевали по вспыхивающим серебром нитям и мерцающим облаком спускались по волнам пышной юбки до самого пола…

– Ну что, готова? – улыбнулась Филая.

– Готова… – зачарованно прошептала я и, неохотно оторвавшись от зеркала, посмотрела в окно.

– Тепло и сухо, – проследила за моим взглядом Филая, подхватила меня под руку и потащила из комнаты. – Старшекурсники ради бала постарались, устроили над территорией школы прекрасную погоду. Пальто не понадобится.

* * *

Я шагнула за Филаей в бальный зал и ахнула.

Он был огромным, сверкающим, праздничным и ослепительно прекрасным… Сияло все: высокий потолок, витые колонны, живые цветы на стенах, проемы высоких стрельчатых окон, огромные хрустальные чаши на круглых кованых столах, наполненные чем-то рубиново-красным. Казалось, даже гладкий мраморный пол слегка светился.

Зал был полон. Толпа искрилась, двигалась, смеялась, гудела, то сливаясь в сплошное яркое разноцветное пятно, то распадаясь на девушек в чудесных платьях и нарядных ребят. Кто-то ходил по залу, кто-то сидел на уютных диванчиках у стен.

А нам куда? Я нерешительно замерла у входа. Но Филая покрепче ухватила меня за локоть и уверенно куда-то повела.

– В жизни не видела в одном месте столько красоты, – прошептала я.

– Да уж, я тоже в первый раз обалдела, – улыбнулась Филая, притормозив у одной из колонн. – Ладно, стой тут, никуда не уходи. А я принесу нам что-нибудь выпить…

– Выпить? – удивилась я. – Разве тут можно?

Сейчас я увидела, что у многих студентов в руках изящные бокалы с чем-то красным.

– Да ты что! Собрать в одном помещении толпу молодых и пьяных темных магов? Руководство школы не идиоты. Тут подают безалкогольный пунш. Но очень вкусный!

Она быстро затерялась среди веселящегося народа.

И тут я спиной почувствовала чей-то неприятный пристальный взгляд, недоуменно обернулась и вздрогнула. Селеста смотрела на меня с такой ненавистью, что стало не по себе. Я надеялась, что взглядами все и ограничится, но увы. Она быстро подошла ко мне и, встав почти вплотную, недобро прищурилась:

– Откуда у такой нищенки, как ты, это шикарное платье? Ты его украла?

Я вовсе не собиралась отчитываться ни в чем перед гадкой девицей, но обвинение было настолько абсурдным и обидным, что слова сами сорвались с губ:

– Нет, это подарок…

– Подарок?! – Селеста задохнулась от гнева. Сделала шаг ко мне, почти вжав в колонну, и прошипела: – Рилан подарил тебе его, крыса?

Уже знакомые алые всполохи заплясали в ее глазах.

– Нет, не Рилан, нет, – испуганно сказала я. – Это…

И снова накатила слабость. Клятва, опять эта клятва. Неизвестно еще, сможет ли испепелить меня Селеста вырвавшейся из-под контроля силой, но смертельная клятва меня точно убьет. А умирать из-за того, что кто-то сходит с ума от ревности, мне точно не хотелось.

– …Это не твое дело, – резко закончила я, опираясь спиной о колонну.

Голова кружилась так, что подташнивало. Селеста еще какое-то время буравила меня взглядом, а потом вдруг алые всполохи в ее глазах потухли, и она злорадно протянула:

– Ну конечно не Рилан, так я и думала…

То-то ты мне минуту назад готова была выцарапать глаза.

– … Что еще остается такой, как ты, чтобы выглядеть прилично? Разве что быть содержанкой.

Содержанка… Это слово хлестнуло, как пощечина.

Наверное, я бы ответила злобной гадине, но сейчас было не до того. Мне все еще было плохо. Очень плохо. Зал казался жарким и душным, перед глазами плавали темные круги.

Черт! Еще немного, и я просто рухну в обморок!

Оттолкнув Селесту, я отклеилась от колонны и быстро направилась к дверям.

После яркого сияния зала небольшой холл показался совсем темным. Я вышла из него в коридор, свернула за угол, чтобы меня не видели охранники, прислонилась к прохладной стене и перевела дыхание, чувствуя, как отступает дурнота.

И чем лучше мне становилось, тем больше я злилась на ректора вместе с его смертельной клятвой. Я ведь и не собиралась выдавать его тайну, но мне все равно становилось дурно всякий раз, когда речь заходила хоть о чем-то, связанным с тем днем. Вроде как предупреждение, но очень неприятное.

В полумраке коридора я увидела знакомую фигуру.

Ректор.

Он стоял и молча смотрел на меня. А потом в несколько шагов преодолел расстояние между нами. Больно схватил за плечи, вжал в стену и навис надо мной, обдав жаром своего тела. Я испуганно вскрикнула, вскинула голову, и очередной крик застрял в горле.

Ледяная маска разлетелась в пыль. Ничего не осталось от холодного, высокомерного, сурового ректора. Передо мной стоял разъяренный мужчина. Стальные пальцы обжигали кожу, синие глаза горели таким бешенством, будто он готов меня убить. Я хотела объяснить, что не собиралась выдавать тайну, но он не дал мне сказать ни слова.

– Элайна… – почти простонал он. – Ты и с того света явилась, чтобы меня мучить?

Элайна? Он просто в темноте ошибся, принял меня за другую. За ту, что когда-то носила это платье.

– Я Аллиона. Аллиона Брентор, – сдавленно прошептала я, но меня словно и не слышали. – Магистр Линард, я Аллиона!

Несколько долгих мгновений он смотрел на меня невидящим, безумным взглядом. А потом отпустил. Ярость в его глазах медленно гасла. Когда в следующий раз он посмотрел на меня, взгляд был спокойным и ровным, как обычно.

И все же было в нем что-то такое, отчего странно защемило в груди, а руки сами потянулись обнять, прижаться изо всех сил, прислониться щекой к теплой груди, туда где бьется сердце и…

И будь что будет…

Я сглотнула, в последний момент отдернув руки, не понимая, откуда взялось это непонятное, неправильное, абсолютно глупое желание.

Видимо я слишком испугалась…

– Откуда у тебя это платье?

Этот вопрос я слышала уже трижды за сегодняшний день и впервые могла на него ответить.

– Вы же сказали, бери что хочешь, я и взяла. Простите, я и предположить не могла, что оно такое дорогое…

Ректор только махнул рукой:

– Извини, что напугал тебя.

Напугал? Не то слово. Я не сомневалась: моя жизнь никогда не была еще в такой опасности. Даже когда магическая повозка сбила меня с ног.

– Я его верну… Сегодня же!

– Оставь, мне-то оно зачем, – хмыкнул он.

Это уже был тот самый магистр Линард, которого я знала. Насмешливый, высокомерный, совершенно невыносимый. Но привычный. И я наконец-то перевела дух. Но у облегчения был странный привкус разочарования.

– Не стоит никому рассказывать о том, что сейчас случилось, – тихо сказал он.