Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

– Халло! Слушаю!

– Эм-м-ми, – он невольно сглотнул накопившую слюну, чуть не подавившись. – Это я. Ты одна?

– Да. А что…? – удивилась Эммануэль.

– Ничего особенного. Ковбои шутят, – это была оговоренная заранее фраза, означающая, что жене надо аккуратно закрыться в номере. Затем достать из чемодана небольшой, почти игрушечный на вид пластмассовый пистолетик, стреляющий отравленными стрелами и… ждать, когда подойдет Том. Всю подноготную ей Томпсон естественно не рассказал, но то, что он работает на правительство и работа эта может быть весьма опасной, она уже знала. Хотя и не очень одобряла. Впрочем, при принятии предложения «руки и сердца» ей это нисколько не помешало. И к инструкциям, которые ей наговорил перед поездкой Том отнеслась со всей серьезностью. Поэтому сейчас Томпсон спокойно положил трубку и медленно, делая вид, что не замечает поднявшейся вдруг суеты, направился к лобби-бару.

Взяв «шот»[3] виски, он присел за стойкой, разглядывая в зеркало за барменом суету в лобби и пытаясь анализировать случившееся. Ответить для себя на два классических вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Способ, примененный в покушении, использовался обычно болгарской разведкой. Но само дилетантское исполнение намекало, что все не так однозначно. Болгары наверняка нашли бы киллера намного умнее и профессиональнее. Умевшего не выдавать себя даже взглядом…

Подумав, англичан Том поставил в самый конец. Не их modus operandi[4], слишком поспешно и грубо. Болгары разместились чуть выше, также не попав в число фаворитов. Собственно, с самими болгарами Тому вообще делить было нечего. Разве что они могли обижаться на его действия в сорок седьмом. Тогда, во время очередного обострения отношений между Румынией и Болгарией из-за Южной Добруджи, Том и его команда по приказу из Вашингтона немного поработали с местными турками и румынами. Но до серьезного конфликта дело так и не дошло, при русской помощи стороны быстро договорились. К тому же сам Томпсон был на третьих ролях и вряд ли засветился настолько сильно, чтобы его за это хотели убить. А вот после отсечения двух маловероятных виновников список становился пугающе большим. В него попадали даже те случайно встреченные корейцы, поляки, собственно американские недоброжелатели, желающие радикально решить проблему, и даже «товарищи из Центра», у которых в Министерстве Госбезопасности тоже были различные течения и всевозможные утечки информации. Отсюда вытекал очень нехороший вывод – без знания причин, он не может спрогнозировать ни возможностей повторения покушений, ни возможностей противника. Следовательно, он уязвим более чем полностью. Но и сдаваться обстоятельствам Том не хотел. Интервью такого уровня можно получить лишь один раз в жизни.

– Goddam[5]! – уступил он сам себе, разрешив выругаться вслух. Но дело надо было делать, несмотря на риск. Плохо только, что рисковать приходится не ему одному…

Поэтому он допил остатки виски и пошел к телефону. Надо было звонить Джону Броссу и попросить прикрытие из парней понадежней, знающих, что надо делать с любой стороны от мушки. Во главе с Питом Ковальски. Причем Пит пусть прикроет Эмми. Очень возможно, что заказчики покушения, заметив такое прикрытие, не рискнуть начать второй тайм. А дальше… дальше Том все равно собирался лететь домой, в Висконсин. Отдохнуть и подумать, что делать дальше.

Как и ожидал Том, появление нескольких серьезных личностей, явно прикрывающих его и его жену не осталось незамеченным ни Охраной Короны Королевства Ганновер, ни возможными противниками. Во всяком случае присланная за ним Майклом I машина оказалась бронированным «роллс-ройсом» с двумя охранниками внутри, а во время интервью король намекнул, что в курсе случившегося и извиняется за свои спецслужбы, неспособные охранить понравившегося ему иностранного журналиста. Само интервью оказалось вполне банальным, хотя и принесло позднее Томпсону премию Пулитцера. Кстати, в ходе интервью Майкл неожиданно для Тома признался не для печати, что любит свою жену, заставив того припомнить одну знакомую по ТОМУ времени песню… А еще мягко покритиковал политику США во Вьетнаме и предложил провести очередные переговоры между воюющими сторонами.

Опасаясь очередного покушения, Том вместо того, чтобы сразу лететь в Штаты из международного аэропорта Лангенхаген, снова выехал в Испанию. Тем более, что виза, полученная на период съемок, это вполне позволяла. Съемки фильма как раз заканчивались, и в Америку Томпсон вернулся вместе с основным составом съемочной группы.

[1] И в нашей, и в этой реальности – министр обороны Великобритании, отказавшийся от разработки новых пилотируемых самолетов и отдавший приоритет разработки зенитных управляемых ракет. Английский «Хрущев», так сказать.

[2] Лобби – в отеле – зона, предназначенная для удобного времяпрепровождения в ожидании регистрации, выписки и т. д.

[3] Выражение Shot glass, как называют бокал для виски в англоязычных странах, означает его объем – 45 мл для порции крепкого алкоголя

[4] Модус операнди – лат., образ действия, способ выполнения какого-либо дела, почерк (перен.)

[5] Англ. ругательство, в переводе – «черт побери» или «проклятье»

ь.

Il tempo se ne va (Время идет)

Il tempo se ne va[1]

И опять несется вскачь

Полусонная эпоха

Что ей крики, что ей плач?

Лишь бы вдаль вела дорога…

С. Никифорова

Звонок прозвучал неожиданно и резко, разрубив предутренний домашний фон, состоявший из постукивания идущих часов, дыхания человека в спальной, да негромкого шебуршания и позвякивания на кухне. Телефон же звонил без передышки, словно на том конце провода заранее решили разбудить хозяина дома. Том, вырванный из сна этим звуком, поворочался некоторое время с боку на бок и провел рукой по второй половине постели, словно кого-то разыскивая. После чего вскочил, словно подброшенный пружиной. Звонок к этому моменту замолчал, похоже, кто-то взял трубку.

– Эмми, кто там?! – не прикасаясь к телефону в спальной, крикнул Томпсон.

– Эвелин Линкольн! Возьми трубку, Том! – откликнулась Эммануэль из зала.

«Ничего себе, личный секретарь Кеннеди, – Том конечно удивился, но не сильно. После возвращения семейства Томпсонов из Европы Кеннеди пару раз «совершенно случайно» встречался с Томом. Надо заметить, что Джон прислушался к мнению Томпсона и ушел с должности министра юстиции. После чего начал слегка критиковать правительство Никсона за войну во Вьетнаме, неуклюжие действия по уничтожению сегрегации и провалы в воплощении провозглашенного Джонсоном курса на построение «Великого общества»[2]. В общем, можно сказать он начал понемногу готовиться к предстоящим выборам шестьдесят восьмого года.

Том же старательно делал вид, что его это совершенно не касается. И занимался только делами оружейного производства и фильмом. Неожиданно для многих фильм, получивший в прокате в США название «Трудно быть Прогрессором» (а в советском – «Трудно быть Богом») получил сразу несколько кинопремий, включая четырех Оскаров. Одним из которых, за лучшую мужскую роль второго плана, был награжден молодой русский актер, сыгравший аборигена – бунтовщика Арату.

Во время поездки в Голливуд год назад (Эмми пришлось остаться дома в виду «интересного положения») на Тома снова покушались, на этот раз во время возвращения домой…

Стремительно опускалась ночь, шоссе понемногу пустело и вдруг… Вынырнувший откуда-то с бокового ответвления дороги встречный тяжелый грузовик дальнобойщика – трак неожиданно включил дальний свет. В глаза Тома ударило ярким, ослепляющим огнем. Он не видел ничего, кроме прыгающих перед глазами ярких пятне света. Инстинктивно он резко свернул в сторону обочины, подальше от трака. Но и это не помогло. Огромный грузовик с прицепом, как потом рассказывали свидетели, неожиданно вильнул и тяжелый прицеп ударил в бок легковушки. Машина Тома резко приподнялась над дорогой, словно пытаясь взлететь и, теряя по дороге боковые зеркала, стекла, капот и части кузова, полетела куда-то в темнеющую сразу за насыпью хайвея долину. От резкого рывка Том потерял сознание и очнулся только от криков собравшихся вокруг людей. От смерти его спасли встроенные в машину по его настоянию и его проекту ремни безопасности. Они удержали его от ударов о руль и крышу. Когда машину нашли, Том так и висел вниз головой на этих ремнях, притянутый к сидению, словно летчик к катапультному креслу. В общем, жив он остался, но в больнице пару недель провести пришлось. А что его очень заинтересовало потом – АНБ специальным следствием совсем не занималось, свалив все дознание на полицию и ФБР. В результате местная полиция никаких следов машины не нашла, а в ФБР дело закрыли «ввиду недостатка улик и недоказуемости наличия покушения на убийство». Вот тогда-то Тому стало по-настоящему ясно, что он, вероятнее всего, стал нежелательным лицом для кого-то из боссов Агентства. Иначе бы расследование не позволили спустить на тормозах. Возможно, поэтому и покушения были проведены настолько дилетантски – его не стремились убить, а просто пугали…

Разговор с секретаршей Кеннеди закончился быстро и принес новую головную боль. Джон решил начать предвыборную кампанию и просил Тома занять должность в его избирательном штабе. Для чего Тому, уже год сознательно жившему затворником, необходимо было прилететь в Вашингтон. А ему очень не хотелось оставлять Эмми с маленьким Айвеном без присмотра. Нет, охрану-то он организовал сразу по приезду в Штаты, зарегистрировав частное охранное предприятие «Черная вода», работающее в штате Висконсин. И одним из самых тщательно охраняемых этим ЧОПом объектов стал небольшой дом неподалеку от города Барабу.

После завтрака, отправив Айвена с нянькой погулять, Том и Эмми поднялись к нему в кабинет. Где он сразу включил радио и нашел музыкальную передачу. Фрэнк Синатра пел на испанском:

– Целуй меня, целуй меня крепко,

Так словно ночь эта нашей последней была

Целуй меня, целуй меня крепко

Ибо боюсь я тебя навсегда потерять [3]

– Черт, – невольно вырвалось у Томпсона. В ответ на укоризненный взгляд жены, очень нелюбившей ругани дома, Том объяснил.

– Словно по заказу. Ты уже, наверное, догадываешься, что секретарша JFK[4] звонила мне не просто так. Мне предложено место в штабе будущего президента, в перспективе, как я полагаю, должность советника по национальной безопасности. Но… с учетом произошедшего в Германии и здесь… это может быть очень опасно. Те, кому не нравится мое вмешательство в политику… могут сделать все, что угодно…

– Дурачок, – Эммануэль шагнула вплотную к Тому и крепко обняла его. – Даже если весь мир будет против тебя, я буду тихо стоять за твоей спиной, и подавать патроны![5]

– Но… может быть очень страшно и тяжело… и рисковать Айвеном…, – тихо сказал Том, зарывшись лицом в ее волосах.

– Иногда мне кажется, что все мужики так и остаются на всю жизнь детишками, – столь же тихо ответила Эммануэль. – Как малыш, укрывшийся одеялом от злого буки… Думаешь, если ты откажешься, то враги сразу станут друзьями?

– Ты права, Эмми, – только и смог ответить Том, после чего крепко-крепко поцеловал.

– Besame, besame mucho,

Сomo si fuera esta noche la ultima vez

Besame, besame mucho

Que tengo miedo tenerte y perderte despues

Пел Синатра по радио, заканчивая песню, и его голос, пробиваясь сквозь атмосферные помехи, казалось, заполнял весь мир…

Выходя из самолета в национальном аэропорту Вашингтона[6], Том чувствовал себя словно во время прыжка с парашютом во время «дня Д». Тем более, что аэропорт был как раз введен в строй в самом начале той войны и его классическое здание дополнительно напоминало Томпсону о тех днях, когда его лучшим спутником был карабин М1 и пистолет Браунинга. Впрочем, пистолет был у него при себе и сейчас. Небольшой такой Вальтер ППК под девятимиллиметровый патрон, в кобуре, практически незаметной под пиджаком. И это, не считая обычного набора из уже выручавшего его кинжала и маленького, но очень острого ножа в потайных ножнах. Так что он был вооружен, по-фронтовому сосредоточен и очень-очень опасен. Не меньше, чем индеец, вышедший на тропу войны, если не более. Индеец, он не более чем «дитя природы», опирающееся на традиции и боевой опыт. Не то, что опытный фронтовик, «призрак» АНБ, а ко всему прочему – десантник разведывательной роты из ТОГО Афаганистана, имеющий опыт выживания в «святые девяностые». Так что Томпсон готов был поспорить с теми, кто будет ему мешать строить «дивный новый мир». Построение которого должно было начаться с победы на выборах Кеннеди, которого Том ТАМ считал лучшим президентом Штатов. А познакомившись получше, признал, что все задатки к этому у Джека есть.

Пока же Том, а если учитывать его внутренний настрой – «Томмиган», неторопливо прошел через здание аэровокзала, внимательно и незаметно следя за окружающими. Вышел на площадь с автостоянкой, заполненной легковушками. У выходя его уже ждал старый знакомый, один из личных водителей Кеннеди, и кстати, неплохой стрелок, Уильям (Билл) Грир. Поздоровавшись, он проводил Томпсона к новенькому Форду «Тандерберд»[7] последней модели.

Вырулив на шоссе, Билл резко набрал скорость. К удивлению Тома, путь машины пролегал мимо Вашингтона, который они объехали по кольцевой трассе И-495. Грир на несколько мгновений отвлекшись от дороги, пояснил, что встреча состоится в купленном для Джона отцом небольшом доме, неподалеку от дистрикта. После чего замолчал, и весь отдавшись дороге, прибавил газу и помчался, обгоняя попутные машины словно стоячие. До нужного им поворота машина долетела, словно самолет, на котором Томпсон добрался сюда. И только незадолго перед поворотом Грир умело сбросил скорость и вписался в поток автомобилей.

Свернув и проехав буквально пару миль показавшейся Тому смутно знакомой дороги, они оказались перед высокими воротами с надписью: «Частная собственность». Не успела машина приблизиться, как они предупредительно открылись.

Встречал гостей еще один охранник. Поздоровавшись, он предложил пройти в дом и отдохнуть с дороги, пока подъедут остальные приглашенные. Однако Томпсон едва успел принять душ и переодеться, как тот же охранник пригласил его на совещание.

Томпсон вошел в гостиную, где уже собралось человек девять – десять, включая самого хозяина дома и его младшего брата. Джон, как всегда загорелый, словно только что с пляжа, встретил Тома дружески и, после обмена рукопожатиями, представил его присутствующим, как «полковника Томпсона, ныне журналиста». Первыми, с кем Том поздоровался стали Роберт Кеннеди, очень похожий на своего брата, только помоложе и менее впечатляющий внешне. И два ирландца, давно работающих на клан Кеннеди и самого Джека – Кеннет О'Доннел, подтянутый худощавый брюнет, выглядевший моложе своих сорока с небольшим лет, и Лоуренс О'Брайн, солидный полный мужчина лет пятидесяти с бросающимся в глаза широкоскулым лицом. Рядом с ними расположился Теодор Соренсен, моложавый англосакс с вьющейся шевелюрой, который, как знал Том, был близким помощником Джона, писал для него речи и помогал оформлять возникающие у того идеи в нечто понятное всем. Кроме этой четверки, в креслах посреди комнаты расположились также Стефан Смит, муж сестры Кеннеди – Джейн, Луис Харрис – видный специалист по изучению американского общественного мнения и Джон Бейли, председатель демократической партии штата Коннектикут. Чуть в стороне, у самого окна сидел похожий на француза брюнет, с недоверием и недоумением смотревший на Тома. Это был Пьер Селинджер, который до появления Томпсона как раз и занимался связями с прессой. Похоже, он гадал, зачем нужен в предвыборном штабе столь известный журналист и не означает ли это, что его собираются задвинуть на вторые роли. Поздоровавшись с ним, Том покачал головой, намекая на отрицательный ответ на невысказанные опасения и… застыл на несколько мгновений. В окне гостиной он увидел пейзаж, который не видел со времени войны и похищения. Тогда, в отпуске из центра подготовки, он удачно передал письмо Сталину и тут же попался мафиози, которые хотели выпытать у него сведения об украденных бандой Грязного Гарри ценностях. Впрочем, Том быстро опомнился и никто, кроме продолжающего смотреть на него с недоумением Пьера, ничего не заметил.

Едва Том уселся в кресло, Джон Кеннеди начал совещание, объявив, что он собирается бороться за президентский пост на выборах шестьдесят восьмого и все здесь собравшиеся войдут в его предвыборный штаб. Обсуждение начали с распределения предполагаемых обязанностей каждого из присутствующих. Селинджер должен был заниматься связями с прессой, оба ирландца – тактикой предвыборной кампании и организационным ее воплощением. Соренсен, как и предполагал Том, стал чем-то вроде начальника оперативного отдела и спикера, занимаясь идейным наполнением кампании и речами кандидата. Смит отвечал за финансовую сторону, Харрис, само собой – за изучение мнений избирателей, Бейли – за связь с партийными структурами демократов. Ну, а Том должен был наладить взаимодействие с армейскими кругами, Агентством и военно-промышленным комплексом. Из-за чего, кстати, и разгорелась первая серьезная дискуссия на этой встрече.

– Прекращение войны… Неожиданная идея… Значит, Вьетнам, по твоему мнению, мы должны уступить комми? – удивленно уточнил у Тома Соренсен.

– Понимаешь, Тедди, Южный Вьетнам нам по всем признакам, не удержать никоим образом…, – Том несколько минут приводил внимательно слушающим оппонентам аргументы. Которые, как это было известно только Кеннеди и его брату, взятые из доклада его группы действующему президенту. – А вот поторговаться за него с Советами, при этом еще и прекратив непопулярную среди избирателей войну, будет очень полезно. Учтите также, что северо-вьетнамцы не ортодоксальные коммунисты. Скорее – «розовые», вроде тех же социал-демократов из Швеции. Причем с сильным националистическим азиатским душком, что позволяет надеяться внести рознь в их отношения с Советами.

– Интересно…, – протянул Теодор. И переглянувшись с Джеком, спросил. – А что конкретно можно будет у Советов за это получить, по вашему мнению?

– Я, в принципе, пока не анализировал возможные варианты. Но могу сразу предложить – гарантии безопасности Китайской республике[8], Камбодже и Лаосу, переговоры об ограничении стратегических вооружений.

– Неплохие предложения, господа. Предлагаю обдумать, – признал Джон Кеннеди, завершая эту дискуссию. После чего разговор перешел на обсуждение проблемы программы «Великое общество». Которую в принципе придумал и ввел в свою предвыборную программу как раз республиканец Никсон, а Джонсон просто перехватил. Но реализовать пока реально не смог, все застряло в местной бюрократии и коррупции. Но говорили об этом не долго, собственно спор был лишь по тактике использования имеющихся фактов по коррупции.

– Все предложенное можно и нужно использовать, – задумчиво заметил Джек. – Но не хватает какой-то особой, необычной и… я бы даже сказал, ключевой идеи. Такой, чтобы не только избирателей, но и промышленников и политиков захватила.

– Полет на Луну, – медленно и неторопливо проговаривая каждое слово ответил Том. – Возобновить программу… Можно даже совместно с русскими. Рекламная акция века. Кроме того, позволит привлечь компании, которые теряют военные заказы в связи с прекращением войны во Вьетнаме. Какая им разница, каким образом получить прибыль? А тут вроде как и положительный имидж получается, переход на мирное производство.

– Которое в случае успеха позволит получить и новые технологии, в том числе – двойного назначения, – подхватил идею Роберт.

– А если наладить взаимодействие с русскими – можно будет и у них что-то новое выведать, – тут же заметил Кеннет.

– Богатая идея, – согласился Соренсен.

– А заодно и нашим партнерам-соперникам по выборам в партии покажем наше превосходство, – добавил Бейли. – Не думаю, что кто-нибудь еще, тем более после категорического решения Линдона о прекращении финансирования, выдвинет такую идею. Я– за…

– На финансирование программы можно часть военного бюджета направить. Которая на войну во Вьетнаме тратилась, причем не трогая основные статьи. Если же с русскими об ограничении стратегических вооружений удастся договорится, можно будет простым перераспределением с статей финансирования «стратегов» увеличить расходы на обычные силы. А заодно и денежное довольствие военным повысить, – дополнил идею Смит.

[1] «Время идёт» – название песни А. Челентано

[2] Реальный проект, предложенный Никсоном во время своего президентства. Предусматривал искоренение нищеты в США, дальнейшие меры по десегрегации и т. п.

[3] «Besame, besamemucho… и т. д.» – песня «Бесаме мучо». Испанский вариант приведен ниже. Написана в 1940 году, стала популярна в 60-е. Исполняли в том числе и «Битлз», Фрэнк Синатра и многие другие известные исполнители

[4] Джи-эФ – Кей – прозвище президента Джона Фицжеральда Кеннеди по первым буквам имени и фамилии

[5] Неизвестный автор. Приписывается Еве Браун

[6] В настоящее время называется аэропортом имени Р. Рейгана

[7] Автомобиль фирмы Форда модели «Буревестник – Thunderbird», третье поколение которых начало выпускаться в 1961 г. Нравились Дж. Кеннеди, во время его инаугурации кортеже президента составляло 50 новых автомобилей этой марки

[8] Так же, как и в нашей реальности, гоминьдану удалось удержать остров Тайвань, но кроме того, еще и остров Хайнань и часть провинций Гунадун и Фуцзянь, примерно от Гонконга до Фучжоу. Это и называется Китайской республикой. Кроме войск китайского гоминдана в КР имеются базы американских войск (отдельная пехотная бригада) и англичан (механизированная бригада).