Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Глава 33

День перед казнью пролетел, как одна минута. Странно, что до этого мне казалось, будто время в тюремной камере тянется бесконечно долго. Но теперь, когда это было последнее оставшееся мне время, оно каким-то образом ускользало, словно вода сквозь пальцы.

Вот мне подали завтрак, я его съела и ненадолго задумалась, вспоминая всё, что подарил мне этот мир: встречу с преподавателями, верных друзей медведя и Рыжика, а главное – любимого мужчину, который забрал моё сердце целиком и без остатка.

И вот уже в узкую прореху портала протягивают поднос с обедом. Невкусную тюремную еду я смела с тарелок так, словно это был ужин в дорогом ресторане.

Попыталась хоть немного собраться с мыслями, понять, что я почувствую, представить, как это будет: короткий магический удар – и меня уже нет, нигде.

И вот уже открылся большой портал, и из него шагнул мужчина, настоящий гигант. Его голые руки бугрились мышцами, а лицо было закрыто чёрным колпаком с прорезями.

Королевский палач!

С леденящим душу щелчком защёлкнулись браслеты на моих запястьях. Ну конечно, никому ведь не нужно, чтобы я проявила свои недюжинные магические способности и сорвала собственную казнь. В тюрьме мою магию блокировали стены, а на площади от неё нужно было избавиться.

– Вы совершили непростительное преступление против короны и будете казнены, – торжественно объявил палач.

Он говорил об этом вдохновенно, как ведущий при вручении Оскара. На какой-то миг мне даже показалось, что я и правда что-то выиграла.

– Вам понятно? – уточнил он.

Нет, мне было непонятно. То, что случилось со мной – чудовищная несправедливость. Но, кажется, в этом мире всё устроено именно так.

Я кивнула. Спорить не было смысла. Его величество решил обойтись без суда, на котором я могла хоть как-то оправдаться. А доказывать, что меня не нужно казнить, палачу – совершенно бесполезно: не он же принимает решение.

А потом палач сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он воровато огляделся, словно боялся, что у портала кто-то подслушивает, и зашептал мне тихо:

– Перед казнью преступнику даётся последнее слово. У тебя есть шанс, небольшой, но всё же шанс. Расплачься. Вы же, девчонки, это умеете. Скажи, что раскаиваешься, что больше так не будешь. Наш король самодур, но он не выносит женских слёз. Да и подданные будут на него смотреть. Убить заплаканную девчонку, да ещё и на глазах у всех, он может побояться. Ему важно, что о нём думают. Это твой шанс! Используй его.

Я смотрела на палача удивлённо. Нет, дело не в том, что он мне предложил. А в том, что… Какого чёрта? Он ведь меня даже не знает, почему пытается меня спасти?

Он, кажется, понял моё замешательство, и ещё тише прошептал:

– Один дознаватель просил передать. Ему запретили тебя навещать…

Салахандер… Я улыбнулась, а на душе потеплело. Даже сейчас, перед лицом неминуемой смерти, было приятно знать, что ему не всё равно и он до последнего пытается меня спасти.

– Пора! – палач легонько подтолкнул меня к порталу.

Я сделала шаг – и оказалась на площади. На возвышении, чем-то похожем на импровизированную сцену. Недалеко от сцены, за невысоким ограждением, стояли знатные дамы и кавалеры, пришедшие полюбоваться на казнь. Чуть дальше, за ещё одним заграждением, толпился народ попроще.

Король и несколько его приближённых взирали на казнь с балкона дворца. Мы встретились взглядами. Губы короля искривились в надменной улыбке, и внутри снова начала закипать злость.

– Преступнице предоставляется последнее слово, – торжественно объявил палач. – Хочешь ли ты что-нибудь сказать перед тем, как быть казнённой?

Он легонько подтолкнул меня в направлении короля, но я уже понимала, что простить его величество о милости не буду. Просто не смогу.

– Да, хочу, – сказала я.

И змеиная улыбка вновь заскользила по королевским губам. Похоже, он ожидал моих слёз. Ну так он ошибся.

– Вы, ваше величество, негодяй и самодур. Из-за того, что вы бросили приличную девушку, оскорбили вашу невесту, сейчас идёт война и гибнут люди. Вы не постыдились делать непристойные предложения жене воина, который сражается за королевство. У вас нет ни чести, ни совести. Будьте прокляты!

По мере того как я выкрикивала свои обвинения, с лица короля сползала улыбка и оно искажалось яростью.

– Заткните уже её! – рявкнул он.

Но было поздно: я ведь уже всё сказала.

– Давай, приступай! Я готова, – тихо шепнула я палачу и приготовилась умирать.

А в следующее мгновение меня ослепила вспышка, и только спустя несколько секунд я поняла, что это не был удар палача.

Прямо на возвышении, где я стояла, открылся портал! Из него буквально выпал молодой красивый мужчина, пожалуй, слишком бледный, а следом… О боже! Из портала шагнул Рониур! Это что же, я умерла, и всё это – посмертные видения? Или здесь существует какой-то загробный мир, в котором все мечты сбываются?

Рониур шагнул ко мне и крепко обнял.

Он был настоящим. Я прижалась к крепкой теплой груди, и слёзы сами собой выступили на глазах. Чувств и эмоций было столько, что никаких слов, чтобы их выразить, просто не находилось. Единственное, что я смогла из себя выдавить, это тихое:

– Я думала, что ты умер…

– И умер бы, – так же тихо шепнул мне Рониур, – если бы не твой амулет. Мне повезло с женой.

Я прижалась к нему ещё крепче. Казалось, нет такой силы, которая смогла бы меня от него сейчас оторвать.

По толпе пронёсся удивлённый гул. Пока я не видела никого и ничего кроме Рониура, мужчина, появившийся на месте казни первым, заговорил. Голос его был громким и уверенным. Он раскатывался по дворцовой площади, достигая самых дальних её уголков.

– Я, принц Алард, истинный наследник королевского трона, отменяю казнь.

После его слов воцарилась гробовая тишина. И в этой тишине палач подошёл ко мне и снял наручники. Толпа ахнула. Теперь я не могла отвести взгляда уже от незнакомца. Высокий, спортивный, красивый, темноволосый, с правильными чертами скуластого лица и синими глазами? Это что же, погибший брат короля, который, оказывается, не так уж и погиб? Ну надо же… Так я и знала, что нынешний блеклый король – просто ошибка природы. Ни капли не похож на своего красавца брата.

– А также, – продолжил Алард, – приказываю королевской страже схватить отступника и самозванца, моего брата Голайна, и поместить в королевские казематы до моего особого решения.

На белом как мел лице короля явно читался ужас. Впрочем, теперь уже и не короля, а самозванца Голайна. Люди в тёмной форменной одежде профессионально схватили его и куда-то увели.

Из толпы кто-то выкрикнул:

– Король Алард! Да здравствует король Алард!

И вот уже все подхватили, через мгновение скандируя:

– Король Алард! Король Алард!

Я стояла близко, и мне было хорошо видно, как Алард слегка пошатнулся. Он поднял руку, и толпа разом замолчала.

– Расходитесь, – сказал новый король тихо.

Народ и правда начал потихоньку разбредаться.

Алард развернулся к нам.

– Возвращайтесь домой, отдохните. Но завтра, – он посмотрел на Рониура, – жду вас обоих у себя. Меня не было много лет, и мне нужен человек, который честно и без утайки расскажет, что за это время произошло.

Глава 34

Первое, что мне хотелось сделать, когда мы вернулись в Академию и оказались дома – это принять душ. В тюремной камере отсутствие возможности помыться и сменить одежду, пожалуй, было самым угнетающим неудобством. Ну, если, конечно, не считать того, что меня собирались казнить.

Так что я вывернулась из объятий Рониура, быстро убежала в свою комнату, схватила полотенце, чистую одежду и с удовольствием встала под горячие струи. Какое же это наслаждение: намыливать голову, смывать с себя тюремные запахи… Вода, казалось, не просто очищает, а наполняет силой. Я была так увлечена процессом, что не сразу заметила, как дверь отворилась и на пороге появился Рониур. Он сбросил с себя халат и шагнул ко мне.

Горячие руки на моей спине, жадные поцелуи, секущие струи, уносящие тяжесть и боль разлуки. Безумие… Счастье – невыразимое и почти невыносимое.

Я так соскучилась, истосковалась по его телу, по его рукам, по его поцелуям, что не могла больше ждать ни минуты. И он понял это. Вытащил меня из-под душа, обернул огромным полотенцем и подхватил на руки. Он уже собирался опустить меня на кровать, когда мой взгляд упал на медведя. Крепко уцепилась за шею и прошептала:

– Не здесь, пожалуйста…

Затуманенный страстью взгляд Рониура стал на мгновение осмысленным и даже немного подозрительным. Но, кажется, мой муж решил, что сейчас не время для расспросов, и, перебросив меня через плечо, потащил к себе в спальню, как самую ценную и самую желанную добычу.

Мы любили друг друга долго и исступлённо. Тонули в щемящей нежности, сгорали в пламенной страсти. Умирали и возрождались вновь.

А потом долго лежали рядом, крепко обнявший, словно боялись отпустить друг друга.

И говорили.

Я рассказывала мужу о встрече с королём, о том, как крушила королевский дворец, как томилась в тюремной камере, а он – о том, как королевский наёмник пытался его убить, как он чудом спасся, как нашёл Аларда. И по его рассказам выходило, что всё это – исключительно благодаря мне и моему волшебному амулету, что если бы не я, он бы погиб, сгинул окончательно.

Я улыбалась.

Не то чтобы я в это верила. Всё-таки Рониур один из самых опытных и умелых боевых магов королевства. Но слышать такое было приятно.

Он притянул меня к себе, заглянул в глаза и сказал:

– Мне кажется, между нами не должно оставаться секретов.

Я радостно кивнула. Никаких секретов. Зачем они нам вообще нужны? Теперь, когда мы снова обрели друг друга, после того как, казалось, безвозвратно навсегда потеряли, я бы не позволила ни единому дурацкому секретику омрачить наше счастье.

– Что не так с твоим медведем? – спросил вдруг Рониур.

– А… с ним что-то не так? – осторожно спросила я.

– Когда всё загорелось, ты первым делом вытащила его и гаяра.

Я вздохнула. Воспоминание о Рыжике было болезненным. Мой храбрый котик погиб, пытаясь меня спасти. А я ничем не смогла ему помочь.

– Иногда мне кажется, что ты с ним разговариваешь. Во всяком случае, ты точно с кем-то разговариваешь в своей комнате. И вот ещё что, – продолжал добивать меня он. – Эта игрушка никак не может быть твоей, слишком старая и потрёпанная, а ты здесь недавно.

Вот же выбрала себе мужа, проницательного!

– Но главное, – не унимался Рониур, – мы даже не целуемся в твоей спальне. И думаю, тут дело в нём.

Доводы были сокрушительные. Я, конечно, могла попытаться убедить мужа, что всё это ерунда и ему показалось. Но, боюсь, он мне не поверит.

– Поэтому повторяю вопрос: что не так с твоим медведем? – спокойно сказал Рониур.

Так спокойно, что стало понятно – ни за что не отстанет, пока не вытрясет правду.

– Он живой, – сдалась я.

– Что-что?

– Ну, это не совсем медведь. В него каким-то образом вселилась душа мага, который умер много лет назад. И теперь это вроде как маг, но в форме медведя.

Я заглянула в глаза мужу и пожала плечами. Мол, ну, так вышло.

– И где ты его откопала? – Кажется, у моего благоверного волосы на голове зашевелились. – Ты хоть понимаешь, как это может быть опасно?

– Откопала в подвале. И он не опасный. Он, конечно, вредный немного, но он мой друг.

Рониур покачал головой, глядя на меня.

– Ты не перестаёшь меня удивлять. Ты самая безответственная и безрассудная студентка, которую только видели стены этой Академии!

– Но ведь от меня же и польза есть? – обиженно проговорила я.

– Ещё какая! – рассмеялся Рониур, целуя меня в макушку. – Вставай, пойдём знакомиться с твоим другом.

Но познакомить его с медведем так сразу не удалось. Я услышала, как что-то скребётся в окно, внимательно всмотрелась в темноту за стеклом и ахнула, увидев рыжее пятно. Даже не могла поверить.

– Котик, миленький мой! – я бросилась открывать ставни.

Уж не знаю, чему я сейчас удивлялась больше: тому, что он смог выжить под шквалом ледяных стрел, или тому, что он сумел вскарабкаться на высоченную башню. Я схватила дрожащее рыжее тельце, прижала к себе.

– Боже мой, какой же ты грязный! И худющий! Голодный, наверное?

Рыжик жалобно мяукнул.

– Подожди, сейчас тебе что-нибудь закажу.

Но Рониур, о котором я напрочь забыла увидев котёнка, уже входил в спальню с полной тарелкой еды.

– Кстати, нам с тобой тоже не мешало бы подкрепиться. Не знаю как ты, а я голоден как чёрт.

А потом, покосившись на уплетающего за обе щёки Рыжика, добавил:

– Или как блудный гаяр.

Мы ужинали, разговаривали, иногда умилённо поглядывали на котёнка, который, кажется, решил с лихвой компенсировать все те дни, что слонялся где-то вдали от дома. И у меня даже закралась надежда: вдруг Рониур забудет, что собирался познакомиться с моим плюшевым приятелем.

Размечталась! Рониур ни о чём не забывал. Как только мы покончили с поздним ужином, он строго, совсем по-преподавательски, сказал:

– Пойдём.

Мы вошли в мою спальню, я достала медведя из угла и усадила его на кровать.

– Тут такое дело… В общем, Рониур знает, что ты живой, – смущаясь и подбирая слова, проговорила я. – Это не я проболталась, он сам догадался. Так что от него можно будет не скрываться. И он обещал, что ничего плохого тебе не сделает.

– Я ничего не… – возмущённо начал мой муж, но я его перебила:

– Обещал-обещал! Или пообещает сейчас.

Медведь молчал, и Рониур сдался:

– Хорошо, обещаю. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Но и после этого плюшевый негодяй вёл себя так, словно он и правда – обычная потрёпанная игрушка с оторванным ухом.

Сердце пропустило удар.

А что если этот вредный тип обиделся на мою болтливость, и теперь вообще никогда больше не произнесёт ни слова? А Рониур сдаст меня в какую-нибудь местную психушку, потому что я разговаривала с игрушкой и верила, что она одушевлённая.

– Подвал! – угрожающе прошипела я.

– Подвал, подвал… Чуть что, сразу подвал, – проворчал медведь.

Я бросила победный взгляд на Рониура.

– Ну вот! Я же говорила!

Мой муж был совершенно спокоен. Глядя на Рониура, можно было подумать, что общаться с говорящими игрушечными медведями для него – обычное дело.

– Кто ты? – невозмутимо спросил он.

– Он не помнит, – ответила я за медведя.

Но Рониур даже бровью не повёл.

– Отвечай честно, – сказал он, глядя в упор на медведя.

– Граф Вирастольф! – с неохотой выдавил медведь.

– Граф Вирастольф? – Рониур задумался. – Он же умер почти сто лет назад…

– Как видите, не умер. Вернее, умер, но частично.

– И как же вы попали в эту игрушку и в подвал Академии в частности?

Я смотрела на нахального медведя во все глаза. То есть для меня он столько времени разыгрывал ретроградную амнезию, а тут решил во всём признаться? Никакого уважения! А я ведь считала его другом!

– Это долгая история, – проворчал медведь.

– А мы никуда не торопимся.

Рониур с комфортом уселся на стул возле моего письменного стола, я забралась на кровать. Рыжик, разумеется, тут же устроился у меня на коленях. Соскучился, котик. И мы все вместе приготовились слушать долгую историю.

Жизнь графа Вирастольфа была длинной и удивительной. Но подробно рассказывать о ней он не стал. Сейчас куда важнее была его смерть.

К старости граф, который в своё время совершил много подвигов и безрассудств, поселился в родовом замке.

Оравы детишек и внуков у него не было, так что единственным его развлечением стали алхимические опыты и эксперименты с зельями и артефактами, а так же непрекращающиеся дрязги с соседом, старым графом Миндаром. Тот тоже был сильным магом, и старики с упорством, достойным лучшего применения, мерились магическими силами: устраивали друг другу каверзы, иногда весьма обидные и даже опасные для жизни.

Нельзя сказать, что они были врагами, скорее даже добрыми приятелями, но вот такая у них сложилась дружба.

В один прекрасный (или не очень) день старый граф Миндар пригласил Вирастольфа к себе на обед. Опоил зельем и совершил сложнейший, почти невозможный ритуал – отделил душу от тела.

Исключительно с хулиганскими намерениями. Хотел допросить душу старого приятеля, узнать какие-нибудь постыдные тайны, чтобы потом при случае над ним подтрунивать.

План почти удался, Миндар подхватил душу графа и потащил к себе в лабораторию. Но стоило ему начать допрос, как его строгим голосом позвала жена.

А надо сказать, что при всей своей магической мощи граф Миндар был тем ещё подкаблучником. Услышав зов жены, он заметил в её голосе те опасные нотки, которые свидетельствовали: если супруг прямо сейчас не явится пред светлые очи, она ни перед чем не остановится и ворвётся в лабораторию с изяществом слона в посудной лавке. И тогда жди беды. Старая графиня, когда злилась, начинала колотить всё подряд.

В общем, он пошарил глазами по лаборатории и не нашёл ничего лучше, чем временно сунуть душу графа в новёхонького игрушечного медведя, которого прикупил на ярмарке для своей внучки.

Миндар очень нервничал и совершил огромную ошибку: неплотно закрыл дверь в лабораторию. И, конечно же, туда немедленно пробралась Нисса – собачка его жены. Существо вредное, визгливое и крайне изобретательное по части пакостей. Она тут же обнаружила игрушку, обнюхала ее с интересом, стащила на пол и принялась самозабвенно рвать зубами…

– Пшла вон, псина! – рявкнул на неё Граф Вирастольф.

Буквально на пару секунд Нисса замерла, не выпуская игрушку из зубов, и прислушалась. Но, видимо, решила, что грозный голос принадлежит кому-то, кто сейчас явится сюда и отберёт её трофей.

Поэтому, ухватив медведя покрепче, собачонка вытащила его из лаборатории и куда-то поволокла. У гадкой псины, оказывается, имелся подкоп под забором. Она вынесла медведя за пределы графского замка, и ещё какое-то время визжа и лая радостно рвала его зубами. Потом, потеряв интерес, потрусила домой.

А Граф Вирастольф так и остался лежать под кустом.

Отчаяние графа Миндара, когда он вернулся и не обнаружил медведя на месте, наверное, было велико. Впрочем, этого мой медведь уже не узнал. Графа объявили мёртвым, а медведь какое-то время валялся под кустом, пока его не нашли деревенские мальчишки и не притащили к себе домой.

Но в доме том он пробыл всего-то пару недель.

Потом к селянке, чьи дети его приютили, зашла в гости родственница – ведьмачка с неплохими задатками. Она сразу приметила странную игрушку.

– Откуда это у тебя? – спросила она, разглядывая медведя со всех сторон.

– Да ребятня притащила. Говорят, нашли.

– Не нравится мне эта находка, – покачала головой ведьма. – Лучше бы сжечь.

Граф напрягся.

В ту пору как раз появился преступник, который заряжал вредоносными заклинаниями что попало: тарелки, склянки, горшки… И игрушками тоже не брезговал. История эта разлетелась по королевству, обрастая все новыми и новыми жуткими подробностями, и невинная шалость преподносилась теперь как страшное злодейство.

– А ещё лучше, – задумчиво пробормотала ведьма, – отнеси-ка ты эту штуку в Академию.

– Далеко, – с сомнением протянула селянка.

– А они там сейчас принимают магические предметы от населения. Пару золотых монет могут дать, если что стоящее. А те монеты тебе лишними не будут.

– И то верно, – сказала селянка.

И, невзирая на возмущение ребятни, понесла медведя в Академию.

– И что, – заинтересованно спросил Рониур, – неужели в Академии не разобрались что к чему?

– Разобрались бы, – проворчал медведь. – Но парень-ассистент, который в тот день на приёме сидел, очень торопился. Свидание у него было. Так что он сжульничал. Из того, что за день наприносили, выбрал парочку самых симпатичных вещиц, которые выглядели как артефакты, и их проверил. А всё остальное записал в малополезный хлам. И меня тоже. Так я и оказался в подвале. Там бы и остался, если бы Юлия меня не нашла.

Магистр Рониур надолго замолчал, а у меня замерло сердце. Ясно ведь было, решает, что делать с медведем. Не дай бог надумает что-то плохое.

– Можно попробовать вернуть вам человеческий облик… – с сомнением проговорил Рониур.

Но медведь его возмущенно перебил:

– Человеческий? Вот уж нет. Спасибо, обойдусь как-нибудь. Столько неудобств от этого облика! Есть нужно, спать, одеваться, налоги платить… Спасибо-спасибо, уж увольте.

– Но сидеть в углу тоже не дело, – не успокаивался Рониур.

Медведь помолчал, словно что-то обдумывал, а потом сказал:

– Если и правда хочешь помочь, устрой меня преподавать в Академию.

– Что? – не удержалась я.

– Что? – эхом ответил Рониур.

– Ну а что? Юлия вон всё с учебниками шла ко мне, преподаватели ваши объясняют бестолково и сами ничего не знают. А у меня и знаний ого-го, и ораторский талант несомненный.

– Да как же ты будешь в аудиторию входить, оценки ставить? – рассмеялась я.

Медведь, ведущий занятия, казался мне чересчур нереальным даже для этого мира.

– Ассистента мне назначите. А лучше – ассистентку. Такую, фигуристую. Но чтоб не дура.

А он, кажется, всё уже продумал. Я была уверена, что Рониур ему откажет. Высмеивать, конечно, не станет. Всё-таки мой медведь, как выяснилось, почтенный старец и даже целый граф, но вежливо откажет.

Но Рониур вдруг спросил:

– Амулет удачи… Это вы Юлию научили?

– А что, думаешь, сама догадалась? – самодовольно ответил медведь.

– Я думаю, что для нашей Академии будет большой честью, если вы согласитесь обучать студентов. Я поговорю с ректором.

Так значит… всё? Тот факт, что мой медведь говорящий, теперь не будет тайной? Да и сам он больше не будет моим медведем, моим тайным оружием? И жить в углу моей комнаты тоже не будет, и шушукаться со мной по вечерам, давать мне вредные советы – тоже? Почему-то от этого стало грустно.

– Эй, не вешай нос, – сказал вдруг медведь. Неужели заметил? Я думала, он совсем непрошибаемый. – Зато на моих занятиях у тебя будут самые высокие оценки!

Я невольно рассмеялась. Вот… дипломат!

А потом кое-что вспомнила. Раз медведь, ну то есть граф Вирастольф, теперь уже не скрывается – ему просто необходимо поговорить ещё с одним человеком.