Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Глава 29

Я проснулась, и ужасающее открытие вчерашнего дня нахлынуло на меня разом со всей его неизбежностью.

Темная метка. Проклятие, от которого не спастись.

А судя по тому, как продвигается наше расследование, это уже почти точно. Все это время мы просто вели пустые разговоры. Узнали много нового о том, что происходит в Школе чернокнижников, но ни на шаг не приблизились к разгадке.

На императорского расследователя тоже надежды мало. Наверняка уже сидит в столовой и уплетает пироги, чтоб ему подавиться…

Я поднялась, тщательно умылась, надела форменное платье и отправилась к ректору. Не потому, что на что-то надеялась, нет. Но я обещала ему сообщить, если увижу на ком-то узоры. А я увидела.

Несмотря на ранний час и выходной день, он уже был в своем кабинете, сидел за столом и что-то писал в огромном свитке. Увидев меня, отложил перо.

– Аллиона? Очень кстати. Я и сам собирался тебя вызвать. Что происходит? На тебя стали жаловаться преподаватели.

Преподаватели? Жаловаться? Я не сразу сообразила, о чем он вообще говорит. Настолько маловажным теперь стало все, кроме одного-единственного факта. Ах, ну да. Магистр Аберардус. Наверняка наябедничал, что одна из студенток ведет себя крайне вызывающе.

Ректор осекся на полуслове и резко поднялся из-за стола.

– Что-то случилось? Ты совсем бледная.

В несколько быстрых шагов он приблизился ко мне. Дыхание перехватило, а на глазах выступили слезы. Какое-то время я не могла выдавить из себя ни слова, как будто истина, страшная и неприглядная, никак не желала быть озвученной. Но все-таки мне удалось разлепить губы и тихо проговорить:

– Темная метка. У меня. Я видела в зеркале…

И эти слова как будто открыли какой-то шлюз, и из глаз хлынули слезы. А ведь до этого момента я не проронила и слезинки.

А уже в следующее мгновение на мои плечи легли сильные руки, а сама я оказалась прижатой к крепкому плечу. Так плакать было гораздо лучше, и я разревелась, уже не сдерживаясь. И как-то так вышло, что слезы быстро закончились.

Я подняла взгляд на ректора и задала самый глупый вопрос, который только можно было придумать:

– Я умру?

– Нет конечно! – он сказал это так быстро, что было очевидно: ложь.

Похоже, он увидел недоверие в моих глазах, потому что крепко сжал мои плечи и повторил:

– Ты будешь жить, обещаю.

Только я снова не поверила. Слишком уж много узнала за это время о темной метке.

Я с сожалением высвободилась из рук ректора. Теперь, когда я не рыдала, а он меня не утешал, продолжать стоять вот так… Это было уже лишним.

И почти неприличным.

– Но тебе нужно в лазарет, сейчас же. Пойдем, – сказал ректор, и мне пусть немного, но полегчало. Просто от того, что рядом был кто-то, кто знает, что нужно делать прямо сейчас.

Палата в лазарете. Тот же тоскливый интерьер. Белые стены, узкая кровать и ощущение тоски и безнадеги. Впрочем, последнее вряд ли уж очень зависит от интерьера. Тоска и безнадега – это уже мое.

Я присела на краешек кровати, а в палату стали заходить лекари. Те, кого я уже хорошо знала (не просто же так провалялась здесь больше месяца) и новые, столичные. Они ощупывали меня, обмахивали амулетами, шептали заклинания.

– Я здесь останусь? – шепотом спросила я у ректора. – Насовсем?

– Нет, сегодня, конечно, придется провести почти целый день, пока целители составят план лечения. А потом будешь только заходить утром и вечером.

Я кивнула. Уже неплохо. По крайней мере, не придется провести последние дни в четырех стенах. И может быть, даже они не будут последними. Вдруг мне все-таки удастся выяснить, кто же наложил проклятие.

Ректор легонько сжал мою руку.

– Все будет хорошо. Держись.

Только вот в глаза мне в это время не смотрел.

– Буду держаться, что мне еще остается? – горько усмехнулась я. И он, так же не глядя на меня, вышел из палаты.

А потом началось. Меня отпаивали горькими зельями, растирали травяными мазями. На меня сыпались заклинания, от которых то кололо кожу, то ломило все тело, то слезились глаза. А иногда просто клонило в сон так, что я засыпала, сидя на кровати, чтобы через какое-то время меня разбудили и снова велели пить очередное зелье.

К вечеру голова уже кружилась, и единственное, чего мне хотелось, – чтобы это все наконец прекратилось. Пусть даже я умру.

Это был очень долгий день, и когда, наконец, один из столичных лекарей объявил мне, что на сегодня я могу быть свободна, я не сразу поверила своему счастью. Поднялась с постели, пошатываясь, вышла в коридор.

Голова все еще кружилась.

Я остановилась, чтобы перевести дух, и случайно мой взгляд упал в приоткрытую дверь палаты. И застыла, не в силах пошевелиться от открывшегося мне зрелища. На одной из кроватей лежала Ингаретта. Впрочем, можно было только угадать, что это она. Чудовищно худая, словно от нее остались лишь кожа да кости. Темные узоры, которые раньше покрывали ее лицо, теперь стали гуще и еще темнее. Ее лицо и руки были почти полностью черны, лишь кое-где проглядывали тоненькие участки белой кожи. Мне пришлось долго приглядываться, чтобы понять, что она все еще дышит. В том, кто лежал на соседней кровати, тоже сомнений не было. Рыжие волосы магистра Калмин изрядно потускнели. Она выглядела чуть лучше, чем Ингаретта, но все равно очень, очень плохо. Темные узоры и беспомощное, бесчувственное тело.

– Жуткое зрелище, не правда ли? – раздался голос за моей спиной, и я, вздрогнув, обернулась.

Сирра Аглисса. Черные узоры на ее лице пока не проявились, но она уже не была такой цветущей, как раньше. Вся ее магнетическая привлекательность будто бы куда-то делась, растворилась. Передо мной стояла самая обычная женщина, я даже не уверена, можно ли было ее назвать красивой.

– Здравствуйте, – проговорила я. – Как вы себя чувствуете?

Это сорвалось с губ, и только потом я поняла, что, возможно, мой вопрос был бестактным. И вообще, следовало ли показывать ей, что я знаю, что случилось? На этот счет никаких инструкций от ректора у меня не было.

– Это ведь ты увидела метку заранее?

– Вам магистр Линард сказал? – удивилась я. Странно, он ведь собирался держать все в тайне.

– Нет, – призналась она. – Но ты тогда так на меня смотрела, будто увидела привидение. А через пару часов меня вызвал ректор. Я просто сложила два и два.

Я только молча кивнула. Она заглянула в палату.

– Знаешь, не то, чтобы я была не благодарна тебе… Я отлично понимаю, что это увеличивает мои шансы, но иногда я им завидую.

– Почему?

– Они понятия не имели ни о какой темной метке. А когда она проявилась, они уже были без сознания. И умрут спокойно, так ни о чем и не узнав. Может быть, это лучше, чем знать, проживать каждый день, понимая, что ты обречена. Когда все дела становятся неважными. Я вот хотела победить в императорском смотре библиотекарей, но теперь понимаю, что вряд ли доживу до объявления результатов. И… какая разница.

– Погодите, но может быть, еще удастся всех спасти!

Она хмыкнула:

– О нет. Я уверена, что нет. Ты ведь не забыла, где я работаю?

– В библиотеке, – сказала я. Вряд ли я смогла бы об этом забыть за пару секунд.

Она кивнула.

– За это время я прочитала все книги, что смогла найти, даже из закрытого хранилища. Я искала хоть что-то, хоть какую-то возможность. Но нет, ничего. От этого проклятья невозможно спастись. Так что остается только смириться.

Она улыбнулась.

– Но ты не печалься за меня и… – она заглянула в палату, – за свою подругу. Может, и правда лекари найдут какой-то выход.

Она явно не поняла, что я в лазарете по той же самой причине. Ну конечно, иначе не стала бы так подробно расписывать всю безнадежность нашего положения.

– Мне пора на процедуры. Надо же как-то поддерживать жизнь в этом теле.

Она ушла, а я какое-то время стояла посреди коридора, ошарашенная. Только сейчас до меня окончательно дошло: я умру. Что бы кто ни делал, этого не изменить. С каждым днем буду чувствовать себя все хуже и хуже, а затем меня не станет. У меня нет никакого «потом». И никакие дела я не могу отложить на будущее по той простой причине, что мне некуда их откладывать.

Это понимание пришло с такой беспредельной ясностью, и уже в следующее мгновение я знала, что должна сделать. Я вышла из лазарета и быстрым, уверенным шагом пошла по коридорам замка. Остановилась возле двери ректора. На какое-то мгновение ужас от того, что я собираюсь сделать, шевельнулся где-то в глубине души. Но я не поддалась ему. В конце концов, мне уже действительно нечего терять.

Глава 30

Я открыла дверь. Магистр Линард, вопреки обыкновению, не работал. Не сидел за столом, не перекладывал бумаги. Он мрачнее тучи стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел куда-то вдаль.

– Аллиона? – он тут же развернулся ко мне. – Лекари уже закончили? Я знаю, что это не просто. Тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя в комнату.

– Нет, – сказала я и сделала шаг навстречу. Потом еще один, и еще… Заглянула ему в глаза и проговорила:

– Я скоро умру, это же очевидно.

– Нет, Аллиона, я обещаю, – начал ректор, но я его остановила:

– Не обещайте. Если бы это было возможно, Ингаретта уже бы училась, а магистр Калмин преподавала.

– Послушай… – начал он, но я снова остановила его. Как все-таки иначе чувствуешь себя, когда тебе действительно нечего терять.

– Не нужно меня утешать. Я не для этого пришла.

На мгновение я смутилась и отвела взгляд. Но потом сделала над собой усилие и снова посмотрела ему в глаза, в темные омуты, в которых давно уже тонула.

– Просто я… я еще никогда…

О нет, облечь это в слова, особенно сейчас, когда он так пристально на меня смотрел, было невозможно. Я сделала еще два шага ему навстречу, привстала на цыпочки и коснулась губами его губ. И в ужасе замерла, испугавшись собственной смелости. А еще – того, что за этим последует.

Он ректор, я студентка. Очевидно же, что он должен сделать сейчас: остановить меня. Отчитать. Выставить из кабинета…

Магистр Линард замер на мгновенье, явно растерявшись. А потом сильные руки скользнули по моей спине, прижимая крепче. И я почувствовала ответное движение его губ – осторожное и нежное. Задохнулась, поймав его дыхание, не в силах поверить, что это происходит на самом деле.

Но уже через мгновение поверила: нежность и осторожность уступили место нарастающей страсти, он и правда целовал меня, горячо, жадно. Так, что подкашивались ноги, а в голове не осталось ни одной мысли.

Падение в пропасть. Бесконечное, сумасшедшее… Восторг и страх – так, что внутри все замирает… Аромат его кожи, стук сердца под моей ладонью, его руки, касающиеся спины чуть ниже лопаток… И все. Остальное просто перестало существовать.

Секунды растянулись в вечность. Я словно парила в воздухе, желая лишь одного – чтобы это никогда не заканчивалось.

Поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался. Магистр Линард смотрел мне в глаза затуманенным, потемневшим взглядом. И тогда мне казалось, что я способна прочитать в этом взгляде все: желание, нежность, боль, страх потери. Это длилось всего лишь одно мгновение.

А потом исчезло. Он выпустил меня из рук и тихо проговорил:

– Тебе лучше будет пойти в свою комнату. Сейчас.

Да, пожалуй, он прав. Я вышла из кабинета и медленно двинулась по коридору. И с каждым шагом мое настроение менялось. В последние месяцы меня окружала магия, и я почти привыкла к ней. Можно сказать, чудеса стали для меня обыденностью. Но то, что произошло сейчас, в кабинете ректора, это было больше, чем магия и больше, чем чудо.

Мои чувства к ректору взаимны! В это невозможно было поверить. Я едва смела на это надеяться, а теперь у меня была даже не надежда, а уверенность. Одна эта мысль переполняла счастьем, кружила голову. У меня перехватывало дыхание, и казалось, что я не касаюсь пола, а парю над ним.

Только вот во всем этом была одна небольшая загвоздка: я скоро должна умереть. Это единственное, что не изменилось, и вряд ли изменится.

Ну уж нет! Решимость и силы пришли откуда ни возьмись. Уж не знаю, с чем это было связано: или с теми зельями и целительными заклинаниями, что я получила за сегодняшний день, или все же… с нашим таким неправильным, но таким великолепным поцелуем. Но я точно знала: теперь я сделаю все, чтобы только остаться в живых. Потому что теперь мне было ради чего жить. Ради сумасшедшего, переполняющего счастья.

И я не послушала ректора, не пошла в свою комнату. Я вообще не пошла в студенческое общежитие, а свернула по дорожке и отправилась в другое, преподавательское. Открыла дверь и оказалась в просторном холле. На мгновение застыла: слишком высокие потолки для этого небольшого здания. Неужели пространственная магия? Хотя чему я удивляюсь. Уверена, каждый преподаватель отгрохал здесь себе настоящие хоромы. Это неудивительно, ведь здесь преподают только сильные маги.

– Студентам вход воспрещен, – раздался грохочущий голос.

Я вздрогнула, увидев рядом с собой громилу. На две головы выше меня. Люди такими не бывают! Лицо – будто грубо высечено из камня, громадные ручищи и плечи шириною с хороший шкаф…

Пришлось собрать все силы, чтобы только заговорить.

– Мне нужно увидеть сирру Аглиссу, библиотекаря. И не обязательно входить. Если бы вы могли ее позвать…

Я старалась говорить вежливо, но даже не знала, есть ли в этом какой-то смысл. Он же не человек, а порождение магии. Он вообще понимает, что я говорю? Или транслирует одну единственную фразу и реагирует на движение?

Я на всякий случай сделала шаг назад, к двери.

– Нельзя беспокоить сотрудников школы в нерабочий день, – сообщил мне громила.

– Но мне очень, очень нужно, пожалуйста! – взмолилась я, не слишком-то надеясь на результат. Чем бы ни был громила, его, похоже, сделали из камня. А разве можно уговорить камень?

– Ну если очень нужно, – пророкотал вдруг он, – хорошо. Ожидайте.

И застыл, глядя в одну точку где-то у меня над головой.

Минуты шли за минутами, но ничего не происходило. Что же делать? Этот истукан сказал «ожидайте», но не сказал, сколько. А вдруг он вообще сломался? Вон стоит, не шелохнется. И правда, как каменный. Может быть, получится как-то прошмыгнуть мимо? Впрочем, нет. Эту мысль я отбросила сразу же. Во-первых, даже если я и прошмыгну, то как найду комнату сирры Аглиссы? А во-вторых, что-то мне подсказывало, что стоит мне пересечь какую-то незримую, но хорошо известную стражнику черту, от его неподвижности не останется и следа.

Так прошло около получаса. Слишком долго. Я уже собиралась уходить, в конце концов, с сиррой Аглиссой мы еще встретимся в лазарете. Если повезет. Но тут в конце холла появилась она, в сияющем черном платье, с высокой прической и великолепным макияжем.

– Аллиона? – она удивленно уставилась на меня. – Боги, ну почему ты не сказала Сайрусу, что это ты? Я битых полчаса наряжалась.

– А вы кого-то ждали?

– В том-то и дело, что не ждала. Но кое-кто любит сюрпризы… А я в последнее время выгляжу не очень, сама знаешь, почему. Так что тебе надо?

Она явно была раздражена. И потому что напрасно прихорашивалась, и потому что явился совсем не тот, кого она хотела видеть. Но главное, я снова напомнила ей о печальном будущем, которое ее ждет.

– Темная метка, – быстро проговорила я. – Я видела ее. В зеркале. Я тоже проклята…

Недовольство в глазах сирры Аглиссы тут же сменилось жалостью.

– Сочувствую, – тихо проговорила она. – Правда, мне очень, очень жаль. Но чем я могу тебе помочь?

– Книги. Вы говорили, у вас есть книги, в том числе и в тайном хранилище. Они мне нужны. Вдруг там есть какое-то решение?

– Аллиона, девочка, – она мягко положила руку мне на плечо. – Поверь, я перечитала все. Там нет решения.

– Я хочу прочитать сама, – твердо сказала я.

– Понимаю, – она грустно улыбнулась. – Хорошо, я дам тебе книги. Но тебе придется немного подождать. Не идти же мне в библиотеку вот в этом.

Сирра Аглисса исчезла в глубине холла, и я снова осталась наедине с неподвижным истуканом.

Она вскоре появилась в обычной одежде, в той, в которой я привыкла видеть ее в библиотеке. Я ликовала в душе. Все складывалось именно так, как я хотела. У меня еще есть время, у меня будут книги, и я все успею. Умирать вовсе не обязательно. Я бы бежала к библиотеке, но все же шла медленно, стараясь подстраиваться под шаг сирры Аглиссы. Кто знает, может быть, она уже чувствует ту самую смертельную слабость, просто не хочет это показывать.

– Аллиона, вот ты где! – Орлен остановился перед нами. – Куда ты пропала? Тебя не было в столовой… Я весь день тебя ищу. – Он выглядел взволнованным. – Так куда ты делась, объяснишь?

– Извини, Орлен, я немного занята. Давай потом.

Здесь и сейчас было явно неподходящее место, чтобы сообщать ему, что случилось.

– Встретимся у Рилана? Через полчаса?

Очередное совещание расследователей-самоучек? Нет, не сегодня.

– Лучше утром за завтраком. Уже поздно, я очень устала.

А еще сегодняшний вечер я собиралась посвятить книгам. Я надеялась наутро не только огорошить друзей ужасной новостью, но и порадовать тем, что есть какое-то решение.

– О, это твой кавалер? – улыбнулась сирра Аглисса, едва мы вошли в непривычно пустую библиотеку.

– Вовсе нет, – смутилась я.

– Может, напрасно? Присмотрись к нему. Похоже, ты ему нравишься, а он милый и отзывчивый паренек.

– Почему вы так решили? – удивилась я.

– Ну как же, он столько раз мне помогал, иногда даже оставался после закрытия, чтобы помочь перенести книги в хранилище.

От неожиданности я застыла, глотая воздух. Что? Орлен помогал сирре Аглиссе? Оставался после закрытия? То есть, это значит, оставался с ней наедине? Мысли крутились с бешеной скоростью, я пыталась от них отделаться, потому что все это мне не нравилось. Но не могла.

Картинка вдруг каким-то непостижимым образом сложилась: Орлен – брат Ингаретты, у него наверняка был полно возможностей остаться с ней наедине.

А что касается магистра Калмин, ведь это он сказал, что она собирает сплетни и что по этому поводу с ней легко встретиться наедине буквально любому. Так может, он делился с любопытной преподавательницей всякими интересными фактами, оттого и знал, что она до них охоча?

С сиррой Аглиссой, как выяснилось, он тоже оставался наедине, да и со мной… Может быть, не так уж часто, но вполне достаточно для того, чтобы наложить проклятие.

– Тебе нехорошо? – Библиотекарь появилась из-за стеллажей с увесистой стопкой книг и смотрела на меня с беспокойством.

– Да, что-то голова закружилась.

Она сочувствующе кивнула.

– Такое бывает иногда, но быстро проходит. Столичные лекари знают свое дело. Вот книги. Они очень старые и ценные. Вообще-то студентам их читать не положено, они только для преподавателей, и даже преподавателям требуется специальное разрешение.

– Ого! И все-таки вы дадите их мне? Это ведь нарушение.

Она грустно улыбнулась:

– Разве нам с тобой есть что терять? Если тебе удастся что-то найти и мы спасемся, потерю должности я уж как-нибудь переживу, найду другую работу. А если не удастся, – она вздохнула, – то это будет уже не важно.

Что ж, логично.

– Я очень, очень постараюсь что-то найти, – сказала я, а про себя добавила: или уже нашла.

Верить в свою догадку мне совершенно не хотелось, но все так складывалось одно к одному. Мы подозревали абсолютно всех, кто общался с Ингареттой, но нам и в голову не пришло подозревать того, кто был к ней ближе всех: ее брата.

Я взяла книги и медленно зашагала по коридору. От недавней легкости не осталось ни следа. Все-таки за это время мы с Орленом стали друзьями. Он влился в нашу компанию так, словно всегда там был.

А еще следовало признать – он мне нравился. Совсем чуть-чуть… Разумеется, в его присутствии сердце не замирало и не стучало бешено, как это было с магистром Линардом. Но, что уж там, мне было приятно ловить на себе его заинтересованные или восхищенные взгляды. Он веселил меня, когда самому было явно невесело… Сирра Аглисса права: он очень милый парень.

И даже предполагать, что это он – тот самый жестокий убийца, было больно.

Глава 31

Едва я успела войти в комнату и разложить на столе книги, в дверь без стука ввалились Филая и Рилан.

– Куда ты делась? Мы волновались! – возмущалась Филая.

– Да, ждали тебя возле библиотеки, ты не пришла. Потом искали по всему замку и в общежитии, – вторил ей Рилан.

– Пропала на весь день! – не унималась она.

Мне ужасно хотелось рассказать им обо всем, что случилось. Ну ладно, пожалуй, не обо всем. Тем, что произошло в кабинете ректора, я ни с кем не стала бы делиться. Но о том, что темная метка сейчас стоит на мне, и о том, что Орлен нам многое не договаривает…

Только вот и об этом говорить было нельзя. О темной метке – потому что кое-кто излишне впечатлительный явно подслушивает нас за дверями шкафа, а об Орлене… Я ведь ни в чем не была уверена. Никаких доказательств не было, только мои смутные подозрения и знание о том, что у него были все возможности наложить проклятие.

– Ого, какое богатство, – присвистнул Рилан, увидев, какие книги разложены на моем столе. – А нам сирра Аглисса сказала, что в библиотеке по темным меткам ничегошеньки нет. И раньше почти ничего не было, а теперь, когда такое случилось прямо здесь, те жалкие крохи, что были, разобрали любопытствующие студенты.

Вообще-то я собиралась изучать эти книги одна. Но раз уж Филая и Рилан все равно здесь, тогда будем читать их вместе. Я потянула к себе книгу, которая казалась самой древней, и быстро проговорила заклинание разборчивости. Очень удобная штука для чтения старинных фолиантов, где часть страниц побледнела от времени, а некоторые буквы и слова написаны так коряво, что не сразу и догадаешься, что хотел сказать автор.

Филая тоже потянула к себе одну книгу, и Рилан последовал ее примеру.

– Давайте позовем Орлена, – сказал он. – Книг на всех хватит.

– Нет, – быстро ответила я. – Не нужно Орлена. Справимся сами.

Филая бросила на меня удивленный взгляд, но ничего не сказала. И мы погрузились в чтение. Не могу сказать, что в старинных и запретных книгах было много новой информации. Вот что писали:

«Как снять темную метку? Увы, совершенно точного, действенного метода никто не знает. Старое предание гласит, что метка будет снята, если убить того, кто ее наложил. Однако найти супостата представляется задачей весьма сложной. Прежде всего потому, что, наложивши темную метку на мага, он обретает его силу, а также прибирает к рукам его хитрость и смекалку. И чем больше темных меток накладывает маг, тем сильнее, умнее и хитрее он становится. И тем труднее его поймать.

Также известно, что вместе с магическими силами темный маг перенимает некоторые случайные черты характера своей жертвы. Так, рассказывают случай, что один из преступных темных магов наложил проклятие темной метки на своего дядюшку, который никак не желал отойти в мир иной и облагодетельствовать племянника большим наследством. А дождаться каких-то милостей при его жизни было невозможно, ибо дядюшка отличался редкостной скупостью. Эту его скупость и перенял племянник, ранее отличавшийся нравом весьма расточительным. Эту перемену смогли заметить соседи, и дабы спасти от смерти несчастного скупердяя, ворвались в дом племянника и забили его заклинаниями до смерти. К сожалению, слишком поздно: дядюшка к тому времени уже преставился. А поскольку никто из участников той истории не выжил, утверждать ее достоверность я не стану».

Я прочла это вслух.

– Интересное наблюдение, – задумчиво проговорил Рилан. – Но вряд ли нам чем-то поможет. Жертвы нашего злодея слишком уж разные: веселая умница Ингаретта, стервозная магистр Калмин и очаровательная сирра Аглисса.

После этих слов Филая метнула в Рилана недовольный взгляд, но промолчала.

«И еще я», – добавила я про себя.

Интересно, я какая?

– Что ж, читаем дальше.

– Вот не знаю, будет ли это полезно, – подала голос Филая.

«Темная метка действует на всех по-разному. Некоторые маги умирали спустя пару дней после того, как черные отметины появлялись на их лицах и руках. А иные месяцами еще лежали в агонии, к пущему огорчению родных и близких, которые вынуждены были наблюдать их угасание, не в силах ничем помочь. Примечательно, что это никак не связано с силой магического дара. Иногда и сильные маги сгорали быстро, а слабые мучились долго. Но чаще все же сила магии позволяла магу прожить дольше».

Еще одно интересное наблюдение, которое нам ничего не дает.

Мы просидели до полуночи, выписывая разные факты о темной метке. И с каждой минутой отчаяние настигало меня все сильнее и неотвратимее. Похоже, сирра Аглисса была права: все это было чертовски интересно, но чаще всего абсолютно бесполезно. Как например, информация о том, что маги-мужчины легче поддаются заклятию, чем женщины. Учитывая то, что все жертвы нашего злодея – магессы, он, видимо, просто об этом не знал.

– С тобой точно все в порядке? – обеспокоенно спросила Филая.

О нет, все было совсем не в порядке. Но сейчас точно не время это обсуждать.

– Да, – я даже сумела выдавать из себя улыбку. – Увидимся завтра.

Я закрыла за ними дверь. Но пока умывалась, пока стояла под горячими струями душа не переставала думать обо всем, что случилось за этот долгий день. Темная метка, поцелуй, сотни фактов, подчерпнутых из книг, и Орлен, который может оказаться вовсе не таким отличным парнем, как я думала.

Я вышла из умывальной комнаты, кутаясь в теплый банный халат, и вскрикнула: прямо передо мной стоял Орлен. Бледный как смерть с незнакомым, лихорадочным блеском в глазах.

– Полагаю, нам пора поговорить, – сказал он и голос показался мне совсем не знакомым.