Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Соавторы: Алла Грин,Алексей Губарев,Матильда Старр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 350 страниц)

Глава 18

Вначале я решила освободить и вымыть шкаф, чтобы потом уже было куда складывать всё то, что не попало в портал. Белоручкой я никогда не была, и с уборкой обычно справлялась довольно быстро. Но тут всё шло далеко не так просто. Каждый предмет, прежде чем вытащить из шкафа, приходилось обмахивать амулетом. Бесполезный хлам я тут же выбрасывала, а бесполезный магический хлам складывала в отдельную кучу, чтобы потом не сортировать заново. Через какое-то время я уже приноровилась, и дело пошло куда скорее. В чисто вымытом шкафу ровными рядочками стояли странные предметы, а кучи сваленного хлама становились всё меньше. То ли мне везло, то ли так и должно было быть – большая часть мусора в этой комнате оказалась действительно мусором и прямой наводкой отправлялась в портал. Магические же предметы приходилось аккуратно оттирать от пыли.

Я разобрала очередную гору и заскользила взглядом в поисках нового объекта. И вдруг увидела кое-что, что заставило сердце ёкнуть. Плюшевый медведь с оторванным ухом, чем-то неуловимо похожий на того, которого я постоянно таскала за собой в детстве. Такой же потрёпанный: кое-где разошлись швы и выглядывала пожелтевшая от времени набивка. Сердце защемило, захотелось схватить игрушку и прижать к себе крепко-крепко, как воспоминание о доме, о том мире, куда, как все утверждают, я никогда больше не попаду.

Я подошла к медведю, наклонилась и… И вдруг нить амулета задрожала, а сам он вспыхнул таким ярким красным цветом, что я отшатнулась. Зловредная тёмная магия? Ну надо же! А с виду такой безобидный. И именно его я собиралась схватить без проверки.

– Нет, дружок, тебя я, пожалуй, трогать не буду, – сказала я медвежонку и отошла на пару шагов, прикидывая, как бы так исхитриться и убрать всё вокруг опасной игрушки, не коснувшись её самой.

– Забери меня отсюда, – внезапно раздался жалобный голос.

Я подскочила от неожиданности. Огляделась по сторонам, но ничего кроме хлама не увидела.

– Пожалуйста, забери! – повторил голос, и я с ужасом поняла, что звук исходит от этого самого медведя.

Ух ты чёрт! Оно мало того что зловредное и опасное, так ещё и говорящее! Я сглотнула, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом.

– Скучно тут, спасу нет, забери! – продолжал ныть медвежонок.

Нет, он, конечно, не открывал рот, не двигался, ничего такого не делал – но голос… Голос точно шёл оттуда! А может, это просто пищалка внутри какая-нибудь магическая? Вот же заладил одно и то же: забери да забери. Точно, пищалка. Зря я испугалась.

– Как же я тебя заберу? Талисман вон красным полыхает. Значит, ты штука тёмная и опасная.

– А ты – дура бестолковая, – сказал вдруг медведь, и теперь в его голосе уже не было просительных интонаций. Наоборот, появилось что-то язвительное.

Значит, не пищалка. Он разговаривает и, похоже, меня слышит. И понимает. От осознания этого веселее мне не стало.

– Та твоя тётка, – продолжил медведь, – она же чётко сказала: красным сияет или опасное или неизвестное. А я не опасное, я – неизвестное! Так что, хватай меня на руки и уноси отсюда!

Хватай на руки! Ну конечно! Я представила, как буду потом в лазарете объяснять магистру Рониуру: «Оно мне сказало, что оно не опасное, а просто неизвестное, вот я и…»

– Нет, дружок, – строго сказала я. – Никуда я тебя забирать не буду. Доложу о тебе завтра кастелянше, она доложит ректору, и он уже будет решать, что с тобой делать. Они серьёзные маги, они разберутся.

– Разберутся! – медвежонок горько хохотнул. – Не будут они разбираться. Уничтожат меня согласно всем правилам техники безопасности. И дело с концом.

Приходилось признать, что он скорее всего прав. Изничтожат, а меня даже спрашивать не будут. Кому интересно мнение студентки, которая всего несколько дней как в этом мире?

В душе бушевала настоящая битва, жалость боролась со страхом, а страх – с жалостью. «Забери меня!» – подвывал медвежонок, подливая масла в огонь.

– Замолчи! – не выдержала я и, отвернувшись, продолжила уборку. – Решу, когда всё тут вычищу. Мне нужно подумать.

– А ведь я могу тебе помочь, – заявил он.

– С уборкой? – хмуро спросила я. – Самое время предлагать помощь, когда я почти закончила.

– С уборкой не могу, – мне послышался вздох. – В подвале бытовая магия не работает, ректор постарался. А вот с порталами могу.

Я замерла.

– Мне показалось, ты очень интересуешься порталами, – ехидненько сказал он. – А я в них прекрасно разбираюсь.

Откровенно говоря, я уже и так склонялась к тому, чтобы рискнуть и попытаться всё-таки забрать несчастного медведя из подвала. Совершенно же очевидно, что это – разумное существо, и торчать здесь в одиночестве ему не годится. Но слова о порталах окончательно убедили меня.

Я быстро закончила разбирать хлам, счистила паутину там, где смогла дотянуться. А где не смогла – ну что ж, стремянки у меня нет, а летать на швабре еще не научилась. Вымыла стены, полы и подошла подёргать дверь. Сердце замирало: кто знает, какие тут представления о чистоте? Может, того, что я сделала, вовсе недостаточно.

– Эй, ты куда? – раздался голос медведя. – Не смей меня тут бросать! Жестокая, бесчеловечная, глупая гусыня!

– Да сиди уже! – буркнула я. – Я тут дверь открыть пытаюсь.

Дверь поддалась легко. Похоже, стерильной чистоты от меня никто не ожидал. Значит, можно уходить.

Я подошла к медведю, вдохнула, выдохнула, как перед прыжком в воду, схватила его на руки и замерла, зажмурившись, ожидая… Уж не знаю, чего я ожидала. Но ничего не произошло. Во всяком случае, ничего ужасного. Да и не ужасного тоже.

– Трусиха! – хохотнул он. – Ну, раз решилась, неси меня в свои палаты каменные.

Я усмехнулась. Палаты каменные, говоришь? Ну что же, тебя ждёт много сюрпризов.

Амулет, который должен был указывать дорогу, конечно, её указывал, да только полыхал красным и, казалось, был готов вырваться из рук. Моя находка ему, похоже, совсем не нравилась. Так что я выдохнула с облегчением, когда мы наконец выбрались из подвала и я смогла засунуть нервный камушек в карман.

По пути домой я решила, что Эрмилине о медведе ничего не скажу. Наверняка по правилам ей положено докладывать обо всех угрозах, нависших над подопечной. Конечно, она отличная девчонка, и с ней можно договориться, чтобы молчала. Но если вдруг вскроется это маленькое недоразумение – я покосилась на медведя: вот уж и правда недоразумение! – меня, как всесторонне одарённую студентку, поругают, зашлют чистить подвалы, ещё что-нибудь придумают наказательное, но из Академии вряд ли выставят. А её – большой вопрос.

А если Эрмилина ни о чём не будет знать, то ни один их магический детектор лжи – если, конечно, у них что-то похожее имеется – не покажет, что она была виновата.

– Значит, так. В доме не болтать. По крайней мере, пока мы не одни. Понял? – инструктировала я. – Прикинься ветошью и не отсвечивай.

– Началось, – недовольно проворчал медведь.

Похоже, он не воспринимал мои слова всерьёз.

– Не будешь слушаться, – прошипела я, – отправишься назад в подвал. Я туда ещё две недели буду ходить, так что мне не составит труда прихватить тебя с собой. И заметь, останешься в убранной комнате, куда ещё тыщу лет, возможно, никто не войдёт.

Медведь молчал, только недовольно сопел.

– Я рада, что мы достигли взаимопонимания.

Дорога до дома показалась мне очень длинной. Ноги отказывались слушаться, глаза норовили закрыться. Кто сказал, что невозможно спать на ходу? Попробовать-то стоит.

И всё-таки мы добрались – я и медведь. Перед самым крыльцом я спохватилась и как следует его почистила, встряхивая и похлопывая. Медведь молча вытерпел экзекуцию. Странно, но пыли на нем было меньше, чем на мне.

Я вошла в свою комнату, посадила незваного гостя в угол, быстро сбегала в душ и почти упала на лавку. Эрмилина обо мне позаботилась: остывший ужин стоял на подносе.

– Это что ещё такое? – удивлённо протянул медведь. – Что за лачуга такая?

– А это мои палаты каменные, – ехидно сказала я. – Привыкай.

– Холопам теперь разрешают учиться в Академии?

– Сам ты холоп! И вообще, замолчи. Подвал помнишь?

Он замолчал, и я смогла спокойно поесть.

Спать хотелось ужасно, но у меня оставалось ещё одно важное дело. Я собрала остатки ужина и понесла их на улицу. Котенка рядом не было, не появился он и после того, как еда оказалась на обычном месте. Ну что ж, я бы, конечно, с удовольствием почесала его за ушком, но нет так нет. Завтрак, который я оставляла утром, исчез, а значит, с моим обжорой всё в порядке.

Я вернулась в комнату и на мгновение застыла на пороге. Нужно было раздеваться и ложиться спать. Только вот я понятия не имела: сущность, вселённая в медведя, – оно вообще кто? Ну, то есть мальчик или девочка? С Рыжиком этот вопрос решился легко, стоило котёнку поднять хвост трубой, стало понятно: пацан. А как быть с этим? Спросить неудобно. Не под хвост же ему заглядывать? Да и понятно, что тело игрушечного медведя для сущности, которая там сейчас находилась, неродное.

Я решительно подошла к медведю и развернула его лицом к углу, а этот зараза рассмеялся. Я задумалась. Вряд ли он смотрит стеклянными бусинами-глазами. Да я понятия не имею, как он вообще смотрит. Поэтому переодевалась и натягивала ночную сорочку, спрятавшись за дверцу шкафа.

– Спокойной ночи, – послышался голос, когда я улеглась в кровать.

– Спокойной… – начала я.

Но, кажется, не договорила.

Уснула.

Глава 19

Утром меня разбудила Эрмилина, позже, чем планировалось.

– Завтрак вот, форма вот, учебники я тебе собрала по списку, – отчиталась она. – Не будила тебя до последнего. Так что времени на раскачку нет.

– Спасибо, – растроганно пробормотала я, осторожно сползая с кровати: все мышцы ныли как после хорошей тренировки.

Эрмилина уже хотела выйти из комнаты, но вдруг остановилась.

– Ты вчера поздно пришла… Мне показалось, или ты с кем-то разговаривала?

Ну вот. Доболтались с медведем. Она все-таки слышала.

– Это я читала, – быстро соврала я. – Вслух, так лучше запоминается.

– Ты ещё и читала? – удивлённо воскликнула Эрмилина. – Я бы после подвала упала и не шевелилась.

Откровенно говоря, именно так я и сделала. Но признаться в этом было никак нельзя.

– Я самую чуточку, – виновато сказала я. Ненавижу врать, особенно тем, к кому хорошо отношусь.

Стоило появиться в Академии, как на меня налетела девушка в синей форме – такой же, как и у меня:

– Декан Хорвирет сказал, чтобы ты зашла к нему в кабинет.

Интересно, зачем? Какие ещё неприятности меня ждут?

Кабинет декана я отыскала быстро, постучалась и вошла в приемную. Там сидел молодой вихрастый блондин, смутно знакомый. Точно! Это же он нашёл меня среди поля, а потом тащил на себе в комнату. Арманда говорила, что его зовут Гратис. Надо же, наша первая встреча произошла всего несколько дней назад, а казалось, будто прошла целая вечность.

– Привет, заморыш, – сказал он довольно, впрочем, дружелюбно – Ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Что встала? Давай бегом к декану, он ждать не любит.

Интересно, Гратис сразу был назначен ассистентом декана, или ему предшествовали две-три молоденькие ассистентки, которых суровая супруга «байкера» благополучно выжила? Спрашивать я, конечно же, не стала.

Магистр Хорвирет – огромный, широкоплечий, суровый – еле помещался за столом. Сцепленные в замок кисти, которые он выставил перед собой, смахивали на два ковша экскаватора.

– Леди Юлия, тебя-то мне и надо, – хмуро заговорил он. – Проходи, садись. Расскажи, что вчера произошло на занятии с магистром Алией. Она очень, очень зла.

Что-то придумывать и оправдываться не хотелось. И поэтому я рассказала всё, как есть: и про дурацкую мысль «гори оно всё огнём», и про то, к чему это привело.

– Это моя вина, – сказал декан.

Он и правда выглядел виноватым, что совсем не вязалось с лихой внешностью. Всё-таки свирепо хмуриться, рычать и сверлить глазами «байкеру» шло гораздо больше.

– Мне так хотелось, чтобы ты скорее приступила к учёбе, что я совсем не подумал: ты ведь не знаешь даже самых основ…

Моё сердечко забилось чаще. Я уже ожидала, что сейчас он скажет: «Отменяем наказание!» Это было бы очень кстати.

– …Но, к сожалению, отменить наказание я не могу. А магистр Алия не хочет.

– А может, у вас получится её уговорить? – приуныла я. – Ну, или приказать. Вы же декан.

– Исключено, – сказал магистр грустно, и мне даже послышался вздох.

Я тоже вздохнула. Какая несправедливость! Виноват он, а подвалы чистить мне.

– Сделаем так, – решительно выпрямился магистр Хорвирет. – На неделю я освобождаю тебя от практических занятий. Вернее, присутствовать на них ты, конечно, будешь, но создавать амулеты – пока нет. Изучай теорию, разбирайся, пиши лекции, читай учебники. И за эту неделю тебе нужно хорошенько подтянуться.

«В свободное от подвала время», – добавила я про себя.

– Договорились? – спросил декан.

И я кивнула. Вряд ли вариант «не договорились» вообще существовал.

– Ну, тогда поторапливайся. Тебе нельзя опаздывать. Иначе накажут.

– До свидания, магистр Хорвирет, – сказала я и вышла из кабинета.

Хотя сказать мне хотелось совсем другое: какого чёрта задержали меня вы, а наказывать будут опять меня?

И всё же с отменой практических моя жизнь сразу стала куда спокойнее. Всего-то и нужно было записывать лекции. Это несложно. Правда, я абсолютно ничего, ничегошеньки не понимала в том, что пишу. Поначалу ещё пыталась разобраться, листала первые страницы учебника, но это мне ни капельки не помогло. Значит, разбираться придётся дома.

На обеде в студенческой столовой я быстро смела с тарелки свою порцию и отправилась к кастелянше. С подвалами хотелось закончить до темноты.

Комната, в которую меня привели на этот раз, оказалась чуть больше вчерашней, зато не такой захламленной. Я и сама удивилась, но справилась с ней довольно быстро, и явилась домой, когда было ещё светло.

– Ты рано сегодня! – просияла Эрмилина. – Устала?

Я прислушалась к себе.

– Есть немного. Но в целом терпимо.

– Послушай, – заговорила она торопливо и почти виновато, – у нас на Факультете Заботы сегодня вечеринка. Придут парни с факультета Защиты, и ваши тоже будут. Пойдём?

Я мотнула головой:

– Нет. Мне столько всего нужно выучить, что тут уж не до вечеринок.

Эрмилина украдкой вздохнула.

– Я тебе помогу. Ну её, эту вечеринку. А тебе действительно нужно со всем разобраться.

– Нет-нет, ты иди! – запротестовала я. – Вряд ли ты чем-то сможешь помочь, ты же лекарь, а не артефактор.

– Для лекарей артефакты – важный инструмент. Так что я немного в них разбираюсь.

– В том, как использовать, а не как создавать, – возразила я. – И вообще, для чего мы наряды покупали? Собирайся и беги. А мои вечеринки ещё впереди.

– Ты… ты лучше всех! – восторженно пискнула Эрмилина и крепко меня обняла, как тогда, в магазине.

Вот только на этот раз похвала была незаслуженной. Я и сама хотела, чтобы она ушла. Вчера у меня не было ни времени, ни сил, но сегодня я планировала хорошенечко распросить плюшевого медведя о том, что он такое. И присутствие Эрмилины в домике мне было совершенно ни к чему.

Едва дождавшись, когда она уйдёт, я пообедала, покормила котенка. На этот раз он соизволил появиться и лично выразить мне свою признательность громким мурлыканьем. Но долго играть с ним времени не было. В углу моей «холопской» комнаты сидела неразгаданная тайна. И мне не терпелось узнать о ней как можно больше.

Я вошла в комнату и села напротив медведя:

– Ну, рассказывай: откуда ты такой взялся и как умудрился попасть в это плюшевое тельце?

Ответом мне было молчание. Чёрные бусины глаз бессмысленно смотрели в никуда, медведь не издавал ни звука. По спине пробежал холодок. А может, он и не говорящий? Всё это мне почудилось от усталости, и вчера целый вечер я болтала и переругивалась сама с собой?

– Эй, – тихо сказала я и осторожно толкнула медведя. – Ну говори же что-нибудь.

– Что за манеры, – недовольно проворчал он.

– Не отвечать, когда тебя спрашивают, тоже, прямо скажем, не верх хорошего тона, – парировала я. – Так откуда ты взялся?

– Не помню, – сказал медведь растерянно.

– И про порталы ты тоже не помнишь?

– Про порталы помню. Вообще всё помню. Чему учился, что умел. А вот когда учился, кто я – хоть убей.

– Может это какое-то проклятие? – осторожно предположила я.

– Ясен пень, проклятие! Не старческий же маразм.

– Так, может, расскажешь мне про порталы? – примирительно предложила я.

Я уже ожидала, что он начнёт всячески выкручиваться. Не потому, что рассказывать не хочет, а просто натура такая. Но медведь с готовностью начал говорить. Видно, и вправду давно лежал в том подвале и изрядно соскучился по простому человеческому общению.

– С порталами всё просто: каждый, кто основательно изучил теорию поля и законы магии подземелий, при должной сноровке может создать амулет, открывающий простейшие порталы.

Да уж, объяснил так объяснил.

– Но если нужен портал устойчивый, да ещё и на большое расстояние, нужны особые ингредиенты, – увлечённо продолжал медведь.

– Стой, – сказала я. Глупо было надеяться, что в двух словах получится объяснить сложную науку. – А если кто-то не изучал ещё теорию поля, а про магию подземелий услышал сейчас в первый раз? Что ты можешь ему рассказать о порталах?

Медведь рассмеялся, обидно и едко. А отсмеявшись, ответил:

– Ему я могу сказать, что порталы – это такие симпатичные светящиеся штуки, через которые можно попадать из одного места в другое.

Я вздохнула. Что ж, мои планы, кажется, немного откладываются. Чтобы выяснить, какие именно знания можно выбить у медведя, мне требуется основательно подучиться.

– Ладно, – сказала я, смиряясь с неизбежным. – Отдыхай тут пока, а я пойду изучать основы.

Я взяла толстенный учебник «Введение в артефакторику», улеглась на кровать, заказала из столовой тарелку фруктов, чем-то отдалённо похожих на яблоки – она прибыла мгновенно – и стала учить. Точнее, читать. Точнее… чёрт возьми, я не знаю, что я стала делать. Потому что спотыкалась на каждом слове. Некоторые были незнакомы, а некоторые, самые обычные, явно имели какой-то другой смысл, мне неизвестный.

Через пару часов такого чтения я чертыхнулась и отбросила книгу.

– Что за… гадство!

Я ведь не первая новенькая здесь. Все сюда попадали с нулевыми знаниями, но как-то же справлялись. Надо будет спросить у Майка, может, он что-то подскажет.

– Что, совсем не получается? – раздался голос медведя.

Сейчас он не был ехидным, и поэтому вместо того, чтобы запустить в него толстенным учебником, я кивнула.

– Хм, введение в артефакторику… Да там же всё интуитивно понятно. Нет, я, конечно, вижу, что ты из бедной семьи. Но не может же быть, чтоб настолько бедной? Простейшие артефакты есть сейчас в каждом доме.

– У нас не было, – сказала я. – Я вообще из другого мира.

– Из другого мира? – заинтересованно переспросил медведь. – А ну-ка расскажи!

Рассказывать не хотелось. Да и знала я не так много. Ну, умерла, очнулась здесь, потом спала… Но он задавал так много вопросов о моём мире, о магическом даре заморышей, о том, о сём – я и сама не заметила, как рассказала ему всё, даже то, что рассказывать не собиралась.

– Ладно, хватит болтать, – сказала я, обнаружив, что время уже позднее. – Скоро Эрмилина придёт с вечеринки, да и спать пора, а я совершенно не продвинулась в учёбе.

Я с неохотой потянулась к учебнику.

– А знаешь что? – сказал вдруг медведь. – Попробую тебе рассказать. Простыми словами – так, чтоб понятно было. А ты, если что, спрашивай. Значит, введение в артефакторику…

Глава 20

Плюшевый мишка оказался отличным рассказчиком. Скучная научная дребедень в его исполнении стала не то чтобы занимательным приключенческим романом, но в целом вполне интересной. Я так и заснула, обнимая учебник под тихое бормотание. Проснулась утром с первыми лучами солнца и подскочила на месте. Эрмилина! А что, если она вернулась с вечеринки и услышала, как плюшевый медведь читает мне индивидуальную лекцию по артефакторскому делу?

Медведь сидел тут же, в углу, и я потихоньку начала успокаиваться. Если бы Эрмилина застукала нас, думаю, я проснулась бы от её испуганного визга.

Надо же, я уснула прямо в одежде. Впрочем, с моим нынешним графиком спать в одежде может оказаться не роскошью, а отличным лайфхаком. Не нужно тратить время на переодевание, когда каждая минута на учете.

Я юркнула в душ, причесалась и пошла будить Эрмилину. Ну, или хотя бы проверить, вернулась ли она с вечеринки. Вернулась. Лежала, разметавшись на кровати, и сладко сопела.

– Эй, соня, подъём! – объявила я.

Она подскочила, нащупала часы и тяжело вздохнула:

– Пора в Академию…

– Поздно вчера пришла?

– Угу. Скорее, рано.

Я усмехнулась. Такое бывает, помню из своей прошлой студенческой жизни.

– А не страшно тебе одной тут по ночам бродить?

– Меня Майк проводил, – почти виновато сказала она.

– О, помню-помню. Тот самый Майк. Он вроде бы ничего… А окончит Академию и зарабатывать будет хорошо. Думаю, тебе стоит к нему присмотреться, – вернула я Эрмилине её же слова.

В ответ в меня запустили подушкой. А я всё-таки вздохнула с облегчением. Наша с медведем маленькая тайна пока осталась тайной. Надеюсь, так и дальше будет.

День в Академии прошёл на удивление легко и быстро. Я записывала всё, что было положено записывать, и теперь меня уже не пугали незнакомые слова и непонятные термины.

Я знала, у кого можно всё спросить. Конечно, я уснула вчера во время медвежьей лекции, но с утра обнаружила, что артефакторика для меня уже не совсем тёмный лес. Кое-где забрезжили основательные просветы: я понимала, почему перья – это стихия воздуха, а листья и веточки – стихия земли. Почему для бытовых артефактов элементы воздуха только во вред, а в боевые обязательно нужно вплетать элемент огня, даже если артефакт предназначен для ледяного мага. Рассказанное моим нежданным учителем как-то совершенно легко и естественно улеглось в голове – всё на своём месте, каждое знание на своей полочке. Я даже ловила себя на том, что с интересом слушаю преподавателей, потому что наконец-то начала хоть что-то соображать в том, о чём они говорят.

Обрадованная тем, что в учёбе дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки, я бодренько пошла к кастелянше. Мы уже привычно прошествовали через весь двор Академии с гремящими вёдрами, так же привычно попетляли по закоулкам подвала, она распахнула дверь, и я совсем непривычно ахнула.

Моя сегодняшняя комната была огромной. Невероятно огромной. Уж не знаю, зачем такие нужны в подвале, но здесь можно было устраивать пышные приёмы. Ну или футбольные матчи – кому что больше нравится. Мне не нравилось ничего, а особенно не нравились большущие зеркала, которые висели по всем стенам. Ну кому, скажите, кому могли понадобиться зеркала в подвале, да ещё и в таком количестве?! Разве что их специально сюда повесили, чтобы несчастным провинившимся студентам было что вытирать.

Кастелянша оставила меня наедине с этой громадиной и ушла, а я принялась за уборку. Работа казалась бесконечной, я уже несколько раз выбилась из сил, а ее не убывало. Руки болели то ли от тряпки, то ли от количества хлама, который пришлось перетаскать. Спину ломило, ноги гудели, а дурацкая дверь всё никак не открывалась.

Когда я выбралась из подвала, уже начинало светать. Да уж, поработала… А вот времени на сон не осталось совсем. Не знаю как, но я доковыляла до домика. Рыжик меня не встречал. Видно, обиделся, что в этот раз я ограничилась только завтраком.

– Ну прости, дружище, – сказала я тихо. – Ужина у меня и у самой не было.

Я притащилась в комнату и рухнула на кровать.

– Где ты ходишь? – недовольным шёпотом проворчал медведь. – Нам нужно заниматься, не забыла?

Вот, значит, как! Теперь это называется «нам нужно»!

– Замолчи! – попросила я его заплетающимся языком. – Мне нужно спать, а всё остальное – не нужно.

Казалось, я только прикрыла глаза – и вот уже Эрмилина тянет за одеяло.

– Просыпайся, Юлия! Пожалуйста, просыпайся. Опаздывать ну никак нельзя.

Конечно, опаздывать нельзя. Если я хочу когда-нибудь вылезти из этого трижды проклятого подвала – нельзя ни в коем случае. Здравствуй, новый день, чтоб тебе провалиться!

Сегодня я не уснула на занятиях и считала это серьёзным достижением в учёбе. На другие я просто не была способна. Едва ли я уловила хоть пару слов из того, что говорили преподаватели, но такого подвига от меня и не требовалось. Самопишущее перо добросовестно исправляло ошибки, не давая мне писать в конспекты совсем уж полную чушь.

Занятия закончились, и я понуро побрела к кастелянше. Вот какой смысл в том, чтобы заставлять несчастных студентов наводить порядок в подвалах? Туда ведь никто не ходит, кроме этих самых несчастных студентов. И магические штуки, которые я аккуратно расставляла по полочкам, тоже никому не нужны, иначе разве оказались бы они в подвале?

Мысли плавали словно в желе, все медленнее, медленнее, глаза слипались, я почти заснула на ходу и вздрогнула, когда совсем рядом раздался чуть хрипловатый знакомый голос:

– Леди Юлия, доброго дня.

– Магистр Рониур, – сонно улыбнулась я. Думать не хотелось, хотелось просто стоять вот так вот и смотреть на него. – Здравствуйте.

– Через полчаса встречаемся в том же зале, – сказал магистр. Я моментально проснулась и попыталась принять осмысленный вид. Или хотя бы перестать улыбаться. – У нас занятия, – спокойно договорил он, быстро развернулся и зашагал прочь.

Занятия? Ну хоть одно приятное событие за весь этот длинный и муторный день. Вот только как бы его втиснуть в расписание, и без того плотное? Я быстро прикинула: сейчас побегу на занятие, потом уговорю кастеляншу выдать мне самую-самую маленькую комнатку, учёбу перенесу на завтра… И, возможно, даже успею выспаться. В общем, всё у меня получится, а отказываться от занятий с магистром Рониуром – дураков нет.

Полчаса я потратила на то, чтобы зайти в студенческую столовую и, обжигаясь, выпить две чашки кофе. Сразу почувствовала себя бодрее и направилась в зал уже в гораздо лучшем настроении.

– …леди Юлия, что происходит? – недовольно спросил магистр Рониур, когда я уже в третий раз не смогла отразить направленное на меня слабенькое атакующее заклинание.

Я поднялась с холодного пола, пригладила растрепавшиеся волосы – растрепаешься тут, когда тебя битый час швыряют на пол – и мужественно сказала:

– Сейчас я соберусь.

Заклинание щита, которому пытался обучить меня магистр Рониур, было очень простым, но даже оно мне никак не давалось. Я снова выставила руки вперёд, сосредоточилась, готовясь к очередному нападению.

И вдруг в глазах потемнело, а сама я, как сноп, рухнула на пол уже без всякой помощи магистра и его атакующих заклинаний.

– Что с тобой, Юлия? Что, бесы побери, случилось? – слышала я будто сквозь пелену.

Потом почувствовала, как меня подхватывают сильные теплые руки, поднимают, прижимают к груди… Мир покачнулся, и я окончательно провалилась в темноту.

Пришла в себя в лазарете. То, что это лазарет, я поняла по белым стенам и склонившемуся надо мной лицу помощницы лекаря. Она протянула мне чашку с каким-то отваром:

– Пей.

Я сделала несколько глотков, обнаружив при этом, что отвар вовсе не гадкий – чем-то похож на чай с мелиссой.

– Магистр Рониур, – сказала Арманда, – с вашей подопечной всё в порядке. Вы можете идти.

Магистр Рониур? Неужели… он здесь?

Я осторожно скосила глаза. Здесь. Прислонился спиной к стене рядом с дверью, скрестив руки. Ох уж этот обманчиво расслабленный вид… Взгляд серых глаз встретился с моим, сердце подпрыгнуло, я сглотнула и быстро отвернулась.

– Что значит «всё в порядке»? Что с ней?

– Распространённый студенческий недуг, – усмехнулась Арманда. – Лечится восьмичасовым сном.

– Я не могу восьмичасовым, – пролепетала я. – Мне ещё в подвал.

– В подвал? – тихо переспросил магистр Рониур, отклеиваясь от стены.

Я кивнула:

– Ага. Наказана.

Он пробормотал себе под нос что-то, явно не предназначавшееся для ушей студентов, и особенно студенток, резко развернулся и вышел из лазарета. А Арманда, проводив его удивлённым взглядом, сказала:

– Да что это с ним? Никогда не видела его таким сердитым.

Я о причинах недовольства магистра Рониура догадывалась. Увели из-под носа талантливую студентку, чтобы она хлам разгребала. Ну или что-то в этом роде. Однако, мы с Армандой, кажется, недооценивали силу гнева магистра. Не прошло и пятнадцати минут, как на пороге моей палаты оказался ректор.

«Здравствуй, дедушка Мороз!» – чуть не сказала я вслух, но вовремя прикусила язык. А пока придумывала более подходящее случаю приветствие, он заговорил сам:

– И на сколько же вас в подвал определили, леди Юлия?

Было ужасно стыдно. И дня не проучилась на новом факультете, а уже накосячила.

– На две недели, – обречённо сказала я.

– На две недели? – ректор приподнял мохнатую бровь. – Вы кого-то убили?

Я вздохнула.

– Нет, только подожгла.

Вздохнула ещё раз и добавила:

– Магистра Алию.

Ректор нахмурился.

– Сейчас отправляйтесь к себе, – после недолгих раздумий сказал он, – и отсыпайтесь. Наказание я отменить не могу, а вот внести в него некоторые коррективы в моей власти. В подвал будете ходить не чаще двух раз в неделю, но все дни отработаете как положено.

Ну что ж, уже легче. Хотя таким образом моё наказание растянется на месяцы.

После того как Арманда несколько раз убедилась, что пациент вполне может ходить самостоятельно и не грохнется в обморок по дороге, я покинула лазарет и вернулась в свой домик. Едва зашла в комнату, как следом впорхнула Эрмилина.

– Ну ты даёшь! – блестя глазами заявила она. – Смотрю, ваши отношения с магистром Рониуром вышли на новый уровень?

– На какой ещё уровень? – буркнула я.

Говорить о Рониуре мне совершенно не хотелось. Мне было жутко стыдно и за сорванное занятие, и за то, что показала себя такой тряпкой. Вдруг он теперь вообще откажется меня тренировать?

– Он нёс тебя на руках через всю Академию, сейчас только и разговоров что об этом.

– Отлично, – равнодушно сказала я.

Разговоры меня не волновали, а вот кое-что другое откровенно расстраивало. Самый обаятельный мужчина этого мира носил меня на руках, а я этого ну совершенно не помню.

– Арманда сказала, что мне нужно спать, – тихо проговорила я.

И Эрмилина тут же, всплеснув руками, выскользнула из моей комнаты. На самом деле после волшебного отвара спать я уже не очень хотела. Просто я отчетливо и ясно поняла: говорить о магистре Рониуре не хочу ни с кем, даже с Эрмилиной.

– Ты и вправду будешь спать? – донеслось заинтересованное из угла, где сидел медведь. – Или отослала её только для того, чтобы рассказать мне последние новости?

– Спать, – сказала я строгим шёпотом. – И вообще, я же тебя предупреждала: не болтать, когда Эрмилина в доме.