Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Глава 9
Бог конца света

Крупные хлопья снега медленно опускаются с темно-синих небес, мягко приземляясь на мои волосы. Я двигаюсь по лесу, держа на руках Кинельгана, в сопровождении Яна, изгнанного бога – Велеса, Валентины, Гая и Константина, а также группы незнакомых мне цмоков в ипостасях драконов и в человеческих обличьях, в доспехах и даже с кованым оружием, готовых в случае опасности защищать нас магией и острием лезвий. Точнее, лишь меня, ведь остальные отнюдь не беспомощны.

Мои плечи покрывает смоляного цвета меховая накидка, а под ней вместо тонкого белого платья с грубым корсетом надето черное, из плотной ткани – то самое, которое одолжила мне павшая от лап волколаков Роксолана. То самое, что я непреднамеренно порвала и перепачкала, находясь под обломками рухнувшей усыпальницы, и которое, к моему удивлению, мне вдруг вручила одна из костомах перед выходом в холодную навью ночь.

Теперь одеяние было чистым, зашитым и каким-то образом поглаженным. Ноги согревают теплые кожаные сапоги Роксоланы – обувь мне уже некому вернуть.

Зарываясь подбородком в мех, смотрю вниз и наблюдаю, как замерзшая от стужи земля покрывается снежной пеленой и туманом. Стелясь между деревьями, он не приливает, подобно тихим волнам реки, а стоит на месте, смиренно ожидая, когда мы настигнем его. И чем дальше мы идем, тем гуще он становится, тем масштабнее его взвесь охватывает окрестности. Вскоре он окружает нас, обволакивая, невольно пряча друг от друга, стирая ночь, воцарившуюся во всех известных мне мирах.

Внезапно я осознаю, что вижу лишь плечо Яна рядом и спину Велеса перед собой, прокладывающего нам путь. Мрачные небеса над головой сменились тучами холодного светло-серого оттенка, вокруг простиралось белое нечто, безразмерное светлое пространство, как будто утраченный дневной свет, очерчивающий границу чащи. Он не пропускал ни очертаний вездесущей полной луны, несколько дней назад захватившей горизонт, ни украденного солнца.

Туман мне хорошо знаком – я уже бывала здесь ранее. Еще в самом начале появления в нави. С Яном и Велесом, когда мы находились на подступи к млечной реке, скрывающей в густой пелене путь в вырай.

И сейчас мы опять туда направлялись.

Мы покинули замок, прибежище драконов, почти сразу же после того, как Ян с сестрами и братом вернулись из пекла. Александра провела их к клетке Трояна, заточенного в аду благодаря Дивии на многие века из-за ревности и мести.

Им удалось побеседовать с Трояном.

Я вспоминаю твердые шаги Яна.

Он пересек каминный зал, приблизился ко мне. И протянул руку.

«Позволишь?» – спросил он шепотом, приковав взгляд к моей шее и ключицам, избегая возможности встречи с моими глазами.

Мы еще не успели поговорить о том, что поведал мне Гай – о его семье и о самом Яне. Мой дракон был напряжен как никогда, пряча под маской безучастности свою тревогу и, пожалуй, смятение.

Я кивнула, и Ян, поднеся ладонь к моему лицу, чуть касаясь кожи, мысленно погрузил меня в атмосферу багровой тьмы, где раскаленный воздух обжигал лицо, а запах смолы и серы перебивал дыхание.

Ян перенес меня из драконьей крепости, из нави, в мир пекла. Каминный зал перестал для меня существовать.

Уже не впервые я очутилась в подземелье. Но на сей раз стояла слишком близко к клетке, практически вплотную. Глазами Яна я взирала на мужчину в возрасте с морщинистым лицом, старческими пятнами, покрывающими кожу рыхлых щек, с длинной, серой, неопрятной бородой. Он держался за прутья: тонкие, черные и подвижные. Они едва колыхались, будто от дуновения незримого ветра.

Когда мужчина сжимал пальцы, исчерченные темными татуировками, прутья обвивали костлявые дрожащие ладони – это была дымка, клубящаяся и живая. Словно клетки были сотканы из самой Тьмы, удерживающей заключенных.

«Я не успел… – протянул узник почти беззвучно. – В то утро, тысячу лет назад, я не успел ни противостоять ей, ни отомстить – молниеносно очутился тут, запертый на века». – Жидкие бесцветные волосы упали на глаза, закрывая осунувшееся лицо.

Вероятно, я видела Трояна. Наверное, он говорил о Дивии и о собственной скоропостижной смерти.

«…даже если бы хотел – не смог бы так сделать».

«А ты хотел?» – спросил Ян вполголоса.

«Тогда и сейчас, – последовало откровение Трояна. – Приятно знать, что у нее были и другие враги, которые сумели усмирить ее злобную натуру хоть на какое-то время».

«Вообще-то это место должно было изменить тебя, ты не должен более жаждать мести, – глухо проронила Валентина. – Моя сестра что, плохо поработала?»

Она повернула голову влево – туда, где молчаливо, с напряженным лицом, стояла Александра, скрестив руки на груди.

Валентина надменно продолжила:

«Научить тебя пытать испорченные души?»

Неведомый разряд тока прошил грудную клетку – неприятное чувство отвращения пронзило меня. Но оно было не моим, а Яна. Это реакция на слова Валентины о пытках, которую он подавил, похоронив внутри себя.

«Я чересчур долго жил. Тысячелетие, проведенное в темнице, – лишь начало для меня, лишь первый шаг искупления. Полагаю, вы и сами понимаете», – тяжело выдохнул Троян.

Вроде бы он осознавал свою участь, принимал ее покорно. Но был ли согласен с подобным уделом?

«Понимаю», – кивнул Ян.

В голове проскользнула быстрая мысль, что это место способно подчинить волю и душу любого. И она тоже была не моей.

Пекло могло поработить кого угодно. Даже самого первого бога.

Как выяснилось – прозвучало мимолетное, даже не озвученное размышление Яна.

«Если ты хочешь хотя бы немного приблизиться к искуплению, скажи, как звали твою возлюбленную».

«Моя возлюбленная… – повторил мужчина громче, чем хотелось бы, и добавил с отчетливым сожалением в хриплом голосе. Его пальцы, изрисованные замысловатыми линиями, напоминающими языки тьмы, будто черного пламени, крепче сжали шевелящиеся прутья клетки. – Думаю, она давно забыла меня…»

«Кем она была? Богиней? – отчеканил Алексей, не проникаясь сочувствием, не проявляя ни единой эмоции. – Не думаешь ли ты, что она любила тебя чуть больше, чем нужно, и была способна даже простить неверность и стремилась отомстить Дивии за твое убийство?»

Вот на что мы рассчитывали. Таков и был план, на который мы полагались. Нетрудно проследить логику: Троян не успел причинить боль Дивии в ответ на свою погибель – он не совершил возмездие. И данную кару мог привести в действие кто-то еще.

Тот, кто мог знать о произошедшем. Тот, для кого Троян был дорог, несмотря ни на что.

Мужчина рассмеялся. Голос понесся эхом по коридору. Я, точнее, Ян – или же мы вместе – подняли головы. Алые пласты туч сгустились над нами, опираясь на высокие стены – тюрьма не являлась подземельем. И не имела потолка. Сквозь красную дымку пробивалось очертание ровного кровавого цвета круга, некоего светила.

Но оно не походило на солнце.

«Правда состоит в том, что женщины любят даже мерзавцев, – прохрипел Троян. – А мы этим пользуемся, не так ли?»

Мы с Яном подняли брови. По виду Алексея было видно, что он понятия не имеет, о чем говорит Троян.

Казалось, не все разделяли убеждения узника.

«Если бы Дивия была здесь, я бы никогда не раскаялся перед ней, – еле слышно вымолвил Троян. – Но у Евгении прощения бы попросил. Она лучше меня. Однако если бы она обо всем узнала – не смогла бы совершить подобное с царицей ночи. Она не настолько сильна. Евгения не та, кого вы ищете».

Ян мысленно согласился. Но это – наша единственная зацепка. Евгения…

«Евгения?» – переспросила Валентина, озвучив его вопрос.

Четверо наследников ада недоуменно переглянулись. Упомянутое имя поставило их в тупик – это я улавливала из размышлений Яна.

Троян отпрянул от клетки, словно прутья его обожгли, и попятился – из глубин коридора раздался практически неразличимый шорох.

Кто-то сюда шел.

«У нее иное имя. Но я называл ее так. Мы сохраняли наши отношения в тайне, поэтому никто другой не поможет вам узнать, как на самом деле ее зовут. Сказать могу только я, если поведаете, как в свое время выбрались отсюда. Я тут засиделся. И я в курсе того, что творилось в вашей семье. Вы были на моем месте, а теперь даже не имеете права находиться в пекле».

Ян задал себе вопрос: «Откуда у него такая информация? Подданные Смога, управляемые его волей, никогда не ослушались бы хозяина, не сделали бы и шага без приказа, не выдали бы секретов. Возможно, среди слуг Смога есть предатели…»

Мы с Яном осторожно обернулись. Пока никто не появился в поле зрения, но времени было в обрез. Кто-то направлялся сюда.

«Ты скажешь нам: ведь тогда у тебя будет шанс нанести твоей злобной любовнице Дивии удар, которого ты жаждешь. И это все, на что ты можешь рассчитывать в своем теперешнем положении», – произнесли наши губы.

Троян оскалился. Глаза сверкнули оттенком черноты, поглощающей свет внутри камеры.

«Я первый бог, созданный Тьмой», – враждебно и горделиво заявил он.

«Думаю, ты много раз говорил это Чернобогу, – произнесла язвительно Валентина, – но, увы, это тебе не помогло».

Шаги приближались. Некто уже вот-вот будет здесь.

Ян настойчиво смотрел на узника, выжидая до последнего, напирая на Трояна непреклонным взглядом.

«Жива, – выпалил Троян, выдохнув. И сдавшись. – Ее могут знать как Живу. Вы найдете ее в прави».

Под звучание его голоса меня выбросило из воспоминания.

* * *

Мы стоим посреди белого бескрайнего пространства. От бесконечной ночи, устроенной волками и богиней луны, не осталось и следа.

Здесь, у млечной реки, на пороге рая, законы их магии словно и не действовали. Тут не существовало ни рассветов, ни закатов. Покров колдовской дымки перебивал свет реальности.

В тумане мелькают силуэты моих спутников. В основном я вижу, как плотный матовый воздух пронзают – подобно прожекторам – лучи их драконьих глаз: ультрамариновые и рубиновые. Радужки Велеса и Гая мерцают ореховой карамелью.

На этот раз Велес не нес с собой шлюпку. Он притащил ее из ниоткуда, выволок из бесцветной пелены, скопившейся у берега, и коротким кивком подозвал меня. Как и в прошлый раз, мы плыли втроем, если не считать Кинли.

Остальные будут ожидать нас на берегу. Драконы не могли полететь за нами, ведь ирий не место для темных богов, верное, для такого количества темных богов.

Напоследок Гай спросил меня, не хочу ли я на некоторое время расстаться с Кинли. Но я отрицательно помотала головой. Велес приблизился к Яну, хлопья снега в каштаново-рыжих волосах изгнанного бога таяли, превращаясь в капельки воды.

– Ну что, приемный дракончик – пойдем, – просипел он. – Будем дальше разгребать бардак, который устроила твоя семейка.

Ян подался к лодке.

– Был бы у меня такой отец, как ты, подобного бы не случилось? – с выражением абсолютного спокойствия на лице вопросил Ян, устраиваясь в судне, подавая мне руку.

– Разве после всего, что я постоянно делаю для вас, я еще не заслужил звания твоего папаши? – буркнул изгнанный бог и, не дожидаясь реплики Яна, прибавил: – Будь я на месте вашего отца, не стал бы из-за своего высокомерия объявлять войну волкам на тысячи лет.

Держась за кисть Яна, я ступаю на борт шлюпки и присаживаюсь рядом, Кинли спрыгивает с моих коленей и располагается у ног, с противоположной стороны от дракона. Мы ожидаем лишь Велеса.

– Если бы Смог не объявил волколакам войну, они бы подчинили себе все миры, – поясняет Ян.

Велес ступает в лодку и парирует:

– Возможно, если бы драконы не пытались при любом удобном случае показать свое превосходство, волки бы не бесились.

Слышится тихий плеск воды – мы отплываем, оставляя позади братьев и сестер Яна, силуэты которых растворяются в белоснежном покрове.

– В смысле – не показывать своего превосходства? – негромко процедил Ян и передернул плечами в явном возмущении.

Велес ухмыльнулся и промолчал. Я знала, что причина войны была не в соперничестве двух кланов древних существ. Или не только в соперничестве.

Ян прав: волколаки родились из самых темных частиц вселенной, им нужна безраздельная власть. А драконы попросту распалили в них жажду.

Скользя взглядом по борту суденышка, разрезающего молочную непрозрачную гладь воды без помощи весел, двигающегося по велению воли Велеса, я замечаю скульптурную фигуру на носу лодки, но, сидя позади, не могу ее толком рассмотреть.

В то же время понимаю – это, конечно, не та же самая шлюпка, в которой мы в первый раз путешествовали в рай.

Нас окружает тишина. Ни я, ни Ян – не видим ни дна, ни русла млечной реки, ни ее поворотов, ни ее ширины и размеров, ни берегов.

– Что такое правь? – спрашиваю я, вспоминая, что именно так Троян описал место, где мы должны найти Живу. Евгению.

Ян молчит.

– Так называется часть вырая, где живут древние ирийские боги. Там жил и я. В прави расположен пустующий замок Дивии.

– Значит, я уже была там.

Велес кивнул.

* * *

Шлюпка медленно скользит по воде, поверхность которой не имеет отражения. Мои глаза немного режет с непривычки после нескольких дней ночной темноты. В этой стороне нави, на рубеже мира мертвых, мира неприкаянных душ и рая, снег не порошит с небес, и погода более не кажется зимней.

Я распахиваю меховой жилет и свешиваю руку за борт, желая коснуться разлитого молока, меня никто не останавливает, но я не довожу начатого до конца. Рядом с ладонью – прямо из реки – резко выныривает нечто черное, пугая меня, заставляя одернуть кисть.

Пряди мокрых волос колышутся в воде. Заблудившаяся русалка. Ее голова всплывает под тихий плеск, она смотрит на меня бездонными черными глазами, не имеющими белков, в них отчетливо читается желание полакомиться мной, сделать меня легкой жертвой, добычей, едой. Завороженная, привлеченная энергией человека, опьяненная, она не сразу замечает двух богов.

Велесу приходится грубо окликнуть русалку, и та, очнувшись, переводит на них взгляд – и мгновенно ныряет обратно в молочную гладь.

Безмолвие и тишина продолжают окружать нас. Мы с Яном не общаемся, почти не контактируем, он старается на меня не смотреть. Мы вообще слишком мало говорим с того момента, как узнали, что Морана, его мать, проникала в мой разум и показывала мне фрагменты их совместного прошлого. Не особо радужного, а порой – пугающего, беспощадного, жестокого.

Мы еще не обсуждали, не успели обсудить то, что поведали его мать и брат Гай – детали из многовековой жизни моего дракона, от которых он до последнего хотел меня оградить. Утаивал, возможно, все же решив уберечь. Продолжая пребывать в закрытости и отстраненности. И в какой-то степени, желая не представать передо мной в темном обличье, поворачиваться ко мне не самой светлой ипостасью, страшась обнажать душу со всеми ее изъянами и глубокими пропастями, в которых обитают неведомые чудовища из кошмаров.

Одним из которых, скорее всего, и считал себя Ян.

Я догадываюсь, допускаю, что Ян ощущает себя несколько неловко, поэтому по большей части мы молчим.

Низкий голос Велеса просачивается сквозь пустоту, в которой мы застряли, распространяя спокойствие и безмятежность.

Велес начинает петь песню, неспешную и мелодичную, напоминающую балладу. Мужской бас смягчается, мне даже мерещится музыка, одна из тех мелодий, которые играла королева Барбара в бальном зале замка.

Облокотившись о бортик, ощущая тепло, исходящее от прижимающегося к моим ногам Кинли, я вслушиваюсь в слова, наблюдая, как рядом с лодкой время от времени мелькают стволы деревьев, будто растущие из воды.

Велес поет:

 
По млечной реке плыла ладья, ветер нес мою песнь —
Как средь дремучей чащи зимой, брел одинокий олень.
Теплом и светом явился он в мир,
                                     рожденный любить и мечтать.
Он шел по земле со стаей своей, но судьба ему велела отстать.
 
 
Найти желая счастье вовне, он двинулся в собственный путь.
Оставив семью и друзей позади, он захотел ускользнуть.
Никто не знал тайных мыслей его, и чем был наполнен день.
Билась в сердце тоска и печаль, он стал похож на тень.
 
 
Память ушедших лет – прошлой жизни тушила огонь,
Медленно гас яркий внутренний блеск,
                                              он стал недоволен судьбой.
Шелест осени царской звенел – золотом бор горел.
Олень шел один, не найдя себе пары.
                                                  Был столь одиноким олень.
 
 
С тех пор уже и не помнил никто, о хранимом в груди его,
Чего он ждал и грезил по ком. От стаи убрел далеко.
Когда зима наступила вновь, и вскоре пришли снега,
Метель замела благородное тело, истлевшее льдами костра.
 
 
Однако в тот день, когда он исчезал, вопреки былому всему,
Небо зажглось ярким пламенем желтым —
                                                Бог ведал лишь, почему.
Он ощутил прилив силы и мощь, тело воспылало искрой.
Собою пополнив мир умерших душ, олень стал весенней росой.
 
 
Душа оленя вечной была, как вечным был зимний лес.
Как лес, что любил он всем сердцем своим,
                                    где мечты схоронил белый снег.
И вновь обернувшись сиянья комком,
                                                        ступил в свою новую жизнь.
Столь странный путь, столь иной, но счастливый.
                                     Шептал ему ветер – очнись…
 

Изгнанный бог замолкает. Наверное, еще минуту у меня не получается сделать вдох, и я не решаюсь отодвинуться от бортика. Ян задумчиво смотрит в одну точку. Попеременно на его лице появляются тени от широких стволов, вблизи которых мы проплывали, проглядывающих из тумана.

Не знаю, куда и на что направлены мысли моего дракона, но вдруг, набираясь храбрости, которой мне не хватало несколько долгих часов, я шепчу, осознавая, что подходящий момент не наступит никогда. Его попросту не существует.

– Ян, я не виню тебя за то, что было. Я сочувствую тебе. Хочу, чтобы ты это знал.

Ян выдерживает недолгую паузу и отвечает столь же тихо:

– Ава, и я не виню себя за то, что делал. Почти не виню. Я говорил тебе, что нужно меня остерегаться, не вовсе потому, что я совершал, а потому – что могу совершить. Не по своей воле и выбору.

Велес сидел нерушимо и не поворачивался к нам, притворившись, что не слышит нашего разговора. Поэтому у меня и создавалось впечатление, что мы одни.

Продолжая управлять шлюпкой, он аккуратно огибал стволы и выглядывающие из воды корни, вел нас иной водной дорогой, отличной от той, где мы проплывали в первый раз, умело ориентируясь в тумане, который существовал лишь для нас с Яном, скрывающий будто бы затопленный лес.

Фрагмент нашего недавнего разговора с Яном вклинивался в мой разум.

«Ава, есть еще много вещей, которых ты обо мне не знаешь. Других вещей».

«Ничего не поменяет моего отношения к тебе, Ян, – вымолвила я. – Тебе не о чем беспокоиться».

«Поверь, есть».

Оказывается, я ошибалась. Больше, чем моего осуждения, да и гораздо сильнее, он боялся за меня саму, за мою безопасность. И вспоминая несчастную Алену и волны крови, которые омывали ее плоть посреди пекла, я понимала, что тревоги Яна имеют под собой почву.

«Скорее бы мы убрались из нави навсегда», – пронеслось в моем рассудке.

Пока мы молча продолжали двигаться в ирий, навстречу тайне, в поисках отголосков моей утерянной магии – ключа, который может помочь избавить миры от кровожадных волколаков и в особенности уберечь от них явь, где они могли причинить максимум страданий и боли людям, я невольно продолжала размышлять о том, что увидела благодаря Гаю.

Кстати, я думала об этом постоянно – о том, что он показал мне с разрешения Яна.

Те части прошлого, которые касались их всех, посетить которые меня пригласил дракон.

Я не могла забыть историю Константина и Алены, и того, кем он стал в итоге. Я по-прежнему испытывала, может, и не ужас, но легкий страх при каждой встрече с ним, при всяком сказанном им слове. И вдобавок – жалость.

То, кем он стал, было оправданно и разбивало мне сердце, как и ему. Но я была рада, что не являлась Аленой, ни в какой из своих прошлых жизней. Вот и хорошо. Оно и к лучшему. Я наконец переставала ощущать внутреннее давление и смятение из-за того, что обязана ощущать к Константину нечто большее, если бы на самом деле являлась его утерянной возлюбленной.

Я могла перестать запутывать себя, могла уже не пытаться разобраться в истинном отношении к нему. Мы вообще не связаны друг с другом, и подобное осознание даровало мне облегчение и ощущение свободы.

Почему-то мне внезапно вспомнился Андрей и то, как мы танцевали с ним на берегу Ставров и Гавров у небесно-голубых меловых озер и как стояли с ним наедине в беседке возле моего дома, и наш поцелуй.

Мне вспомнился день, проведенный с ним вместе, на озере, на Виверне, когда папа ловил рыбу руками, из которой после сварил уху. Рядом с Андреем, в глубине своей души, помимо легкой симпатии, дружбы и заинтересованности, я ощущала то же самое чувство, какое обуревало меня и рядом с Константином, пока я считала, что являлась Аленой – осознание, что непременно должна чувствовать нечто еще.

И это лишь порождало пустоту. Гложущую. Ничем не заполняемую. Она, как дыра, зияла в центре сердца и поглощала все эмоции, как только я обнаруживала перед ней свои попытки полюбить кого-то.

Всегда была эта пустота. С Андреем, с теми, кто возникал в моей жизни до него… Но почему? Откуда она во мне? Сколько себя помню, я не сомневалась, что должна ощущать, чувствовать нечто большее к кому-то, но не могла.

И так продолжалось всю мою жизнь, повторяясь уже много раз.

Во время моих размышлений на меня смотрел Ян. И я перевела на него взгляд. Он тотчас же отвел свой.

Мой дракон до сих пор молчал. Конечно, ему в какой-то мере не по себе из-за того, что я выяснила о нем, хоть он и пытался убедить меня, что не смущен.

Дракон всегда был закрытым и до последнего не хотел впускать меня в свою душу. Но я побыла прямо там, в его сердце, благодаря его брату Гаю.

В итоге по воле дракона. Хотя, возможно, и против его истинного желания. Пожалуй, именно мать и надавила на него. Даже здесь он не мог быть свободным в полной мере, в которой хотел. Она вмешалась, пусть и не с худшими мотивами. Но он явно недоволен произошедшим, ведь, по сути, мать просто не оставила ему выбора.

Она стремилась продемонстрировать мне, каков он на самом деле, поскольку дракон никогда бы не поведал мне о своих испытаниях и муках. Но ей не следовало так поступать, действуя исключительно с той целью, чтобы во мне родились какие-то другие, новые эмоции, более интенсивные, сочувствующие и трепетные, ведь мое отношение к Яну и раньше было таким же, как и сейчас, когда мне открылась истина.

Нет ничего нового: я любила его тогда настолько же сильно, как любила и теперь.

Любила всю жизнь. И когда я вдруг машинально приложила руку к груди, словно пытаясь нащупать, отыскать ту самую, знакомую пустоту – ее почему-то не было на месте. Я нахмурилась, свела брови к переносице. В голове не успела мелькнуть мысль, я сразу же ее отогнала, в момент зарождения. Бессознательно и мгновенно подавила: она была очень странной… И мое тело тотчас вздрогнуло – раздался глухой удар о корму.

В нашу шлюпку врезалась точно такая же лодочка, со скульптурной фигурой на носу.

В лодке находилось некое существо в светлой мантии, держащее на руках младенца, склонившееся над ним, укрывающее его широкими белыми крыльями, как у ангела.

Существо баюкало ребенка. Велес уводил наше суденышко в сторону, шлюпка покачивалась на волнах, возникших от столкновения, а слева от нас, из белой дымки, возникла другая, точно такая же лодка – в ней рядом с ангелоподобным созданием сидела молодая девушка, обнимая тонкими длинными руками колени и не моргая смотрела вдаль.

Я задумчиво поглядела на нее, пока она не растворились в пелене.

– В прошлый раз мы плыли через так называемый черный ход. Но он слишком далеко и сейчас у нас нет времени возвращаться туда. Приходится преодолевать границу вместе с остальными, – пояснил Велес, повернувшись ко мне. И обратился к Яну: – Если нас заметят те, кто не должен, готов ли ты к новой войне, теперь между ирием и миром нави?

– Меня уже проводили этой дорогой раньше, – отозвался Ян. – Я предупрежден о последствиях.

Велес кивнул:

– Ты когда-нибудь видел, как выглядят врата?

Ян ответил отрицательно.

– Можешь взглянуть разок, дракон.

– Предлагаешь мне порыться в твоем разуме и готов обнаружить передо мной путь? – переспросил Ян.

– Предлагаю постоять на пороге моего разума. И мы уже на самой подступи, путь остался далеко позади.

Велес отвернулся, а я вопросительно посмотрела на Яна. Его взгляд замер на спине изгнанного бога.

Затем Ян осторожно коснулся плеча Велеса, после чего застыл в неподвижности на несколько долгих мгновений.

И вот зашевелились лишь его губы, тихо прошептавшие:

– Я никогда не видел ничего подобного. – Голос звучал изумленно.

Мне не показалось. Прямо сейчас он пребывал в разуме Велеса и смотрел сквозь скопившийся густой туман его взором, который мог созерцать все вокруг без магической защиты.

И когда дракон протянул ко мне ладонь, я вложила в нее собственную, и белый свет в моих глазах резко померк, растаяв в темно-синей ночи. Гладь реки стелилась тонкой извилистой дорожкой, озаренной полной луной, повисшей на небе впереди, окруженной кучерявыми пышными облаками. Там, вдалеке, они соединялись, сливались с водой, вздымающейся на горизонте волнами, размывая границы земли и неба, образовывая подобие туннеля, в конце которого виднелся яркий блеск светила.

Воды реки закручивались в вертикальный водоворот вместе с густыми дымными тучами, и вместе с нами, навстречу ему стремилась масса других лодок: десятки, сотни, тысячи. Я не представляла – сколько.

– Кто они? – спросила почти беззвучно я.

– Ты и сама знаешь, Ава, – произнес Велес.

Находясь в его разуме – и в голове Яна, – соединяясь прикосновением дракона и незримыми нитями и каналами с разумами божеств, я не нуждалась в озвучивании ответа. Я действительно знала его.

Чистые души, входящие в рай. И настоящие ангелы, которые их сопровождали.

В следующую секунду вспышка молочного цвета ослепляет меня – Ян отпускает мою ладонь, и я возвращаюсь в человеческое сознание.

Мы причаливаем к берегу и видим знакомую вертикальную стену млечного дыма. Здесь тепло – я распахиваю меховую накидку, ощущая приближение к миру вечного лета. Следую за Велесом, шагая в плотную массу пара, напоминающую облако, и оказываюсь под светом вечной полной луны.

* * *

Ясное ночное небо укрывает нас покрывалом из мириад сверкающих звезд. Полная луна в ирии висит в зените, озаряя светом устланный мягкой свежей травой простор.

Цветочный запах окутывает меня и преследует на всем пути до ирийской прави, даже когда величественный сине-кобальтовый дракон поднимает меня ввысь на могучих крыльях, рассекая ими ветер.

Бурый, исполинских размеров, свирепый медведь движется с молниеносной скоростью по земле впереди нас, преодолевая зеленую равнину, проносясь по холмам и перепрыгивая реки, оставляя позади утесы, показывая нам дорогу.

Где-то там, с его помощью этот путь проходит мой Кинельган, уцепившись когтями за лохматую медвежью шерсть.

Четверть часа проходит в полете, пока пейзаж не начинает разительно меняться. У горизонта поблескивает водная гладь, похожая на водохранилище или спокойное море. От него тонкой прямой лентой стелется канал, напоминающий реку, он пролегает через лесной массив и соединяется с территорией замка.

Мы приземляемся на широкой площадке у входа во дворец. Нас встречает пустота, и слышен лишь мелодичный шелест лиственных деревьев. Я оглядываюсь – за нашими плечами виднеется благоухающий ухоженный сад, но мы не обнаруживаем поблизости никого, кто мог бы за ним приглядывать.

Медведь и дракон, принявшие человеческие обличья, не задерживают взглядов на замке, вероятно, не ощущая в нем магического присутствия. Они хранят молчание и двигаются вдоль каменных светлых перил, которые открывают вид на величественный парковый ансамбль, окутанный ночью, и на море, омывающее каменистый берег вдалеке, за лесом.

Шагая за Велесом и Яном, спускаясь по переливающимся золотом ступеням к парку, я миную мраморные статуи и фонтаны с журчащей водой, покрытые тенями полуночи, отражающие свет звездных узоров. Ощущаю кожей дуновение легкого свежего бриза, приносимого сюда воздушными массами. Когти Кинельгана царапают по золоту под нашими ногами, иногда он взлетает и приземляется в широких вазах с цветами, с любопытством изучая новые яркие запахи и тихо фыркая и чихая от вдыхаемой пыльцы.

Подножие лестницы плавно переходит в вымощенную булыжником дорожку, приглашающую нас ступить в тень, отбрасываемую широкими ветвями лиственной растительности. Мы вчетвером блуждаем меж многочисленных фонтанов, огибаем облагороженное озеро, в котором я с удивлением замечаю неторопливо плавающих маленьких птиц. Выходим к той части ансамбля, где просторная площадка усажена низкими подстриженными кустами и уставлена скульптурами спящих ангелов, расположенных по контуру прямоугольного пруда. Он зарос водными лилиями: белыми и розовыми. А в центре, по щиколотку в воде, стоит женщина, спиной к нам – в платье из невесомой, насквозь просвечивающейся ткани. Полностью прозрачной. Когда она поворачивается, все, что прикрывает ее грудь – это пышные, янтарного цвета, вьющиеся волосы длиной до пояса.