Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Вино плескалось в бокалах горожан, какие-то дружелюбные незнакомцы даже начали разговаривать с нами, но я могла отвечать им только на английском, а вот Ян имел познания в итальянском – он вечно путешествовал и мог изъясняться еще и на французском, и вроде бы на немецком. Прохожих заинтересовал мой дракон, они просили разрешения погладить Кинли и, конечно, сфотографироваться.

Мы с Яном тоже пили вино – компания, с которыми мы разговорились, угостила нас.

Местные подростки бежали по тротуару, раздобыв откуда-то арбуз, и выроненный на дорогу, он проворно катился под наклоном. Ребята хохотали и пытались его догнать, а может, хотели даже подтолкнуть сильнее, чтобы он набрал большую скорость. В воздухе звенели и детские голоса, хотя час был уже поздний. Атмосфера была жизнерадостная, мне казалось, что мы перенеслись в разгар лета.

А затем начался салют. Разноцветные вспышки взрывались, озаряя небосвод. Люди затихли и любовались красочным заревом, полыхающим над городом.

Когда я стояла, подняв глаза ввысь, не обращая ни на что внимания, ко мне сзади подошел Ян и обхватил мой живот рукой, чуть приобняв, ненавязчиво прижав меня к себе.

И я ощутила дыхание Яна возле своего уха.

– Ава, – шепнул он.

Я, внимая его голосу, повернулась к нему лицом.

Мир вокруг был ярким и кружился.

– Ты пьяна? – тихо вопросил он.

Мне оставалось признаться. Моим ответом был утвердительный кивок.

– Плохо, – вдруг проговорил он.

– Почему? – растерялась я, начиная ощущать легкую вину, хотя я ничего не сделала и веселилась все это время под пристальным присмотром дракона.

Ян выдержал паузу, собираясь с мыслями и не решаясь их озвучить.

– Иначе я бы тебя поцеловал, – наконец сказал он.

Радужки Яна сверкнули на секунду ультрамариновым, пронзив этим светом мои глаза.

Ян внимательно наблюдал за моей реакцией. Я замерла, невольно задержав дыхание.

А он медленно продолжил:

– Но скверно с моей стороны пользоваться ситуацией. Я обещал защищать тебя от чужих дурных намерений.

Мое сердце сжалось. Я неожиданно поняла, что в глубине души отчаянно ожидала этих слов и теперь начала переживать из-за того, что он этого не сделает, не поцелует меня.

Временами я вспоминала наш поцелуй в доме Роксоланы, случившийся после того, как мы вернулись из ада, и меня прожигало смущение, смешанное с тоской. Поцелуй более не повторялся, и наши отношения оставались неопределенными. Мы уже не знали, кем являлись друг для друга.

И не знали, какие между нами границы, есть ли они вообще, либо мы должны через них переступить. По понятным причинам кое-что могло тревожить Яна, а именно обстоятельства нашего знакомства. Но я давно выросла, что он видел воочию, и этого было не утаить, ведь невозможно закрыть глаза на такое.

Но в одном мы не сомневались. Мы – родственные души, нас связывали крепкие, незримые и нерушимые узы. Вместе нам легко, комфортно и хорошо: мы уже слишком давно были настоящими друзьями.

Однако недавно мы начали осознавать некую тайну, которую тщательно скрывали от самих себя, – что нас связывают чувства и иного рода. И теперь трепетное волнение из-за возникшего желания и ожидания обрушилось на меня.

– Поцелуй меня, Ян. Пожалуйста.

Он долго смотрел мне в глаза, над нашими головами словно взрывались и падали звезды, притяжение друг к другу возрастало, а дистанция между нашими лицами сокращалась.

Его запах, его тепло, взгляд, прикованный ко мне, скользящий по моим скулам и губам, заставляли мир вокруг кружиться сильнее. Ладонь, горячая от драконьего жара, легла на мою щеку, и Ян потянулся вперед, а я подалась навстречу ему.

– Иди сюда, – шепнул он и коснулся губами моих губ.

Он впервые по-настоящему поцеловал меня на том фестивале, под всполохами сверкающих фейерверков, и поцелуй был полон жара и тепла.

Этот поцелуй отличался от двух прошлых. Мы оба поняли, что перестали быть просто близкими друг для друга, больше не были просто друзьями. После всего, что случилось, и того, что ждало впереди, ситуация изменилась навсегда.

Я бесповоротно перестала быть для Яна маленькой девочкой, которую он знал.

С того самого момента наши отношения обрели иную форму, совершенную и ясную. Ту, к которой они плавно стремились в последнее время. Поцелуй и все, что будет после – логичный итог нашего общения, дружбы и взаимного доверия.

И это, безусловно, новое начало.

Теперь наши души любили друг друга во всех возможных смыслах, наша связь становилась все более и более прочной и развивалась стремительно.

Мы были близки до невозможности. С этой секунды вечность казалась мне еще более желанной, если в ней мы могли быть вместе. Вдвоем.

Кинельган, сидящий рядом на асфальте, запрыгнул ко мне на сапоги, потоптался по ним и, обвив поводком мои ноги, побрел в сторону с таким напором, что я начала терять равновесие. И мы с Яном покачнулись, оторвавшись друг от друга.

Переведя взгляд на Кинли, Ян усмехнулся, по-доброму или нет – я не поняла. Но забрав у меня из рук поводок, цмок меня распутал. А затем повел куда-то в сторону, где было почти безлюдно. Туда, откуда доносился свежий соленый запах, а воздух пропитался прохладной влажностью.

Вскоре мы очутились на набережной. Над морем проплывали облака, окрестности здесь освещала луна, вернее, налитой месяц, горящий дружелюбным желтым светом. Пляж пустовал, и мы в одиночестве спустились по ступенькам и брели по песку. Замерли у кромки воды, любовались на накатывающиеся на берег волны, а ветер, не такой разгоряченный, как в охваченном гулянии городе, играл с моими волосами, обдавая холодком.

Я отцепила Кинли от поводка, пока вокруг не было зевак, и он принялся вышагивать возле воды, с любопытством наблюдая за прибоем, а потом взлетел и стал кружить в воздухе недалеко от нас.

Ян обнял меня, закрывая от пронизывающего сыростью порыва ветра.

Я прижалась лицом к его шее, обвив ее руками, прильнула к коже Яна губами, чтобы поцеловать.

А затем он обернулся назад и удостоверившись, что никто нас не видит, вызвал вспышки синих молний и туман. Цмок обращался и брал меня с собой.

Спустя долю секунды я сидела верхом на кобальтовом драконе, и вслед за Кинли он взмыл в воздух и понеся по ветру над бездонным темным морем.

Мне нравилось жить жизнью Яна, находиться рядом с ним, и я понимала, что он имеет твердые намерения меня не отпускать. У него было множество знакомых везде – в моей стране и по всему миру, – мы приятно и весело проводили время, пока я училась несколько лет в Художественной академии.

Сбылась моя мечта – рисование стало не просто моим хобби. Мы с Яном регулярно встречались с нашими общими друзьями, бывали в шумных компаниях и тихих, дни проносились в гармонии, мы делали то, что нам нравится. Пока я занималась живописью, Ян отлучался и отлавливал нечисть на землях порубежного мира. Или посещал навь, выполняя свои обязанности. Нас и правда навещала Валентина, как она и обещала.

В гости наведывался и Велес, но не без причин. Он появлялся всегда по делу: что-то передать, получить нужную информацию от цмока или обсудить их божественные дела.

Первое, что Ян сделал, когда мы вернулись из путешествия по Европе и от четы Нобиле – избавился от проклятия, насылаемого песней о Ящере, причем раз и навсегда. Пришлось потрудиться вместе с Константином и Гаем, но они нашли способ, чтобы снять заклятие. Чтобы оно не застигало цмока в самые неподходящие моменты, чтобы он не лишался неожиданно своих сил.

И отныне Ян перестал целовать незнакомок. Меня подобный расклад вполне устраивал.

Мы сыграли человеческую свадьбу, когда мне исполнилось двадцать пять. Несмотря на то что я ранее не видела необходимости в браке, дракон не мог позволить нам и дальше находиться в столь неопределенных отношениях. Ведь цмоки издревле чтили и уважали традиции. После очередного намека на то, что он попросит фоков утопить меня, поскольку драконы не благоволили незамужним – я согласилась. Раньше Ян частенько донимал меня наставлением о том, что я должна выйти замуж – это было моей обязанностью из-за магии, которой я прежде обладала и должна была передать потомкам.

И я действительно вышла замуж. Просто так получилось, что за него.

Через два года родилась наша дочь. Полудракон. Мы назвали ее Аней. На дни ее рождения в доме собиралась практически вся семья Яна. Валентина, Гай, Алексей с Вольгой и детьми, Александра, даже Константин покидал ад, чтобы увидеться с племянницей.

Он всегда являлся в обществе костомах и каждый год приносил Ане куклу, выточенную из рубинов его подданными. На ее десятилетие Ян наконец разрешил позвать Морану, и она приняла приглашение.

Мы прожили долгую счастливую жизнь. Я занималась любимым делом, с успехом окончив Художественную академию. Позже Ян помог мне открыть галерею. Мое творчество было наполнено тем, чем я жила и через что прошла в те далекие дни, когда полагала, что реальность разбита вдребезги, а мой внутренний мир навсегда разрушен. Полотна хранили то, что я не забыла и не хотела забывать. Тем, что я сберегла в себе и что навеки врезалось в память, оставив отпечаток.

Я рисовала и Константина, явившегося ко мне в образе черного духа, и озерницу, певшую мне песни, костомах, прекрасную Барбару в виде призрака, защитившую меня от волков, Роксолану, трагически павшую в битве, изображала кладбища и могилы. Кому-то мое искусство казалось глубоким и наполненным, кому-то жутким и мрачным, но я находила его красивым. Я чувствовала умиротворение по отношению к тому, в чем люди ощущали ужас. И вдохновлялась этим. Я видела начало там, где многие видели финал. Я меняла страх на легкость, а кажущуюся бессмысленность жизни на вечность существования души. Я превращала разрушение в созидание.

Я успокаивала тревоги, которые рождались из-за неспособности других людей смириться с потерями и смертью. Я верила, что своим творчеством помогаю тем, кто хоть на миг задерживается у моих картин и вглядывается чуть дольше, чем нужно во тьму – в ней они могли разглядеть не только монстров, а надежду. Ведь в них можно узреть ночь, которая всегда является предвестницей рассвета.

Мы с Яном состарились вместе – я приняла решение не пользоваться молодильными яблоками.

И Ян был прав: то была моя последняя попытка найти прелесть в каждом отрезке человеческой жизни, и я не хотела упустить ни один из них.

Ян проходил через это со мной, хотя возрастные изменения дракона фальшивы – он использовал магию, чтобы мы выглядели милой парой приветливых старичков.

Я умерла на девяносто седьмом году жизни в собственной кровати, в окружении самых близких – мужа и дочери. Морана пришла за мной, как и обещала – пока моя семья осталась в яви улаживать вопрос с похоронами моего тела, которое не значило для нас уже ничего, но много для тех, кто считал нас близкими и друзьями – я неторопливо отправилась вслед за Мораной по дороге, ведущей меня к Калиновому мосту.

Впервые я шагала по нему сама, ступая по раскаленному металлу, не ощущая жара, не обжигаясь. Я пересекала мост, став призраком, душой. На рубеже, в деревянном тесном гробу я провела не слишком много времени – в моем случае все оказалось быстрее, чем мы ожидали.

Мне было почти нечего вспоминать.

У меня не было ни сотен воплощений, не тысяч лет, проведенных в обители живых. Кроме жизни, которая только что оборвалась, имелись лишь две предыдущие. В первой, совсем короткой, меня – тогда маленького мальчика в возрасте пяти лет – насмерть сбил автомобиль. Моя душа вернулась в явь, пошла на новый круг рождения, потому что не смогла отпустить маму и папу, успела узнать, что такое любовь, но не имела возможности получить ее в достаточной мере, и отчаянно жаждала еще.

Во второй я была северным оленем, покинувшим стаю, живущим годы во всепоглощающем одиночестве, умершим в уединении, забытым всеми, замерзшим в холодном снегу в февральскую метель.

А после родилась Ава Аранская. Моя душа была совсем молодой, можно сказать, новой.

Мне сразу вспомнилась песня Велеса, которую он пел, сидя в лодке, плывущей по млечной реке в ирий:

 
Душа оленя вечной была, как вечным был зимний лес.
Как лес, что любил он всем сердцем своим,
                                    где мечты схоронил белый снег.
И вновь обернувшись сиянья комком,
                                    ступил в свою новую жизнь.
Столь странный путь, столь иной,
       но счастливый. Шептал ему ветер – очнись…
 

Велес знал. Он видел меня насквозь, хоть и заявлял, что подобное невозможно, не признаваясь даже Яну, что имеет такую способность.

Но иначе и быть не могло: именно Велес переправлял души из нави в мир живых.

Ему известно о нас абсолютно все.

Когда я прошла искупление, рядом уже была моя семья. Разрешив насущные вопросы в яви, они последовали за мной – Ян и Аня. Дракон подал мне руку, помогая подняться из деревянного ящика, приглашая ступить на землю мира, который станет моим домом навсегда.

Встречали меня и остальные – рядом с Мораной стояла Валентина. Черная тень, являвшая собой Константина, недвижимо замерла, приветствуя меня. В отдалении ожидали и Гай с Велесом. Встретившись взглядом с изгнанным богом, я заметила на его лице широкую загадочную улыбку, значение которой могли сейчас понять только мы вдвоем. Он подмигнул мне, и я кивнула, давая понять, что вспомнила о его песне.

На лице Яна отражалось неподдельное волнение – перед ним я выглядела той же самой молодой женщиной, с короткими волосами цвета темного шоколада, с ореховыми глазами, но внутри я могла быть кем-то другим, кто должен вмещать в себе иные, вспыхнувшие в памяти воплощения.

Ян был готов узнать меня новую и принять той, кем я на самом деле являлась, но его всегда волновало, буду ли я по-прежнему любить его, став кем-то еще, точнее, став самой собой.

Широкая ладонь Яна легла на мою щеку, нас разделяло расстояние в небольшой шаг. Его глаза с любопытством и одновременно едва заметным смятением заглядывали в мои. Я мягко улыбнулась, дескать, ему нечего бояться, а тревоги напрасны.

– Посмотри, – шепнула я, приглашая его отправиться в мои мысли, давая разрешение узнать мое прошлое.

Брови Яна сошлись на переносице. Он кивнул.

Минула минута, но его лицо уже разгладилось, а об эмоциях свидетельствовал лишь шумный тяжелый выдох горячего драконьего пара.

– Твоя всего-навсего третья жизнь? – проговорил он с оттенком возмущения, злясь на себя, а может, и на Тьму. – Прекрасно. Худшего я и правда не мог предположить.

Он справедливо полагал, что я в принципе и не пожила, и ничего особенного не повидала, но истина заключалась в том, что моя последняя жизнь была одной из лучших, о которой можно только мечтать – я бы не променяла ее на десятки, и сотни, и тысячи воплощений.

И она стала такой благодаря ему, несмотря на боль в прошлом, которую мне пришлось вынести. Ян сумел подарить мне невероятное счастье – у меня не хватит и миллиона лет, чтобы его отблагодарить.

Я подаюсь вперед и нежно целую Яна в щеку. Он приобнимает меня и дарит ответное касание губами, приникая к моему лбу – жест полон теплоты, заботы, покровительственности, словно не было без малого века, за который я состарилась вместе с ним.

И сейчас я будто все еще была той нежной беззащитной девчонкой, которую он всегда оберегал.

Затем Ян манерно протягивает ладонь и приглашает меня отправиться в путь. Я беру его за руку, переплетая наши пальцы, за другую ладонь меня берет наша дочь, и мы втроем движемся к Моране.

– Итак, – начинаю я, – теперь я должна работать всю жизнь? Пока не схлопнется Вселенная или Тьма не сотрет себя с ткани бытия? Удручающая перспектива в контексте бессмертия.

Ян усмехается:

– Ну, тебе будет подвластно время, поэтому свободная минутка у тебя, конечно, найдется. – Он бросает горящий взгляд в сторону матери. Взгляд, таящий былую горечь от давней обиды. Но более смягченный, чем раньше. – И полагаю, получится как-то договориться с Мораной по поводу выходных. – Он снова оборачивается ко мне и смотрит на меня пылающими аквамариновым светом глазами – глазами цвета вечности.

Какое будущее ждало нас впереди? Каким оно станет и насколько долгим? Никому не подвластно подобное узнать. Покажет лишь время. И мы просто шли, рука об руку, навстречу грядущему, навстречу невозможному счастью, которое однажды я случайно нашла среди мрака и тьмы. Шли проживать свою собственную вечность рядом с теми, кто бесконечно нам дорог.

Вик
Корректор

Сухонин С.С. Книга 1. «Страж лесной Хозяйки». Глава 1. Письмо.

– Прости, Саша, но я так не могу. Больше не звони, – голос родной и любимой девушки отдавал металлом.

"Она уже для себя все решила", – вдруг ясно понял я. "Таким голосом в суде приговор зачитывают, а не со своим парнем разговаривают..."

– Подожди! Таня, подожди! Я все еще... – но закончить не успел...

– Хватит, никаких оправданий. Между нами все кончено! – Резко оборвала меня Таня, – Извини, Саша, но ты просто... неудачник!

В тот же миг в трубке послышались прерывистые гудки, а я, чувствуя, как к горлу подкатил тяжелый комок, спешно перенабрал номер. Может, еще не поздно?

"Данный абонент внес ваш номер в черный список", – механический голос был лаконичен и беспристрастен.

Черт! Как же так... Таня...

Глаза защипало, а сердце словно сжало тисками. Я не мог отвести глаз от трубки в руках, бездумно смотря на экран. На тело накатила слабость, и я рухнул на стул. В висках звенело, а мысли никак не могли сложиться во что-то ясное, обрывками проносясь в пустой голове.

Лишь спустя какое-то время звуки внешнего мира стали потихоньку возвращаться, а мысли обретать ясность. Ну что же, к тому все и шло...

Рядом послышался звук кулеров системного блока. Я перевел взгляд на монитор, освещавший скромную комнатку пошарпанной однушки. Рука привычно схватила мышку и в пару кликов открыла проводник. Папка с фотографиями предстала перед глазами, и я машинально щелкнул на одну из них. Миниатюрная симпатичная блондинка с роскошными длинными волосами улыбалась мне с экрана. Ее держал в объятиях черноволосый парень среднего роста и, как мне всегда казалось, симпатичной для девушек внешности, около двадцати лет на вид. Влюбленная парочка, ага... уже бывшая. Не стоит рубить хвост коту по частям, лучше это сделать сразу.

*Клик-Клик-Клик*

Папка с фотографиями улетела в корзину, спустя пару секунд ее судьбу разделила и папка с перепиской.

"Очистить корзину"?

"ДаНет"?

Курсор потянулся к "Да". Но не успел дотянуться до иконки считанные миллиметры. Потому что внезапно... монитор потух.

– Что? Какого?!

Взгляд рефлекторно пробежался по комнате. Все погрузилось во тьму. Кулеры системного блока стихли, лампочка на потолке в коридоре потухла, даже привычное гудение старого холодильника замолкло. Комната погрузилась в полную тишину. Кое-какое освещение давал лишь слабый свет луны из окна.

Внезапный локаут на некоторое время выбросил из головы даже мысли о разрыве с Таней. Первым делом я глянул в окно – окна в соседних домах ярко освещены. Значит, это не общегородская проблема, что-то случилось у меня. Порывшись в кармане, я достал телефон. Подсветка осветила потрепанную временем входную дверь, которую я, нацепив тапочки, побрел отпирать. Замки уже старые, поэтому поддавались с трудом. Но что поделать... это раньше я мог позволить себе жить в элитном доме. Наконец, заевшая дверь поддалась напору, и я вынырнул на тускло освещенную площадку, где двое каких-то мужиков копались в электрощите. Под ногами работяг были разложены инструменты. Один из них светил фонариком, а второй что-то перебирал внутри.

– Так, ну вроде все! Черт, как же достали эти должники! Из-за них даже на сверхурочных приходится пахать! – высунулся бородатый мужик из-за щитка.

– И не говори... ладно, давай собираться, Палыч! – подал голос мужик с фонариком. – У нас еще один клиент в соседнем доме.

Я мог лишь тупо пялиться на представшую передо мной картину, однако в следующий миг в голове резко перемкнуло.

– Эй-эй-эй, мужики, вы чего творите?! – я тут же налетел на них, – Это вы мне свет сейчас вырубили?! Да какого хрена тут... – я замер на полуслове. В глаза бросилась пломба, установленная на мой счетчик.

– О-о, еще один вылетел! Как обычно... Васек, разберись с ним! – скомандовал Палыч. – Как же достали такие... – недовольно заворчал бородатый и стал складывать инструменты в ящик.

Мужик с фонариком брезгливо скривил лицо и уставился на меня. Его глаза выражали скуку с примесью легкого отвращения. Он вздохнул и нехотя подошел ближе. Открыл поясную сумку и на свет показалась какая-то помятая бумажка.

– Слушай, парень, претензии свои предъявляй не к нам! – он ткнул бумажкой мне в лицо, – Сам виноват, что задолжал по-крупному! На, держи, вот постановление суда! Оплати долг, а потом мы придем и врубим все обратно, понял?!

Глаза пробежались по строчкам текста, печатям и подписям непонятно кого. Но не это привлекло мое внимание. Заботливо подсвеченная фонариком ремонтника фраза в самом конце документа гласила, что постановлением суда в моей съемной квартире вырубили электричество за неуплату! Я чуть не подавился от злости, смотря на эту бумажку. Какого хрена?! Я же аккуратно передавал деньги хозяйке, у которой снимал квартиру, платить коммуналку – ее обязанность. Она меня уверяла, что все оплачено.

– Э-эй, мужики, может как-то решим вопрос! Что мне делать-то теперь?! – я перевел взгляд с бумажки на хмурящегося бородатого.

Но тот даже не удостоил меня вниманием, продолжая складывать инструменты. Лишь презрительно ухмыльнулся.

– Ну полный капец! Опять все как обычно. Васек... – он брезгливо прищурился.

Рожа мужика с бумажкой снова скривилась.

– Слушай, парень, это не то дело, которое можно решить "как-нибудь"! Это постановление суда! Оплати долги и будет тебе свет! Раньше думать надо было! А то привыкли... на халяву им все подавай! – начал он поучать меня, как какого-то мальчишку, – И да... мой тебе совет, только попробуй закинуть перемычку какую, или еще как-нибудь обойти запрет! В этом случае кроме долга ты получишь еще один суд и штраф за самовольное подключение, превышающий долг раза в три. И это в лучшем случае, а то могут и уголовное дело завести. – Пихнув мне бумажку в грудь, он вернулся к напарнику, который уже закончил возиться с инструментами. После чего они молча развернулись и ушли. Я мог только тупо хлопать глазами им вслед.

"Полный абзац..." – На некоторое время я "завис" в дверях темной квартиры, пытаясь сообразить, что мне сейчас делать. Но долго рефлексировать по поводу случившегося не получилось из-за резкого звука будильника, заставившего меня посмотреть на осветившийся экран телефона.

"Уже шесть часов?! Черт возьми! Я же на работу опоздаю, смена вот-вот начнется! Так, ноги в руки и вперед, посторонние мысли побоку", – промелькнуло в голове. "Если я опоздаю, и шеф меня выгонит, то без денег мне будет совсем печально".

Ворвавшись обратно в квартиру, я подхватил приготовленную сумку со сменкой, переобулся, накинул куртку и вылетел обратно на площадку. Надо было торопиться, и я мигом слетел по лестнице, добравшись до выхода из подъезда за пару секунд. В этот момент мне на глаза попался почтовый ящик. Покореженную ржавчиной створку распирало, как воздушный шарик от стопки конвертов. Да, это был именно мой почтовый ящик, в который я не лез, потому что писать мне на этот адрес было некому, а хозяйкина почта – ее дело. Выходит, зря не лез. Нехорошее чувство зародилось в груди. Мало мне было проблем с коммуналкой и личной жизнью...надо посмотреть что там, как бы не обнаружились еще какие-нибудь неприятные сюрпризы.

Во дела! Сколько же их тут! – офигел я, смотря, как лавина конвертов высыпала на пол. – Ладно, разберусь по пути!

Подхватив пачку писем и закинув их в сумку, я вылетел на улицу. Холодный воздух тут же обморозил лицо. Поплотней запахнув воротник, я натянул шапку до ушей и быстро пошел к автобусной остановке по тускло освещенной улочке.

На дворе царили ночь и зима. Белые хлопья снега комьями валили на землю. Они, как белые светлячки проглядывали сквозь свет фонарей. Сугробы по сторонам тротуара доставали аж до колен, а ботинки тонули в мерзлой стихии. Хруст снежного покрывала доносился из-под ног, пока я пробивал дорогу вперед, направляясь в сторону остановки.

Все еще ошарашенный происходящим, я поневоле задумался, как дошел до жизни такой. А ведь раньше все было зашибись! Любящая семья, хороший дом, студенческие посиделки и... любимая девушка. Все круто изменилось где-то с год назад. Когда я учился на втором курсе института, сильно заболел отец. Сначала у него случился инфаркт, затем началась постоянная аритмия, превратившая полного сил мужчину в старика, которому трудно самому дойти до туалета. Врачи разводили руками...на лекарствах долго не протянете, нужна дорогая операция в Вакулевском центре. Можно ждать бесплатную квоту от государства... годика так через три-четыре подойдет ваша очередь, если доживете. Или сделать операцию сейчас, но платно. А где взять денег, если отец работать не может, а мама школьный учитель?

Ответ один – продать трехкомнатную квартиру в столице, единственный семейный капитал.

Квартиру продали и операцию сделали. Родители переехали за сто первый километр, где купили жилье существенно дешевле, а мне сняли убитую хрущевку в столице до тех пор, пока я не получу диплома. К сожалению, значительно легче отцу после операции не стало, начались осложнения, потребовались дорогие лекарства и процедуры... А мне пришлось одновременно с учебой тянуть еще и работу, чтобы было элементарно на что купить еды и заплатить за квартиру.

Как мне тяжело тогда было... и, если бы не Таня, не знаю, как бы справился с этим. Она меня в тот момент очень поддержала. Помогала с учебой, кормила собственноручно приготовленными пирожками между парами в пустых аудиториях, давала дельные советы. Да что там говорить – лишь ее присутствие было уже огромной для меня поддержкой.

Поэтому я старался держаться. Работал в нескольких местах, экономил практически на всем. "Прорвемся!", – говорил я себе. Тебе повезло, у тебя есть лучшая девушка на свете. А остальное – дело наживное. Будет диплом, будет и хорошая работа. Если бы все было в жизни так просто... В голове пронеслись горькие события последнего года. Но я тут же тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Не хватало еще самобичеванием заниматься.

Вспоминая последние слова Тани, я мог лишь устало вздыхать. Если честно, наш разрыв не стал для меня неожиданностью. Я догадывался, что это случится рано или поздно. Скорее, я даже восхищался ее упорством. Далеко не каждый на такое способен. Однако... у всего, видимо, есть предел. Даже у такой сильной девушки, как моя. Ах да, бывшей девушки... Но я ее не винил. Потому что знал ее целеустремленный характер, жизненные обстоятельства, а также причину, почему она порвала со мной. Так все, хватит об этом...

Усилием воли я отбросил нерадостные мысли и, перейдя дорогу, вышел на автобусную остановку, на которой никого кроме меня не было. Видимо, автобус отъехал совсем недавно – мне и тут сегодня не повезло. "Ну что же, есть немного времени ознакомиться с корреспонденцией", – подумал я, раскрывая сумку. Пачка конвертов поблескивала в свете уличных фонарей. Я достал один из них и принялся распечатывать.

Ага... вот и извещение за просроченную квартплату. "Эх, Анна Павловна, убить вас мало", – зло подумал я про свою квартирную хозяйку. Зря я все же не просматривал почту...

Учитывая, сколько неприятностей на меня свалилось за последнее время, я не ожидал ничего хорошего от подобных писем. Пробежавшись глазами по конвертам, я понял, что мои ожидания оправдались. Сплошные счета, да извещения из разных контор. Осталось лишь два письма. Я распечатал одно из них. Обычный чисто-белый конверт. Без надписей. Он выделялся как раз тем, что на нем ничего не было. Это-то и пробудило мой интерес. Внутри же...

...была маленькая визитка и какой-то прозрачный жетон из... пластмассы что ли? На глаз не определить, но штуковина непонятная. Я достал визитку. На ней виднелась лишь одна строчка, написанная изящным курсивом.

"У вас есть право на одно желание. Возьмите жетон и загадайте"

Губы исказились в усмешке. Желание? Ха-ха-ха! Забавно! Что за розыгры...

Но не успел я даже отсмеяться, как мои мысли прервала мелодия на телефоне. Скосив глаза на экран, я увидел, что на нем высветился номер босса. Нехорошее чувство снова всколыхнулось в груди. Учитывая, насколько неудачно начался сегодняшний вечер, ничего хорошего от звонка я не ждал. И оказался прав.

– Саня! На работу можешь больше не приходить, – босс начал с главного. – Ни сегодня, ни вообще.

– Что случилось, Сергей Петрович? – Встревожился я.

– Ничего особенного. Вместо тебя Андрей на смену выйдет. Так что свободен как ветер. Давай, до свиданья.

– Но почему! – Не сдержавшись, крикнул я в трубку.

– Потому что твой испытательный срок закончился. И ты нам не подошел. А если откровенно, то ты ..издишь в коллективе чересчур много.

– Но тот станок действительно опасен! Я даже не про проверки из технадзора говорю, там все суппорта менять надо, и ось! Он же реально убьет кого-нибудь, все старое и на соплях, его включать страшно! На прошлой смене чудом обошлось...

– Нам на предприятии правдорубцы не нужны. Нам нужны работники, которые выполняют план, ясно?! – заорал в трубку шеф. – А не нытики, которые ищут повод, чтобы не работать! Чтобы я твоей рожи больше не видел!

– Но..., – не успел я договорить, как снова послышались гудки. Тело будто приморозило на месте. Я был не в силах пошевелиться и лишь тупо пялился на экран.

"Так, кажется, мне уже никуда не надо ехать. И что теперь? Идти домой, в квартиру без электричества? И вообще, дальше-то что?" – думал я, переходя через дорогу от остановки обратно и не замечая ничего вокруг. "Работы нет, денег нет, девушки тоже нет, свет отсутствует. Кажется, хуже уже быть не может".

Не успел я додумать эту мысль, как послышался резкий визг тормозов, раздался отчаянный сигнал клаксона над ухом, а я от неожиданности аж подлетел на месте и со всей силы сиганул вперед. Мгновением позже мимо пронеслась машина.

Твою мать!!! Сердце чуть не выпрыгивало из груди, ударами молота отдаваясь в ушах. Взгляд зацепился за светофор, на котором уже горел красный. Ясно: задумавшись, я замер на краю дороги, как идиот. Да мне еще повезло...

Поднявшись из сугроба, я принялся отряхиваться, пытаясь избавиться от остатков сосущего страха в груди. Лишь после пары глубоких вздохов бешеный стук сердца постепенно стал стихать, а мысли обрели некую ясность.

Может перезвонить боссу и попытаться разрешить недоразумение? Ведь мне очень нужна эта работа. Только я хотел набрать его номер... как почувствовал в руке неестественную пустоту.