Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Страна утреннего кровопролития

Мы платим по долгам иной войны

Не ведая, чем эта обернется.

Не нам искать могильной тишины,

Нам нынче выжить, видимо, придется…

Алькор, «Долг»

Томпсон попал в Корею в не самые лучшие времена, причем как для корейцев, так и для американцев, и для самого Тома. «Страна утренней свежести» оказалась совсем не похожа на свое прозвище. На самом деле это была «страна утреннего кровопролития», которая встретила его и его команду запахами крови, лекарств и заживающих ран. Самолет, на котором они прилетели в Корею, обратным рейсом вез тяжелораненых в Штаты.

Добираясь до места дислокации штаба Том виде следы разрушительных боевых действий и нищету, ничуть не уступающую виденной им во время войны в Африке. Даже и не верилось, что в будущем это все может смениться процветанием одного из «азиатских экономических тигров».

Всю дорогу Томпсона прямо-таки грызли нехорошие предчувствия. Добравшись же до штаба и попав к начальнику разведотдела, он понял, что они оправдались полностью…

Том вышел из сборно-щитового домика, а по русским понятиям – обычного барака и, спустившись с крыльца, молча вытащил пачку «Лаки». Обычно он не курил, но сейчас требовалось чем-то занять себя. Да, у настоящего «призрака», к тому же бывшего парашютиста, прошедшего Второй фронт, нервы должны быть как у Супермена. Так думают многие, но, увы, они ошибаются. Нервничают все, только одни показывают свою слабость открыто, а другие стараются ее замаскировать. Сейчас же выдержка изменила даже вроде бы ко всему привыкшему Тому-Толику.

«Добив» сигарету в несколько глубоких затяжек, при этом уставившись на часового так, что тот невольно вытянулся в стойку «смирно», Томпсон наконец немного успокоился. Выбросил окурок, развернулся и неторопливо пошел по натоптанной тропинке между штабных домиков к жилищу, в котором разместилась его группа.

«Нет, ну надо же. Все облажались, от войсковой разведки и штабов, до резидентуры АНБ в Корее. И теперь «гениальный Джеронимо», искупая свои ошибки, должен найти выход из положения и не погубить свою группу. Черт побери! Ну неужели никто не видел, что эти два диктатора никакие не «капиталисты» и «коммунисты», а обычные националисты? Готовые ввергнуть весь мир в атомную бойню, лишь бы установить свое господство в Корее. Использующие лозунги демократии и коммунизма для выколачивания преференций и материальных благ. И да, как только ослаб контроль за ними – у нас сменился президент, в СССР Сталин ушел «на пенсию» – они сразу начали войну. И как оказалось, коммунисты готовы к ней лучше. Точь-в-точь как ТАМ, судя по воспоминаниям. Дивизии и бригады северокорейцев с многочисленными танками Т-34-85, поддержанные огнем пятидюймовых гаубиц и многоствольных ракетных систем, буквально разорвали фронт южнокорейцев с их легкими танками и бронеавтомобилями, и продвинулись до Пусана. Кажется, ТАМ было то же… – Томпсон машинально ответил на приветствие встретившегося солдата и приостановился, рассматривая сидящих у дверей соратников. – А потом в полном объеме вмешались наши, а за ними – китайцы. И пошло мочилово!..».

– «Вулф», «Текс», за мной, – сидевшие «призраки» поднялись и вслед за Томом вошли в барак.

– Итак, парни, – Том остановился у висевшей на стене мелкомасштабной карты Кореи. – Нам поставлена задача…

– Выиграть войну, – пошутил его заместитель, «призрак» Джон П. МакКлоски с позывным «Горец». Невысокий, рыжий, подвижный ирландец, с типичным, как считал Том, для обитателей «Зеленого Острова» взрывным характером. В то же время способный, если необходимо, неподвижно высидеть в засаде целый день.

– Угадал, Горец. Там, где облажались местные узкоглазые, наша армия, флот и авиация, и даже гребанные «кожаные затылки» из морской пехоты, мы должны победить. Одни за всех… Наша местная резидентура установила где находится объединенная ставка красных. И нам предстоит подобраться к ней, обеспечить прорыв наших бомберов из ВВС, которые снесут все на земле до основания. Заодно, пользуясь возникшей паникой, мы должны прихватить какого-нибудь знатного «языка». Можно даже самого Ким Ир Сена или Пен Дэ Хуая[1].

– Наши боссы совсем обалдели? – не выдержал даже всегда невозмутимый индеец Джо «Вождь» Брэнд, гордящийся тем, что он прямой потомок вождя Джозефа, одного из участников резни при Литл-Бигхорн[2].

– Сэр, а откуда сведения и насколько они точны? – спросил у Тома Алекс Берг, новенький, еще не притершийся к группе стрелок. Бывший морпех, из Техаса, фанат стрельбы и снайпер. С позывным, как можно сразу догадаться, Стрелок. – От Френка Уизнера[3]?

Томпсон усмехнулся. А этот техасец не так-то прост, как кажется.

– «Велосипедиста»?! – возмутился Горец. – Я скорее поверю дядюшке Джо (Сталину), чем ему!

– От местной резидентуры, ты прав, Стрелок. Но подтверждено военной разведкой, а также радиоперехватами интенсивных сообщений из того района. И даже ВВС ухитрились что-то снять со своих птичек, хотя район плотно опекается русскими МиГами, – Томпсону не понравился критический настрой его «призраков», и он постарался его сбить. – Перейдем к делу, парни.

Обсуждение, однако, прошло в деловом ключе. Продумали несколько вариантов, но все упиралось в эвакуацию. Это не прыжок с парашютом в заранее выбранный квадрат, тут намного сложнее. Посадить самолет где-то в тылу врага… может и возможно, но для этого надо иметь очень хорошего проводника, чтоб знал местность как свою квартиру. Иначе поиски подходящей площадки среди этой мешанины скал, лесов, долин, деревень и ищущих диверсантов войск, могут закончиться для группы весьма печально. Идти к побережью и эвакуироваться морем – вариант хороший, но до побережья надо дойти. Так ничего окончательно не решили, остановившись пока на варианте пешего марша к морю. А потом разошлись – обедать и готовиться, ведь до начала операции оставалось всего двое суток.

Из столовой офицерского состава Том решил зайти в оперативный отдел, ознакомиться с ситуацией на фронтах. Но у самого штаба он вдруг увидел смутно знакомую фигуру. Подошел ближе… и очень удивился, потому что гражданский, расслышав шаги, повернулся и замер.

– Том? «Автомат» Томпсон? Ты? – теперь все сомнения исчезли. Том сдала несколько быстрых шагов идущему навстречу гражданскому.

– Джоди, пропащий! Привет, старина!

Несколько минут они обменивались довольно бестолковыми фразами, потом выяснилось, что Дивайна ждут в штабе. Так что друзья договорились встретится через час в баре «Зеленый Эрин», который недавно открыл один предприимчивый корейский коммерсант в соседнем городишке.

– Повалялся по госпиталям, хотели списать вчистую. Мне, сам понимаешь, обратно в безработные не хотелось. Уговорил отправить на бесплатные курсы авиамехаников. В военную авиацию все же не взяли, – Джордж прервался, сделал пару глотков из кружки. – Устроился техником в отделение фирмы Сикорского, они там как раз геликоптеры начали разрабатывать. Заодно курс колледжа прошел, мне один из их инженеров помог. После работал и учился… Вот так и жил. А сейчас представитель Сикорского при армии в Корее. Привез несколько новейших моделей на испытания в боевых условиях. Вот только, похоже, так и уеду безрезультатно. Боевых задач для них нет. Заодно шишки из штаба боятся, что новейшая техника к коммунистам попадет, – он опять припал к кружке.

– Подожди. Геликоптеры, говоришь…, – обрадовался Том. – Черт побери, как вовремя мы встретились, – он улыбнулся, глядя в недоумевающее лицо Джоди. – Твои «летуны на кофемолках» ночью летать умеют?

– Шутишь, или обидеть хочешь? – похоже, Дивайн готов был обидеться всерьез. – Лучшие испытатели от ВВС и фирмы. Да они в любую летную погоду над любой местностью пролетят и точно в заказанном тобой месте приземлятся.

– Ну, тогда у меня есть для них работа, – еще раз усмехнулся Том, салютуя кружкой. – «Небольшая и денежная».

И после небольшого, но весьма плодотворного совещания у Тома в комнате друзья отправились в штаб…

Прыгать ночью для Томпсона и его подчиненных было привычней, чем пить мохито на отдыхе. Однако лица большинства сидящих на скамейках «Летающего ящика», различимые в тусклом свете дежурного освещения, выглядели искаженными отнюдь не мужеством. Пожалуй, самыми невозмутимыми были сам Том и прикомандированный в качестве проводника и переводчика кореец. Тот вообще сидел с лицом Будды, словно спал с открытыми глазами.

Но вот утомительный полет подошел к концу. Выпускающий техник подошел к двери. Несколько движений – и дверь открылась. После команды «Встать!» все «призраки» вскочили и выстроились в шеренгу. Вспыхнула зеленая лампочка, выпускающий выкрикивал раз за разом «Пошел!», после чего диверсант резко выбрасывал тело вперед, падая вниз в горизонтальном положении. Наконец все парашютисты вывалились в открытый зев люка, за которым раскинулась пугающая, но в тоже время манящая темнота ночи, освещаемая лишь редкими, но яркими звездами.

Приземление ночью на незнакомой местности, это приключение похлеще, чем войти в клетку со львом. Но даже времени на переживание у приземлившихся «призраков» не было. Том, потирая ушибленные места и мысленно матерясь на шести языках сразу, собрал и закидал парашют в удачно подвернувшуюся яму, завалил его землей и, держа наготове карабин, двинулся к месту сбора. Ориентируясь по звездам и компасу, он вышел к небольшой роще буквально через четверть часа. Там его уже ждали проводник и трое из десятка «призраков». Остальные подтянулись в течение ближайшего часа. Последним приковылял Стрелок, ухитрившийся подвернуть ногу при приземлении.

Том негромко приказал Вождю, исполнявшему в группе роль медика, осмотреть ногу, а остальным – готовиться к маршу. Тот несколько минут повозился с конечностью Стрелка, в полутьме на ощупь определяя, что произошло. Затем туго перетянул лодыжку извлеченным из рюкзака специальным бинтом и дал техасцу проглотить какую-то таблетку.

– Ничего страшного. Выдержит, – доложил он Томпсону.

– Тогда – пошли, – скомандовал Том и группа, вытянувшись колонной, пошла вперед. Конечно, двигаться ночью по незнакомой местности – захватывающий аттракцион, мало уступающий «русским горкам»[4]. Только неоднократные тренировки помогали «призракам» держать темп, который сдерживал лишь не столь тренированный проводник. Пришлось сделать небольшую перестановку и самый сильный из группы, техасец «Браво» вынужден теперь фактически волочь корейца на себе. Но они все же двигались и двигались достаточно быстро. Впереди – «Вождь» с помощником, сыном охотника из аляскинской глубинки. Оба успевают «обнюхивать» дорогу и способны почуять, как не раз убедился Томпсон, засаду в любой темноте и на любой местности. Оба вооружены «Скорпионами» сорок пятого калибра с интегрированными глушителями для бесшумной стрельбы. Кроме того, «Аляска» взял с собой карабин «Бэби Гаранд» М3, а Джо – пистолет-пулемет «Стерлинг» под парабеллумовский патрон. Так что при неожиданном столкновении они могут, как попытаться «решить проблему» тихо, так и выдать по неожидающему такого противнику ливень огня. За ними, где-то в двух десятках шагов «индейской цепочкой» движется основная группа. Все готовы открыть огонь, но в тоже время никто не рвется этого делать. Это только в голливудских фильмах разведчики стреляют в любой ситуации по всему, что движется. В жизни открывший огонь разведчик дважды идиот – он уже не сможет выполнить задание и скорее всего уже вернется домой только «под флагом»[5]. Поэтому, хотя стволы пяти «Беби Гарандов», одной автоматической винтовки «Браунинга», четырех «Скорпионов», снайперского «Спрингфильда» и четырех «Стерлингов» у каждого «призрака» под рукой, все мысленно молятся: «Пронеси, Господи». Судя по результатам, искренние беззвучные молитвы достигли цели, они не встретили ни одного дозора или засады, добравшись до самых полей вокруг небольшого городка или большой деревни.

Вот тут группу чуть не накрыли. «Вождь» уловил что-то в темноте и успел бесшумно, не громыхнув ничем из навешанного на него снаряжения, рухнул на земле. Уловив неведомым органом чувств его движение, через мгновение упали на землю и остальные. Причем у кого-то что-то все же звякнуло, и американцы застыли в мучительном ожидании, похожие в своих комбинезонах на кучки выброшенной земли. Тут же послышались голоса, кто-то негромко обсуждал что-то по-корейски. «Патруль…, – мысль словно боялась демаскировать Тома, проскочив и тут же исчезнув. – Болтают, идиоты». Но дальше разговоров дело не пошло, патрульные, посветив фонариками в поле (и став великолепными мишенями), но ничего не заметив, пошли дальше.

К утру они, несмотря на все трудности пути, добрались до развалин какой-то кумирни или небольшого храма. Скорее кумирни, по площади руины оказались очень маленькими, гораздо меньше, чем Том ожидал по аэрофотоснимкам. Группа с трудом разместилась среди поросших мхом камней и сгнивших, но иногда сохранивших свои очертания, досок.

– Эй, Ким, – неугомонный Горец, быстро подкрепившись пеммиканом и глотнув воды, спросил у сидевшего рядом проводника, – этот домик тоже наши разнесли? Очень уж все запущено…

– Но, это до вы, китайсы, прошлым веком – лаконично ответил кореец на своем корявом английском.

– Не болтать, – скомандовал Томпсон. – Горец, тебе особенно. Всем, кроме меня – отдыхать. Через два часа меня сменит Вулф, затем Текс… – распределив смены и убедившись, что все задремали, расположившись среди развалин, Том осторожно высунулся наружу и попробовал рассмотреть что-нибудь при свете выглянувшей из-за туч луны. Что в общем-то, как он и предполагал, оказалось бессмысленной и бесполезной идеей, но зато помогло отгонять сонливость.

День пролетел спокойно и незаметно. Точка отдыха была выбрана правильно, никого из неожиданно усиленных патрулей старые развалины не заинтересовали. И до вечера единственным врагом «призраков» были комары, неожиданно огромные и кусачие. Отчего они облюбовали эти старые развалины, Тому было все равно. Жалко было крови, которую эти маленькие летающие вампиры попили из «призраков» немало.

К концу дня все озверели, даже старавшийся казаться невозмутимым, как Будда, кореец. И наступление темноты, позволившей наконец покинуть это место, все приняли с радостью. Две пары разведчиков отправились к засеченным за день зенитным батареям. Остальные же, сбросив защитные комбинезоны и оставшись в форме северокорейской армии. Помятой, конечно, но вполне «идентичной натуральной», как пошутил Томпсон.

И опять перед ними тянулись темные, освещаемые тусклым светом звезд, тропы. Но теперь они шли практически в открытую, надеясь на форму. Большим был риск, что кто-то из заметивших их может углядеть необычное для северокорейцев оружие. Двигались «призраки» внешне неторопливо-спокойно, но в действительности достаточно быстро, чтобы успеть к назначенному времени. Что им, надо признать и удалось. Они вышли к одному из постов секунда в секунду. Солдат, заметивший приближающуюся группу, успел их даже окрикнуть. И точно в это же время с неба донесся слитный гул сотен моторов. Под этот шум и тревожные крики «Вождь» успел сблизиться с часовым и уложить его на месте ударом ножа.

А потом началась бомбежка. А точнее – филиал ада на земле. Земля содрогалась от взрывов пятисотфунтовых и тысячефунтовых бомб[6]. Щели, в которые успели спрятаться «призраки», казалось, готовы были завалиться в любую минуту…

Но как оказалось, это было только начало. Во время обратного пути до намеченного места, на котором их должны были забрать вертолеты, группа несколько раз едва не попалась патрулям корейцев. Казалось, что неисчислимые полчища азиатов стоят на каждой миле, у каждого куста и каждого перекрестка… Спасло №призраков» лишь невероятное чутье «Вождя» и отличное знание местности проводником. Но даже в последний момент, когда эвакуационные вертолеты уже поднимались в небо, их обнаружили и обстреляли. И сбили один вертолет на котором погибли Горец и корейский проводник…

[1] Ким Ир Сен – глава КНДР, Пэн Де Хуай – командующий войсками «китайских добровольцев», в этой реальности – «союзным китайским контингентом». В нашей реальности американцы в 1953 году забрасывали 97 диверсантов для уничтожения объединенного китайско-корейского штаба

[2] Brand – клеймо, товарный знак. Битва при Little-Bighorn (Маленьком-Большом Роге) 25–26 июня 1876 года, в которой индейцы разгромили 7-й кавалерийский полк армии США под командой генерала Кастера

[3] Френк Уизнер – в конце войны – резидент УСС в Румынии, в послевоенное время – в Германии. Авантюрист, антисоветчик и русофоб. Подделывал разведывательные данные об агрессивных намерениях СССР. В нашей реальности перешел в Госдепартамент после того, как не прошла его идея закупить 200 велосипедов для агентов, которые должны были следить за базами советских войск в Германии

[4] Аттракцион, известный в России как «американские горки»

[5] В армии США гроб с телом военнослужащего накрывают государственным флагом

[6] Бомбы весом 500 и 1000 фунтов – соответственно 227 и 454 килограмма

Пограничье

Пограничье[1]

Зеленые береты, зеленые холмы

Пока горит планета -

В большом порядке мы

Из книги «Джин Грин – неприкасаемый»

Том смотрел в окно, за которым открывалась панорама рисового поля, каждый крестьянин на котором мог оказаться, а скорее всего, и был на самом деле, вьетконговцем. И опять вспомнил о Корее.

– Зато в Северной Корее нас никто не смог тыкнуть в задницу измазанными в дерьме кольями, – грубовато заметил он.

Старший военный советник при вьетнамском командующем округом, полковник Трэйн слегка нахмурился, услышав его солдатский жаргон, но ответил уже более миролюбиво.

– Я практически не сомневаюсь в том, что вы с Корни быстро найдете общий язык. Насколько я помню, в ходе той операции вы применили несколько трюков, которые не описаны ни в одном учебнике по спецподготовке.

Его заместитель, похоже, посчитал это намеком и тут же вставил фразу насчет того, что на следующий день в Фанчау отправляется «Грузовой вагон» (транспортный самолет Си-119 «Флаинг бокскар»), который доставит в группу нового переводчика взамен убитого двумя днями ранее и полтонны снаряжения.

– Вы вполне могли бы им воспользоваться, – заметил Трэйн. – Кстати, как долго вы намерены там находиться?

– Пока не знаю. А может, полковник, я дам вам знать об этом по рации?

– Отлично. Но учтите, что, если попадете в серьезный переплет, я всегда смогу организовать вашу эвакуацию.

– Об этом не может быть и речи!

Трэйн в упор посмотрел на Томпсона, который спокойно выдержал его взгляд. Полковник пожал плечами.

– Ну что ж, как вам будет угодно. И все же я не вполне…

– Никаких проблем не будет. Уверяю, я не потерял формы после Кореи, а мой напарник проходил службу как раз в рейнджерах.

– Хорошо. Но еще одно, – посчитал нужным предупредить Трэйн. – Корни пребывает в расстроенных чувствах

Том кивнул.

– Наслышан. Из-за того, что по распоряжению командира вьетнамской дивизии генерала Хо мы перевели из его лагеря две группы «хоа-хао»?

– Вы знаете, что такое «хоа-хао»?

– Кажется, это довольно крутые и хорошо подготовленные парни из какого-то племени, так?

– Почти так. Все они – выходцы из дельты Меконга, принадлежат к одной религиозной секте и немного отличаются от остальных вьетнамцев этнически. Генералу Хо не понравилось, что две группы «хоа-хао» будут сражаться вместе…

– Я корреспондент, а не политик, сэр, – с подчеркнутым холодком в голосе заметил Томпсон.

– Мы тоже стараемся не вмешиваться в политику, – запальчиво произнес Трэйн, – и чем руководствовался генерал Хо, принимая это решение, меня совершенно не интересует.

«Зато это может интересовать Корни, когда он находится у камбоджийской границы, можно сказать, в самом центре вьетконговской территории, и внезапно лишается двух групп своих самых умелых и толковых бойцов», – мысленно продолжил его Том.

– Обещаю вам с повышенной осмотрительностью относиться к каждому своему слову, – произнес он вслух.

– Будем надеяться, – завершил разговор полковник. Это прозвучало почти как угроза, но Томпсон лишь примиряюще улыбнулся.

На следующий день старенький Си-119, натужно треща моторами и подпрыгивая на грунте во время разбега, унес «журналистов», переводчика и сопровождающего груз сержанта-снабженца в небо. Том отчего-то опять вспомнил Корею.

Его раздумья прервал переводчик, спросивший.

– Извините, сэр. Вас откомандировали в Фанчау?

Томпсон отрицательно покачал головой, нисколько не удивившись. В самом деле, на нем и его фотографе – форма войск специального назначения: легкий камуфлированный комбинезон для джунглей, а голову украшал зеленый берет армейских рейнджеров. Что еще мог подумать вьетнамец?

– В Фанчау я пробуду неделю или около того. Я писатель. Точнее, журналист. Вы меня понимаете?

Лицо переводчика неожиданно просияло.

– Журналист, понимаю. Да. А для какого журнала вы пишете? – спросил он с надеждой в голосе. – «Тайм»? «Ньюсуик»? «Лайф»? Или «Кольерс»? – и не мог скрыть своего разочарования, когда узнал, что всего лишь «Старс энд Страйпс[2]»

Самолет подлетел к Фанчау и начал делать «коробочку», заходя на аэродром. Наконец внизу показалась жалкого вида грязная полоса приземления, и шасси самолета коснулось земли. При посадке Том успел рассмотреть в иллюминатор гористую местность на близкой границе с Камбоджей. Самолет остановился и, подхватив свои вещи пассажиры потянулись к отрываемой бортовым техником дверце. Спустившись по лесенке на землю, Томпсон обнаружил, что вокруг мельтешат бойцы вьетнамских ударных групп в характерной униформе и кепках. Заметив среди них зеленый беретамериканского сержанта, Том подошел к нему и представился. Он подтвердил, что слышал журналистах, однако, к удивлению, заявил, что сегодня их никто не ждал.

– Радио, сэр. Ловится с трудом, – пояснил сержант. – Но Старик все равно будет рад вас видеть. Он все спрашивал, когда же вы прибудете. Эй, куда! – разговаривая с Томом, сержант успевал следить и за разгрузкой самолета, наводя относительный порядок. Вьеты, на взгляд Тома, неплохо понимали его короткие приказы и весьма выразительную жестикуляцию.

– Простите, сэр. Вам на вон тот джип, – извинился сержант. – Том вас довезет до лагеря. Оружие у вас есть? В рюкзаках? Неосторожно. Достаньте и зарядите – сегодня у нас была стычка недалеко от лагеря с гуками. Патруль за ними выслали, но все возможно.

Со взлетно-посадочной полосы были видны приземистые белые постройки с темными крышами, возвышавшиеся над глинобитными стенами Фанчау, и стальная пожарная каланча. За ними к западу маячили каменистые холмы, раскинувшиеся по обе стороны от вьетнамо-камбоджийской границы. К северу от Фанчау также располагались холмы и густые джунгли из относительно невысокого кустарника; местность к югу от него оставалась открытой и голой. Взлетно-посадочная полоса пролегала примерно в миле к востоку от лагеря. Стоявший «под парами» джип немедленно тронулся, как только Том и Саймон в него забрались. При этом водитель иронически посмотрел на пистолеты-пулеметы, висящие на груди пассажиров, и их береты, но промолчал. Джип тронулся и через десяток минут. Когда он подъехал к прямоугольному форту, окруженному глинобитными стенами, мешками с песком, боевыми расчетами пулеметчиков и рядами колючей проволоки, Томпсон увидел нескольких человек, которые разматывали новые катушки с проволокой

– Это новый лагерь?

– Да, сэр, – ответил водитель. – Старый, находившийся по соседству с Фанчау, совсем другой – со всех сторон окружен холмами. Мы называли его маленьким Дьен-Бьен-Фу. Здесь же неплохой обзор, да и с гор вьетконговским минометам нас тоже не достать.

– Насколько я слышал, вы вовремя подсуетились и покинули старый французский лагерь.

– Мы тоже так считаем. Там бы они нас запросто накрыли. Зато, когда достроим этот, то сможем устоять против кого угодно.

– Много еще работы осталось?

– Не очень, сэр. Надеюсь, что пару дней Ви-Си[3] не атакуют…

– Стоит ждать атаки? – спросил Саймон.

– Да, сегодня утром уже прощупывали. Четверо разведчиков столкнулись с патрулем. Обычно мы не попадаем в засаду так близко от лагеря, так что возможно все.

– Понятно, – кивнул Саймон и тут джип остановился рядом с бетонной постройкой под деревянной крышей.

Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза начали привыкать к прохладному полумраку, разительно отличавшемуся от жаркого и яркого солнечного света. Навстречу им двинулась могучая фигура капитана Лемуэля Кортни. На его худощавом, приветливом лице появилась широкая улыбка, а голубые глаза чуть прищурились.

Обхватив своей громадной лапищей ладонь Тома, он представился и поприветствовал его, а затем и Саймона с прибытием в Фанчау. – Ну и ну, – прогудел он, – выбрали же вы времечко, чтобы прибыть к нам. Сейчас у нас довольно опасно.

– А что случилось? – встревоженно спросил Том.

– Черт-те что, вот что я вам скажу! Эти вьетнамские генералы совсем очумели! Вата в головах вместо мозгов. Позавчера их узкоглазый желтокожий командующий взял, да и увел двести пятьдесят моих отборных молодцев – и что, вы думаете, сделали американские генералы? А ничего – они продолжают играть в политику, тогда как мой лагерь остался почти оголенным.

– Не понял, Стив, о чем вы говорите?

– Я говорю о двухстах пятидесяти парнях племени «хоахао». Отборные были вояки. И вот сейчас генералу Хо взбрело в голову, что не следует позволять им воевать вместе друг с другом. Потому как они, дескать, могут сговориться со своим полковником и совершить очередной переворот. В итоге он лишил меня лучшего ударного подразделения во всей дельте Меконга. Идиот безголовый! А наши… Зато у нас стало еще больше вьетнамских «боевиков», про которых точно даже не скажешь, на чьей стороне они воюют – на нашей или вьетконговской. Так что лучше вам будет вернуться назад – он махнул рукой и повернулся к взводному сержанту, которого представил, как Бергсона.

– Он вам расскажет последние новости.

– По данным разведки, на протяжении последних нескольких недель во всех окрестных вьетнамских деревнях спешно изготовляют лестницы и деревянные гробы, а это верный признак того, что они что-то затевают, причем в самом ближайшем будущем. Лестницы предназначены для преодоления колючей проволоки и минных полей, а затем для переноски убитых и раненых. Вьетнамцы лучше воюют, когда знают, что в случае гибели их похоронят в хороших деревянных гробах. Они видят гробы, и от этого повышается их моральный дух. – доложил сержант.

– Мы же к атаке пока не готовы, – добавил Кортни, – и потому она, очевидно, произойдет в самом ближайшем будущем. Поэтому сейчас лейтенант Вилкат договаривается с ККК.

– С кем? – удивился Том. – Ку-Клукс-Клан здесь?

– Нет, – усмехнулся Лэм, – это не наши южные «друзья» из Вирджинии. Так называются камбоджийские бандиты, действующие на этой территории. Настоящие сукины сыны, но очень любят деньги. И оружие. Иногда даже нападают на наши патрули, чтобы его добыть. А Вилкас предложит им и то, и другое, натравив их на Вьетконг.

– Получится? И как к этому отнесутся в Сайгоне?

– Будем надеяться, пожал плечами Кортни, – что Сайгон промолчит. Я ведь покупаю этих «клановцев», а не нападаю сам или подчиненными арвинами, – усмехнулся он. – И еще… Раз уж вы прибыли к нам, смените ваши «пукалки» на что-то посолиднее. В бою всякое бывает. Бергсон, обеспечь.

Распрощавшись с командиром, журналисты вышли вместе с сержантом наружу. Миновав несколько железобетонных бараков под деревянными и соломенными крышами, они наконец остановились перед одним из задний. Стоящий при нем часовой появлении отдал честь сержанту и, с любопытством осмотрев новеньких, молча пропусти их внутрь. Войдя, Томпсон заметил, что кроме наружной соломенной крыши, барак имел еще внутреннюю железобетонную, превращавшую его в неуязвимый для легкого оружия блокгауз. А само содержимое помещения могло свести с ума любого любителя оружия. На нескольких стеллажах лежали обильно смазанные русские и французские винтовки, несколько пистолетов-пулеметов МАС-38 и ППШ. Дальше в тусклом свете лампочек виднелись несколько пулеметов и даже английский взводный миномет.

– Трофеи, – пояснил Бергсон и провел их в угол, где оружие уже лежало на стеллажах в ящиках. – А это наш «горячий резерв», – ответил он на немой вопрос спутников. – Выбирайте – «Спрингфилд», М1, «Бэби», М14… есть даже английский «номер девять» и пара довоенных «Томпсонов». Ну и пистолеты с гранатами, конечно.

«Журналисты» вооружились. Саймон взял привычный «Бэби Гаранд» в десантном варианте, а Том, подумав, решил попробовать английский автомат. Сержант выдал им еще по паре новеньких, недавно принятых на вооружение противопехотных «ананасок», очень напоминающих русские Ф1, только со съемным осколочным чехлом, и по пистолету Браунинга.

Расписавшись в получении и увешанные оружием и снаряжением, словно рождественские елки, журналисты отправились в отведенный им кубрик в стоящей в центре лагеря казарме «зеленых беретов». Куда, к их немалой радости, кто-то из посыльных уже принес все их вещи.

Ночь прошла спокойно. Как и следующий день, посвященный пристрелке оружия, интервью с рейнджерами и вьетнамцами, фотографированию лагеря и прочей журналистской работе. При этом в лагере отмечалась повышенная, почти лихорадочная активность. По всему наружному периметру лагеря укладывалась «концертина» – скатанная в громадные рулоны колючая проволока, названная так из-за своего частичного сходства с гармошкой, – концы которой приколачивались к вбитым в землю металлическим столбикам. Непосредственно за колючкой, в зарослях высокой травы прокладывались ряды уже обычной колючей проволоки. Внутренний периметр лагеря был окружен массивными бревенчатыми стенами, укрепленными мешками с песком, у основания которых проходили новые ряды колючей проволоки, а в землю были закопаны бамбуковые колья, заостренные концы которых были под углом направлены наружу. А со всех сторон лагеря разместили минометные позиции округлой формы, обнесенные мешками с песком. Дооборудовался также третий, последний рубеж обороны – дополнительно защищенный мешками с песком командный бункер, способный выдержать прямое попадание мины восьмидесятимиллиметрового миномета. Над ним возвышался защищенный наблюдательный пункт.

А к вечеру в лагерь вернулся лейтенант Вилкат вместе с патрулем и взводом спецназа арвинов. С ними заявилось и двое камбоджийских бандитов. Один из них, темнокожий, невысокий, но крепкий на вид, оказался главой «отряда повстанцев» ККК, очень недовольным потерями своей банды в стычке с вьетконговцами. По дошедшим позднее до Тома слухам камбоджиец пытался выдавить из Кортни дополнительную оплату и еще немного оружия, но ничего не добившись, покинул лагерь в самом сумрачном настроении. Как успел заметить Томпсон, находящиеся в лагере камбоджийцы к своим соотечественникам отнеслись с нескрываемой враждебностью, из-за чего американцам пришлось просить спецназовцев-южновьетнамцев выделить охрану главарю и его помощнику.