Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Соавторы: Алла Грин,Алексей Губарев,Матильда Старр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 350 страниц)

– Как знаешь, – ответил он, – но мне кажется, тебе пора приучить её к мысли о том, что ты разговариваешь во сне.

Я ничего на это не ответила.

Глава 21

После вмешательства ректора в моё наказание жизнь стала куда легче. Днём я сидела на занятиях и с каждым разом понимала всё больше и больше, по вечерам, когда Эрмилина засыпала, мой плюшевый репетитор изо всех сил вкладывал в мою голову знания об этом мире вообще и об артефактах в частности. Не могу сказать, что уже отлично разбиралась в теории поля, но теперь я, по крайней мере, представляла, что это такое.

Подвал оказался не таким уж жутким наказанием. Особенно теперь, когда не нужно было ходить туда каждый день. Единственное, что меня огорчало, и огорчало куда сильнее, чем хотелось бы – магистр Рониур больше не звал меня на индивидуальные занятия. Видимо, решил, что студентка, которая чуть что падает в обморок как кисейная барышня, для бойцовского дела не подходит. Ну и не надо! Мне вся эта военщина тем более ни к чему. Моя задача – добраться наконец до порталов и придумать какой-нибудь способ, чтобы проложить один малюсенький, узенький портальчик к себе домой. Уж я-то через него как-нибудь пролезу.

– …Ну что ж, леди Юлия, твои успехи за эту неделю впечатляют, – сказал декан после того, как хороший час гонял меня по теории. – С сегодняшнего дня можешь считать себя полноценной студенткой и приступать к практическим занятиям.

Ага. А раньше я, значит, была неполноценной.

Но я даже и не думала обижаться. Магистра Хорвирета вряд ли можно было назвать деликатным. Но хватало и того, что он не злой и не вредный.

– Спасибо. Я могу идти?

– Конечно! Тебя ведь ждут великие дела.

Ох уж эти великие дела…

Я сидела над коробкой со всякой всячиной и пыталась выполнить домашнее задание от магистра Алии – создать амулет храбрости.

Совершенно бесполезная штука, скорее даже вредная. Храбрость, по моему глубокому убеждению, идёт исключительно от дурости. Умный человек прикидывает степень опасности, свои способности, а потом с холодной головой решает, стоит ему ввязываться в какую-то неведомую фигню или нет. А храбрость сродни безрассудству. Именно она заставляет неподготовленных людей лететь сломя голову туда, где запросто можно свернуть шею. И ведь сворачивают!

Так что амулет у меня не клеился: рассыпался, разламывался, словно части ну никак не желали быть вместе.

– Может, всё-таки примешь помощь? – напомнил о себе медведь.

– А чем ты мне поможешь? Как сделать амулет, я знаю. Вон список ингредиентов. Я его слепить не могу, и ты своими короткими лапками не сможешь.

– Прежде чем лапками лепить, надо головой поработать. Твоя не подходит. Моя в самый раз, – ехидно заметил плюшевый вредина и скомандовал: – Читай список.

– Серебро, – начала я, – перо синей птицы, камень воздуха, три капли родниковой воды. Всё.

– Ну и какой камень ты взяла?

– Аметист.

– Что за бред?

– Аметист – камень воздуха. С этим-то ты не будешь спорить?

– С этим – не буду. Но аметист ещё и камень бунта. Оно, конечно, для храбрости может и неплохо, но кривыми студенческими ручками ты его в артефакт не вставишь. Бери топаз.

Я со вздохом послушалась, откопала в шкатулке топаз и была уже готова приступить к работе.

– Перо синей птицы, говоришь? – задумчиво пробормотал мой помощник.

– Его тоже на что-то заменить? – насмешливо спросила я.

– Зачем же менять. Без него не получится. Только вот перо синей птицы лучше работает, если омыть его слезами девственницы.

Я с подозрением покосилась на медведя. Это он всерьёз? Или издевается? Слёзы девственницы. Что-то я не помню, чтобы кто-то из преподавателей о них говорил.

Я стала перебирать скляночки: настойка на оленьем рогу, чистый спирт, вода живая исправленная, вода мёртвая дополненная… Да что угодно там было, а вот слёз девственницы – увы.

– Издеваешься, подшучиваешь? – спросила я у медведя.

– Я похож на шутника?

«Ох, чучело мохнатое, да на что ты только не похож. Ты вообще на чёрт знает что похож», – подумала я про себя. Впрочем, вслух я этого говорить не стала, лишь поинтересовалась:

– И где я их тебе возьму?

Медведь помолчал, а потом спросил осторожно:

– А сама-то ты уже… всё? В наши годы молодые девы твоего возраста…

Я разозлилась.

– В какие такие «ваши годы»? Ты ж не помнишь ничего!

Медведь обиженно замолчал. Но потом всё-таки подал голос:

– Если ты сама уже… не того, так может у подружки спросишь?

Я запустила в него аметистом. А что, камень бунта, очень даже подходит.

Значит, чтобы склепать эту дурацкую штуку, мне надо расплакаться?

На самом деле задача оказалась не такой уж и сложной. Я вспомнила родной дом, вспомнила, как мама в субботу печёт пирог с яблоками, а мы с сестрёнкой наводим уборку в своих комнатах и принюхиваемся к потрясающим запахам с кухни, а потом летим пить чай вместе – и слёзы хлынули градом.

– Перо! – запричитал медведь. – Пером слёзы вытирай! Не разбазаривай по щекам. Да в пробирку, в пробирку собери, пока ещё можешь!

Это на что это он намекает?! Пошляк! Я так на него разозлилась, что слёзы тут же пропали. Впрочем, и тех, что выкатились, хватило, чтобы намочить синее перо.

– Ну вот, – удовлетворённо подытожил медведь. – А теперь собирай.

Я сложила все необходимые ингредиенты, капнула родниковой воды – и у меня на глазах непостижимым образом серебро, камень и перо начали словно сплавляться, проникать друг в друга. Я смотрела на это, как на чудо, а когда трансформация закончилась – у меня в руках лежало изящное украшение. Камень, замысловато оправленный в потемневшее серебро, и синие стрелки, лучами пролёгшие по оправе.

– Красиво! – прошептала я.

– Для студенческой поделки сойдет, – буркнул медведь.

Но я его не слушала. От этого ворчуна похвалы всё равно не дождёшься.

– На ночь положи под подушку, – сказал медведь.

– Зачем? Чтобы храбрости набраться? Спасибо, мне она и даром не нужна.

– Чтобы установить связь артефакта с создателем. Тогда и артефакт лучше работать будет, и мастерство артефактора повысится. Чему вас там вообще учат?

Я не стала спорить. Сунула украшение под подушку и легла спать в надежде, что это произведение артефакторского искусства не взорвётся в руках магистра Алии. Иначе, боюсь, в подвалы пойдёт уже она – за убийство одной не слишком удачливой студентки.

Глава 22

– Ты сама это сделала?

Магистр Алия сверлила меня взглядом похуже, чем в тот день когда я устроила здесь пожар с наводнением.

– Разумеется, – честно ответила я.

Она придирчиво повертела в руках мой артефакт храбрости.

– И никто из преподавателей тебе не помогал? – она задумалась. – Хотя я даже не знаю, кто бы это мог быть. Почерк коллеги я бы сразу угадала, но это… – Она покосилась на моё домашнее задание с опаской. – …Слишком хорошо для студенческой работы. Ты точно не жульничала?

На это я не знала как ответить: «да, точно» или «нет, не жульничала».

– Тогда расскажи мне, как ты делала. Подробно. Ничего не пропуская.

Ух ты чёрт… Подробно? Кое-что я бы точно предпочла не рассказывать. Осторожно подбирая слова, я заговорила:.

– Сначала я взяла аметист, и у меня ничего не получилось…

Магистр Алия фыркнула. Видимо, она, как и мой медведь, считала, что бунтарский камень аметист – не для студенческих кривых ручек.

– Потом решила попробовать с топазом…

– Почему ты выбрала топаз?

Хороший вопрос. Если бы я знала!

– Ну… он красивый. И с топазом уже всё получилось.

– Нет, – сказала вдруг Алия. – Тут есть ещё один ингредиент, о котором в учебниках не было сказано ни слова.

Слёзы девственницы. Чёрт бы их побрал. Я замялась.

– Когда у меня не получалось с аметистом, я расплакалась и, возможно, слёзы попали на что-нибудь… Но я потом всё хорошенько просушила.

Она долго сверлила меня глазами, а я старалась делать самый невинный вид, который только могла.

– Хорошо. И что ты сделала потом? – сказала она, закончив сканирование, результатов которого я, наверное, не узнаю.

– Положила артефакт под подушку.

Она едва не взвилась на месте.

– Зачем?!

– Ну… Он такой красивый получился, даже из рук выпускать не хотелось, – говорила я, а по помрачневшему лицу преподавательницы было видно, что она не знает, кому не верить: мне или своим ушам. – Я что-то сделала не так?

– Так, – сказала она. – Очень уж так. Если, конечно, вы решили избрать путь Тьмы. Но в таком случае в стенах этого заведения вам делать нечего.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица, а в голове стало пусто и холодно. Чёртов медведь, он всё-таки меня подставил! Путь Тьмы? Да из Академии за это могут вышвырнуть. Или сразу казнить… Отличный помощник!

– Артефакт я заберу. Считайте, что работа вам зачтена. Но впредь постарайтесь не плакать над артефактами. По крайней мере до тех пор, пока…

Она замолчала, но я поняла и без слов. Пока я еще девственница. Впрочем, показывать, что я поняла, было нельзя.

– Пока… что? – переспросила я.

Она окинула взглядом аудиторию, видимо, прикидывая, стоит ли говорить об этом при всех. А потом ответила:

– Пока не окончите Академию.

Ну надо же! Магистр Алия, похоже, не слишком высокого мнения о моральных качествах студентов, раз уж считает, что ни одна девственница не выйдет из этих стен неиспорченной.

В остальном день прошёл как обычно, разве что шептались у меня за спиной чуть больше. Но это – зло привычное.

Когда я вернулась домой, на лавке у домика сидел Майк. С тех пор, как меня перевели на другой факультет, мы лишь пару раз сталкивались в столовой. Сердце пропустило удар. Майк ведь с факультета Защиты. Вдруг его отправил Рониур, чтобы позвать меня на тренировку, которых давно уже не было?

– Привет, Майк. Что ты тут делаешь?

Майк замялся, словно не знал, как сообщить мне какую-то новость, потом покраснел до кончиков ушей и сказал:

– Я жду Эрмилину. Ну, знаешь, прошвырнуться по магазинам, посидеть в кафе… Прости, я должен был сначала спросить у тебя, она же твоя…

– …подруга, – закончила я за него. – И, разумеется, ни ты, ни она ни о чём не должны меня спрашивать. Гуляйте сколько угодно.

А про себя добавила: «И лучше подольше. Потому что мне просто необходимо наорать на одну мерзкую плюшевую сволочь, и лишние уши там точно ни к чему».

Эрмилина ещё собиралась, так что я влетела в комнату, села напротив медведя и злобно уставилась на него. И вот как раз тут мне кое-что пришло в голову. Амулет, который мне дала Гариетта. Он же сиял красным и чуть ли не вырывался у меня из рук. Так почему я легко и безоговорочно поверила словам этого плюшевого недоразумения? Может, сигнал талисмана следовало понимать прямо и бесхитростно: тёмная магия? Ух ты ж чёрт, что же за тварь я притащила к себе в комнату?

Каблучки Эрмилины простучали мимо моей двери, за окном послышался её тихий смех, а потом голоса начали удаляться. И в этот момент медведь со мной заговорил.

– Ну, как всё прошло? Твой артефакт признали лучшим?

Что?! Он ещё спрашивает? Я не нашлась, что ответить на такую наглость. Просто сняла с ноги форменную остроконечную туфлю и запустила в гада. Следующая туфля полетела следом, а потом и подушка.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не испытываю физической боли? – поинтересовался он вежливо. – Если ты хочешь донести до меня какую-то мысль, лучше сделать это словами.

– Мысль? Я тебе сейчас донесу мысль. Я тебя на тряпочки порежу. Я твою обивку вытащу и подожгу. А потом…

– Я понял, понял. Ты несколько раздосадована. Что меня удивляет. Артефакт получился вполне приличным. Ну, конечно, если речь идёт о студенческой поделке.

– И с каких это пор тёмная магия считается приличной? Слёзы девственницы, ага! Милый и безобидный ингредиент!

– Что ты сказала? – взревел вдруг медведь совсем не свойственным ему грубым голосом. Я даже попятилась. – Ты, ничтожная, только что обвинила меня… меня…

Я поняла, что сейчас он пытается вспомнить своё имя, но не может.

– …в общем, меня! В пособничестве тёмной магии!

Звучало очень убедительно, и я немного сбавила обороты под его напором.

– Так что же слёзы девственницы? – не сдавалась я.

– Ну… – протянул медведь. – Я согласен, элемент несколько сомнительный… но уж точно не тёмный! Кто тебе сказал такую чушь?

– Магистр Алия, – на автомате ответила я.

– Баба магистр? – удивился медведь. – Совсем с ума сошли у вас тут, я посмотрю! Эта твоя магистр свой диплом что, на распродаже купила? За полцены? Слёзы девственниц к тёмной магии относятся как орлы к подземельям.

– То есть… – не поняла я.

– То есть просто существуют на одной планете. Другое дело – кровь девственниц. Но использовать её я тебе категорически не рекомендую.

Я была в замешательстве. Магистр Алия выглядела насмерть перепуганной моим артефактом, но и плюшевый специалист тоже выглядел уверенным в собственной правоте. А я понятия не имела, кому из этих двоих верить.

Впрочем, зачем обязательно верить? Можно спросить у кого-то третьего. Так и поступлю!

Я спокойно поужинала, сходила покормить Рыжика. В последнее время наше общение сводилось к тому, что он уничтожал «подкормку», а на глаза не показывался, а вот сегодня явился, со свойственным ему аппетитом слопал всё предложенное, прыгнул мне на колени и развалился, раскинув лапки.

– И как в такой маленький животик вмещается столько еды? – почесывая туго набитое пузико, пробормотала я.

Странно, но котенок, кажется совсем не вырос. На таком-то питании!

Уходить не хотелось. В комнате ждали учебники и медведь с непонятным анамнезом. Так что с Рыжиком я просидела долго. Но когда солнце зашло и над Академией поднялась луна, он спрыгнул с моих коленей и, деловито озирнувшись по сторонам, утопал в неизвестном направлении. А мне пришлось вернуться в комнату.

Я уселась за учебники и на этот раз предложения помочь не последовало. Остаток вечера мы с медведем провели в гордом молчании. И, вопреки обыкновению, даже не пожелали друг другу спокойной ночи.

Глава 23

С утра я пришла в Академию пораньше. Мне нужно было встретиться с деканом. Он ведь предлагал помощь? Предлагал. Так и говорил: «Будут вопросы – задавай». Так вот, у меня есть вопросик. Может быть, отвлекать декана такими элементарными вещами и нехорошо, но спросить больше было некого.

Я постучалась, увидела уже знакомую вихрастую голову Гратиса.

– Доброе утро, леди Юлия, – церемонно поприветствовал он меня.

Что-то тут было не так.

– А как же «заморыш»?

– Какой же ты теперь заморыш, – сказал он с самым таинственным видом.

Но разбираться в этом мне было некогда. До звонка на урок оставалось в лучшем случае минут десять, а опаздывать я точно была не намерена.

– Я к магистру Хорвирету. Можно?

– А тебе назначено? – строго спросил Гратис. – Впрочем, уверен, что он тебя примет. Иди.

Странный он сегодня. Может, не выспался?

Я осторожно постучалась и тихонько вошла в кабинет ректора.

– Леди Юлия! – радостно прогрохотал декан. – Здравствуй!

– Здравствуйте, магистр Хорвирет. Может быть, я не вовремя?

– Да как же ты можешь быть не вовремя. Для студентки, которая создала артефакт стоимостью тридцать тысяч золотых, у меня время всегда найдётся.

Я непонимающе заморгала. Ещё вчера меня отчитали за этот самый артефакт, а сегодня он стоит каких-то денег? И вроде бы даже немалых?

Я пока вообще-то не очень разбиралась в здешних ценах, и понятия не имела, сколько денег на моей студенческой карте. Зато хорошо помнила, что платья, которые мы покупали с Эрмилиной, стоили то ли пять, то ли десять золотых. Значит, тридцать тысяч – сумма немаленькая.

– Тридцать тысяч? – переспросила я.

Декан вроде как смутился.

– Должен предупредить, все артефакты, созданные студентами во время обучения, – собственность Академии. Так что ты вряд ли что-то получишь из этой суммы.

– Да я и не рассчитывала, – отмахнулась я. – Я здесь на всём готовом, ещё и деньги на карте. Но магистр Алия сказала, что в моем артефакте тёмная магия!

Декан вздохнул:

– Магистра Алию можно понять. Тёмные убили её семью. И ко всем тёмным материям она относится с большим подозрением. Иногда, что называется, на воду дует. Но специалист она отличный.

Я была рада за отличного специалиста, но путаные объяснения о тяжёлой судьбе магистра Алии не давали ответа на главный вопрос:

– И всё-таки, слёзы девственницы – это элемент из тёмной магии?

– Нет, конечно, – ответил декан. – Они относятся к элементу, скажем так, сомнительному.

Что-то похожее я уже слышала.

– Что значит «сомнительному»?

– Сами по себе эти слёзы не тёмные и не светлые. В давние времена их активно использовали. Другой вопрос, каким образом их добывали. Не все маги заботились о том, чтобы слёзы были отданы добровольно. Понимаешь?

Понимаю. Живое воображение тут же нарисовало мне картинку: несчастные девственницы сидят в темнице у какого-нибудь злого мага или торговца магическим товаром, а он зверствует, чтобы, значит, плакали активнее.

– В общем, использовать слёзы девственниц уже давно считается неэтичным. Но не запрещено. Максимум, что ждёт того, кто включит в артефакт этот ингредиент – магическая экспертиза. Штука, скажу я тебе, не очень приятная и занимающая уйму времени. Артефактору придётся доказывать, что слёзы были отданы ему добровольно. Но в твоём случае ничего такого, разумеется, не будет.

– А как же артефакт под подушкой? Это тоже не тёмное?

Декан расхохотался.

– Старая студенческая традиция. Ещё мой дед клал под подушку артефакты и конспекты, чтоб за ночь запомнилось. Исследования не выявили в этом ритуале никакой практической пользы. Современные студенты так уже не делают. Хотя… думаю, теперь опять начнут.

– А почему же магистр Алия сказала…

– Потому традиция древняя. Тёмную магию официально запретили лишь полтораста лет назад. И ко всему древнему у нас относятся с подозрением.

С подозрением. А я из-за них с медведем поссорилась.

– Но как удачно ты расплакалась над амулетом, что слёзы попали только на перо! – в голосе декана снова появилось восхищение. – Зацепи ты ими серебро, получилась бы бесполезная безделушка. А так – уникальная вещь.

Я не стала говорить декану, что на серебро они и не могли попасть. Я плакала прицельно.

– Да что же в нём уникального-то? – по-прежнему не понимала я.

– Амулеты храбрости, – начал объяснять декан – это палка о двух концах. Они обычно храбрости-то добавляют, а вместе с нею – изрядную долю безрассудства. Пользоваться ими стоит только тому, кто собственной тени боится. Но твой амулет работает иначе. Он добавляет сообразительности и ловкости. А храбрость идёт вроде как побочно. То есть человек с этим амулетом лучше просчитывает ситуации, лучше владеет обстановкой, понимаешь? И вот уже оттуда идёт храбрость. Не дурная, а настоящая, расчётливая. Твой амулет, чтоб ты знала, будет работать при королевском дворе у кого-нибудь из генералов, а может, и у самого короля.

Ну надо же! Я вспомнила свои рассуждения над амулетом о храбрости и дурости. Всё-таки нельзя недооценивать значение намерения.

Декан наклонился ко мне поближе и сказал совсем тихо:

– А можешь ещё один такой сделать, для меня? Только так, чтобы никто не знал.

Я растерялась.

– Я же не умею… ну, то есть… не уверена, что снова получится.

– Ты просто попробуй. Повтори всё то же, что делала, а там уж глянем, что будет за результат.

– И плакать можно? – смущенно спросила я.

– Да кто ж тебе запретит? – расхохотался декан. Он явно сегодня был в приподнятом настроении.

Из его кабинета я вышла, понимая, что мне нужно сделать две вещи. Собрать новый амулет и извиниться перед медведем. Ах, да, ещё расчистить комнату в подвале. Потому что наказание с меня так никто и не снял.

Глава 24

В подвале я уже почти освоилась. Было почти не страшно. Я протирала от пыли артефакты и даже что-то напевала себе под нос. В этот раз я даже не слишком торопилась, ведь по возвращении домой меня ожидал разговор с медведем. А я понятия не имела, что ему сказать. Надеюсь, простого «извини, погорячилась» будет достаточно? Но что-то мне подсказывало, что ехидная и вредная сволочь постарается выжать из этой ситуации максимум и вдоволь надо мной поглумится.

И вдруг свет погас. Я вскрикнула от неожиданности и заоглядывалась по сторонам. Но ничегошеньки не увидела. В полной темноте лишь едва мерцал мусорный портал. А затем послышались шорохи, и темнота наполнилась алыми всполохами. Сердце словно сжала ледяная рука, дыхание перехватило.

– Кто здесь? – прошептала я и не узнала своего голоса.

А темнота надвигалась, шумела, словно желая меня раздавить.

– Кто здесь? – спросила я уже громче, изо всех сил собирая остатки мужества, которое, прямо скажем, если когда-то у меня и было, то сейчас скрылось в неизвестном направлении.

– Я – Тьма, – прокатился под сводами замогильный жуткий голос, и каждый звук эхом многократно отразился от стен.

«…Тьма… тьма… тьма…» – доносилось со всех сторон.

К-к-какая ещё, к чёрту, тьма?

– Ты – бездарное, никчёмное существо. Тьма наделила тебя силой, а теперь явилась, чтобы забрать твою душу!

«…душу… душу…душу…» – завывало, стонало, шелестело вокруг.

– Я… я ведь не просила об этом. Забирайте назад свою силу – она мне даром не нужна! Только оставьте меня в покое!

Я пыталась держать себя в руках, но понимала, что ещё чуть-чуть – и просто завизжу от ужаса и начну почём зря колотить в закрытую дверь.

То, что называло себя «Тьмой», расхохоталось жутким, леденящим душу смехом…

И я закричала. Так громко, что у самой уши заложило. А смех между тем сделался почти человеческим. Да нет, совсем человеческим. Свет загорелся, и я увидела…

Чёрт побери! Своего несостоявшегося жениха в сопровождении двух других оболтусов. Они откровенно веселились. Вот гады! Я швырнула в них тем, что было в руках: мокрой пыльной тряпкой. Но они сумели увернуться.

– Пригодился бы тебе сейчас твой амулет храбрости! – с издёвкой сказал… как же его зовут-то? Сэр Лорандис, кажется.

– Придурки! – хрипло отозвалась я. Едва голос не сорвала от крика, в горле першило. – Как вы вообще сюда попали?

– Решили зайти в гости, – ухмыльнулся жених. Он, похоже, был тут главный. – А ты, тетеря, ходишь, песенки поёшь. Полподвала можно вынести, а ты не заметишь.

– Но дверь же была закрыта!

– Для простых смертных может и закрыта, – Лорандис надменно выпятил подбородок и покачал рукой. Между его пальцев что-то блеснуло. – А у меня есть ключ, открывающий все двери. Семейный артефакт, не какая-нибудь ерундовина.

– Ну и какого чёрта вам понадобилось изображать из себя тьму?

Жених подбоченился:

– Никто не смеет отказывать Лорандису!

Вот придурок! Хоть все еще немного потряхивало, но страх отступил. А на его место пришла злость.

– Убирайтесь отсюда, и без вас забот хватает!

Я достала из кармана амулет и направилась к следующему неопознанному объекту. Лорандис и его прихвостни немного потоптались на месте и двинулись к выходу. Они похохатывали, донельзя довольные собой, и отпускали в мой адрес нелестные замечания. Но я даже не слушала. По сравнению с Тьмой, которой я только что испугалась до безумия, все остальное было безобидной ерундой.

– Не открывается! – донеслось вдруг от двери.

– А как же редкий фамильный артефакт? – с издёвкой спросила я.

На той стороне подвальной комнаты явно царило замешательство. Похоже, дверь, заколдованная ректором, сыграла с ними злую шутку. Впустить она их впустила, а вот выпускать до окончания уборки никого не собиралась.

– Эй, заморыш! Пошевеливайся! Убирай скорее, мы тут торчать не собираемся.

– В самом деле? – я упёрла руки в бока. – А вот не буду! Сами убирайте!

Я пересекла подвальную комнату и демонстративно плюхнулась в кресло, тут же взметнувшее облако пыли. Это кресло я проверила ещё в самом начале – абсолютно не магическая штуковина – и всё это время прикидывала, как дотащить его до мусорки.

– Что значит «не будешь»? – не понял жених. Кажется, он не так уж быстро соображает.

– То и значит. Хотите выйти – убирайте сами. Тряпки вон, вёдра вон. Занимайтесь.

– Ты совсем обнаглела? Или умом тронулась?

– Не хотите, не надо. – Я пожала плечами, не желая отвечать на глупые вопросы. – Посплю в кресле. Утром меня хватятся, придут сюда, найдут и вас заодно. В будущем будет веселее работать в такой-то компании.

До Лорандиса, кажется, медленно начало доходить.

– Брось, что за шутки? Убирай!

А, нет, не начало.

– Вы, конечно, можете воспользоваться порталом для мусора, – продолжала глумиться я, – но честно говоря, не знаю, где находится свалка. Возможно, добираться оттуда будет далековато.

– Ты что, дура? – глаза сэра Лорандиса стали неаристократично круглыми. – Это же измельчитель мусора.

По спине пробежал лёгкий холодок. Измельчитель? Гариетта могла бы об этом и предупредить. А я ведь собиралась в порыве любознательности сунуть в портал руку. Хорошо, что не стала.

– Не заговаривай мне зубы, иди убирай, – в очередной раз повторил Лорандис. Заклинило его, что ли?

– Попробуйте меня заставить, – насмешливо предложила я, и тут же об этом пожалела.

Троица переглянулась и стала медленно приближаться к моему креслу. На лицах застыло такое хищное выражение, что я поняла: мне хана.

Это ведь старшекурсники, и они отлично обучены. Ну, может быть, не очень отлично – не похожи они на тех, кто с утра до вечера грызёт гранит науки. Но на то, чтобы проучить иномирную неумёху, их знаний и умений точно хватит.

Я подобралась и стала судорожно вспоминать, что я знаю и умею. По всему выходило, что почти ничего. Ледяную волну я только один раз применила, толком не поняла, как ею пользоваться. А это опасно. Если уж такого сильного мага, как Рониур, волной сбило с ног, этих придурков и вовсе по стенам размажет. Стоп… Наше занятие с магистром Рониуром. Щиты, которые мне никак не удавались. В конце концов, оно закончилось обмороком, но кое-что я всё-таки помнила.

Лорандис поднял руку, и на меня повеяло холодом. А ты, значит, избрал путь Льда, парень. И сейчас меня либо снесёт холодным ветром или пронзит ледяными иглами.

Я быстро проговорила заклинание щита и выставила руки вперёд. Возможно, страх усилил мою и без того неслабую магию. Возможно, от испуга я как-то особенно хорошо проговорила заклинание. Но моих незваных гостей просто расшвыряло по комнате со страшным грохотом! Шкаф, в который я уже начала составлять магические артефакты, разлетелся в щепки, и сейчас опилки сыпались прямо на голову отпрыска старинного рода. Я едва удержалась, чтобы не подскочить с кресла. Они хоть живы?

Парни начали медленно подниматься, и я выдохнула.

– Точно сумасшедшая! – пробормотал Лорандис.

Вся спесь с него разом слетела. Теперь в глазах явно читался страх. Похоже, ничего подобного они от меня не ожидали, да я и сама не ожидала. Но не показывать же им свою растерянность?

– Хотите попробовать ещё раз? – спросила я холодно.

– Нет уж, спасибо, как-нибудь… – проговорил Лорандис, а потом обернулся к своим прихвостням. – Что смотрите? Тряпки в руки и за работу. Только… это… Леди Юлия, артефакт определения сущности ведь у вас? Надо бы всё тут проверить. Опасно…

Похоже, он окончательно смирился с тем, что привлечь меня к уборке не получится.

Вообще-то мне хотелось бы, чтобы этот павлин тоже взял в руки тряпку и наяривал грязные полы наравне со всеми. Но я понимала, что такое вряд ли возможно. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

Я с гордо поднятой головой обошла оставшийся хлам, двое прихвостней Лорандиса моментом разгребали кучи, отправляя всё ненужное в портал. Последним они забросили туда кресло. Когда комната засияла чистотой, дверь открылась, и мы смогли выйти.

– Ты ещё об этом пожалеешь, – услышала я в темноте злой шёпот Лорандиса.

– Точно я? – спросила я с самым невинным видом.

Он пробормотал что-то явно нецензурное и пошёл прочь.