Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Произошло то, что произошло. Мое падение в озеро Тьмы было случайностью, ставшей злым роком. И что-то мне подсказывало – Морана не обманывает.

И есть лишь единственный выход.

Я постепенно растворялась. Расщеплялась. Слезы катились по щекам. Почему-то я сохраняла эту способность – плакать. Из-за слез или пепла я переставала видеть свои руки, все размывалось. Я уже не ощущала тепло. Я всхлипывала, зная, что пропадаю.

А мне так хотелось остаться…

Я слышала себя будто издалека, просила Яна, чтобы он позволил мне жить в нави. Пусть он согласится и позволит Моране сделать со мной то, что она предлагала. Но это не было похоже на слова, они смешались с рыданиями. И последними остатками чувств я осязала, как Ян просто сильнее начинает меня жалеть, прижимая к себе, но ничего более не предпринимая.

Он не мог смириться с тем, что меня ждет. Он отказывался – в отличие от меня – понять и принять. Не представляю, чего он ждал, чего хотел добиться. И почему он медлил?

Жизнь больше не казалась мне чем-то серым. Чем-то, где я все потеряла. Я жаждала продолжить ее, очутившись на пороге бесконечного ничто.

Когда не стало родителей, пустота была для меня желанной, являлась необходимым покоем. Но я уже не собиралась быть ее частью.

Я хотела жить. Оставаться в сознании и сохранить память. Забвение мне не нужно. Больше нет.

Я ощущала сильнейшую потребность попасть в явь. Да, я хотела заполучить свою жизнь обратно, какой бы та ни была. Но если это невозможно, то и навь тоже подойдет.

Темная, безжалостная навь. С ее вязким воздухом. С невообразимыми пугающими обитателями. И я старалась не задумываться о том, кем стану.

Вечность в нави… Мне придется выживать, а не жить. Я – не дракон, которого будут бояться. Не бог. Не полубог. Я буду той, кто боится. Той, кого начнут преследовать навки.

И сама могу превратиться в зло – со временем. Переродиться в кого-то. В касну, или праха, или иное неведомое чудовище. Сейчас – не важно. Главное, что в эту секунду, в эту минуту я буду спасена. На чаше весов стояла вечность в забвении и вечность в попытках жить, пусть и в темноте и мраке. И я выбирала второе.

Все мои инстинкты заставляли, побуждали меня выбрать продолжать существование, чего бы это ни стоило. Хотя какая-то часть сознания шептала, что здесь есть явная ошибка. Что оба варианта, а не только первый – означает мою бесповоротную смерть. Ведь я уже не буду собой. Никогда. Я перестану быть доброй душой и стану темной версией себя. Новой.

Стану злом, которого никогда не таилось у меня внутри. Которому еще предстоит родиться, причем очень скоро.

Ян прав. Но мы ничего не могли изменить, следовало довольствоваться малым. Принимать решение и разбираться с последствиями позже, по мере появления. Просто мне не повезло. Такое бывает. С другой стороны, у меня появился шанс, значит, мне все же улыбнулась удача.

Стоило принять подарок. И быть благодарной. Не каждому смерть предлагала подобную помощь, дружелюбно протягивая руку.

Я обратила внимание, что мои ладони стали полупрозрачными. Но Ян словно ничего не замечал. А контролировал ли он ситуацию? Видел ли в порыве скорби, что моя душа испепелялась, а я выбивалась из сил? У меня кружилась голова, как будто если бы я была живым человеком. Подкашивались ноги. Я понимала, что мои ресурсы на исходе. И запаса времени нет.

– Ты беседовал с богом конца света, – произносит Морана. – Я же общалась с ним в пекле, когда все произошло с Константином. Полагаю, он сказал тебе то же, что и мне тогда, разочаровав. Он тот, кто наиболее близок к Тьме, чем все мы. И если даже ему неведомо решения…

– Я еще не говорил с Велесом, – перебивает ее Ян. – Не успел.

Возможно, какой-то шанс и был. Другой. Из-за страха я отрицала, что многого лишаюсь. Пока я молча принимала свою участь, охваченная ужасом, а Ян, охваченный им не меньше, однако находил силы и пытался отыскать выход, заглядывая дальше, чем я – и глубже. Анализируя мою жизнь с точки зрения моей души, ее предназначения, всей моей сути.

Ян продолжал прижимать меня к груди. И продолжал стоять на своем. О да, он так хотел, чтобы я жила! По-настоящему, а не влачила жалкое существование.

– Велес ничего нового тебе не скажет, – раздается голос, но не Мораны.

Мужской. Знакомый. Голос Гая.

Но откуда здесь Гай?

Мое тело покачивается. Я словно им больше не управляю. Оно движется само. Я отстраняюсь от груди дракона, оборачиваюсь, ища Гая, но пока не вижу.

Все размыто.

А Ян не удивляется. Наверное, он уже почувствовал присутствие Гая. Но я обнаружила его чересчур поздно – и вот он уже идет, пробираясь сквозь огни голубого замершего фейерверка. Не один. А с мужчиной в длинной шубе из бурого меха и с посохом в руках. Вместе с Гаем к нам движется изгнанный бог.

Но как они сюда попали? Наверное, благодаря Гаю, который обладая даром, вклинился в чей-то разум: в мой – хоть я и погибла – или Яна, который сейчас находился, возможно, и здесь – и там на набережной… или имелся другой способ… Мне невдомек. Но вряд ли Велес, даже имея свое могущество, пришел бы сюда сам – в островок безопасности, в мгновение остановленного времени, которое создала для меня богиня смерти.

Приблизившись, Гай встал рядом с матерью. Тот, кто был связан с ними всеми. Тот, кто любил их одинаково. Морану, Велеса, Яна. Мать, отца и брата.

Он – тот, кто ни с кем из них не был в ссоре. Тот, кто говорил Яну в замке, в убежище драконов, что мать – не враг Яну. И Гай встретился со мной взглядом, теплым, сочувствующим, поддерживающим. И нахмурив брови в тревоге и напряжении, наблюдал за происходящим.

– Гай прав, – размеренно басит Велес, держась поодаль, но ближе к Яну, чем к Моране. А затем окидывает быстрым взглядом свою бывшую жену.

Его глаза сверкнули, он мельком пробежался по ее лицу, по шее и рукам, разглядывая так, будто не видел Морану давным-давно и пытался отыскать изменения в ее характере и внешности.

Предполагаю, с их последней встречи действительно минуло немало лет. Возможно, они не сталкивались друг с другом с того самого момента, как она от него ушла, а он разрушил их брак, проявив неверность множество раз, после чего их семью расколол Смог, забрав Морану, уведя ее навсегда.

А это было еще до рождения Яна.

Богиня смерти не здоровается с ним, приветствуя старшего сына, Гая. Не смотрит на Велеса, приковав глаза только к Яну.

Велес переводит взгляд на меня.

– Значит, тебя не уберегли, девочка, – хрипит он с сожалением и сердечным сочувствием. А еще с чем-то, что граничило с негодованием.

Его брови нахмурены, он щурится, пребывая в задумчивости. Он серьезен как никогда. Он – один из древнейших богов.

Велес смотрит на Яна и тяжело вздыхает. Однако на лице изгнанного бога не вспыхивает обвинение, не отражается негодование, а лишь – сопереживание.

– Если бы я мог что-то сделать, я бы не отказал, – обращается Велес к нему. – И даже не просто ради тебя, а ради Авы. С ней никогда не должно было случиться ничего подобного.

Ян расстроен. Велес тоже не имел возможности решить его проблему. Нашу проблему. Ян по-другому представлял мою жизнь. Вероятно, я все-таки буду навкой – темным созданием.

Велес шагнул к нам. Он всегда помогал нам. Оберегал меня, когда я находилась в нави. Ему важно, чтобы я была в порядке. Он любил всех людей. И меня в том числе, всегда относясь хорошо.

Он прибыл сюда, поскольку понимал, что его мнение будет для Яна важным.

Что Яну будет трудно принять решение, не опираясь на информацию, которую Велес, один из древнейших богов, мог дать. Ян был для него никем, просто сыном бывшей жены, но Велес был с ним в хороших отношениях, в лучших, чем должен был быть, учитывая их ситуацию.

Он мог бы даже его ненавидеть. Но между ними чувствовалось и уважение, и нечто похожее на своеобразную дружбу с поддразниваниями и колкостями, и поддержка. Велес не отказывал ему в помощи, хотя на первый взгляд у него не имелось никаких причин помогать. Он с большей вероятностью мог желать ему зла, а не добра, ведь Ян был сыном того, кого Велес ненавидел.

– Ян… – сказал изгнанный бог, глядя на цмока. – Я знаю, о чем ты думаешь. Отпусти это. Просто прими. Никто не виноват. Ты мог бы годами летать по ирию, силясь отыскать решение, нужного бога, который мог бы что-то сделать, но ты не имеешь такой привилегии. Все разворачивается прямо сейчас. И нет никакой гарантии, что ты в результате нашел бы иной выход. Послушай меня и… – Велес на секунду умолк. – И свою мать. Она права.

Велес больше не поворачивался к богине смерти – Морана стояла мрачная, напряженная, натянутая как струна.

В тот момент Велес стал для Яна кем-то большим, а не просто чужим отцом. Он давал ему нужный совет и оказывал поддержку. И Велес не лгал.

Даже если бы я умерла через много лет, а не сейчас, возможно, за время моей жизни Ян так бы ничего и не придумал. И предложение Мораны, суть которого я не до конца понимала, все равно было бы единственным вариантом. Это всегда могло быть единственным вариантом. Так что, по сути, мы мало что теряли. Моя судьба была предопределена. В тот миг, когда я нырнула во тьму, дав ей в меня проникнуть.

И теперь я навсегда должна стать ее частью. Слиться с темнотой и жить в ней, обретя в ней дом.

Я уже знала того, кого она однажды изменила. Настоящая Тьма или тьма души, сгустившаяся над жизнью злым роком. И пусть он наполовину ужасен, но наполовину – все же прекрасен. Он оставался добрым, в какой-то степени способным на положительные поступки, пусть и своеобразным, пусть и потерянным.

И это был Константин.

Тьма не сделала Константина монстром, не сделала подлинным чудовищем. Она просто сделала его другим. И он научился с этим жить, обратив какие-то части своих изменений в преимущество.

И другой стану я.

Я готова.

На самом деле Тьма коснулась меня даже раньше, чем в озере у входа в пекло. Это произошло, когда волколаки убили мою семью.

И Тьма больше не покидала меня. И я подсознательно знала это с самого начала, хоть и не подозревала о ее существовании. Теперь стоило лишь ее принять, приноровиться и найти в ней опору, сделав этот мрак собственным личным светом, пусть и серым. Прошлое навсегда безвозвратно ушло, и былой меня тоже больше не существовало уже какое-то время.

И это не хорошо, но и не столь плохо. Это – по-другому.

Теперь тьма поселилась внутри меня. И она – моя. Я никому ее не отдам.

Глаза Яна потухают, в них рассеивается сверхъестественное сияние. Радужки не полыхают, а становятся подобными человеческим.

Он успокаивается и слегка кивает изгнанному богу:

– Ладно.

– Мне ей сказать или ты сам? – спрашивает Велес, опять предлагая свою помощь.

– Я сам, – отвечает Ян.

Он выпускает меня из объятий. Хочет со мной поговорить. Отстраняет меня от своей груди и берет за плечи, почти невесомо поглаживая мои руки.

– Послушай, Ава, мне жаль, что так получается, – неторопливо начинает он. – Но есть лишь один способ.

Я внимательно его слушаю, почти уверенная, что вскоре соглашусь.

– Помнишь, как Гай рассказывал тебе о предвестницах?

– О тех, кто находится у рубежей, – послушно отвечаю я, не понимая, зачем он о них вспомнил. – Они служат Моране.

– А помнишь, как Гай говорил о том, что Морана владеет их жизнями?

Он все еще называет мать по имени, не допуская другого обращения. А я хмурюсь, пытаясь предугадать то, к чему он ведет.

Я замираю в растерянности.

– Предвестниц никто не может расщепить, – повторяет он известный мне факт, который я, однако, подзабыла сейчас. – Никто, кроме богини смерти. Извини, но все, что можно сделать сейчас – это отдать тебя ей, обратив предвестницей. И Тьма отстанет от тебя. Потому что отныне Морана будет решать, существовать тебе или нет.

Я сглатываю. О таком я не подумала. Вот что еще они могли сделать для моего спасения. И Ян знал об этом тоже. Получается, имелся запасной вариант. Последний.

Самый нежелательный вариант. Надо же. Когда Ян увидел Морану рядом со мной, он понял, что есть два пути: тот, что с Константином, и озвученный полминуты назад. Но дракон не думал, что придется его использовать. Надеялся на первый. Но тот не сработал.

Ян заглядывает мне в глаза, наверное, надеется не увидеть в них страха или моего отказа. Либо же новых слез.

– Ты не станешь злобным потерянным существом нави. Но начнешь служить смерти. И Тьма будет властна над тобой ровно столько, насколько будет властна моя мать, – добавил он, не заметив, что впервые назвал ее так. Осмыслив это секундой позже. И наморщил лоб, осознав. Но более ничто в его лице не дрогнуло.

«Служить смерти», – мысленно повторяю я. Служить Моране, матери Яна, вечность. Пробую словосочетание на вкус. И не ощущаю явного сопротивления.

Я готова пойти и на это. Ничто внутри меня не противоречит такому решению.

Морана не внушает мне особого доверия, она таинственная и загадочная до сих пор, но, если Ян согласен, значит, его мать чуть лучше, чем он к ней относится.

Если Велес не отговаривает меня, а практически подталкивает к такому варианту, то, вероятно, Морана действительно не так уж плоха. Если Гай стоит возле нее – то и я могу ей доверять, невзирая на серьезные размолвки между ней и Яном в прошлом.

Как бы сильно она не оступилась ранее. Скорее всего, она не опасна.

«Если стану предвестницей, – думаю я, – смогу не измениться». Не до самой ужасной навьей формы. У меня появится цель существования, будет смысл, за который можно уцепиться. И будут силы, способности, чтобы защитить вверенные под мою опеку души, равно как и себя.

Кроме того, я буду под защитой Мораны, находясь у нее на службе. Всегда. И это выход. Не наилучший и не такой, который предоставит мне шанс отправиться в вырай и жить в райских цветущих полях вместе с семьей. Но такой расклад все же лучше, что можно было получить в моем положении. Правда.

Да, я стану жить в нави. Но буду в порядке. У меня появилась возможность остаться собой.

Я ощущала облегчение. Я имела возможность не потерять себя. Пусть лишусь яви и ирия, в котором, как мечтал Ян, я окажусь с отцом и матерью. Перспектива попасть туда пропадет. Ничего подобного не будет, путь навсегда закроется.

Но я не прекращу существовать. Перестану рассыпаться на куски – как сейчас.

Я вспоминала, как расщепление происходило с Роксоланой. С навками, которых уничтожал Ян. С драконами и волками. И ни одного еще Тьма не пощадила. И она безжалостно расправлялась со мной. Забирала меня – себе. Туда, откуда однажды я появилась.

– Но у меня есть одно условие, – вдруг говорит Ян и осекается, упрямо глядя на мать. Он смягчает тон. – Просьба.

– Ян… – шепчу я, пытаясь его остановить. Желая сказать, что я не против. Меня все устраивает, но он опережает меня.

– Оставь на ней свою метку, но верни ей жизнь. Пусть она доживет свою последнюю жизнь. Человеком. Истратит свои годы, как и положено. И что будет дальше – то будет дальше. Тьма не заберет ее сейчас, зная, что она твоя. Когда ты пометишь ее своей магией, Тьма отступит, и ты сможешь вернуть Аву в явь.

Мое естество задрожало. Морана могла.

Если могла забирать жизнь, то способна и даровать ее. Гай упоминал об этом.

Взгляды Велеса и Мораны наконец-то встретились, соприкоснулись, скрестились. Морана напряглась. Велес сосредоточился. Они задавали друг другу какой-то немой вопрос, одновременно размышляли об одном и том же.

Или даже общались, ведь Морана могла попасть в голову к любому и на каком угодно расстоянии.

Через несколько мгновений, Велес сказал:

– Не нарушит это никакой баланс, Морана. – Он глядел на нее в упор. – Всего лишь одна человеческая девушка. Обычная. Верни ее. Ничего непоправимого не случится.

Они оба играли важные роли в равновесии мира. Всех миров. Велес – доставлял души в явь, а Морана – забирала. Они – как две противоположности. Как день и ночь. Как солнце и луна. Но работа обоих, их действия, зависели друг от друга.

Лицо Мораны разгладилось. Она уже не мучилась раздумьями.

Она готова сделать все для сына. Переступить правила, нарушить принципы. Потому что мое спасение имеет огромное значение для Яна.

Она бесконечно долго шла к моменту понимания.

Морана склонила голову.

– Хорошо, – промолвила она. – Тьма не заберет ее, хоть девушка и помечена. Я дам ей защиту. – И богиня смерти подалась вперед.

Но Велес, резко перегородив ей дорогу, обернулся к нам и уперся глазами в цмока.

– Ты же понимаешь, что Тьму не обмануть? – вдруг с суровостью в тоне уточнил он. – Что рано или поздно девчонка все равно умрет, даже если ты используешь молодильные яблоки, живую или мертвую воду. Через сто лет или сто пятьдесят ее все равно не станет. Это временные меры, люди бренны. И если ты попытаешься что-то изменить, снять чары Мораны, поскольку что тебе покажется, что ты нашел иной способ – Аву расщепит.

Велес его предостерегал, опасаясь, что Ян мог задумать нечто. Дескать, дракон так просто не присмиреет.

– Я понимаю, – с расстановкой ответил Ян. – Ясно, Велес. – И он повернулся ко мне. – Ава, ты согласна? – спросил меня Ян, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза, внимательно следя за моей реакцией, удостоверяясь, что ответ будет искренним, зная, что он может быть навеян лишь безумным страхом исчезнуть.

Мне могла быть возвращена жизнь в яви. Прежде, чем я уйду навсегда.

Это больше, чем самый ценный подарок. Последняя жизнь.

Мое время истекало. У меня нет никакого другого выбора.

– Я согласна, – ответила я.

И кивнула. Моя судьба решилась. Меня расщепляло, но это можно повернуть вспять.

Я останусь жива, навь уже не казалась ужасной. Ведь это иной мир. И некоторые темные сущности в нем – не столь темны.

Велес. Гай. Барбара. Валентина. Александра. Константин. Ян…

И пока в нави жили такие существа, мир мертвых не был плохим. Своеобразное место, в котором – рядом с ними – хотелось остаться. Под конец своего путешествия я даже ощущала себя комфортно, пусть не физически, но морально. А теперь, когда получу тело предвестницы – обрету и физическую легкость.

Их дом станет и моим домом тоже.

Ян пристально посмотрел на мать.

– Давай, Морана, – произнес он.

Богиня смерти вышагнула из-за внушительного Велеса и мгновенно очутилась рядом с нами, а в следующий миг коснулась ладонью моего лба. Пространство вокруг тотчас поменялось – серый ветреный песок стирал силуэты Яна, Гая и Велеса, оставляя меня с Мораной наедине. Ее губы шептали заклинание на знакомом, но до сих пор неясном мне праславянском языке. По мере нарастания ее стеклянного голоса, голубоватый дым, источаемый мной, замирал, а затем прилетал ко мне, точнее, струился в меня – обратно.

Морана возвращала на место мою душу.

Повисшие над нашими головами искры стали исчезать. Бледнеть, рассеиваясь по ветру, и уже не находя путь ко мне: я понимала, что какую-то часть своей энергии я растеряла безвозвратно. И что-то подсказывало: в ближайшее время буду ощущать себя не очень хорошо, ведь частички меня в мире мертвых поглощали навки.

Я по-прежнему не видела никого, кроме себя и богини смерти. А затем и она истаяла.

Однако ее голос блуждал возле меня, а потом и разносился песчаным усилившимся ураганом повсюду.

– Я приду за тобой через много лет, когда ты умрешь в старости, в своей постели и в окружении близких, – сказала на прощание она. – До встречи, Ава.

Серая беспросветная песчаная буря вскипала, острые крупицы царапали мою, возможно, призрачную кожу, попадали в глаза, набивались в нос и в рот. Застилали зрение пеленой. Неожиданно я обнаружила, что полностью ослепла, я будто зажмурилась посреди темной комнаты, потерявшись. И тогда меня сорвало с места, и я опять пребывала в невесомости, и меня бесконечно, безостановочно несло куда-то в сторону.

Я знала – это не конец. Но и не начало. Меня влекло куда-то, что можно обозначить, как нечто между. Я не умирала. Я воскресала, летела в свое тело, лежащее посреди города на набережной, израненное в завершающейся битве между цмоками и волколаками.

Но и та остановка будет временной.

В итоге я должна буду оказаться в ином мире. В мире Яна.

И он навсегда станет моим домом.

И вдруг, судя по ощущениям, посреди этого вихрящегося урагана улетучился даже песок. А я замерла. Резко. Покачнулась и застыла. Зафиксировалась на месте. Тело снова обрело некое подобие опоры. И возникло тепло, постепенно распространяющееся по поверхности спины и рукам.

Следом начало проясняться зрение. Проявлялись краски: неясные блики, обрывки тусклого света. И еще меня звал голос – тот, на который я не могла не откликнуться.

Голос Яна.

Когда распахнула веки, увидела темно-синее бесконечное полотно. Небо, раскинутое надо мной. Настоящее небо яви. Но не ночное, а предрассветное.