Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Информация к размышлению

Я вам расскажу про то, что будет,

Вам такие приоткрою дали!..

Пусть историки меня осудят

За непонимание спирали.

В. Высоцкий

Том Томпсон по прозвищу «Томмиган» на самом деле был не тем, кем казался. В теле американца во времена Второй мировой войны бывший советский гражданин Анатолий Пискунов оказался после попадания под высокое напряжение. Как получилось, что вместо смерти он оказался в его голове, в больнице, куда этот гансгстер попал, сбитый машиной, Пискунов особо не задумывался. Очень уж страшно… А первоначально и времени не хватало. Оказалось, что Том был соучастником ограбления, затронувшего интересы одной из семей мафии и, одновременно, ФБР. Скрыться от расправы ему удалось только благодаря подсказке местного шерифа, завербовавшись в десантники. Тем более, что в свое время он служил срочную как раз в парашютно-десантном полку и даже успел повоевать в Афганистане. Старые навыки помогли выжить, перебить преследующих его мафиози и совершить ряд подвигов на войне. Кроме того – он сумел заинтересовать своим письмом Сталина и Берию, в результате история после войны пошла по другому пути. Уже в конце войны Том поскандалил с армейским руководством и, уволившись, сумел попасть в создаваемую президентом новую спецслужбу. Это было Агентство Национальной Безопасности, объединившие в одной структуре ЦРУ, АНБ и департамент защиты родины США того времени, из которого прибыл Анатолий. Но и там он вынужден был уйти в начале шестидесятых годов в отставку.

До отставки Том занимался в основном Европой, но побывал и на войне в Корее, и даже слетал вместе с миссией генерала Риджуэя в Южный Вьетнам. Его откровенные высказывания о ситуации во Вьетнаме, идущие против мнения большинства, и стали, в принципе, формальным поводом для ухода из АНБ. Впрочем, была еще одна причина, которую не знал никто, кроме самого Тома и его куратора там, далеко, в Центре – началось неприятное шевеление вокруг английской «кембриджской пятерки». Ну и в самом агентстве отдел внутренних расследований начал внимательнейшим образом перекапывать старые дела, стараясь найти причину частых и неприятных провалов в работе против «главной цели» – СССР.

Том усмехнулся, вспоминая. «Да, были раньше времена. Прямо как у того писателя-англичанина, написавшего лет пять назад книгу как раз про Вьетнам. Как она называлась-то? «Тихий американец», точно. По разоренной, нищей, покрытой развалинами городов и остатками разбитой техники Европе, бродили «тихие» американцы, «тихие» англичане, не менее «тихие» русские и даже столь же «тихие» немцы. И все интриговали, шпионили и науськивали своих сторонников на оппонентов. Так, что результат этой тихой работы был часто очень даже громким. А ведь если верить воспоминаниям Толика, то в его мире размежевание в Европе произошло быстро и резко. Попавшие в зону американского влияния государства получили американские кредиты, американскую защиту и проамериканские правительства. Коммунистов быстренько вытеснили из политической жизни, а кое-где и просто поубивали. А в советской зоне влияния коммунисты вытеснили всех антикоммунистов и построили в одну шеренгу все левые силы, под свое управление. Но в той Европе, в которой «работал» сотрудник АНБ Том Томпсон и его сослуживцы, все было намного сложнее. В «американской зоне» вполне легально действовали, например, входившие в состав правительств и очень влиятельные коммунистические партии Франции и Италии. А в «русской» Польше в правительстве, кроме коммунистов, были и «лондонцы», за исключением самых непримиримых, оставшихся в Британии. И они всячески пытались перетащить страну под покровительство «английского льва». А что творилось в глубинке той же Югославии или Польши… в Германии, при всей ее разрухе и оккупации все же порядка было больше. Зато югославы и поляки развернулись во всей красе, – он вспомнил леса Польши, совсем не европейские, скорее напоминающие обычный русский лес. Потом вдруг вспомнились югославские горы, так же поросшие лесом. Там он тоже побывал, незадолго до Польши. И мог сравнить ситуации и там, и там. И сравнение было не в пользу поляков, у югославов все же порядка было больше. Просто у них боролись несколько крупных политических и националистических группировок – титовцы (сторонники Иосипа Броз Тито), рачки (Рачковского), четники (пробританские прокоролевские отряды под командованием Михайловича), македонские комитаджи, ну и хорватские усташи (с которыми тоже работали англичане, американцы к бывшим немецким союзникам относились с презрением, но не мешали «лайми»). То есть шла гражданская война, но на уровне, если сравнить, где-то девятнадцатого-двадцатого года в России или американской гражданской – с линиями «фронтов» и «государственными образованиями». А вот в Польше царил реальный хаос. «Красные», «белые», «лондонские», «незалежные», плюс остатки отрядов пронемецких квислинговцев из разных стран Европы, не успевшие отступить в Германию, просто банды, и просто мелкие и независимые ни от кого «спасители ойчизны». Шляхта, что с нее возьмешь. Стоящие в больших городах и прикрывающие основные магистрали советские войска демонстративно не вмешивались «во внутренние польские дела», а у центрального правительства, раздираемого к тому же противоречиями, часто не хватало ни сил, ни желания на наведение порядка в глубинке. А английские «Джеймс Бонды» и американские «призраки» не упускали случая плеснуть бензинчика в этот костер. Хотя, если честно признаться, первую скрипку во всем этом безобразии играли именно англичане. Американцы больше работали на перспективу, пытаясь создать сеть резидентур на будущее. Хотя создавать что-нибудь на длительный срок в этом кипящем котле было весьма сложно. И приходилось крутиться… Что интересно, русские, как потом оказалось, проводили самую правильную политику. Невмешательство, одновременно с предоставлением адресной помощи, которая закончилась восстановлением нормальной жизни в контролируемых районах, со временем привели к тому, что сами крестьяне начали сотрудничать с «коммунистами» и сдавать им своих, изрядно надоевших грабежами и прочими безобразиями «освободителей». В результате к пятидесятому году в Польше начал наводится порядок. А чуть позднее начался перелом в пользу коммунистов и в Югославии. Еще интересней было в Болгарии и Румынии, которые оставались королевствами. Социалистические королевства – оксюморон, от которого заходил ум за разум у большинства американских антикоммунистов. Когда король Михай даже подал заявление на вступление в коммунистическую партию, у многих из них был явный нервный срыв, – Том невольно усмехнулся, вспоминая, – особенно у министра военно-морского флота Джеймса Форрестола. – Его даже в психбольницу отправили. Где он и закончил свои дни, выбросившись из окна с криком: «Русские идут!». Впрочем, его как раз собирались из министров уволить, он как-то не слишком вписывался своей оголтелой русофобией в администрацию, которая пыталась продолжить курс Рузвельта в послевоенном мире, одновременно стараясь установить гегемонию США. – Только вот, – подумал Том, – Дугласу это слабовато удавалось. «Товарисч» Сталин и «сэр» Уинстон Черчилль вместе с «мсье» де Голлем предпочитали вместо «объединенного мира» старые добрые сферы влияния. Из-за этого и переговоры об объединении Германии топтались на месте. И в Греции началась, не без помощи Уинстона, гражданская война, чтобы не допустить коммунистов к власти, – Толик, в общем-то плохо помнил, что происходило в Греции после войны, но что там вроде бы правила военная хунта «черных полковников», это у него в памяти осталось[1]. – НАТО не случилось, зато Черчиллю удалось сколотить Европейский Оборонительный Союз, с вступлением в него США в пятьдесят пятом году ставший Атлантическим. А теперь, похоже, Штаты готовы влезть во Вьетнам всеми четырьмя лапами…»

Автобус притормозил, свернул к остановке и застыл на месте.

– Остановка десять минут, леди и джентльмены! Можно размять ноги! – объявил водитель. Томпсон, подумав, вышел на улицу и прошелся туда-сюда вдоль автобуса, пытаясь восстановить прерванные остановкой размышления. Но вместо них в голову лезла совершеннейшая чепуха, типа воспоминаний о цвете глаз Нормы в солнечном луче, освещающим и обручальное кольцо, или любимой песни Гарри из невообразимо далекого и практически сказочного города с непроизносимым для любого нормального американца названием Вийикса. Мысленно сплюнув, Том вернулся на место и прикорнул, дав сам себе указание проснуться на конечной остановке.

Автобус мягко бежал по асфальтированной дороге вперед, а Том мирно спал, улыбаясь во сне. И снилась ему, как ни странно, Норма – Мэрилин, в самый кульминационный, обжигающий момент страсти, стонущая от его ласк, в первую их ночь в ее старенькой малогабаритной квартире в пригороде Фриско. Автобус тряхнуло и вдруг, как это бывает во сне, дверь бесшумно открылась, а за ней…Беспорядочно палили автоматы. Кидались в рукопашную те, кто добраться до оружия не успел. И тени, тени, тени: мечутся и падают, падают и мечутся… И так без конца вплоть до того момента, как автомат вдруг бессильно качнул раскаленным стволом, захлебнулся и стих. И чей-то, воняющий потом и овечьими шкурами силуэт, смутно похожий на человека. И пальцы, свои внезапно онемевшие пальцы, которые никак не могут отщелкнуть пустой магазин… бесконечно долго не могут… и только когда правый бок обожгла чужая сталь, руки ожили. Автомат, словно сам по себе, взметнулся вверх, целя стволом в чужие, затопленные ненавистью глаза. Чужак отшатнулся, шлепнулся на землю, тут же вскочил. Всех дел – на три секунды. Но их хватило, чтобы ожившие пальцы сменили магазин, ладонь резко дернула затвор, а указательный палец привычно выжал спуск. Отдача тупо ткнула приклад в бедро, но почему-то заныли ребра. А в лицо плеснуло чем-то мягким и теплым. Только времени, чтоб утереться нет. Новая тень попала под очередь и гулко шлепнулась в пыльный пол, уступая место следующей. Что-то и кто-то вдруг ударом сбоку сорвал крышку ствольной коробки. Пискунов, не понимая, зачем и кому это было нужно, вдруг сообразил, что третья тень тянется к нему ножом. А он практически безоружен. Голова раскалывается от шума, в боку печет и по нему стекает что-то теплое, но Анатолию не до того. Чужой клинок проворен и неутомим. Вот только что сержант отбил укол в лицо, как лезвие, стремительной иглой летит в живот…

Все кончилось так же, как и началось – внезапно. Томпсон дернулся, пытаясь отбить нож, и проснулся, готовый ко всему. Но вокруг был лишь обычный американский автобус шестидесятых, и даже соседа на сидении рядом не было, так что никого его резкое пробуждение не потревожило.

[1]Ошибка, Том просто не точно знал историю. «Черные полковники» – название военного правительства в Греции, пришедшего к власти путем переворота и правившего с 1967 по 1974 г. Гражданская война в Греции после Второй мировой войны была и в текущей реальности, а помогли ее развязать англичане

Шпион, вернувшийся с отдыха

Шпионы там, шпионы здесь,

Без них ни встать, без них ни сесть,

Вздохнёт француз

– известно кардиналу.

Вот в птицу метишься – шпион,

С девицей встретишься – шпион…

Ю. Ряшенцев

Чем нравились Тому-Толику современные аэропорты, это простотой попадания на рейс. Никаких тебе досмотров и проверок, приехал, купил заранее забронированный билет и садись на самолет. При этом, несмотря на то, что Мэдисон был столицей штата, его аэропорт по пафосности уступал даже какому-нибудь провинциальному российскому начала двадцать первого века. Зато загрузка его была, пожалуй, не ниже, чем в любом из знаменитых московских аэровокзалов. Сотни людей заполняли все пространство небольшого аэропорта, теснились у стоек с надписями авиакомпаний и двигались в разных направлениях. Покачав головой и подумав, что долгое сидение в глуши не пошло ему на пользу, Том решительно вклинился в это броуновское движение. Чтобы добраться до стойки, несущей надпись «Браниф», ему понадобилось, пожалуй, не меньше времени, чем на дорогу от остановки до здания аэровокзала.

Симпатичная девица с явной примесью индейской крови, сидевшая за стойкой, быстро оформила билет и предупредила, что посадка на рейс до Балтимора почти закончена и «мистеру Томпсону необходимо сразу пройти к выходу А». При этом она, привстав, любезно показала Тому, куда ему именно идти. Заставив того мысленно усмехнуться, так как ему вспомнился один трудно переводимый анекдот из запасов Толика. Но времени до вылета оставалось действительно очень мало, поэтому, отбросив все ненужные воспоминания, он поспешил к выходу А.

Чуть позднее он уже сидел в кресле «Электры» и с неожиданно нахлынувшей ностальгией следил за вращающимися винтами. Перелет показался Тому совсем недолгим, а в аэропорту его уже ждала персональная машина с водителем-капралом. Чему, надо признаться, Томпсон удивился и к штаб-квартире Агенства приехал в весьма, как говорил его бывший начальник, «амбивалентном» настроении.

Штаб-квартира National Security Agency (Агенство национальной безопасности) – шутники с легкой руки Тома (о чем, впрочем, мало кто знал) называли его No Such Agency (Агенство, которого нет) – находилась на бывшей армейской базе Форт-Мид, удачно расположенной на двести девяносто пятой дороге, между городом Балтимор и Вашингтоном. База имела собственную электростанцию, телевизионную и радиостанции, свою полицию, три библиотеки, детский сад для детей сотрудников, кучу кафетериев и баров. Все это укрывалось за тремя рядами колючей проволоки, охранявшейся тщательней, чем Форт-Нокс (где, как известно, хранится золотой запас США.) Заборы высотой в пару человеческих ростов из колючки оснащались датчиками, а средний забор еще время от времени, особенно ночью, держали под током.

В штаб-квартире агентства, куда и прибыл Том, работали несколько тысяч человек. На улицах этого своеобразного городка можно было встретить и полевого агента («призрака», на жаргоне АНБ) и аналитика («духа»), а иногда даже и резидента («привидение»). Ну и кроме штаб-квартиры с жилым городком, АНБ имело свой полигон, пару стрельбищ, дирижабельный ангар и вертолетную площадку. Авиация агентства включала с десяток вертолетов Пясецкого, Сикорского и даже несколько новейших «Чинуков» от «Боинг Вертол». А два дирижабля, перестроенных из снятых с вооружения морских ZPG-3W, предназначались для длительного патрулирования вдоль границ стран «коммунистического блока» и ведения радиотехнической и радиолокационной разведки.

Несколько часов в дороге пролетели незаметно и неразговорчивый капрал, за всю дорогу не произнесший и десятка слов, подъехал вплотную к чек-пойнту «Эс»[1]. Помог Тому вытащить чемоданчик и, четко отдав честь, попросил разрешения убыть. Машина, взревев мотором, умчалась, а Томпсон, вздохнув, поднялся по нескольким ступенькам к двери.

Открыв дверь, он оказался в небольшом коридоре, который просматривала висевшая под потолком на мощном подвесе громоздкая кинокамера. Коридор слегка изгибался вправо и за поворотом гостя уже ждали охранники в форме охранной фирмы «Гостбастерс»[2].

– У вас дела в Форт-Миде, сэр? – прогудел один из них, протягивая руку за документами, в то время как второй контролировал малейшее движение Томпсона.

– Меня пригласили написать для них лимерики, – спокойно пошутил Том, доставая и передавая поверяющему свое старое удостоверение личности. Он ожидал, что сейчас начнется длительная проверка, особенно с учетом того, что удостоверение не продлялось уже два года. Но случилось вообще неожиданное. Охранник, только взглянув в удостоверение, вытянулся по стойке смирно и забасил.

– Вас ждут, сэр. Прошу, – отступил в сторону, открывая проход. Второй точь-точь повторил, словно в зеркале, движения первого. Выходя на улицу, Том услышал, как обладатель баса пояснил напарнику тем тоном, что он принимал за шепот.

– Это ж сам «Джеронимо»!

– Точно?! – второй, похоже от удивления, ответил во весь голос.

– Да, мне говорил …

«Интересно, что это тут обо мне такое рассказывают? И даже фото показывают, что меня в лицо узнают? – удивился Том, не расслышав окончание разговора. Обернулся, но увидел лишь захлопнувшуюся дверь. – Чрезвычайно интересно… Надо будет Сэма расспросить подробней».

– Мистер Томпсон? – вопрос раздался из-за спины и Том еще раз мысленно отметил, что он явно потерял форму за время спокойной жизни, не услышав шагов.

– Да, это я, – повернувшись, он увидел юношу лет восемнадцати-двадцати, в обычном костюме клерка из небогатой конторы, только без галстука.

– Я Джон Салливан, сэр – представился собеседник, – провожу вас к мистеру Кошену. Пойдемте, сэр.

– Пошагали, согласился Том и стараясь попадать в ногу, чисто ради развлечения, пошел за своим «Вергилием». Вот только для посещения рая или семи кругов ада, ему было пока не ясно, даже несмотря на звонок самого босса.

Шли недолго – главный городок форта был построен очень компактно, несмотря на то, что здания были в основном одно – и двухэтажные. Впрочем, ни дял кого не было особым секретом, что в большинстве из них очень часто главное располагалось на каком-нибудь минус пятом этаже. По дороге, как ни внимательно всматривался Том в прохожих, никого из знакомых ему увидеть не удалось.

В здание, построенное в колониальном стиле, к которому они подошли, вел всего один вход, похожий, на взгляд Томпсона на вход в провинциальный банк. Да и внутри все напоминало какое-то провинциальное учреждение, муниципалитет или что-то в этом роде, не перестраивавшийся с начала девятнадцатого века. Вот только отсутствие привычных табличек на дверях и пол, покрытый неплохим паркетом, несколько нарушали складывающийся образ.

Провожатый провел его на второй этаж, не постучавшись, открыл дверь.

– Прошу, сэр.

Оказалось, это приемная. Не слишком большая, но вполне пристойная, в которой разместились что-то вроде дивана и пара небольших столов, за одним из которых сидела секретарша.

– Мисс Манницент, – сказал, одновременно как бы представляя секретаршу, провожатый, – это мистер Томпсон к мистеру Кошену.

– Проходите, сэр, – оторвавшись от пишущей машинки, на которой она что-то печатала со скоростью телетайпа, мисс показала в направлении второй двери, – вас ждут, сэр.

Томпсон вошел один, провожатый остался в предбаннике. Кабинет был обставлен строго и дорого – дерево, мебель в стиле восемнадцатого века и стулья – чиппендейл, часы из красного дерева на стене. Стол, буквой Т, для совещаний, книжный шкаф, с полок которого выглядывали строгие корешки с надписями золоченными буквами.

Хозяин кабинета, сидевший за столом, встал и даже сделал пару шагов навстречу Тому.

– Ну, вот и Том, – констатировал он, крепко пожимая руку. – Что будешь? Кофе, колу или что-нибудь покрепче?

– Здравствуй, Сэмуэль, – официальным тоном ответил Том. И сразу перешел на дружеский. – И зачем я тебе понадобился, босс? А пить – виски с содовой, на два пальца. Ты же меня поддержишь?

– Обижаешь, – улыбнулся Сэмуэль Кошен, и тут же нажал на кнопку звонка. После чего в кабинет буквально просочилась мисс Манницент, с подносиком, на котором стояло два стакана с виски и сифон с содовой. Кошен жестом предложил Томпсону разбавить напиток, потом добавил содовой себе.

– Для чего ты мне нужен? А сам не догадываешься? – по-еврейски, вопросом на вопрос спросил Сэм, сделав первый глоток и дождавшись, пока отопьет Томпсон.

– Нет, – усмехнулся Том, – что из-за Вьетнама, это ясно. Но почему и зачем я? И вообще – в данном случае нужнее будет авиакрыло «Баффов»[3].

– Понимаешь, Том, не может же Эл-Би-Джей[4], как «кандидат мира», приказать бомбить Северный Вьетнам. Проще сразу отдать власть «Бешеному Барри»[5]. Народ не одобрит «второй Кореи», да и «свинский провал»[6] Айка все еще хорошо помнят, и не только у нас…

– Эйзенхауэра спасла смена администрации. А что спасет Президента? Барри не упустит момента…, – Том отставил в сторону стакан.

– Уже упустил. В то время, пока ты сюда добирался, Эл-Би-Джей получил в Конгрессе добро на любые действия. И сейчас выступает на пресс-конференции, обещая, что обязательно примет все меры, чтобы наказать коммунистический Вьетнам и не допустить войны.

– И рыбку съесть, и на елку залезть. А у него получится?

– Не знаю, как ему, а нам придется делать и то, и то. Иначе сам понимаешь…

– Да, иначе нас не просто разгонят, а скорее всего, арестуют и осудят как «агентов комми». Если Бешеный придет к власти, то его сторонники скоро начнут арестовывать сами себя за антиамериканское поведение. Как сталинисты в России в тридцать седьмом. Но все равно не пойму, причем тут я?

– А мне, и большому боссу, – Сэм показал стаканом куда-то вверх, – нужен свежий взгляд на ситуацию. И я назвал ему именно тебя.

– Хочешь сказать, эта «палубная обезьяна»[7] что-то соображает в оценке ситуации? – удивился Том и сделал сразу пару глотков.

– Ну, наш «Старый Билли» не совсем разведчик, скорее менеджер. Но понять, в чем может скрываться яма с дерьмом, он вполне способен. Напомню, что он все-таки заставил летать «Поларисы», которые до него вообще отказывались стартовать. И именно поэтому Эл-Би-Джей перебросил его на разведку, вместо республиканца Маккоуна.

– А что я должен делать? – сдался, наконец, Том.

– Возглавишь Специальную Группу АНБ в Южном Вьетнаме. Твоя задача, Томми, собрать как можно больше реальных сведений о том, что в этой чертовой недореспублике происходит. Причем с самого низа и самых достоверных. А то вояки кричат, что без наших войск там все рухнет уже к началу следующего года. Понятно, что такого не может допустить никто.

– Подожди-ка, Сэм. Насколько я помню, в этих джунглях не получится использовать тяжелую технику. Или опять «Эй-Бамб[8]», как в Корее?

– Бомб там и так хватает, без атомной, – раздраженно отмахнулся Кошен. – Вояки перебросили туда несколько эскадрилий Б-57 и прочего летающего железа. Но помогает это мало. И нашим парням из ГСП (групп стратегической поддержки) там тяжело приходится. Так что бросай тянуть время, получай допуск и готовь группу. Милли даст тебе все документы и объяснит, где кабинет и твоя комната в гостинице.

– И сколько…? – Том отставил в сторону недопитый бокал и встал.

– Пять дней. Потом – в Сайгон, – Сэмуэль тоже встал и поставил бокал. Протянул руку на прощание… и тут Том вдруг спросил его, деланно спокойным тоном, но внимательно следя за реакцией собеседника.

– А что это за бурление вокруг меня? – и рассказал об услышанном на контрольно-пропускном пункте.

– Ах, это, – ничуть не удивился Сэм. – Это у нас сейчас на КПП проходят стажировку курсанты из пополнения ГСП. А им как раз на днях рассказывали рассекреченные подробности твоего рейда в Корее. Совпадение и ничего больше, Том.

– Понял, – Том, хотя и не поверил в такие совпадения, но пока не мог вычислить истинную цель всего этого спектакля. Поэтому сделал вид, что полностью поверил в объяснения босса

– Минницент ждет, – заметил Сэм. Ему явно не хотелось рассказывать ни о каких интригах и Тому пришлось смириться.

Мисс Минницент оказалась весьма любезной, очевидно уже узнала откуда-то о давней совместной службе посетителя с ее боссом. Поэтому документы уже были все не только оформлены, но и отмечены, где необходимо. Том получил кучу бумаг, пропуск с красной полосой, позволяющий посещать любой сектор форта, за исключением сверхсекретных лабораторий, накладную на склад и книжечку-путеводитель. А в нагрузку ко всему этому – сопровождающего, того же самого Джона. С его помощью Том быстро получил все необходимое, включая несколько толстенных томов секретной документации, которую тут же спрятал в сейф в выделенном кабинете, два пистолета – штатный Кольт и привычный Браунинг «Хай пауэр», и кучу прочего армейского, а заодно и шпионского барахла. И, распихав это все по номеру в гостинице и кабинету, приступил к изучению документов о положении дел во Вьетнаме.

[1] Контрольно-пропускной пункт.

[2] «Ghostbusters» – охотники на привидений. Известный мультсериал и кинофильм.

[3]B.U.F.F. – сокращения от английских слов «большой уродливый летающий член» – прозвище самолета Б-52, тяжелого стратегического бомбардировщика, несущего до 32 тонн бомб

[4] Прозвище президента Джонсона по первым буквам имен и фамилии

[5] Сенатор Барри Голдуотер, кандидат в президенты, ярый антикоммунист. Автор считает, что многие политические реалии США 60-х изменятся незначительно. Поэтому после президента Дугласа к власти приходит Эйзенхауэр, но его сменяет не Кеннеди, а Джонсон. Так как Кеннеди был католиком, то и в нашей реальности его выдвижению противились многие влиятельные силы (напоминаю, что США традиционно протестантская страна). Поэтому в этой реальности президент – Джонсон, а Кеннеди – министр юстиции. В нашей реальности с 1961 по 1965 год Директором Центральной Разведки, возглавлявшим все разведсообщество США, а заодно – и ЦРУ, был республиканец Джон МакКоун, сменивший на этом посту Аллена Даллеса. В нашей реальности его сменил вице-адмирал Уильям Рейборн, до того заведовавший программой создания ракет «Поларис». В реалиях этого мира автор посчитал возможным, что МакКоун возглавлял разведку в президентство Эйзенхауэра и ушел уже при президенте Джонсоне.

[6] Так прозвали в АИ высадку десанта контрреволюционеров в Заливе Свиней на Кубе в 1960 г. (в текущей реальности – в 1961 г.) Здесь высадка произошла раньше, но закончилась также неудачно из-за слабой подготовки и помощи Кубе со стороны СССР

[7] Автор читал, что это – одно из прозвищ моряков в США

[8] A-Bomb – атомная бомба, англ.