Текст книги ""Фантастика 2025-170". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

Глава 22

– Обед, ваше высочество!

Железная дверь лязгнула, и охранник вкатил тележку, на которой стояло несколько тарелок и кубок с водой.

Принц Голайн поморщился. Это унижение повторялось трижды в день: «ваше высочество»! «Ваше высочество»!..

Может ли что-то на этом свете звучать хуже?

Приставленный к нему охранник обращался к узнику в соответствии с этикетом. Но знал ли он, какую обиду причиняет этим бывшему королю, который десять лет был главным человеком государства? Тому, кто когда-то то вершил судьбы, и мановением руки решал казнить или миловать, а теперь заперт в каменном мешке.

Впрочем, тут принц Голайн немного лукавил.

Называть помещение, где его заперли, каменным мешком было бы явным преувеличением.

Оно вообще не слишком походило на стандартную тюремную камеру. О том, что нынешнее жилище опального принца располагалось в королевских казематах, напоминала лишь тяжелая железная дверь, ну и тот факт, что здесь не работала магия.

На самом деле условия для бывшего короля были созданы вполне сносные. Вместо нар – удобная кровать, вместо арестантской одежки – вполне приличный дворцовый наряд, который меняли каждый день. За ширмой находилась оборудованная ванная комната, можно сказать, со всеми удобствами.

Голайн нахмурился: с удобствами, которые вполне устроили бы бродягу с улицы, но уж точно не подходили тому, кто совсем недавно повелевал всем!

Охранник оставил тележку с едой и торопливо удалился.

Обед.

И снова это была не обычная тюремная баланда, которой потчевали других арестантов.

Еду принцу Голайну готовили на королевской кухне. Но это была совсем не та еда, к которой он привык. Когда-то ему доставляли свежайшие заморские деликатесы. А отдать за одно блюдо деньги, на которые какой-нибудь мелкий аристократ мог прожить всю свою долгую и безрадостную жизнь – это не составляло для короля Голайна проблемы.

А теперь еда просто вкусная и сытная. Разве может это его устроить?

Но более всего принца оскорбляло другое: упекший его в тюрьму братец позволил навещать узника любому обитателю королевского дворца. Да только никто из этой толпы придворных льстецов, что окружала короля все эти годы, не изволил явиться и повидать его теперь, когда он был в опале.

Единственный, кто навещал короля в тюрьме – его брат, Алард.

Приходил, садился напротив, спрашивал, не нуждается ли в чем узник. Разговаривал с ним, вроде бы как пытаясь понять, почему Голайн совершил то, что совершил, как мог обречь на смерть собственного брата.

Впрочем, принц в это не верил. Он не сомневался: брат только прикидывается добреньким, а на самом деле приходит лишь для того, чтобы потешить свое самолюбие, глядя на поверженного врага. Потому и не казнил его до сих пор.

Глупость и слабость. Сам Голайн ни на минутку не задумался бы, прежде чем казнить того, кто пытался его убить. Но старший всегда был слабаком и чистоплюем.

Такие не должны становиться королями. Он знал это тогда – в свои шестнадцать, уверен в этом и теперь. Он, Голайн, должен править! А не этот сопляк. Какая ирония – его старший брат теперь младше. И все-таки именно он – законный правитель.

Голайн покончил с обедом и стукнул в железную дверь, чтобы тележку с тарелками скорее убрали. Теперь, когда он был сыт, запахи еды раздражали. Охранник приоткрыл дверь и забрал тележку.

Принц бросил на него презрительный взгляд. Разве можно быть таким растяпой? Оставлять дверь нараспашку, поворачиваться к арестованному спиной? А что если тот набросится, выскочит из камеры?

Впрочем, этот узник прекрасно знал, что ни за что этого не сделает. В коридоре еще десяток охранников, а выход из королевских казематов защищен магией. Одному тут не справиться, а сообщников у него не было. У него никого не было, даже какого-нибудь идиота, который пришел бы поиграть с ним в карты, чтобы скрасить одиночество.

Принц Голайн тщательно вымыл руки и улегся на кровать. Подремать после обеда – одна из новых привычек, которыми он обзавелся в тюрьме. Сны были единственной возможностью хоть ненадолго выбраться из заточения. И снилось ему обычно что-то хорошее: то бескрайнее поле с цветами, то какой-нибудь особо пышный прием, где все его радостно и почтительно приветствуют, то объятия томной красотки.

Такие сны принцу нравились более всего. А просыпался после них он с тоской, иногда на глазах даже выступали слезы. Слишком уж явным был контраст между той, прошлой жизнью, насыщенной и яркой, и нынешним никчемным существованием.

Но в этот раз король оказался в своем собственном кабинете. Да-да, роскошно отделанном кабинете с внушительным столом и королевским креслом, а также весьма объемным диванчиком, где он не раз уединялся с красотками.

Только вот сидел принц Голайн не в своем кресле и даже не на диванчике, а на неудобной колченогой табуретке, которая стояла перед его столом. Специальная мебель для не слишком угодных посетителей, тех, кого неплохо бы поставить на место. И контраст между высоким, похожим на трон креслом короля, и этой табуреточкой, на которой и сидеть было неловко, как не пристрой седалище, должен был показать даже самым гордым и строптивым гостям кто тут главный.

Впрочем, кресло тоже не пустовало. На нем развалился человек в темной одежде, худощавый брюнет с заостренными чертами лица и жуткими глазами. Такими жуткими, что принц Голайн тут же отвел взгляд.

– Приветствую вас, ваше высочество, – процедил незнакомец и в его голосе Голайну послышалась явная издевка.

Ваше высочество! Опять!

– С кем имею честь? – внезапно осипшим голосом проговорил он.

Незнакомец громко расхохотался. Его смех прокатился под потолком и эхом отбился от стен.

– Хочешь знать мое имя? Ушлый. Перебьешься.

Голайн думал возмутиться. Он, конечно, уже не король, но все-таки принц, и в таком тоне разговаривать с ним? Он уже вдохнул воздух, чтобы поставить наглеца на место, но лишь выдохнул и промолчал. Спорить с этим человеком было невозможно, физически невозможно. Одна мысль о том, чтобы ему возразить, вызывала глухой, невыносимый ужас.

– Хороший мальчик, – одобрил незнакомец. – Правильно, мне лучше не возражать.

– Что вы хотите от меня? – хрипло выдохнул король. – Вы собираетесь меня убить?

– О нет, – губы незнакомца скривились в ухмылке, – я собираюсь тебя осчастливить. Ты бы хотел вернуть себе королевство?

– Что?

Принц не верил своим ушам. Он вскинул на незнакомца удивленный взгляд. И это удивление, смешанное с жадным и невыносимым желанием вернуть себе былое величие, на несколько мгновений победили даже страх. Незнакомец был ужасен. От него веяло силой и мощью, свойственным только тем, кто обладает реальной властью, огромной властью. И все же король почти прошептал:

– Это невозможно.

– Для меня возможно, – отмахнулся незнакомец. – И я готов сделать это. Но взамен и ты кое-что для меня сделаешь. Одну очень важную, хоть и несложную вещь. Ах нет, забыл: две вещи.

Принц Голайн едва удержался чтобы не воскликнуть: «Да, да, я согласен!» Потому что, черт побери, он и был согласен, и не важно, что этот страшный человек потребует взамен. Он был готов буквально на все.

Но все же сумел сдержать этот порыв.

– Что именно я должен буду сделать? – осторожно спросил он.

Глава 23

Весь день я сидела на занятиях как на иголках. Казалось, время растянулось и стало просто бесконечным. Каждая пара длилась неделю, не меньше. Я записывала сложные формулировки на лекциях, пыталась создать хоть какой-то рисунок на практической по гаданию на спичках, но мыслями была далеко. И как только последнее занятие закончилось, даже не обедая, я рванула к Гариетте. Та встретила меня с улыбкой:

– Здравствуй, девонька. – Она окинула меня придирчивым взглядом. – Неужто форму испортила? Да что-то не видно.

– Нет, у меня тут такое дело… – я достала из кармашка записку от короля. – Завтра в восемнадцать часов обед с его величеством.

Я потупила взгляд и почувствовала, что щеки загорелись. Вообще-то я думала, что кастелянша начнет сейчас подмигивать, мол, я же говорила, зря ты так скоропостижно от короля-то отказывалась, но к счастью, она ничего такого не сказала.

Наоборот, ее лицо сделалось серьезным и задумчивым.

– Так, завтра к восемнадцати… Ну, с платьем-то точно успеем, а вот на то, чтобы с придворными премудростями разобраться времени явно мало.

Я только махнула рукой. Вряд ли следовало рассказывать Гариетте, что король и сам по части придворных премудростей не шибко озабочен. Вспомнить только наше чаепитие в банных халатах!

– Главное – платье, а там уж разберусь! – улыбнулась я.

– Тогда беспокоиться не о чем, – заверила меня Гариетта.

– У вас еще одно запасное есть?

– Зачем же запасное, – Гариетта удивленно изогнула бровь, – сошьем тебе свое собственное.

Оказывается, платье для визита в королевский дворец может изготовить далеко не каждая портниха. Есть несколько сертифицированных мастериц, которым это позволено. И получить такой сертификат очень и очень трудно: нужно и в тканях разбираться, и вкус иметь, и очень высокий уровень магии, потому как во дворце все должно быть прекрасно, и наряды дам в том числе.

И с одной из таких мастериц Гариетта водила дружбу еще с тех пор, как сама служила при королевском дворе. Так что и сейчас, по старой памяти, та откладывает все заказы и берется выполнять Гариеттину просьбу.

– А есть какой-нибудь каталог? – спросила я. – Или можно только понадеяться на вкус мастерицы?

Не то чтобы ее вкусу я не доверяла, предыдущее платье было выше всяких похвал, но все-таки хотелось хоть приблизительно знать, в чем же я отправлюсь на свое первое свидание. Ведь это же будет свидание?

Гариетта принесли каталоги, и мы стали выбирать.

Выбрать сразу готовое платье тут было невозможно, но отдельно можно было присмотреть форму юбки, варианты воланов, лифа, рукавов, если они планировались. Потом сообщить о выбранном мастерице, но, если ей покажется, что одно с другим не сочетается, она переделает все по своему усмотрению.

Желание заказчика, конечно, штука хорошая, но первостепенная задача платья – услаждать взор короля и его приближенных, так что если какая-то леди захочет напялить на себя форменную безвкусицу, ей это просто не позволят.

Я тут же вспомнила леди Лервенну, королевскую предсказательницу. Похоже, та дала немалую взятку своей мастерице. Потому что ее канареечного цвета платье назвать образцом стиля и вкуса язык бы не повернулся.

– А леди Юлия тоже сама выбирала себе платье? – спросила я у Гариетты. После знакомства в кабинете дознавателя мне было интересно узнать о ней побольше.

– Нет, что ты, ей не до того было. Она-то с королем видеться не хотела, и правильно делала. Тот, прежний король, редкостный мерзавец был. Мало того, что брата своего уморить хотел, так еще и к нашей девочке лапы свои загребущие тянул!

Вот как! Тогда понятно, почему ей во дворец совсем не хотелось…

– Но магистр Рониур быстро со всем разобрался, быстренько женился на ней, никто и глазом моргнуть не успел!

Так за разговорами выбрали мне платье на завтра. Пышная юбка, узкий лиф, накидка на плечи и все это нежно-сиреневого цвета.

– Кажется, должно получиться неплохо, – улыбнулась я.

– Великолепно получится! – потрепала меня по плечу Гариетта. – Завтра после занятий сразу же приходи, наряжаться будем.

Я вылетела от Гариетты окрыленная. Возвращаться в комнату не хотелось. Впрочем, и необходимости не было, ведь у меня оставалось еще одно очень важное дело.

Я направилась в сторону бывших студенческих домиков, где позавчера оставила Масю. Нужно было покормить своего питомца, а заодно посмотреть, что за художества она изобразила. Но, заглянув в дом, я застыла на пороге.

Маси не было. Три стены были увешаны уже готовыми коврами, а вот на четвертой рисунок доходил только до середины. Мася бросила свою работу на полпути? Очень странно.

– Мася! – крикнула я. – Эй, ты где?

Она не появлялась и не отзывалась. Я обежала все комнаты, но нигде ее не нашла. Может, ей показалось, что в этом домике свет как-то не так падает, и она решила поискать место получше?

До самого заката я бегала от домика к домику, звала, но все тщетно, Мася так и не появилась. Ну и куда же она делась? Просто решила, что в лесу ей будет лучше и убежала на дикую природу, или с ней что-то случилось? Вдруг мою Масю похитили, или и того хуже, сожрали какие-то дикие звери. С одной стороны лес довольно близко подступал к домикам, кто знает, не водятся ли так хищники.

Наконец я устала и совершенно выбилась из сил, к тому же искать черного паука в кромешной темноте – плохая идея, особенно если его там нет.

Расстроенная, я побрела в свою комнату. В прихожей столкнулась с Бриззиной. Ну вот, отличное завершение «прекрасного вечера». Бриззина явно была не в духе. Да нет, не просто не в духе, такой сердитой я ее уже давно не видела. Я уже хотела быстро прошмыгнуть мимо, чтобы не выяснять, что там у нее случилось, или того хуже, не попасться ей под горячую руку. Но она меня поймала.

– Ты же уже знаешь про его величество? – зло спросила она.

Черт! Черт, черт, черт! Видимо, Бриззина узнала, что у нас свидание, и теперь от ее гнева мне не скрыться. Но как она могла? Знала только Гариетта, а она не то, чтобы слишком болтлива.

– Что я должна о нем знать? – с самым независимым видом спросила я. Буду отрицать все до последнего, а о своем свидании признаюсь Бриззине не иначе как в людном месте и при десятке свидетелей.

– Его величество больше не будет учиться в академии, – с надрывом в голосе произнесла она.

Эта новость ошеломила и меня. Король ведь и сам хотел учиться вместе со всеми, не требуя для себя никаких поблажек.

Хотя, может, он все же решил внять голосу разума и на время спрятаться во дворце? Все-таки, угроза похищения – штука серьезная. Хотя нет, вряд ли.

Я вспомнила, как снисходительно и насмешливо король Алард смотрел на меня, когда я предлагала ему спрятаться. Такой вариант решения проблемы был бы ему не по нутру. Впрочем, кто знает, а вдруг суровый магистр Рониур, который однажды при мне отчитывал короля, все-таки отыскал нужные аргументы и убедил короля.

Но вряд ли обо всем об этом следовало знать Бриззине, поэтому я сказала:

– Ну… его величество – человек занятой. Может быть, ему просто некогда, а потом вернется, когда закончит со срочными делами.

– Если бы! – почти всхлипнула Бриззина. – Нет. Он сегодня явился к ректору и заявил, что всему, что ему было надо, он уже научился и готов заняться всерьез законотворчеством. Мол, у него есть несколько идей о новом устройстве королевства, и ему их надо обдумать в тишине и спокойствии.

Вот уж действительно странно. Последнее, в чем я могла бы заподозрить его величество, так это в любви к тишине и спокойствию, хотя застала же я его в одиночестве в королевском парке. В общем, как бы то ни было, завтра мы с ним встречаемся, вот я сама его и спрошу.

– Вернется еще твой король в академию, – обнадежила я Бриззину и быстро юркнула в свою комнату, пока на меня не начал выливаться новый поток ее стенаний.

Закрыла дверь, включила свет, огляделась по сторонам и шепотом воскликнула:

– Ну как же тебе не стыдно!

Моя Мася, которую я три часа кряду искала по студенческим домикам, с самым невинным видом сидела у меня в комнате, соорудив себе гнездо в новой коробке! Она выткала небольшой коврик и уютно на нем устроилась. Стены на этот раз не тронула.

– Ну и что ты тут делаешь?

Она, разумеется, не ответила, только подбежала и потерлась об меня мохнатыми лапами. Что же, понятно. Творчество творчеством – а жить одному не каждому захочется.

– Ох, горюшко ты мое, давай ужинать. Нашлась и ладно. А как с этим быть, подумаю завтра.

Глава 24

Утром решать ничего не понадобилась. Моя Мася, разделив со мной завтрак и доев последние крошки, тут же рванула к открытому окну. Минута – и только ее и видели.

Ага, понятно, вот как она решила. Жить она будет со мной, там, где есть ее собственная личная коробка и человек, который выдает вкусняшки. А заниматься творчеством (или что там для пауков плетение паутины: тяжкая работа, жизненная необходимость, любимое дело) в общем, на работу она будет ходит в студенческие домики.

Что ж, вполне логично и меня тоже устраивает. Вроде бы и питомец есть, и караулить его не надо.

* * *

Академия гудела, как разбуженный улей. Студенты шушукались между собой, передавая друг другу сплетни. Обсуждали что-то, делали круглые глаза, всплескивали руками. И даже я, хотя так и не обзавелась друзьями и подругами, с которыми можно посплетничать, все-таки краем уха услышала, в чем дело.

– Молодой король Алард и правда решил на какое-то время отойти от дел. Это казалось странно, но в целом, хоть как-то можно было понять: ему и без того выдалось непростое время, неудивительно, что он решил немного отдохнуть, – долетал до меня понимающий шепот.

А мне хотелось кричать в голос: «Эй, вы что, издеваетесь?»

Вот уж точно король не выглядел уставшим. Нахальный мальчишка, и черти в глазах пляшут. Такие даже не думают о том, чтобы уйти на покой. Наоборот, так и прикидывают, что бы героического совершить, и как бы пригласить на свидание симпатичную студентку.

Но тут же от другой плотно сбитой кучки студентов до меня долетало:

– Но выпустить из тюрьмы Голайна и поставить его наместником на время своего отсутствия – это же вообще ни в какие ворота!

Что? Я не поверила своим ушам. Должно быть, подслушивание просто не входит в число моих талантов, вот и слышатся всякие глупости. Я получила возможность сделать несколько шагов в сторону сплетничающей компании и выяснила, что не ошиблась: да-да, с сегодняшнего дня всеми государственными делами занимается принц Голайн. А король просто с головой ушел в законотворчество, такое у него нынче хобби появилось.

Ерунда какая-то. Я вспомнила все, что слышала о королевском брате. Кто бы о нем ни заговаривал, ни слово хорошего не сказали.

И этому человеку Алард уступил трон, пусть даже временно?

– Может, это заговор? – донеслось от еще одной компашки, и я аккуратненько, шажок за шажком, переместилась туда. – Вдруг Голайн посадил короля в темницу и теперь сам говорит от его имени?

– Нет-нет. Принц Алард все решал сам, и к ректору сам пришел, и перед министрами сам выступил. Они его своими глазами видели. И даже в королевские казематы за братом сам спустился и сам же его вывел. Ни малейших сомнений, все это безобразие устроил король лично.

Занятия прошли как в тумане.

Я и присутствовала на лекциях и в то же время отсутствовала. Мыслями я была далеко.

Впрочем, никто этого не заметил. Похоже, преподаватели пребывали в не меньшем шоке. Мне кажется, и они тоже иногда оглядывались по сторонам и не понимали, что это за место и что они тут делают.

В общем, я еле-еле дождалась конца последней лекции и даже не обедая, забежала с свою комнату, схватила орхидею в коробочке и рванула к Гариетте. Радостного предвкушения свидания уже не было, было желание взять короля за грудки и хорошенько встряхнуть. И спросить у него, не с ума ли он часом сошел, что такое творит.

– Ты только взгляни на это платье, – пропела Гариетта, показывая мне на новое облако, теперь уже сиреневое. И хоть мысли у меня сейчас были совсем не о платье, не оценить такую красоту я никак не могла.

– Прелесть, – ахнула я, разглядывая замысловатую вязь вышивки.

– Налюбуешься еще. Давай собираться, времени-то в обрез, – проворчала Гариетта. – во сколько тебе портал откроют?

– Не откроют, – ответила я растерянно. – Его величество написал, что вот это – артефакт. – Я показала ей цветок орхидеи. – Надо только оторвать лепесток.

– Ничего себе! – В глазах Гариетты мелькнуло искреннее удивление. – Да у тебя доступ во дворец повыше, чем у любого министра. Похоже, наш король совсем потерял голову, – покачала она головой.

Я вздохнула.

Очень похоже, и дело тут вовсе не в артефакте, который он мне презентовал, хотя вполне возможно, что все это звенья одной цепи. Видимо, такой уж человек наш король, если и сходит с ума, то сразу по-крупному и по всем направлениям.

Платье село на меня идеально, и прическа, которую соорудила Гариетта, тоже была хороша. И все же, глядя на себя в зеркало, я не испытывала того восторга, что и в прошлый раз. Предчувствие был очень и очень нехорошее.

– Пора? – спросила я у Гариетты.

– Да, пожалуй, опаздывать не стоит. Ну-ка дай свое украшение.

– Какое? – не поняла я.

Она бросила на меня укоризненный взгляд.

– Так вот же, королевский подарок. – Гариетта аккуратно открыла коробочку.

– Это цветок, а не украшение!

Она со вздохом, мол, «ничего ты не понимаешь», достала из коробки орхидею и ловко закрепила ее мне на запястье. Белая с розоватыми прожилками орхидея отлично смотрелась с моим платьем. Повезло, а ведь выбери я для наряда другой цвет, могло бы и не подойти.

– Только вот одного король не предусмотрел: если ты оторвешь лепесток, его же не будет. И украшение станет не слишком-то того…

А ведь и правда, отправлюсь на свидание с ободранным цветком на руке.

Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения. Я взялась за лепесток, он оказался нежным и шелковистым, легонько потянула и лепесток оторвался.

– Королевский дворец, – прошептала я.

Портал открылся прямо в каморке Гариетты.

– Ну ты даешь! Ты своим порталом могла бы мне тут мебель переломать. Хоть бы в сторонку отошла, – ворчала Гариетта, а я изумленно смотрела на свое украшение.

На том месте, где я только что самым варварским образом оторвала лепесток, уже красовался новый. Ух ты, получается, у меня безлимитный открыватель порталов? Куда угодно, в любую точку королевства. Нет, его величество однозначно сошел с ума, и мне следует сообщить ему об этом как можно скорее.

– Постой, – окликнула меня Гариетта. Она окинула меня критическим взглядом и заявила:

– Чего-то не хватает.

Я тоже взглянула в зеркало. Пожалуй, что и так. Великолепное платье, а прическа и даже орхидея на запястье – все смотрелось отлично. И все же была в том какая-о незавершенность.

– Ничего страшного, – сказала я. Беспокойство о короле было слишком сильным, чтобы заморачиваться по поводу неидеальности моего внешнего вида.

– Сейчас.

Гариетта открыла шкатулку и достала из нее изящную брошку розового кварца. Приколола в центре лифа.

– Ну вот, совершенно другое дело!

Я снова поглядела в зеркало. И правда, так выглядело гораздо лучше. Эта маленькая деталь сделала образ безупречным.

Я решительно сделала шаг в портал.