Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 341 страниц)

Глава 11

Дождаться патрульных оказалось делом недолгим. Патрульные вошли в ателье с той же неспешной уверенностью, с какой я зашел сюда полчаса назад. Двое крепких ребят в форме, один с планшетом, а другой уже на ходу доставал наручники.

– Что тут у нас? – спросил старший, окинув взглядом распростертое тело грабителя.

– Попытка ограбления с применением холодного оружия, – ответил я, не вставая с кресла. – Вооруженное нападение на сотрудника и покупателя.

Я указал концом трости на валяющийся в стороне нож-заточку.

– Орудие вон там.

Младший урядник, не теряя времени, защелкнул браслеты на запястьях у нападавшего. Тот даже не шелохнулся, только глухо застонал, оставаясь без сознания.

Старший подошел ко мне.

– Ваше имя, сударь? Что случилось?

– Граф Виктор Андреевич Громов, – представился я, доставая из кармана документы. – Я примерял костюм, когда этот гражданин решил пополнить свой бюджет за счет заведения. Угрожал кассиру ножом. Пришлось вмешаться.

Полицейский изучил мое удостоверение, бросил взгляд на женщину за стойкой, которая энергично закивала, подтверждая мои слова.

– Все так, господин урядник! Если бы не Виктор Андреевич… Он… он просто спас меня!

Патрульный вернул мне документы, уважительно козырнув.

– Благодарю за содействие, Виктор Андреевич. Гражданский долг и все такое. Но, – он замялся, – протокол есть протокол. Нам нужно будет взять с вас показания.

– Конечно, – кивнул я. – Записывайте.

Я продиктовал свой номер телефона и коротко, по-деловому описал ситуацию: угроза жизни, самооборона, нейтрализация противника подручными средствами.

– Хорошо, – сказал патрульный, заканчивая запись. – Если возникнут дополнительные вопросы, мы с вами свяжемся.

Младший тем временем уже взвалил грабителя на плечо как мешок с картошкой.

– Тяжелый, зараза, – пробурчал он. – Вроде доходяга, а кости тяжелые.

– Это грехи тянут, – философски заметил я.

Патрульные усмехнулись и потащили неудачливого налетчика к выходу.

– Еще раз спасибо, Виктор Андреевич, – сказал старший урядник на прощание. – Хорошего вам дня.

Дверь за ними закрылась, и в ателье снова воцарилась тишина, разбавляемая лишь Вивальди, который, казалось, играл вечно.

Продавщица, проводив полицию взглядом, повернулась ко мне. Ее лицо все еще было бледным, но в глазах светилась искренняя благодарность.

– Виктор Андреевич… – начала она, прижимая руки к груди. – Я даже не знаю, как вас благодарить. Вы так… так быстро все сделали! Я думала, он меня убьет.

– Не стоит благодарности, – мягко прервал я ее, поднимаясь с кресла. – Я сделал то, что должен был сделать любой адекватный мужчина в такой ситуации. Не оставлять же даму в беде.

Я подошел к стойке и положил на нее выбранный костюм и трость.

– Давайте лучше займемся делом. Заверните мне это, пожалуйста.

Женщина замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Но… Виктор Андреевич! – воскликнула она. – Какая оплата? После того, что вы сделали? Это подарок от нашего ателье! Владелец, когда узнает, сам будет настаивать!

Я покачал головой.

– Нет, сударыня. Мне очень приятно ваше предложение, но я вынужден отказаться. Вещи стоят денег, а труд портных должен быть оплачен. Я не привык получать подарки за то, что просто поступил правильно.

Я достал карту и положил ее на терминал.

– Посчитайте, пожалуйста, костюм и трость.

Она попыталась возразить еще раз, но, наткнувшись на мой твердый взгляд, сдалась.

– Как скажете… – прошептала она и дрожащими пальцами пробила чек. – Но скидку я вам все равно сделаю. Максимальную, как для VIP-клиента. Иначе меня совесть замучает.

На это я возражать не стал. Скидка – это приятно, да и спорить с женщиной, которая только что пережила стресс и хотела ответить добром на добро, смысла нет.

Я забрал пакеты с фирменным логотипом «Імператорский Портной». Трость я решил не упаковывать – она мне уже пригодилась и, возможно, еще пригодится.

– До свидания, – улыбнулся я ей на прощание. – И берегите себя. Наймите охрану в конце концов.

– Обязательно, Виктор Андреевич! До свидания!

Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул сырой московский воздух. Дождь почти прекратился, оставив после себя лужи, в которых отражались огни витрин и фар проезжающих машин.

Я сел в «Имперор», бросил пакеты на пассажирское сиденье и положил трость рядом. Руки слегка подрагивали – отходняк после всплеска адреналина. Но внутри разливалось странное чувство облегчения.

Словно я сбросил какой-то невидимый груз. Может, это была та самая «напряженность», которую я носил в себе последние дни. Охота на Волкова, ментальные поединки, интриги… Все это давило, выжимало соки. А здесь – простая, понятная драка. Плохой парень, хороший парень, удар в челюсть. Чистая победа. Не могу сказать, что это принесло мне удовольствие, но облегчение точно.

В спортзал записаться по возвращению в Феодосию, что ли… грушу начать колотить, или еще что. Иногда полезно просто кому-то врезать, чтобы почувствовать себя живым, но при этом не должны страдать невиновные. И, в первую очередь, важно оставаться человеком.

Я завел двигатель. «Имперор» плавно влился в поток машин.

Дорога до родового особняка Громовых пролетела незаметно. «Имперор» после ремонта вел себя безупречно: двигатель равномерно стучал, подвеска мягко проглатывала неровности асфальта. Салон пах новой кожей и специальной полиролью. И это, пожалуй, было единственным, что говорило о его недавнем визите в автосервис.

Я свернул с шоссе на частную подъездную аллею, и гравий захрустел под широкими шинами. Кованые створки ворот, повинуясь сигналу с брелока, плавно разошлись в стороны, пропуская меня на территорию.

Подрулив к гаражному комплексу – длинному кирпичному строению, способному вместить небольшой автопарк, я заглушил мотор. Боковая дверь дома тут же открылась, и на крыльце появился Григорий Палыч.

Дворецкий, как и всегда, был одет с иголочки, несмотря на то что день клонился к вечеру. Он спустился по ступеням размеренным шагом, заложив одну руку за спину.

Я выбрался из машины, прихватив с пассажирского сиденья новую трость и пакет с костюмом. Опираться на трость я не планировал, но, черт возьми, ее наличие придавало определенный шарм.

– С возвращением, Виктор Андреевич, – поприветствовал меня Палыч, остановившись в паре шагов. Его взгляд тут же профессионально и цепко скользнул по автомобилю.

Он подошел ближе, медленно обошел «Имперор» по кругу, явно инспектируя проделанную работу. Григорий Павлович наклонился, проверяя зазоры между кузовными панелями, провел пальцем по кромке двери, всматривался в глубину лакового покрытия, ища малейшие дефекты покраски или «апельсиновую корку».

Я стоял рядом и с легкой улыбкой наблюдал за этим ритуалом. Палыч относился к имуществу семьи трепетнее, чем многие относятся к собственным детям.

Завершив круг, старик выпрямился и удовлетворенно кивнул.

– Работа как всегда на высшем уровне, – констатировал он, смахивая невидимую пылинку с крыла. – Сергей держит марку. Зазоры идеальные, тон в тон, шагрень заводская. Если не знать, куда смотреть, и не догадаешься, что машину… – он на секунду запнулся, подбирая деликатное слово, – … подвергли жесткому внешнему воздействию.

Я усмехнулся, оценив его дипломатичность. «Жесткое внешнее воздействие» – отличное название для расстрела из огнестрельного оружия в упор.

– Действительно сделано отлично, – согласился я, похлопав ладонью по еще теплому капоту. – Я и сам не ожидал такой скорости. Сразу так и не скажешь, что с машиной что-то приключилось. Словно только что из салона выкатили.

– Мастера «Премиум-Авто» знают, для кого работают, – с ноткой гордости в голосе произнес Григорий Палыч. – Репутация рода Громовых все еще что-то значит в этой столице.

Мы стояли в наступающих сумерках, наслаждаясь тишиной загородного вечера. Воздух здесь был чище, чем в центре.

Я уже собирался предложить Палычу пройти в дом и распорядиться насчет ужина, поскольку желудок настойчиво напоминал, что кофе не заменяет полноценной еды, как вдруг тишину нарушил нарастающий гул.

Звук двигателя, приближающегося к воротам.

Мы с Палычем одновременно повернули головы в сторону въезда.

Шум шин по мокрому асфальту за забором стих, сменившись мягким шуршанием. Кто-то остановился прямо у главного входа.

Я нахмурился. Гостей мы не ждали. Отец в больнице, и врачи обещали выписать его только через пару дней. Если бы это была сестра, то, думаю, она бы уведомила меня заранее… Полиция или СБРИ? Вряд ли. И те и другие знали мой номер, могли бы позвонить.

Механизм ворот, который я закрыл всего пару минут назад, снова ожил.

Жужжание электроприводов разрезало вечернюю тишину. Тяжелые створки дрогнули и начали медленно, величаво расползаться в стороны, открывая проезд.

Ворота открывались автоматически только на сигнал «своего» брелока.

В голове билась одна единственная пульсирующая мысль:

«Это что еще такое?»

* * *

Владимир Арсеньевич выбрался из метро на станции «Полежаевская» и сразу заметил изменения. Центр с его блестящими витринами и историческими фасадами остался позади, уступив место деловитой суете промзоны, переделанной под современные нужды. Здесь пахло бетоном, выхлопными газами и большими деньгами, которые крутились в сфере логистики и автосервиса.

Дождь прекратился, но небо оставалось свинцово-серым, словно нависая над широкими проспектами. Владимир поднял руку, ловя такси. Ехать на общественном транспорте до 2-й Магистральной было бы долго и муторно, а время сейчас работало против него.

Желтая машина с шашечками затормозила у бордюра. Следователь плюхнулся на заднее сиденье.

– 2-я Магистральная, сервис «Премиум-Авто», – бросил он водителю.

Таксист, усатый мужик с усталыми глазами, кивнул и тронулся с места.

За окном мелькали офисные центры из стекла и бетона, склады, огороженные высокими заборами с колючей проволокой. Район был специфический. Днем здесь кипела жизнь, фуры сновали туда-сюда, а ночью, вероятно, становилось глухо и темно, как в склепе. Идеальное место, чтобы спрятать концы в воду или отремонтировать машину, которую только что расстреляли в центре столицы.

Владимир барабанил пальцами по колену, прокручивая в голове предстоящий разговор. Он понимал, что идет напролом. У него не было ни ордера, ни официального запроса. Только корочка следователя и наглость.

Сервис «Премиум-Авто» оказался внушительным зданием, больше похожим на выставочный центр, чем на мастерскую. Огромные панорамные окна, идеальный асфальт на парковке, где стояли машины стоимостью в несколько квартир каждая. «Майбахи», «Бемтли» и автопром – «Импероры».

– Приехали, – буркнул таксист.

Владимир расплатился и вышел. Он поправил плащ, проверил удостоверение во внутреннем кармане и решительно направился к стеклянным дверям.

Внутри было прохладно и тихо. На ресепшене сидела девушка модельной внешности, которая одарила его дежурной улыбкой.

– Добрый день. Вы записывались?

– Добрый, – Владимир подошел к стойке, доставая удостоверение. – Уголовный розыск. Старший следователь Брицкий.

Улыбка девушки слегка померкла, став настороженной.

– Чем могу помочь?

– Мне нужен старший смены или главный мастер. Кто сейчас на месте?

– Сергей Владимирович, мастер-приемщик. Он в цеху.

– Проводите? Или самому искать?

– Я позову… – начала было она, тянясь к телефону.

– Не стоит, – прервал ее Владимир. – Я сам пройду. Не хочу отвлекать человека от работы звонками. Куда идти?

Девушка растерянно моргнула, но спорить не стала. Полиция все-таки.

– Прямо по коридору, двойные двери, – махнула она рукой.

Владимир кивнул и направился в указанном направлении.

Цех поражал воображение. Это была словно не мастерская, а операционная. Белоснежные полы, яркий, но не слепящий свет, идеальная чистота. Никаких масляных пятен, никаких гор ветоши. Механики в чистых комбинезонах работали молча и сосредоточенно.

Владимир огляделся. В глубине зала, у большого рабочего стола, стоял мужчина лет сорока. Он что-то отмечал в планшете, периодически поглядывая на подъемник, где висел серебристый спорткар.

Следователь направился к нему.

Мужчина заметил его приближение, но не проявил ни беспокойства, ни особого интереса. Он спокойно отложил планшет и взял в руки тряпку, чтобы протереть и без того чистые ладони.

– Добрый день, – произнес Владимир, подходя вплотную. – Сергей Владимирович?

– Он самый, – спокойно ответил мастер. Голос у него был ровный, уверенный. – А вы, простите?

Владимир снова раскрыл удостоверение.

– Старший следователь Брицкий Владимир Арсеньевич, МУР. Пару вопросов, если позволите.

Сергей скользнул взглядом по красной корочке, затем посмотрел в глаза следователю взглядом уставшего человека, которого отвлекают от дела.

– Спрашивайте, – кивнул он, продолжая машинально протирать руки. – Если это касается клиентов, то сразу предупреждаю: конфиденциальность у нас в приоритете. Без официального запроса…

– Без официального запроса мы просто беседуем, – мягко перебил его Владимир, убирая документ. – Я ищу одну машину. Черный седан, марка «Имперор». Возможно, поступал к вам в ремонт вчера или сегодня утром.

Лицо Сергея оставалось непроницаемым. Ни один мускул не дрогнул.

– У нас десятки машин каждый день, Владимир Арсеньевич. И «Импероры» в том числе. Марка популярная, ломаются, бьются, на ТО приезжают. Я всех и не помню.

– Эта машина особенная, – Владимир понизил голос, доверительно наклоняясь ближе. – Повреждения специфические – множественные пулевые отверстия. Разбитые стекла. Возможно, замена стекол на бронированные.

Он внимательно следил за реакцией мастера. Зрачки? Дыхание? Движение рук?

Ничего. Сергей лишь слегка пожал плечами, бросив тряпку на стол.

– Пулевые? – переспросил он с легким удивлением, которое выглядело вполне натурально. – Не припомню такого. Мы все-таки сервис, а не полевой госпиталь. С такими повреждениями обычно сразу полицию вызывают, а не к нам едут.

– И все же, – нажал Владимир. – У меня есть информация, что к вам приехала крупная партия бронестекол именно под эту модель.

– Заходила, – легко согласился Сергей. – И что? Мы обслуживаем ВИП-клиентов. Люди хотят безопасности. Бронирование – популярная услуга. Мы ставим стекла на три-четыре машины в неделю.

Он развел руками, словно извиняясь за то, что не может быть полезен.

– Если вам нужен какой-то конкретный автомобиль, спросите на регистрации по госномерам или VIN-коду. Девочки на ресепшене посмотрят базу. Мы обязательно посодействуем, если будет официальный запрос.

Владимир мысленно чертыхнулся. Крепкий орешек. Не колется, не нервничает, отвечает гладко, как по писаному. Либо он действительно ничего не знает, либо профессионал высочайшего класса, который умеет держать язык за зубами.

А номеров-то у Владимира и не было.

– Хорошо, – сказал следователь, отступая на шаг. – Спасибо за содействие. Разрешите осмотреться? Просто пройдусь по цеху, гляну на машины в работе. Вдруг опознаю визуально.

Сергей снова пожал плечами, его лицо выражало полное безразличие.

– Да пожалуйста. Скрывать нам нечего. Только за ограждения не заходите – техника безопасности. И под подъемниками не стойте.

– Понимаю, – кивнул Владимир. – А камеры у вас есть? Круглосуточно работают?

Он кивнул на черные полусферы под потолком.

Сергей посмотрел вверх, словно впервые их увидел.

– А кто их знает, – ответил он лениво. – Я ж не хозяин, а мастер. Пишут они, не пишут, сколько хранят – это у службы безопасности или у владельца спрашивать надо. Мое дело – гайки крутить и за качеством следить.

Владимир кивнул, с трудом скрывая разочарование.

Он медленно пошел вдоль ряда машин, делая вид, что внимательно их рассматривает. Иномарка с разобранной мордой, еще один на замене масла. Затем «Имперор», но белый и явно не битый.

Здесь было стерильно. Никаких следов спешного ремонта, осколков стекла в углу, окровавленных тряпок в мусорке. Пол блестел так, что по отражению в нем можно было бриться.

«Они уже все убрали, – понял Владимир. – Если машина и была здесь, она уже уехала. Или ее спрятали так, что без обыска с собаками не найдешь».

Он сделал круг по цеху, чувствуя на себе спокойный взгляд Сергея. Мастер не следил за ним явно, но Владимир спиной чувствовал, что тот держит его в поле зрения. По крайней мере ему так казалось.

Возвращаясь к выходу, следователь снова прошел мимо стола мастера.

Стол был таким же чистым, как и все вокруг. Планшет, стопка бумаг, органайзер с ручками. Ничего лишнего.

Владимир замедлил шаг. Его взгляд профессионально скользнул по бумагам. Вроде бы обычные накладные, счета-фактуры…

Но тут его внимание привлекла одна деталь.

На краю стола лежал лист формата А4. Это был акт приема-передачи выполненных работ. Сверху он был небрежно прикрыт другим листком – какой-то схемой или чертежом, но уголок нижнего документа торчал наружу.

Буквально пара сантиметров текста.

Владимир остановился, делая вид, что поправляет шнурок на ботинке. Он наклонился, и его глаза словно превратились в сканеры.

Текст был перевернут к нему, но для опытного сыщика читать вверх ногами было так же естественно, как дышать.

«…онестекло, покраска, рихтовка», – гласил обрывок строки в графе «Выполненные работы».

«…онестекло»… Бронестекло? Покраска? Рихтовка?

Сердце Владимира пропустило удар. Вот оно. Ремонт кузова и замена стекол на бронированные. Полный комплект.

Он скосил глаза ниже, туда, где должна быть подпись клиента.

Там, размашистым, уверенным почерком, было написано:

«Принял: Громов В. А.»

Глава 12

Темнота чердака казалась густой и вязкой, как нефть. Она поглощала звуки, заглушая даже шум дождя снаружи, но хрип Лидии был слышен отчетливо и страшно.

– Лидия! – крик Алисы вырвался раньше чем она успела осознать весь ужас происходящего.

Луч подобранного фонарика дрожал в её руке, выхватывая кошмарную картину: Лидия, всегда собранная и уверенная, теперь висела в воздухе, словно марионетка на невидимых нитях. Её ноги судорожно искали опору, царапая пустоту, руки скребли шею, пытаясь сорвать несуществующую удавку. Лицо посинело, глаза закатились, а изо рта вырывался лишь влажный, булькающий сип.

Сердце Алисы пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью, отдаваясь болью в ребрах. Кровь ударила в голову, перед глазами поплыли красные круги. Страх, липкий и холодный, попытался парализовать волю, но инстинкт спасать подругу оказался сильнее.

– Лидия! – снова закричала она, бросаясь вперед.

Алиса не думала, что будет делать, просто кинувшись к Лидии и протягивая руки, чтобы схватить её, поддержать, перерезать невидимую веревку – что угодно!

Но добежать она не успела.

Воздух перед ней вдруг уплотнился, став твердым как камень. Невидимая сила ударила её в живот с мощью кузнечного молота.

Удар был беззвучным, но сокрушительным. Алису оторвало от пола и швырнуло назад. Она пролетела пару метров, больно ударившись бедром о балку, и рухнула на грязные доски, проехавшись по ним спиной и царапая кожу даже сквозь одежду.

Из легких выбило воздух. Алиса судорожно хватала ртом пыль, пытаясь вдохнуть, в глазах потемнело.

На четвереньки она встала с трудом, чувствуя, как ноет ушибленное тело. Слезы непроизвольно брызнули из глаз – от боли, от пыли, от бессилия.

Она подняла голову. Лидия уже почти не дергалась. Её руки безвольно повисли вдоль тела, лицо приобрело страшный землисто-синюшный оттенок. Еще минута – и все будет кончено.

«Думай, Алиса, думай!» – приказала она себе, вытирая слезы рукавом. – «Виктор учил тебя. Магия. Ты должна видеть!»

Она зажмурилась, концентрируясь. Нужно было переключить зрение, заставить мозг видеть не то, что показывают глаза, а то, что скрыто за гранью. Вспомнить ощущение потока, которое показывал Громов.

Мир дернулся, потерял цвета, став серым наброском карандаша. Контуры предметов поплыли.

Алиса распахнула глаза и увидела ЕГО.

Это был не человек и не зверь. Это был сгусток тьмы, концентрированный мрак, вырезанный из реальности. Силуэт был антропоморфным – широкие плечи, голова, руки… Но руки были неестественно длинными, как у паука.

Тварь висела в воздухе рядом с Лидией. Одна её призрачная конечность обвивала шею девушки, сжимая горло мертвой хваткой, другая лениво покачивалась, словно щупальце.

Существо не имело лица, только два провала на месте глаз, в которых клубился зеленый туман.

– Пусти её! – закричала Алиса. Голос почти сорвался на хриплый фальцет.

Тварь даже не повернула головы. Она продолжала душить Лидию, наслаждаясь процессом. Алиса видела, как от тела подруги к монстру тянутся тонкие серебристые нити – жизненная сила. Он не просто убивал её. Он её пил.

Алису захлестнула ярость. Горячая, безумная ярость, выжигающая страх.

«Нет! Ты не заберешь её!»

Она лихорадочно огляделась. Драться с призраком голыми руками бесполезно. Нужен рычаг. Слабость.

Взгляд упал на зеркало в углу.

То самое зеркало, от которого фонило холодом. В магическом спектре оно выглядело иначе. Рама светилась неприятным фиолетовым светом, а от стекла к твари тянулся толстый, пульсирующий канат энергии.

«Оно привязано к зеркалу! Это якорь!» – поняла Алиса.

Решение пришло мгновенно.

Алиса вскочила на ноги, игнорируя боль в ушибленном боку. Рядом валялся старый тяжелый стул с обломанной спинкой.

Она схватила его за ножки и в два прыжка оказалась у зеркала быстрее, чем тварь успела среагировать.

Замах.

Алиса подняла стул над головой, готовая обрушить его на мутное стекло, покрытое тканью.

Мысль мелькнула в голове острой вспышкой: «А если нельзя? А если я сделаю хуже? Если я освобожу его, разбив темницу или разозлю так, что он убьет нас обеих за секунду?»

Это дело для инквизиторов, для Корнея. Она же просто девушка со сломанным стулом в руках.

Но Лидия умирала прямо сейчас. Счёт шел на секунды.

– Бросай её! – заорала Алиса, глядя прямо на клубящуюся тьму. – Бросай, или я разнесу к чертовой матери это зеркало!

Тварь замерла.

Она медленно повернула голову к Алисе. Существо издало низкое вибрирующее рычание, от которого задрожали половицы.

Оно поняло угрозу.

Алиса не опустила стул. Её руки дрожали от напряжения, но она держала «оружие» занесенным для удара.

– Я не шучу! – прорычала она, вкладывая в голос всю свою решимость. – Отпусти её сейчас же!

Секунда тянулась как вечность. Алиса видела, как тварь колеблется. Она чувствовала её злобу, её голод. Существо оценивало риски.

Если зеркало разобьется – его якорь исчезнет. Что будет с духом? Развоплотится? Улетит в астрал? Видимо, ничего хорошего, раз он так дорожит своим «домом».

Хватка на шее Лидии ослабла.

Еще секунда, и тварь резко разжала призрачные пальцы.

Лидия рухнула на пол мешком. Глухой удар тела о доски резанул по ушам. Лишь бы не переломала себе кости…

Она закашлялась – страшно, надрывно, хватая воздух ртом.

– Лидия! – крикнула Алиса, не сводя глаз с монстра и не опуская стул. – Ты меня слышишь⁈ Лидия!

– Да… – прохрипела подруга. Голос её был сорван и едва слышен. Она попыталась приподняться на локтях, но сил не было.

– Убирайся отсюда! – скомандовала Алиса. – Звони инквизиторам! Срочно! Звони Корнею, вызывай подмогу!

– Но ты… – Лидия подняла на неё глаза, полные ужаса и слез. На её шее уже расцветали багровые синяки. – Алиса, я не могу тебя оставить…

– Уходи! – рявкнула Алиса. – Я его держу!

Тварь висела в центре чердака между Алисой и выходом, но чуть в стороне. Она не нападала, но и не исчезала. Тварь ждала. Ждала ошибки. Ждала, когда у девчонки дрогнет рука.

– Я вижу его! – быстро заговорила Алиса, стараясь звучать уверенно. – Он мне ничего не сделает! Не успеет! Я разнесу его зеркало на мелкие осколки, если он только дернется в мою сторону!

Она демонстративно качнула стулом, показывая серьезность намерений. Тварь зашипела и отпрянула, вжавшись в тень.

– Лидия, быстрее! – Алиса чувствовала, как по спине течет холодный пот.

Магическое зрение вытягивало силы с чудовищной скоростью. Голова начала кружиться, в висках застучало. Мир перед глазами начал терять четкость, контуры твари расплывались.

Громов предупреждал. «Не перенапрягайся. Тебе еще слишком рано расходовать свои силы».

Но если она выключит зрение, тварь исчезнет из поля видимости. Она станет невидимой. И тогда Алиса не сможет реагировать – она не увидит атаку.

Придется терпеть. Держать картинку на чистой силе воли.

– У меня не так чтобы много сил… – выдохнула она, чувствуя, как начинают дрожать колени. – Беги, Лидия! Живо!

Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги. Она бросила последний взгляд на подругу – маленькую, рыжую, с занесенным над головой стулом против невидимого чудовища. В глазах Лидии читалось отчаяние, но она понимала: спорить нельзя. Алиса права. Единственный шанс выжить – это привести профессиональную помощь.

Лидия кивнула, зажимая горло рукой, и, спотыкаясь, бросилась к люку. Она на ходу вытащила телефон, пытаясь найти подходящий номер, но звонить напрямую в инквизицию – пустая трата времени, которого у нее нет.

И поэтому она набрала один конкретный номер, который должен был помочь.

Алиса осталась одна наедине с тьмой, зеркалом и существом, которое жаждало её смерти.

Она стояла, вцепившись в ножки стула так, что побелели костяшки пальцев. Сердце колотилось где-то в горле. Сил становилось все меньше, серый мир перед глазами начинал мигать как старая лампочка.

Тварь это чувствовала. Она медленно подплывала ближе, скаля невидимые зубы в предвкушении.

– Ну давай, урод, – прошептала Алиса пересохшими губами. – Только дернись еще на миллиметр.

* * *

Представительский «Майбах», черный и длинный, как катафалк, плавно въехал в ворота особняка. Он остановился ровно посередине подъездной дорожки с таким расчетом, чтобы пассажир мог выйти прямо к парадному входу, не замочив туфель на влажном гравии.

Мы с Григорием Палычем стояли на крыльце, наблюдая за этим маневром. Я опирался на новую трость, постукивая заостренным концом по каменным плитам, а дворецкий одергивал манжеты, готовясь к встрече.

Задняя дверь распахнулась. На дорожку ступила нога в начищенном ботинке, а следом появился Андрей Иванович Громов собственной персоной.

– Господин! – тут же дернулся к нему Григорий, сделав шаг вперед, чтобы подхватить хозяина под руку.

Моя рука метнулась быстрее. Я ухватил дворецкого за рукав пиджака, остановив его порыв.

– Куда? – спросил я спокойно.

– Так Андрей Иванович же… – растерянно пробормотал старик, глядя то на меня, то на вылезающего из машины хозяина. – Он после больницы, слабый…

– Сам дойдет, – отрезал я, не разжимая хватки. – Ему полезно ходить. Мышцы атрофируются без движения, а он, судя по виду, не так уж и плох.

Из «Майбаха» тем временем вышел водитель – молодой парень в ливрее, который быстро подошел к багажнику, извлек небольшую дорожную сумку и отнес ее на крыльцо. Поставив багаж у дверей, он коротко поклонился и, не произнеся ни слова, вернулся за руль.

Отец стоял на дорожке, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. Он выглядел уставшим, но уже не тем полутрупом, как несколько дней назад. На щеках появился румянец, осанка выпрямилась.

Машина тихо сдала назад, после чего вывернув колеса, уехала прочь. Кованые ворона закрылись следом.

Андрей Иванович поднялся по ступеням, окинул нас взглядом и усмехнулся.

– Ну здравствуйте, заговорщики.

– И что это значит? – спросил я вместо приветствия, кивнув на уезжающий автомобиль. – Врачи тебе сказали еще пару дней быть в больнице.

Отец махнул рукой.

– Да что мне прозябать там? Я иду на поправку и явно это ощущаю. Ну есть еще слабость небольшая, так что мне теперь, может, сразу в гроб лечь и ждать конца? Стены там давят, Витя. А здесь… здесь дышится свободно.

– Живите, папенька, это дешевле, – не удержался я от шпильки.

Григорий Палыч крякнул, поспешно прикрыв рот рукой, чтобы сдержать смешок. Плечи дворецкого мелко подрагивали.

Андрей Иванович посмотрел на меня в упор. Его взгляд был серьезным, но в глубине глаз плясали веселые искорки.

– Смешно, – сказал он.

– Я тоже так считаю, – кивнул я, опираясь на трость.

– Пойдемте в дом? – предложил он, поежившись от налетевшего ветерка. – А то сыро, знаете ли. Хочется чего-нибудь горячего.

– Главное, чтоб не горячительного, – заметил я, пропуская его вперед. – Печень тебе спасибо не скажет.

Отец посмотрел на меня искоса, уже взявшись за дверную ручку.

– Не сейчас, сын. Я натворил глупостей, признаю, но я не полный идиот, чтобы наплевать на свое оставшееся здоровье, когда только выкарабкался.

– Это хорошо, – сказал я серьезно. – Рад это слышать.

Мы вошли в просторный холл. Григорий Палыч тут же подхватил сумку отца.

– Леночка! – позвал он горничную. – Отнеси вещи в покои Андрея Ивановича. И проверь там все, чтобы пылинки не было. Свежее белье, проветрить…

Девушка, появившаяся на зов, робко возразила:

– Но там и так все убрано утром было, Григорий Павлович… Я сама мыла…

– Еще раз проверь, – шепнул Палыч голосом, не терпящим возражений.

Я закатил глаза, стоя рядом. Было бы перед кем распинаться. Хотя, с другой стороны, это их мир. Глава рода и владелец имения вернулся домой. Для меня он – вредный старик, которого я вытащил с того света, а для них – показатель статусности и стабильности. Ритуал есть ритуал.

– Идемте пить чай, – скомандовал отец, направляясь на кухню. – У меня есть разговор.

Через пять минут мы сидели за большим столом. Перед нами дымились чашки с эрл греем, на блюде лежало любимое отцовское овсяное печенье.

Андрей Иванович сделал глоток, блаженно прикрыл глаза, а затем посмотрел на меня.

– План такой, Виктор. Через пару дней, как я окончательно приду в себя и врачи, которых я вызову на дом, дадут добро – будет прием. Большой, официальный.

– Опять ты за свое, – вздохнул я.

– Не перебивай. Я вечером сяду и напишу приглашения. Разошлю всем: партнерам, конкурентам, друзьям, врагам. Всему бомонду. Это будет не просто вечеринка, это будет заявление. О том, что Громов жив, что Громов в силе, и что у Громова есть достойный наследник.

Я покрутил в руках чашку.

– Ты ж не женился там в Феодосии втихомолку? – спросил он, прищурившись.

– Ты бы об этом все равно узнал, – ответил я, намекая на соглядатаев, которые строчили ему отчеты о каждом моем шаге.

Он откашлялся, отводя взгляд.

– Ну, вот, значит, и барышни красивые будут на приеме. Дочки моих партнеров, дебютантки… Может, присмотрим тебе кого?

Я поставил чашку на стол с чуть большим стуком, чем требовалось.

– Слушай, отец, с барышнями я как-нибудь сам разберусь, ладно? Без кастинга и смотрин.

Григорий Палыч, который стоял у буфета, протирая и без того чистые бокалы, заслышав тон нашего разговора, деликатно кашлянул и бочком выскользнул из кухни, решив не мешать семейной «дискуссии».