Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 341 страниц)

Глава 11

Черный седан без опознавательных знаков плавно затормозил на противоположной стороне улицы, в тени густой кроны старой магнолии. Двигатель затих, и машина превратилась в неподвижную тень, не отличимую от десятков других, припаркованных вдоль дороги, если не брать во внимание отсутствующие номерные знаки.

Внутри, в прохладном полумраке салона, пахло новой кожей и едва уловимым, горьковатым ароматом озона – следом работы портативного глушителя связи.

Нандор сидел за рулем. Его длинные тонкие пальцы неподвижно лежали на рулевом колесе. Он не смотрел прямо на высокий каменный забор имения Феликса Рихтеровича. Его взгляд был расфокусирован, он скользил по улице в целом, фиксируя и анализируя каждую деталь.

Вот пожилая пара, медленно бредущая под руку, их силуэты размыты моросящим дождем. Вот пронесся развозчик пиццы на дребезжащем мопеде, оставив за собой шлейф из запаха дешевого бензина и не менее дешевой, но ароматной пиццы.

Он видел, как свет от уличных фонарей ложится на старую отполированную тысячами шин брусчатку, превращая лужи в озера расплавленного золота. Каждый прохожий в его сознании мгновенно раскладывался на составляющие: походка, одежда, выражение лица – потенциальная угроза, информатор, или просто фон. Это была привычка, въевшаяся под кожу как клеймо. Привычка выживать в чужом, вечно враждебном людском мире.

Шая, сидевшая на пассажирском сиденье, откинулась на спинку и прикрыла глаза, отгородившись от этого унылого пейзажа. Она не спала. Она слушала. Слушала тишину, нарушаемую лишь монотонным шелестом мелкого дождя по крыше и далеким, приглушенным гулом города.

А еще пахло солью.

Эльфийка впитывала атмосферу этого места. Респектабельный, ухоженный район. Пахло влажной листвой, дорогими духами, которые доносились от проходящих мимо дам, и сытым самодовольным спокойствием.

Это был запах денег и власти, и он был ей отвратителен. Он был полной противоположностью тому, что она помнила из детства – запаху смолы, вереска и чистого, холодного воздуха древних лесов.

Стук ее сердца был ровным, дыхание – почти незаметным. И снова это дело. Снова человеческая жестокость, обернутая в суеверный бред. Зачем они здесь? Чтобы в очередной раз убедиться, что люди способны быть чудовищами и без всякой магии? Что их примитивные страхи и жадность порождают монстров страшнее тех, что обитали в старых легендах? Эта мысль оставила во рту привкус горечи.

Они ждали уже почти два часа. Время для людей текло иначе. Оно было суетливым, рваным, состоящим из спешки и опозданий. Для них же оно было просто данностью, тягучей и неизменной, как река, несущая свои воды к морю. Они умели ждать так, как умеет ждать скала, о которую веками бьются волны.

Наконец, массивные кованые ворота имения беззвучно поползли в стороны. На вымощенную брусчаткой площадку медленно выкатился черный «Имперор». Он остановился на мгновение, пропуская запоздалого велосипедиста, после чего из машины вышел высокий худой человек и попрощался за руку с хозяином дома. Последний постоял еще несколько секунд, провожая выезжающий на трассу автомобиль, и ушел к себе.

– Это он? – голос Шаи был тихим, почти шепотом. Она подалась вперед, вглядываясь в удаляющуюся машину.

– Очень похож, – ответил Нандор, не трогаясь с места. Он позволил «Имперору» отъехать на безопасное расстояние, прежде чем плавно завести двигатель. – В описании было сказано: высокий, темноволосый. За рулем. Все сходится.

Он включил передачу, и их седан скользнул за своей целью. Они держали дистанцию в три-четыре машины, не приближаясь, не отставая. Профессиональная, отточенная годами практика слежки.

Шая продолжала смотреть на машину Громова. Сквозь тонированное заднее стекло можно было смутно разглядеть три силуэта.

– Что-то он… не сильно похож на человека, который может хоть что-нибудь адекватно решать, – задумчиво произнесла она. – Ты видел, как он вышел из машины? Он же едва на ногах держался. Шатался как пьяный.

Нандор усмехнулся.

– Не суди книгу по обложке, сестра. Иногда самый опасный клинок спрятан в самых невзрачных ножнах. Отчеты читай внимательнее. Этот «едва держащийся на ногах» за неделю перевернул весь криминальный мир Феодосии. Раскрыл убийство нашего сородича, которое местная полиция собиралась списать на несчастный случай. Сдал Инквизиции целую банду, которая пыталась подмять под себя город. Вызвал на дуэль одного из лучших фехтовальщиков Империи за оскорбление своих спутниц. Так что да, возможно, он и шатается. Но, думаю, у него на это есть веские причины.

Шая промолчала, но ее брови слегка нахмурились. Она снова посмотрела на машину Громова, но теперь в ее взгляде было не пренебрежение, а профессиональный интерес. Она подумала, что в словах брата есть неоспоримая логика. Нельзя недооценивать людей. За это их предки поплатились кровью и потерянными землями.

Они ехали по вечернему городу. Нандор вел машину легко, почти лениво, но его внимание было полностью сосредоточено на объекте. Он предугадывал маневры автомобиля Громова, заранее перестраивался, оставаясь незамеченным в плотном потоке.

Но вдруг «Имперор» повел себя странно. Он проехал мимо съезда, который вел в жилой квартал, за которым, по их данным, на отшибе находился особняк Громова, и свернул в противоположную сторону, в лабиринт узких, плохо освещенных улочек старого города.

– Что за?.. – Нандор нахмурился, его пальцы крепче сжали руль. – Он нас заметил?

– Невозможно, – уверенно ответила Шая. – Мы держались идеально. Ни одной ошибки.

– Тогда что это? – пробормотал Нандор, сворачивая следом.

Улочки становились все уже, дома все старше. Фонари здесь горели через один, и их тусклый свет тонул в густых тенях. «Имперор» впереди ускорялся, его задние огни мелькали между обшарпанными стенами как два красных глаза.

Началась погоня. Не та которая с визгом шин и стрельбой. А тихая, нервная, как игра в кошки-мышки в темном подвале. Нандор, забыв о своей аристократической выдержке, вцепился в руль. Его лицо стало сосредоточенным, а взгляд немигающим. Он пытался не отстать, предугадать, куда свернет Громов в следующий момент.

– Он петляет, – процедила Шая, ее взгляд был прикован к удаляющейся машине. – Он точно нас заметил. Уходит.

Внезапно, на одном из поворотов из переулка «Имперор» резко вильнул вправо и исчез. Просто растворился в непроглядной черноте. Нандор на мгновение опешил. Инстинкт гнал вперед, заставляя проскочить то место, где скрылась машина, и вылететь на небольшой, тускло освещенный перекресток, где, как ему казалось, Громов свернул и несся дальше.

Он резко затормозил, шины тихо взвизгнули на мокром асфальте.

Пусто.

Он остановил машину у обочины, заглушил двигатель. В наступившей тишине слышно было только как редкие капли дождя лениво барабанят по крыше, и как его собственная кровь гулко стучит в ушах.

Нандор снова и снова прокручивал в голове последние секунды. Вот «Имперор» мчится впереди. Вот он начинает поворот. А вот его нет. Как? Не было ни боковых проездов, ни арок, которые он мог бы пропустить. Просто глухая стена. Иллюзия? Магия?

Нандор ударил ладонью по рулю. Не со злости, а от бессилия. Его отточенная логика, его опыт, его эльфийское зрение – все это подвело. Его переиграли, как и его предков. В этот момент Нандор подумал, что именно так и происходили поражения в войне эльфов и людей. Маленькие ошибка за ошибкой, приведшие к тотальной трагедии.

Он повернулся к Шае. Она не выглядела испуганной. Ее лицо было сосредоточенным, анализирующим. Она тоже пыталась понять, что случилось. Их взгляды встретились. «Сквозной двор?» – беззвучно спросили ее губы. Нандор едва заметно покачал головой. «Я бы увидел».

Он снова ударил по рулю. Проиграл? Он, один из лучших агентов Особого Отдела, проиграл какому-то провинциальному коронеру, который, по всем отчетам, должен был быть спившимся аристократом? Это было не просто досадно. Это было унизительно.

Где-то вдали, в лабиринте старых кварталов, тоскливо и протяжно прокричала ночная птица.

И в этот момент в боковое стекло водительской двери постучали.

Тихо, настойчиво. Два коротких, отчетливых стука.

Нандор вздрогнул. Его рука метнулась к кобуре под пиджаком. Шая замерла, ее тело напряглось как натянутая струна.

Они оба медленно повернули головы.

За окном, в тусклом свете уличного фонаря первым, что увидели эльфы, было дуло револьвера, а затем силуэт мужчины, что стоял в упор к машине. Высокий. Худой. Сосредоточенный.

– Выходи. И чтоб руки на виду, – донесся приглушенный голос.

* * *

Я резко вывернул руль. «Имперор», послушный малейшему движению, нырнул в узкий темный проулок, оставив за собой шумный проспект. Лидия рядом тихо ахнула, вцепившись в подлокотник. Алиса с заднего сиденья издала сдавленный писк.

– Держитесь, – бросил я, не отрывая взгляда от дороги, которая петляла между обшарпанными стенами старых домов.

Началась игра. Город, еще недавно бывший просто фоном, превратился в трехмерную шахматную доску. А играть в шахматы в голове я не любил со времен института. Это занятие для тех, у кого полно времени и нечем заняться. Мне же всегда приходилось крутиться как белке в колесе.

Я не знал, кто сидит в том черном седане. Полиция? Бандиты? Или, может быть, оккультисты? Но я знал одно – просто так они не отстанут. А значит, нужно было не просто уйти. Необходимо перехватить инициативу.

Мозг работал на пределе. Чужая память Громова, смешиваясь с моими собственными, почти инстинктивными знаниями о городской навигации, выдавала оптимальные маршруты. Я вел машину не по карте, а по наитию. Сворачивал в непроходные, на первый взгляд, арки, срезал углы через заброшенные стройплощадки, проносился по пустым ночным площадям.

Они держались на хвосте. Уверенно, профессионально. Это не были дилетанты. Это были люди, которые знают свое дело. Значит, нужно было действовать нестандартно.

Я выхватил едва заметный силуэт практически неразличимого поворота в темноте спереди.

– Впереди, справа, темная арка, – сказал я скорее себе, чем девушкам. – Сейчас будет весело.

Я дождался момента, когда мы проезжали мимо очередного слабо освещенного участка, и резко, с визгом шин, свернул в узкий проезд между домами. Это была даже не арка, а скорее глубокая ниша, въезд во внутренний двор, скрытый в тени. Я проехал вглубь на несколько метров, заглушил двигатель и выключил фары.

Мы погрузились в почти абсолютную темноту и тишину. Было слышно лишь наше сбитое дыхание и стук капель дождя по крыше.

– А теперь сидите тихо, – прошептал я.

Мы ждали. Секунды тянулись, как часы. И вот мимо нашего укрытия, не сбавляя скорости, пронесся черный седан. Они не заметили. Проскочили. Я видел, как их задние огни мелькнули и исчезли за поворотом, который находился от нашего укрытия в метрах пяти, не более.

Они выедут из переулка и подумают, что потеряли нас, и остановятся. Это был мой шанс.

Я потянулся к бардачку. Пальцы нащупали холодный, тяжелый металл револьвера Алисы, который я перестал таскать с собой за пазухой, но предпочитал держать где-нибудь поближе к телу.

Как раз в машине.

– Что ты делаешь? – прошипела Лидия, увидев оружие в моей руке.

– Сидите и не высовывайтесь, – ответил я, проверяя количество патронов в барабане. Шесть из шести. – И не выходите, что бы ни случилось.

Я тихо, стараясь не издать ни звука, открыл дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я выскользнул из машины и, пригнувшись, двинулся вдоль стены, оставаясь в тени. Шаг за шагом, стараясь не отсвечивать.

Я дошел до угла и осторожно выглянул. Вот они. Черный седан стоял у перекрестка. Двигатель работал, но машина не двигалась. Они были в замешательстве, осматривались по сторонам, не выходя на улицу.

Оставаясь в тени, я обошел их сзади, стараясь не попасть в поле зрения боковых зеркал, использовал каждую нишу и каждый выступ стены как укрытие.

Вот он. Черный, блестящий от дождя бок седана. Я подошел к нему со стороны водителя. За тонированным стеклом виднелся лишь темный силуэт.

Я поднял пистолет.

Два коротких резких стука костяшками пальцев по стеклу с револьвером в руке.

Силуэт внутри вздрогнул. Я видел, как он медленно поворачивает голову.

– Выходи, – сказал я, держа его на прицеле. – Руки на виду.

Я отступил на шаг, давая пространство, чтобы открыть дверь, но не настолько, чтобы неизвестный мог сделать резкое движение. Пистолет в моей руке лежал тяжело и уверенно, мушка смотрела точно в центр темного силуэта за стеклом.

Адреналин стучал в висках, даже не смотря на всю уверенность, что ситуация под контролем. Но как она может быть под контролем, когда каждый такой фортель имеет опасность для жизни?

Дверь медленно, с тихим щелчком открылась. Сначала показалась нога в начищенном до блеска ботинке, затем рука в манжете белоснежной рубашки. Мужчина вышел из машины плавно, без суеты. Он распрямился и повернулся ко мне.

Высокий, почти моего роста. Стройный, но не хрупкий – под идеально скроенным костюмом из твида угадывалась скрытая сила. Темные, как южная ночь, волосы собраны в тугой хвост. Лицо… лицо было почти нечеловечески красивым, с тонкими, аристократическими чертами и высокими скулами. Но настоящим потрясением были уши. Длинные, изящные, заостренные на концах.

Эльф. Не какой-нибудь несчастный беженец или портовый рабочий. Этот был другим. В его осанке, во взгляде темных спокойных глаз читалась власть. Он не боялся. Он оценивал.

– Чего надо? – спросил я. Мой голос в тишине переулка прозвучал глухо.

– Громов? – его голос был мелодичным и бархатным, с едва уловимыми певучими интонациями.

– Нет, – соврал я, не моргнув глазом. – Повторяю вопрос: чего надо и какого хера вы за мной следите?

Щелкнула вторая дверь с пассажирской стороны. Первыми показались изящные руки в тонких кожаных перчатках. Затем – голова. Женщина. Ее лицо было почти точной копией лица мужчины, только в более мягких, женственных линиях. Те же темные волосы, распущенные по плечам, такие же пронзительные, умные глаза. И те же заостренные уши.

– Прошу прощения, – сказала она. Ее голос был похож на тихий звон серебряного колокольчика. – Мы не хотели вас испугать, господин коронер.

– Вы меня не испугали, – отрезал я, не сводя с них взгляда.

– Так значит, ты Громов, – это был не вопрос. Это было утверждение. Мужчина-эльф слегка улыбнулся одними уголками губ.

– Я же сказал: нет. А ты так и не собираешься отвечать на мой вопрос, верно? – я качнул стволом пистолета в его сторону. Он продолжал держать руки на виду на уровне груди.

– Могу я… – начал он, медленно опуская руки. – Вытащить удостоверение?

Я замер. В голове пронесся вихрь вариантов. Разрешить? А вдруг там не удостоверение, а компактный пистолет? Я не знаю, каким оружием могут пользоваться подобные индивиды, кем бы они ни были. А вдруг он маг? Может, у них есть какие-нибудь хитроумные стреляющие ручки, как у Джеймса Бонда. Позвать одну из девушек, чтобы обыскала его? Глупо. Он схватит ее в заложницы быстрее, чем я успею моргнуть. Я скрипнул зубами от досады. Ситуация была патовой.

– Медленно, – процедил я. – Очень медленно.

Я коротко взглянул на эльфийку, которая вышла из машины и теперь стояла у переднего крыла, держа руки на виду и наблюдая за сценой со спокойствием, которое меня напрягало.

Слишком спокойная. Мало того, что эльфы так еще и, кажется, из какой-то структуры.

– Выйди сюда, чтобы я тебя видел, – сказал я эльфийке.

– С вашей стороны не очень любезно тыкать представителям древней расы, да еще и тех, кто находится под личным протекторатом самого Императора, стволом, господин коронер, – произнесла она учтивым, почти лекторским тоном.

– Тыкать начал вот этот господин. А вообще с вашей стороны ни хрена не любезно следить за людьми, – парировал я. – Так что давайте опустим формальности.

Мужчина, не сводя с меня глаз, медленно, почти демонстративно полез во внутренний карман пиджака. Я напрягся, мой палец лег на спусковой крючок. Он вытащил небольшой кожаный бумажник, раскрыл его и протянул мне.

Я не стал подходить.

– Брось на землю и оттолкни ногой.

Он на мгновение замер, и я увидел, как в его темных глазах мелькнула тень раздражения. Но он подчинился. Бумажник с тихим шлепком упал на мокрый асфальт. Он оттолкнул его носком ботинка в мою сторону.

Я, не опуская пистолета, присел на корточки, подцепил бумажник свободной рукой и выпрямился. Внутри, в специальном отделении, за прозрачным пластиком лежал документ. Плотная бумага с водяными знаками, имперским гербом и фотографией. Я всмотрелся в строчки, выведенные каллиграфическим почерком.

Нандориан Альк Ш’атир.

Особый Отдел по Правам Эльфийского Народа.

Министерство Внутренних Дел Российской Империи.

Глава 12

Уши… Продолговатые. Заостренные.

Снова.

Эльф.

И не просто эльф, а государственный служащий. Из самой столицы.

Неужели… неужели это и есть та самая проверка, о которой говорил Докучаев? Вот так? Без официальных уведомлений, без предварительных звонков или явок на работу постфактум?

Просто погоня по ночным переулкам? Почему? Какой в этом смысл? Зачем непонятная слежка?

Я медленно, двумя пальцами, сложил бумажник, и, не сводя с него глаз, протянул обратно. Пистолет я опустил, но не убрал. Просто дал ему повиснуть вдоль бедра, все еще держа палец у спусковой скобы. Мало ли.

– Если вы хотели поговорить, – мой голос в тишине переулка звучал хрипло и устало, но все равно уверенно, – то достаточно было просто подойти ко мне в офисе. Или назначить встречу, а не устраивать этот цирк с преследованием через весь город.

Он взял бумажник, и на его безупречном лице промелькнула тень усмешки. Он не извинялся. Он констатировал факт.

– Так все-таки вы Громов.

– Да, я Громов.

– Позвольте, – вмешалась эльфийка, делая шаг вперед из тени. Она двигалась плавно, почти бесшумно, и в ее голосе не было ни извинения, ни агрессии, а самая обычная рациональность, словно ничего только что не случилось. – Раз уж наше знакомство началось столь… нетрадиционно, предлагаю переместиться в более спокойную обстановку. Думаю, вон то заведение вполне подойдет.

Она кивнула в сторону тускло освещенной вывески «Кофе-Хаузъ» на другой стороне улицы.

Я проследил за ее взглядом. Обычная придорожная забегаловка из тех, что работают круглосуточно для дальнобойщиков и заблудших душ. Идеальное место. Никого лишнего, никакой светской мишуры. Просто стол, стулья и, надеюсь, крепкий кофе.

– Идет, – кивнул я.

Не говоря больше ни слова, я развернулся и пошел обратно к своей машине. Я шел и чувствовал на спине их взгляды. В голове билась одна-единственная мысль: «Зачем? Зачем были нужны все эти сложности?» Чтобы проверить меня? Чтобы вывести из равновесия? Или они просто не умеют иначе?

Я сел в машину. Дверь захлопнулась, отсекая шум дождя, и на меня тут же обрушился шквал испуганных, сбивчивых вопросов.

– Кто это⁈

– Громов, это были эльфы? Я же видела! Уши!

– Что им было нужно⁈ Почему ты направил на них пистолет?

Я поднял руку, призывая их к тишине.

– Спокойно. Это проверка из столицы. Та самая, о которой говорил Докучаев.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь звуком потихоньку остывающего двигателя. Я видел в зеркале заднего вида, как округлились глаза Алисы и как Лидия, сидевшая рядом, напряглась, словно струна.

– Мы договорились все обсудить вон в том кафе, – я кивнул в сторону вывески. – Сейчас мы подъедем, припаркуемся. Вы выйдете со мной. И, пожалуйста, – я обернулся и посмотрел им прямо в глаза, – поменьше эмоций, побольше выдержки. Не знаю, о чем пойдет разговор, но держитесь спокойно в любом случае.

Они молча кивнули.

Мы припарковались у самого входа в кафе. Черный седан эльфов встал рядом. Мы вышли одновременно и под звон колокольчика над дверью мы вошли внутрь.

Помещение было небольшим и почти пустым. Воздух был пропитан тремя основными запахами, которые смешивались в один странный, но по-своему уютный коктейль: крепкий, свежесваренный кофе; что-то сладкое, с нотками ванили и корицы – кажется, вафли; и резкий, химический запах чистящего средства, которым только что протерли столы.

Пол, покрытый старым, потрескавшимся в нескольких местах линолеумом в черно-белую шашечку был чист настолько, насколько ему позволяло время, проведенное в этом заведении.

У стен стояло несколько простых деревянных столиков и стульев с обивкой из красного дерматина. За длинной стойкой, на которой одиноко блестела старая, но начищенная до блеска кофемашина, стоял сонный официант в белом фартуке и протирал стакан. Он поднял на нас безразличный взгляд и снова уткнулся в свою работу.

Мы выбрали самый дальний столик в углу, у окна, за которым стекали струи дождя. Сели. Эльфы устроились напротив. Тишина затягивалась, становясь напряженно-неловкой. Ее нарушал лишь тихий гул холодильника и скрип тряпки по стакану в руках официанта.

Мы сидели впятером за шатким столиком. Пять фигур, застывших в желтоватом свете ночного кафе. Пять пар глаз, изучающих друг друга.

Я смотрел на этих двух эльфов, и мой врачебный мозг, привыкший к классификации и анализу, холодно фиксировал детали. Да, брат и сестра. Близнецы. Слишком много идентичных черт, чтобы быть просто родственниками. Одинаковый изгиб бровей, одна и та же линия подбородка, идентичная почти сверхъестественная симметрия лиц.

Я не был экспертом с точки зрения эльфийской морфологии, но тут и не нужно быть экспертом, чтоб абсолютно четко понимать следующее – всему виной генетика. Чистая линия крови.

Иронично. Последних двух эльфов, которых видел, я препарировал на секционном столе. А теперь сидел напротив живых, дышащих, которые, в свою очередь, препарировали меня своими немигающими взглядами.

– Итак, – разорвал я вязкую тишину. – Вы приехали с проверкой.

– Да, – спокойно, без тени удивления отозвался эльф.

Его голос, мелодичный и глубокий, был лишен всякого напряжения. Словно погоня по ночным переулкам и ствол у виска – это стандартная процедура знакомства для сотрудников Министерства Внутренних Дел.

– С вами, Нандориан, и так все ясно.

– Можно просто Нандор, – он едва заметно склонил голову. Это не был поклон, скорее жест вежливого уточнения, как у шахматиста, поправляющего фигуру на доске.

К нашему столику подошел официант. Его лицо выражало всю скорбь еврейского народа и смертельную усталость человека, чей сон был вероломно прерван. Он обвел нас взглядом, в котором читалось одно-единственное желание: чтобы мы все как можно скорее заказали, съели и проваливали к чертям.

– Что будете заказывать? – его голос был скрипучим, как несмазанная телега.

Я заказал кофе и яичницу с беконом – простую, понятную еду, которая не требовала размышлений. Девушки, видимо, решив подсластить стресс, выбрали вафли с сиропом. Эльфы, к моему удивлению, заказали по отбивной. Солидно. Видимо, у них метаболизм работал иначе, раз они могли себе позволить жареное мясо посреди ночи.

– Продолжим знакомство, – сказал я, когда официант, записав заказ, удалился с видом мученика, идущего на Голгофу. Я повернулся к эльфийке. Ее темные глаза, смотрели на меня спокойно, выжидающе.

– Шая, – произнесла она.

Одно слово. Ни фамилии, ни титула. Просто имя.

Я кивнул.

– Виктор Громов. Коронер. Это Лидия Морозова и Алиса Бенуа, мои ассистентки.

Эльфы одновременно кивнули в ответ. Такая синхронность вызывала у меня странную мысль, что они еще немного, и начнут говорить через слово, как единое сознание, дополняя друг друга. И если так и будет, то, честное слово, я точно сойду с ума.

К моему счастью, их не интересовало, почему мои ассистентки разъезжают со мной по ночному городу. Их интересовал только я, и это было хорошо. Меньше вопросов – меньше лжи.

Официант принес заказ. Мы молча приступили к еде. Стук вилок о тарелки, тихое шипение остывающего бекона. Я ел и думал. Думал о том, как вести этот разговор. Прямой напор? Хитрость? Откровенность?

– Вы так и не ответили, – начал Нандор, отрезая кусок отбивной. Его движения были такими же аккуратными, как у Лидии. Выдержано аристократичными. – Почему вы решили, что мы следим за вами?

– Потому что я не параноик, – ответил я, делая глоток горячего кофе. – И когда за мной по всему городу следует одна и та же машина без номеров, я склонен делать выводы, а не списывать все на совпадение.

– Логично, – согласился он. – Но это не отвечает на главный вопрос: почему вы решили, что это именно мы?

Интересный вопрос. Он что, пытается понять, насколько я информирован?

– Вы? – у удивленно вскинул брови. – Я был без понятия, что за мной едут представители по правам эльфов. Право слово, я был уверен, что вы либо очередные рэкетиры, либо наемные убийцы.

– Либо наемные убийцы-рэкетиры, – добавила Алиса с невозмутимым видом.

Я хмыкнул.

– Или даже так. Тем не менее, если вас интересует вопрос: знал ли я о вашем грядущем приезде, то ответ: да, знал.

Фраза Алисы, казалось, вообще ни капли его не задела.

Нандор отложил нож и вилку.

– Наш приезд должен был остаться в тайне.

– В этом городе, господин Альк Ш’атир, нет тайн. Есть только плохо информированные люди. Я к ним не отношусь.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я почти физически ощущал, как в его голове идет напряженная работа. Он взвешивал, анализировал и решал, стоит ли продолжать эту игру, или пора переходить к делу.

Эльф вздохнул.

– Хорошо, коронер. Вы правы, – сказал он, и его тон стал менее официальным. – До нас действительно дошла информация, что здесь участились случаи смертоубийств с нашими сородичами. Министерство обеспокоено. Императорский протекторат – это не пустой звук, и мы обязаны реагировать на каждый инцидент. Особенно когда эти инциденты начинают приобретать систематический характер.

Я молчал, давая ему говорить. Сейчас он явно был готов к откровенности.

– И вы, господин коронер, – он сделал паузу, но с такой интонацией, что я кожей ощутил это надменное пренебрежение к людскому роду, – стали первым человеком, с которым мы хотели пообщаться в первую очередь потому, что чаще всего именно такие люди, как вы, и заминают подобные дела.

Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, неприятно похолодело. Вот оно. Прямое обвинение. Не в лицо, конечно, а так, завуалированно, но суть от этого не менялась. Они приехали не просто разбираться в убийствах. Они приехали разбираться со мной в том числе.

И в этот момент я почувствовал не страх, а вполне логичное удовлетворение. Потому что моя совесть – совесть Алексея Воробьева – чиста. Я не заминал. Я, наоборот разворошил это осиное гнездо. И теперь они, эти столичные ищейки, будут вынуждены признать это.

– Значит, вы думали, что я замешан в этом? – спросил я, и в моем голосе не было ни обиды, ни возмущения. Почти что констатация факта.

– Мы рассматривали все версии, – дипломатично ответила Шая, вступая в разговор. – И ваша причастность, учитывая вашу репутацию, без обид, коронер, была одной из наиболее вероятных версий.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на них. На этих двух идеальных, красивых, и, судя по тем обрывкам знаний, что у меня имелись, опасных созданий, которые приехали судить меня по слухам и доносам.

– Что ж, – сказал я, и на моих губах появилась кривая усмешка. – Боюсь, вас ждет большое разочарование. Потому что я не только не замешан, но и еще и тот, с кого это все началось.

И я начал рассказывать. Спокойно, методично, как на допросе. Про Улину. Про давление Ковалева. Про вскрытие, которое я настоял провести. Про распятого эльфа на поляне. Про ритуальный круг и вырванное сердце. Про свои рапорты в Инквизицию и СБРИ.

Я не хвастался, просто излагал факты. Сухие, неопровержимые, как протокол вскрытия.

Они слушали, не перебивая. Их лица оставались непроницаемыми, хотя после каждого сказанного слова мне казалось, что они все больше понимают, что я – последний человек, на кого можно было бы возложить ответственность за убийства.

Когда я закончил, в кафе снова повисла тишина. Официант, дремавший за стойкой, вздрогнул и уронил стакан. Тот со звоном разбился, явно разлетевшись на множество осколков.

Официант принялся неловко собирать осколки, его движения были единственным, что напоминало, что здесь все еще была жизнь, а не застывшая картина.

Никто из нас даже не повернул головы. Мы продолжали смотреть друг на друга, словно в какой-то сцене из фильма, где герои испытывают друг друга.

Нандор медленно отложил нож и вилку. Он посмотрел сначала на сестру, потом на меня, и в его глазах я не увидел ничего нового. Однако сказанное далее подсказывало, что он испытывал смятение.

– Я ожидал услышать что угодно, коронер, – наконец произнес он. – Оправдания, ложь, попытки выторговать себе сделку. Но не это.

Он потер пальцами виски, словно пытался унять головную боль, вызванную рухнувшей на него лавиной информации, которая не укладывалась в черепной коробке.

– Я признаю, – продолжил он, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде уже не было ни подозрения, ни высокомерия. – Моей первой задачей было проверить, что вы из себя представляете. Прощупать вас, понять, где ваши слабые места, насколько вы сговорчивы. Это стандартная процедура. Но то, что вы рассказали, немного меняет ход дел.

Шая, до этого молчавшая, подалась вперед. Ее лицо, казалось, было высечено из мрамора, но в глубине темных глаз горел живой цепкий огонь. Она не просто слушала – она анализировала, сопоставляла, искала несоответствия. И, судя по всему, не находила.

– Отчеты и фотографии – это хорошо, – сказала она, и ее голос был таким же чистым, как вода горного ручья. – Но нам нужно убедиться самим. Нам нужно увидеть тело.

Кивнул. Я ожидал этой просьбы. Такие люди, как они, не верили бумагам. Они верят только тому, что видят своими глазами.

– Я покажу, – сказал я. – Но не сегодня. Он в прозекторской, под замком. Я не хочу привлекать лишнее внимание ночным визитом. Завтра утром, в десять.

Я продиктовал адрес. Нандор, не доставая блокнота, молча повторил его, запоминая на лету.

– Тогда до завтра, – сказал он, после чего поднялся из-за стола и двинулся к выходу.

Его сестра помедлила лишь секунду, бросив на меня странный, как мне показалось, и заинтересованный взгляд.

– Доброй ночи, – отозвалась она, после чего тоже покинула кафешку.

– А платить кто за все будет? – спросил официант, глядя на то, как посетители уходят.

* * *

Ночь навалилась на Феодосию тяжелым мокрым одеялом. Она душила звуки, размывала очертания, превращая город в царство теней и мокрого асфальта.

Дождь, начавшийся еще вечером, не прекращался. Он не лил, а скорее сочился с низкого неба.

В этой непроглядной тьме, где даже уличные фонари едва давали свет, у стен Коронерской службы замер неприметный темный фургон. Двигатель был давно заглушен. Машина просто стояла, сливаясь с густым мраком, словно вросший в землю валун.