Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Может быть, если я лично приду в канцелярию, покажу свои документы и жирно намекну, кто именно просит аудиенции, эти шестеренки закрутятся быстрее? Должны же они понимать, что маг такого уровня не приходит во дворец, чтобы пожаловаться на плохие дороги в Феодосии.

Я решил, что надо рискнуть и нажал на газ. Главное действовать нагло, но в рамках приличий. Не хотелось бы, конечно, доводить до какого-нибудь очередного теракта или устраивать пожар в столице, просто чтобы снова обратить на себя внимание.

Я усмехнулся собственной шутке, хотя доля правды в ней была. Моя репутация в столице сейчас была весьма специфичной.

Вскоре я свернул на родную улицу и загнал «Имперор» на территорию особняка. Заглушив двигатель, я взял с соседнего сиденья сумку с гримуарами и быстрым шагом направился в дом.

В холле меня встретил Григорий Палыч, который протирал пыль с антикварного комода.

– С возвращением, Виктор Андреевич, – степенно поздоровался он.

– Спасибо, Палыч. Отец у себя?

– Да, в кабинете. Работает с документами.

– Отлично. Я к себе, нужно переодеться. Если спросит – скажи, что я скоро уеду по очень важному государственному делу.

Я поднялся по лестнице на второй этаж, стараясь не шуметь. Прошел в свою спальню и закрыл за собой дверь на замок. Подойдя к массивному рабочему столу, я расстегнул сумку, достал обе книги и убрал их в глубокий нижний ящик, после чего запер его на ключ. Сейчас мне было не до изучения древнеэльфийских рун и не до препирательств с моим болтливым гримуаром.

Я подошел к шкафу. Для визита в Имперский дворец, даже если это просто поход в канцелярию, требовался соответствующий внешний вид. Я выбрал строгий темно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре, свежую белую рубашку и неброский галстук. Одевшись, я проверил внутренний карман пиджака – там лежал паспорт и лицензия мага ранга «А».

Бросив быстрый взгляд в зеркало, я остался доволен. Выглядел я не как провинциальный судмедэксперт, а как уверенный в себе столичный аристократ, знающий себе цену.

Выйдя из комнаты, я спустился вниз, накинул легкое пальто и снова вышел на улицу. Морось прекратилась, но небо оставалось серым и неприветливым.

Сев в машину, я вбил в навигатор адрес Главного Имперского дворца. Пора было использовать свой новый статус по максимуму.

* * *

В просторной комнате гостевого крыла было тихо. По стеклу били капли осеннего дождя, но внутри царило абсолютное спокойствие.

Алиса сидела на широком подоконнике, подтянув колени к груди. Она рассеянно смотрела на улицу, но ее мысли явно витали где-то далеко. Лидия устроилась в глубоком кресле напротив, держа в руках чашку с уже остывшим чаем. Ни одна из них не спешила нарушать тишину, потому что обеим нужно было время, чтобы просто осознать новый порядок вещей.

Они были свободны.

Это чувство оказалось странным, почти пугающим своей новизной. Алиса то и дело машинально прикладывала ладонь к груди, туда, где еще недавно ощущалась струна магической привязки. Теперь там было пусто. Никакого натяжения. Никакого невидимого поводка, который отсчитывал сто пятьдесят метров и грозил невыносимой болью при попытке сделать лишний шаг.

О свободе никогда не задумываешься всерьез, пока ее не лишишься на долгий срок. Когда возможность просто выйти за дверь, сесть в случайный автобус или остаться в одиночестве становится недостижимой роскошью, психика начинает работать иначе. Время, проведенное рядом с Виктором Громовым, приучило их постоянно оглядываться, рассчитывать дистанцию, подстраивать свой график под чужую жизнь и подрываться с кровати посреди ночи, если того требовала ситуация.

А теперь этот барьер исчез. Вчера вечером они вдвоем вышли из особняка, дошли до ближайшего сквера, потом свернули к магазинам и гуляли больше двух часов. Громов в это время находился дома. Никакой боли. Никаких спазмов. Просто холодный московский воздух и полное осознание того, что они могут купить билет на поезд до Владивостока, и никакая магия их не остановит.

– До сих пор не верится, – тихо произнесла Алиса, не отрывая взгляда от мокрого стекла. – Я все жду, что сейчас внутри что-то дернется и потянет назад. Привычка.

Лидия поставила чашку на небольшой столик и сцепила пальцы в замок.

– Человек ко всему привыкает, Алиса. К плену, к страху, к чужим правилам. А отвыкать всегда сложнее.

– Но, если подумать… – рыжая чуть повернула голову, посмотрев на подругу. – Знаешь, когда мы шли к нему в ту ночь, в Феодосии, я ведь действительно хотела его убить. Я ненавидела его так сильно, что руки тряслись. Для меня он был чудовищем. А потом мы оказались связаны. И я ждала, что он начнет над нами издеваться. Что мы станем его рабынями или вроде того.

Лидия молча кивнула. Она тоже ждала этого. Старый Громов, которого она, непременно воспользовался бы абсолютной властью над двумя беззащитными девушками. Он бы упивался их унижением.

Но тот Громов, с которым они оказались связаны, вел себя иначе.

– Он оказался совсем другим, – озвучила ее мысли Алиса. – Он покупал нам одежду, когда мы промокли. Он делил с нами еду, устроил на официальную работу, выбил зарплату. Да, он командовал и иногда вел себя как невыносимый сноб, но… он старался сохранить за нами хоть какие-то права. Настолько, насколько это вообще позволяла наша дурацкая ситуация. Он нас защищал.

– Он изменился, – ровным тоном подтвердила Лидия. – И я давно перестала видеть в нем того человека, который разрушил мою жизнь. Тот Громов исчез. А этот… этот рискнул собственной жизнью, и выдержал ритуал в лесу, ради шанса вернуть нам свободу.

В комнате снова повисла пауза. Дождь за окном усилился, барабаня по отливам.

Лидия посмотрела на Алису. Рыжая девушка, привыкшая к тяжелой работе, шуму верфи и запаху моря, выглядела в интерьерах московского особняка немного потерянной. Сама Лидия тоже не чувствовала себя здесь уютно. Столица напоминала ей о прошлом, от которого она сознательно отказалась.

– Слушай, – нарушила молчание Лидия, выпрямив спину. – Раз мы свободны, то… может, поедем домой?

Алиса вздрогнула, словно эти слова выдернули ее из глубокого транса. Она перевела взгляд на Лидию. В ее зеленых глазах мелькнуло искреннее желание собрать вещи и прямо сейчас уехать на вокзал, но тут же сменилось неуверенностью.

– А… а как же Виктор? – заколебалась Алиса, обхватив колени руками. – Ему же нужна наша помощь… наверное…

Она замялась, нахмурив брови, и задумалась. Эта мысль, очевидно, мучила ее с того самого момента, как они узнали о похищении Дмитрия Громова.

Но логика безжалостно била по эмоциям. Чем именно они могли помочь в сложившейся ситуации?

Громов собирался противостоять радикальной группировке эльфов, которые годами ведут войну в лесах. У них есть оружие, опыт и жестокость. А что есть у них?

Да, Лидия получила официальный ранг и лицензию. У нее проснулась магия льда. Но она была лишь адептом, делающей самые первые шаги. Заморозить чашку чая или покрыть инеем измерительный шар в спокойной обстановке Министерства – это одно. А вступить в реальный бой с террористами, когда над головой свистят пули, а нервы натянуты до предела – совершенно другое. Там ее отсутствие опыта станет фатальным не только для нее самой, но и для тех, кто окажется рядом.

А Алиса… Алиса и вовсе была обычным человеком, инженером-судостроителем. Ее максимум в магии – это способность «включать» внутреннее зрение, чтобы видеть свечение чужих душ, да и то ценой огромной концентрации. Она едва научилась прикасаться к чужой психее, и каждое такое касание давалось ей с трудом. До уровня Громова, который мог одним ментальным ударом остановить сердце или распутать смертельное заклинание, ей было как пешком до луны. В любой серьезной заварушке она станет лишь балластом.

– «Наверное», – спокойно подтвердила Лидия, видя, как эти мысли отражаются на лице подруги. – Ты правильно заметила.

Обе понимали, что их присутствие в Москве или, тем более, участие в спасательной операции не принесет Виктору никакой пользы. Они были гражданскими. Их война закончилась в тот момент, когда исчезла магическая связь.

Какое-то время они снова молчали. Алиса опустила подбородок на колени, глядя на каплю дождя, медленно ползущую по стеклу.

– Я не знаю, что будет дальше, – тихо сказала Алиса. В ее голосе звучала растерянность человека, который долгое время шел по чужой колее, а теперь оказался на распутье без карты и компаса.

Лидия поднялась из кресла. Она подошла к окну, села на широкий подоконник рядом с Алисой и мягко приобняла ее за плечи. Девушка не стала отстраняться, наоборот, она слегка подалась навстречу. Лидия положила подбородок на макушку Алисы, глядя в окно на серый столичный пейзаж. Еще пару месяцев назад Лидия Морозова, гордая аристократка, ни за что не позволила бы себе такой фамильярности с дочерью простого владельца верфи. Но то, через что они прошли вместе, стерло все классовые предрассудки. Они стали кем-то гораздо большим, чем просто товарищами по несчастью.

– А дальше, моя дорогая, жизнь, – произнесла Лидия спокойным, ровным голосом. – Потому что хочешь или нет, но она идет дальше. А мы можем только успевать за ее ритмом.

Глава 8

Дорога до Главного Имперского дворца заняла у меня немногим больше времени, чем я планировал изначально. Пока я медленно продвигался в потоке машин, у меня было достаточно времени, чтобы еще раз обдумать предстоящий разговор и выстроить в голове четкую линию аргументации. Я прекрасно понимал, что просто так прийти к монарху и сказать «здравствуйте, у меня там брата в лесу похитили, дайте мне армию» не получится. Нужно было подать это блюдо под правильным соусом, сделав акцент именно на государственной безопасности и решении застарелой проблемы с радикальными эльфийскими ячейками, которые уже давно сидели у имперской короны как кость в горле.

Но для начала до этой самой короны нужно было как-то добраться физически.

Свернув на нужную улицу, я уперся в очередную проблему, которая была знакома каждому автомобилисту в любом мире и в любой реальности – парковка возле крупного государственного учреждения. Огромная асфальтированная площадка перед зданием дворцовой канцелярии была забита машинами под завязку. Здесь сверкали полированными боками дорогие представительские седаны, тяжелые внедорожники охраны и скромные, но чистые автомобили чиновников средней руки.

Я нахмурился, медленно двигаясь вдоль рядов в поисках хотя бы одного свободного клочка асфальта, куда можно было бы втиснуть «Имперор». Сделав первый круг почета и не найдя ничего подходящего, я пошел на второй заход, мысленно проклиная столичную тесноту.

Наконец, моя настойчивость была вознаграждена. Я заметил, как впереди, метрах в двадцати от меня, у одного из темных внедорожников загорелись стоп-сигналы, и машина начала медленно сдавать назад. Я тут же включил правый поворотник, четко обозначая свои намерения, и плавно подкатился поближе, ожидая, пока водитель завершит маневр и освободит мне карман.

Но, как это часто бывает, в планы законопослушных граждан всегда вмешивается случайный фактор.

Когда внедорожник наконец-то выехал и освободил место, с противоположной стороны ряда вдруг резко вынырнул юркий серебристый седан. Его водитель, очевидно, решил, что законы физики, правила дорожного движения и элементарная водительская этика писаны не для него, потому что он нагло рванул вперед по диагонали, пытаясь вскочить на освободившееся место прямо у меня перед носом.

Я рефлекторно ударил по тормозам, чтобы не протаранить этому наглецу бочину, и тут же нажал на клаксон. Басовитый гудок разнесся над парковкой, ясно давая понять мое отношение к происходящему.

Серебристый седан замер на полпути, перегородив мне заезд. Водительское стекло поползло вниз, и из окна высунулся холеный мужик лет сорока, в дорогой рубашке и с крайне недовольным выражением лица. Он активно замахал мне руками, всем своим видом показывая, чтобы я проезжал мимо и не мешал ему парковаться, потому что он, видите ли, очень торопится.

Я опустил свое стекло и в ответ красноречиво указал пальцем на свой мигающий поворотник, давая понять, что я занял эту позицию еще две минуты назад и уступать не собираюсь. Мужик в ответ лишь презрительно скривился, что-то рявкнул, а затем совершенно недвусмысленно показал мне средний палец, после чего нагло включил заднюю передачу, собираясь выровнять свою машину и окончательно занять спорное место.

Терпеть подобное хамство я был совершенно не намерен.

Я перевел коробку передач в режим паркинга, одним быстрым движением расстегнул пуговицу на пиджаке, чтобы ничто не стесняло движений, и решительно распахнул дверь, выходя из машины. Я не собирался применять магию или устраивать здесь кровавую баню, но иногда простое отстаивание своих границ, работает лучше любых заклинаний.

Я сделал всего пару шагов в сторону серебристого седана, глядя прямо в глаза нагловатому водителю. Мой взгляд, по всей видимости, не предвещал абсолютно ничего хорошего для здоровья, потому что вся его спесь испарилась в ту же секунду. Мужик резко побледнел, судорожно сглотнул и, видимо, осознав, что связался не с тем человеком, ударил по педали газа так, что его машина с визгом рванула назад, освобождая мне проезд, а затем поспешно скрылась где-то в дальнем ряду парковки.

Я остановился, глядя вслед улепетывающему хаму, затем неторопливо застегнул пуговицу на пиджаке, поправил лацканы и вернулся за руль.

– То-то же, – произнес я, закрывая дверь.

Переведя дух, я плавно запарковался на законно отвоеванное место, заглушил двигатель и, взяв с соседнего сиденья папку со своими документами, направился к главному входу во дворец.

Как и подобало имперскому помещению, все тут старалось подавить своим масштабом. Огромные мраморные колонны, тяжелые дубовые двери с бронзовыми ручками, высокие сводчатые потолки с лепниной.

Пройдя через рамки металлодетекторов и вежливый, но строгий досмотр дворцовой охраны, я оказался в главном приемном зале. И вот тут мои надежды быстро решить вопросы, развеялись без следа.

Прямо передо мной извивалась длинная очередь, состоящая человек из двадцати или даже тридцати. Солидные мужчины в дорогих костюмах, нервные женщины с пухлыми папками документов, военные в парадных мундирах, пожилые дворяне с тростями. Все они пришли сюда достучаться до высших эшелонов власти. И всех их объединяло одно общее выражение вымученной усталости на лицах.

Я тяжело вздохнул, понимая, что деваться мне некуда, и пристроился в самый конец, потому что спрашивать «кто крайний» не было нужды.

Если попытаться объяснить с какой скоростью двигалась очередь, то, пожалуй, можно сказать, что улитка обогнала бы нас даже дав фору. Казалось, что само время в этом зале замедлило свой ход, завязнув в бюрократических процедурах. Люди переминались с ноги на ногу, тихо переговаривались между собой, читали газеты или бесцельно смотрели в экраны своих смартфонов. Я тоже пару раз доставал телефон, чтобы проверить сообщения от Лидии или Алисы, но чаты были пусты.

Прошел час, затем второй. Моя спина начала затекать от долгого стояния на одном месте, а воздух в зале, несмотря на высокие потолки, казался спертым от дыхания десятков людей. Я методично продвигался вперед шаг за шагом, слушая монотонный гул голосов и сухой стук печатей, доносящийся из-за стеклянных перегородок регистратуры.

Наконец, когда стрелки часов перевалили за полдень, моя очередь подошла.

Я шагнул к освободившемуся окну, за которым сидела опрятная приветливая женщина лет пятидесяти. У нее была аккуратная прическа, очки в тонкой золотистой оправе и въевшееся в мимические мышцы профессионально-вежливое выражение лица.

– Добрый день, – сказала она, глядя на меня поверх очков. – Слушаю вас. С какой целью пожаловали в императорскую канцелярию?

Я положил руки на стойку и немного подался вперед, чтобы не говорить слишком громко, но при этом звучать максимально убедительно.

– Добрый день. Меня зовут Виктор Андреевич Громов, граф – начал я, делая легкий акцент на своей фамилии. – Мне необходима личная аудиенция у Его Величества Императора. Дело касается вопросов государственной важности, а именно ситуации на западной границе. У меня есть подтвержденная оперативная информация о действиях местных радикальных эльфийских ячеек, которую я должен озвучить лично Императору. Я полагаю, что эти данные могут стать ключом к урегулированию затянувшегося конфликта на наших рубежах.

Я старался, чтобы моя речь звучала весомо и не оставляла сомнений в критичности вопроса. Женщина выслушала меня очень внимательно. Она не перебивала, не закатывала глаза и не выказывала ни малейшего удивления, словно к ней каждый день приходили люди с планами спасения западных границ.

Когда я закончил, она понимающе кивнула, выдвинула ящик стола и достала оттуда стандартный бумажный формуляр.

– Я вас прекрасно понимаю, господин Громов, – ответила она с дежурной, но искренней улыбкой, пододвигая ко мне лист бумаги и шариковую ручку. – Пожалуйста, заполните вот эту форму прошения. Укажите ваши полные паспортные данные, контактную информацию и кратко, без лишних деталей, изложите суть вашего вопроса в соответствующей графе.

Я уставился на этот несчастный клочок бумаги, подавляя внутреннее раздражение. Кто бы сомневался, что, как всегда, чтобы что-то сделать, мне надо заполнить графу номер четыре. Я тихо, но очень тяжело вздохнул, взял ручку и склонился над стойкой.

Потратив минут десять на то, чтобы вписать все необходимые данные и попытаться втиснуть сложнейшую геополитическую проблему в три короткие строчки, я поставил подпись и пододвинул заполненный формуляр обратно к стеклянному окошку.

Женщина забрала бумагу, быстро пробежалась по ней глазами, проверяя правильность заполнения, а затем поставила в верхнем углу аккуратный штамп с текущей датой.

– Все оформлено корректно, – сказала она, убирая мой запрос в отдельную папку. – Ваше прошение принято к рассмотрению. Специальная комиссия изучит суть вопроса, и ответ будет направлен вам по указанным контактным данным. Срок рассмотрения запроса на личную аудиенцию составляет десять рабочих дней.

Я замер, решив, что ослышался.

– Простите, сколько? – переспросил я, чувствуя, как у меня начинает дергаться веко.

– Десять рабочих дней, господин Громов, – спокойно и вежливо повторила сотрудница канцелярии. – Это стандартный регламент для подобных обращений.

– Уважаемая, – я попытался сохранить максимальную культуру в голосе, хотя эмоции уже требовали выхода. – При всем моем колоссальном уважении к вашему внутреннему регламенту и бюрократическим процедурам, я боюсь, вы не совсем уловили суть проблемы. У меня нет десяти рабочих дней. У государства нет десяти рабочих дней. Речь идет о жизни заложника и оперативной информации по радикальным группировкам, которая может потерять свою актуальность уже завтра к обеду. Мне нужно встретиться с Императором как можно скорее, иначе люди просто погибнут.

Женщина ничуть не изменилась в лице. Она сложила руки на столе и посмотрела на меня с материнской снисходительностью.

– Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, Виктор Андреевич, – произнесла она мягко, словно успокаивая распереживавшегося ребенка. – Но правила едины для всех просителей, независимо от статуса и срочности. Его Величество человек невероятно занятой, его график расписан по минутам на недели вперед. Комиссия должна убедиться в целесообразности встречи, чтобы не тратить время монарха впустую. Вы можете не волноваться, как только будет принято решение, с вами сразу же свяжутся.

– Послушайте я лично общался с Императором буквально на днях после того, как предотвратил теракт на олимпиаде в центре Москвы, – я попытался зайти с другой стороны. – Я уверен, что, если вы просто передадите мою фамилию в секретариат, там найдут возможность организовать короткую встречу в обход стандартной очереди. Это действительно вопрос жизни и смерти.

– Господин Громов, – голос женщины стал чуть суше, но ни на гран не потерял своей вежливости. – Ваши заслуги заслуживают глубочайшего уважения, но они не отменяют протокола. Я физически не могу просто взять ваш лист бумаги и отнести его напрямую в кабинет к Его Величеству. Если бы мы так делали, во дворце начался бы управленческий хаос. Пожалуйста, проявите терпение и ожидайте официального ответа.

Наша культурная, но от этого не менее напряженная перепалка продолжалась. Я приводил все новые и новые аргументы, пытаясь пробить эту стену вежливого равнодушия, а женщина за стеклом так же профессионально и мягко их отбивала, ссылаясь на параграфы, уставы и должностные инструкции.

Краем уха я начал замечать, что наша беседа привлекла внимание стоящих позади меня людей. Очередь, до этого тихо дремавшая в ожидании, заметно оживилась. За спиной послышались приглушенные смешки и язвительные перешептывания.

– Вы только посмотрите на него, – шелестел старческий голос какого-то дворянина в старомодном сюртуке. – Думает, раз он граф, так ему сам Император должен двери открывать по первому требованию.

– Да первый раз тут, наверное, – вторил ему кто-то помоложе. – Новенький, поди. Жизни еще не нюхал, раз думает, что бумажки быстрее положенного срока по кабинетам бегать умеют.

– Ишь, как распетушился, – хихикнула полная женщина с необъятной папкой в руках. – У нас тут у каждого второго вопрос такой же срочности, а стоим и ждем, как миленькие, никто права не качает.

Я стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на этот зрительный зал. Мне было абсолютно плевать на мнение этих завсегдатаев канцелярии, смирившихся со своей участью. А вот система, которая не оставляла ни единого зазора для экстренных ситуаций, превращая государственную безопасность в вопрос заполнения правильных бумажек, злила не на шутку.

Я уже открыл было рот, чтобы выдать очередной, еще более веский аргумент и потребовать вызвать сюда старшего администратора, когда всю нашу дискуссию и перешептывания в очереди прервал знакомый голос откуда-то сбоку.

– Граф Громов? А вы что тут делаете?

* * *

Император Федор II сидел за рабочим столом и с едва слышным вздохом перебирал очередную стопку бумаг, которые поступили к нему после первичного, но далеко не всегда идеального отбора дворцовой канцелярией.

Это была ежедневная, рутинная и довольно утомительная работа. Он методично просматривал каждый печатный или написанный от руки лист, с ходу, благодаря годам опыта, определяя степень адекватности написанного и реальную важность проблемы.

Те послания, которые больше походили на бессвязные записки шизофреников о мировых заговорах, невидимых врагах или требованиях немедленно выдать им луну с неба, сразу же откладывались в отдельную стопку, предназначенную исключительно для растопки камина. Читать этот бред не имело никакого смысла, а вот фамилии и адреса этих неутомимых фантазеров аккуратно помечались карандашом и передавались в соответствующие медицинские и полицейские службы, чтобы те взяли психическое здоровье этих людей под негласное наблюдение от греха подальше.

Более вменяемые и действительно важные для страны заявления Федор II отправлял в крайний левый пластиковый лоток на своем столе, планируя в обязательном порядке вернуться к ним чуть позже. Он хотел пересмотреть эти документы еще раз на свежую голову, чтобы принять взвешенное решение и лично выделить время для встреч с этими людьми.

А те бумаги, что казались ему менее значимыми или касались локальных вопросов, не требующих прямого монаршего вмешательства, он переадресовывал своим заместителям и профильным министрам, чтобы те точно так же принимали просителей, выслушивали их жалобы и решали проблемы на своем уровне, не отвлекая Императора по пустякам.

Когда часы в углу кабинета гулко пробили полдень, Его Величество отложил в сторону дорогую перьевую ручку, потер уставшие за утро глаза и направился в малую обеденную залу, чтобы немного перевести дух и подкрепиться.

Обед прошел наспех в полном одиночестве и без всяких дворцовых церемоний. Федор с удовольствием съел тарелку свежесваренного борща с ложечкой густой сметаны, затем быстро расправился с классической котлетой по-киевски и пюре, запив простой обед большой чашкой очень крепкого черного кофе без сахара.

И если кто-то из простых обывателей думал, что императоры в свой рабочий обеденный перерыв питаются исключительно какими-то изысканными деликатесами вроде перепелов в винном соусе или черной икры, то он заблуждался.

Возвращаясь обратно в свой рабочий кабинет, Его Величество решил ради праздного интереса немного сменить привычный маршрут. Он захотел краем глаза посмотреть со скрытого внутреннего балкона, какая сегодня выстроилась очередь в главном приемном зале на первом этаже.

То, что он увидел внизу, перегнувшись через перила, его крайне неприятно удивило и даже расстроило. Огромная толпа людей заполняла практически все свободное пространство зала, люди переминались с ноги на ногу, шуршали папками и создавали монотонный гул голосов. Только от одного мимолетного вида этого бесконечного людского моря, ждущего своей очереди к окошкам канцелярии, у Федора сразу же заломило виски и разболелась голова.

Дело почти дошло до мигрени, если бы внимание внезапно не привлек один конкретный голос, доносящийся снизу, прямо от окошек регистратуры. В отличие от толпы, этот голос звучал очень отчетливо, властно и поразительно спокойно для человека, спорящего с бюрократией. Кто-то очень активно и при этом крайне аргументированно требовал срочной встречи с ним, не срываясь на истеричный крик, но жестко и последовательно отстаивая свою позицию перед дежурной сотрудницей, которая монотонно цитировала в ответ выдержки из регламента.

Император прислушался к знакомым интонациям, присмотрелся к фигуре в темно-синем костюме, нависающей над регистрационной стойкой, и его брови сами собой поползли вверх от искреннего изумления. Он прекрасно помнил этого человека по недавним и весьма громким событиям с предотвращенным терактом и разоблаченным монстром, ворующим чужие лица, но совершенно не ожидал увидеть его здесь, в общей очереди, да еще и требующим экстренной аудиенции. Головная боль как-то сама собой отошла на второй план.

Спустившись по служебной боковой лестнице и незаметно подойдя со спины к месту разгорающегося спора, Федор II прервал затянувшуюся культурную перепалку между настойчивым просителем и уставшей сотрудницей канцелярии.

– Граф Громов? – искренне изумился император, заставив притихнуть и самого мужчину, и шушукающуюся у него за спиной очередь. – А вы что тут делаете?

Виктор Громов резко обернулся и тоже немало изумился, увидев перед собой правителя Империи прямо посреди гудящей приемной. Он смотрел на Федора II несколько секунд, а затем, быстро взяв себя в руки, ответил в своей слегка ироничной манере.

– Да вот, не поверите, Ваше Императорское Величество, как раз пытаюсь к вам попасть, – произнес он, кивнув на остолбеневшую за толстым стеклом сотрудницу канцелярии.

Император на мгновение прикрыл глаза, чтобы сдержать невольную усмешку и не выдать ее перед всем этим скоплением просителей, искусно замаскировав свою реакцию под глубокий, бесконечно усталый вздох обремененного властью человека.

– Зайдите ко мне в кабинет, – коротко бросил Федор, разворачиваясь в сторону служебных коридоров.

Громов машинально оглянулся на замершую толпу, видимо, искренне ожидая, что сейчас начнется скандал мирового масштаба из-за того, что кто-то пролез без очереди, да еще и таким возмутительным образом. Но ни один живой человек в зале даже не пискнул против слова Императора. Оно и не удивительно, ведь если Император сказал, значит, так надо. И все тут.

Покинув шумную приемную, двое прошли мимо вытянувшихся по струнке гвардейцев охраны и вскоре оказались в рабочем кабинете Федора ІІ. Монарх указал гостю на кресло для посетителей напротив своего стола, а сам привычно опустился в рабочее кресло.

– Кофе? – буднично поинтересовался Император, пододвигая к себе аппарат селекторной связи.

– Не откажусь, – с благодарностью кивнул Виктор, устраиваясь поудобнее.

Федор нажал кнопку и быстро распорядился принести им две чашки крепкого кофе, после чего откинулся на спинку кресла и по-деловому посмотрел на сидящего перед ним молодого человека.

– А теперь рассказывайте, с чем вы ко мне пожаловали и чего ради до сих пор находитесь в Москве? – спокойно спросил Император, скрестив пальцы на животе. – По всякой здравой логике, после официальной отмены олимпиады и всех тех неприятных событий с вашим двойником, вы уже должны были сидеть в паровозе вместе со своими крымскими друзьями и мирно двигать домой в Феодосию.

Громов сразу перешел к сути дела, ради которого и устроил весь этот спектакль внизу. Он подробно рассказал Императору про странные письма, которые внезапно начали приходить в столичный особняк его семьи. Упомянул и грубый пергамент, и анонимную доставку, и требования выкупа за старшего брата Дмитрия, который числился пропавшим без вести на западном фронте. Виктор объяснил, что местные правоохранители с такой проблемой не справятся, а лезть в это дело в одиночку он считал самоубийством, поэтому ему и понадобилась аудиенция на высшем уровне.

– И если исходить из того, что письма не подделаны кем-либо ради забавы, то они от «Лесных Братьев», – подытожил Громов.

– Прости, – резко перебил его Император, даже подавшись вперед и на мгновение забыв про официальный тон. – Я не ослышался? «Лесные Братья»?

– Да, – удивленно повторил Громов, явно сбитый с толку такой острой реакцией правителя. – А почему вы переспрашиваете?

Федор II медленно откинулся обратно в свое кресло и очень тяжело вздохнул, чувствуя, как мигрень, от которой он недавно пытался отмахнуться, с новой силой начинает пульсировать в висках, обещая долгую и мучительную головную боль.

В этот самый момент ему хотелось только одного. Он был готов разбираться с коррупцией в регионах, с происками иностранных шпионов, с обнаглевшими контрабандистами или даже с очередными маньяками-оккультистами. Он был внутренне согласен на то, чтобы эта новая проблема Громова оказалась абсолютно любого, даже самого невероятного и пугающего масштаба.

Но ему категорически не хотелось, чтобы она хоть коим-то образом была связана с «Лесными Братьями».