Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 341 страниц)

Глава 2

Утро выдалось промозглым. Низкое небо цвета грязной ваты нависло над Москвой, обещая затяжной дождь, но пока лишь сыпало мелкой моросью.

Черный служебный автомобиль затормозил у красно-белой ленты оцепления, перекрывавшей часть проспекта. Владимир Арсеньевич заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, барабаня пальцами по рулю. Уже восемнадцать лет он разгребает дерьмо на улицах столицы. В его густых черных волосах уже пробивалась ранняя седина, а в карих глазах застыла хроническая усталость человека, который видел слишком много.

И еще больше хотел бы забыть.

Он вышел из машины, поднял воротник плаща, спасаясь от ветра, и нырнул под ленту.

На перекрестке царила суета, свойственная месту преступления, где трупов больше, чем один. Вспышки фотоаппаратов криминалистов разрезали серый утренний сумрак, урядники в форме отгоняли зевак, уже начавших скапливаться на тротуарах.

– Здравия желаю, Владимир Арсеньевич, – к нему подбежал молодой лейтенант, на ходу поправляя фуражку. Лицо у парня было бледным, словно он съел что-то несвежее.

– И тебе не хворать, Скворцов, – кивнул следователь, пожимая протянутую руку. – Что у нас? Докладывай.

– Обнаружили полчаса назад, нашли патрульные, – начал тараторить лейтенант, ведя его к черному внедорожнику, застывшему посреди полосы. – Три тела. Все в машине. Оружие, балаклавы, полная экипировка. Похоже на профессионалов, но…

– Но что? – спросил Владимир, подходя ближе.

– Сами посмотрите.

Следователь заглянул в салон через открытую водительскую дверь. Стекла были опущены. Внутри пахло смертью.

За рулем сидел крупный мужчина в черной тактической одежде и маске. Его руки закостенели, вцепившись в собственное горло, голова была запрокинута, а глаза, видимые в прорези маски, налиты кровью и выпучены от ужаса.

Владимир обошел машину. На пассажирском сиденье второй труп – неестественно обмякший, словно из него вытащили кости. Сзади третий – скрюченный в позе эмбриона.

– Оружие? – коротко спросил следователь.

– Пистолеты с глушителями, один пистолет-пулемет, – доложил Скворцов. – На асфальте россыпь гильз. Стреляли много. Вон, видите? – он указал на блестящие латунные цилиндрики, рассыпанные по асфальту, и на стеклянную крошку чуть поодаль. – Судя по траектории и осколкам, стреляли по другой машине. Стекло явно не от этого джипа.

– А ответный огонь?

– В том-то и дело, Владимир Арсеньевич, – лейтенант понизил голос, словно боясь, что мертвецы его услышат. – По гильзам еще надо будет провести соответствие, но… – он указал на корпус машины. – Ни одной пули. Стекла целы. И на этих троих тоже ни одного ранения.

Владимир нахмурился. Он надел перчатки и наклонился к водителю, осторожно отодвинув ворот его куртки. Чистая кожа. Ни крови, ни ран.

– Причина смерти?

– Предварительно… – он закашлялся, словно опасался, будто его предположение покажется абсурдным. – У водителя, возможно, асфиксия, судя по петехиям в глазах и характерной позе. У того, что справа, похоже на обширное кровоизлияние в мозг. Кровь из ушей и носа пошла. А на заднем сидении, кажется, словил сердечный приступ.

– Трое здоровых лбов, профессиональные ликвидаторы, судя по снаряжению, – медленно проговорил Владимир, выпрямляясь. – Открывают огонь по цели, а потом дружно умирают от разных причин?

– Чертовщина какая-то, – согласился Скворцов.

Владимир Арсеньевич окинул взглядом место преступления. Асфальт был усеян битым стеклом явно от бокового окна той машины, по которой стреляли. Следы протекторов говорили о том, что жертва резко рванула с места.

– Тела в морг, – распорядился он, стягивая перчатки. – Пусть вскрывают в приоритетном порядке. Хочу знать, от чего именно они сдохли. Каждую царапину описать. Оружие на баллистику. Гильзы собрать. И найдите мне в кого они стреляли. Стекло на экспертизу, марку машины установить.

– Есть, – козырнул лейтенант и побежал раздавать указания.

Владимир отошел к своей машине, где достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Едкий дым наполнил легкие, немного проясняя мысли.

Ситуация была дрянной. Убийство в центре столицы, да еще и такое странное. Кто мог уложить троих вооруженных наемников, не сделав ни единого выстрела? Газ? Яд? Магия? Последнее слово всплыло в голове неохотно. Он не любил дела, связанные с «тонкими материями», предпочитая старый добрый свинец и человеческую алчность. Но в Империи приходилось считаться и с таким.

Он стоял, опираясь на капот, и медленно сканировал взглядом улицу. Жилые дома, офисы, закрытые ставни кафе. Обычный городской пейзаж.

Его взгляд зацепился за вывеску на углу здания, метрах в пятидесяти от перекрестка. «Имперский Шик». Бутик дорогой одежды. Витрины были темными, но над входом, под козырьком, едва заметно поблескивал стеклянный глаз.

Камера.

Она смотрела прямо на перекресток.

Владимир докурил, бросил окурок в лужу и, запахнув плащ, решительно направился к магазину.

Внутри горел свет. Дверь была заперта, но за стеклом виднелось движение. Владимир настойчиво постучал. Через минуту к двери подошел мужчина в идеальном костюме-тройке, с аккуратной бородкой и встревоженным лицом. Увидев удостоверение, прижатое к стеклу, он тут же отпер замок.

– Доброе утро, инспектор… то есть следователь, – засуетился владелец, пропуская Владимира внутрь. – Я только пришел, увидел полицию, оцепление… Ужас какой-то. Что случилось? Ограбление?

– Убийство, – коротко бросил Владимир, проходя в центр зала. – Тройное. Прямо у вас под окнами.

Владелец побледнел и схватился за сердце.

– Да вы что… Прямо здесь? В нашем районе?

– Я же сказал – прямо под вашими окнами, – повторил следователь. – Скажите, ваша камера над входом, – Владимир кивнул на улицу, – она рабочая? Или муляж для отпугивания воришек?

– Что вы! – возмутился владелец. – Самая современная система! Пишет в высоком разрешении, со звуком, ночной режим. Мы же элитными мехами торгуем, безопасность превыше всего.

– Сервер где?

– В подсобке. Я могу показать.

Они прошли в небольшую комнату, заставленную коробками с обувью. На столе гудел монитор. Владелец дрожащими руками ввел пароль и открыл архив записей.

– Какое время вам нужно?

– Текущая ночь. Время установить сложно, поэтому ищите черный внедорожник на перекрестке.

Владелец щелкнул мышкой, проматывая таймлайн.

– Вот, – сказал он. – Кажется, это оно.

На черно-белом экране, зернистом, но достаточно четком, появился перекресток. Пустая дорога. Светофор горит красным. В левой части кадра замер в ожидании зеленый седан. Камера висела неудачно для полной идентификации: она захватывала только левую сторону машины и багажник. Водительская дверь, заднее левое крыло. Остальное скрывала тень и неудачный ракурс.

– Стоп, – скомандовал Владимир. – Теперь медленнее.

Следом за седаном в кадр вполз черный джип. Он встал вплотную, перекрывая обзор еще сильнее.

Владимир подался вперед, впиваясь глазами в монитор.

Стекло джипа опустилось. Даже на записи было видно, как оттуда высовывается ствол с глушителем.

– Сейчас будет стрельба, – пробормотал владелец, отворачиваясь.

Но выстрелов не последовало.

Седан дернулся словно от удара, но не сдвинулся с места. Ствол пистолета дернулся вверх вместе с рукой, выплюнув пламя в небо.

Началось движение. Водительская дверь седана не открылась. Вместо этого на записи было видно, как тень внутри салона метнулась вправо. Человек выпал из машины с противоположной от камеры стороны. Теперь корпус его собственного автомобиля надежно скрывал его от объектива.

Следователь нажал на паузу.

«С первым стрелком что-то случилось. Его подельники замешкались, и тот, кто сидел в правом автомобиле воспользовался этим, вынырнув наружу с пассажирской стороны. Быстро сориентировался».

Он снова нажал на кнопку «пуск», продолжая смотреть запись.

Из джипа открыли беспорядочный огонь. Пули крошили стекла седана, выбивали искры из крыши.

Владимир всматривался в зернистое изображение, пытаясь разглядеть хоть что-то за корпусом машины.

– Он там прячется? – спросил владелец.

– Тихо, – шикнул Владимир,

На записи стрельба внезапно оборвалась. Не затихла, а именно оборвалась.

– Опустошили все магазины, перезаряжают, – объяснял он сам себе внезапную паузу.

Но затем следователь заметил движение. Над крышей седана, буквально на долю секунды, мелькнула кисть руки. Резкий, рубящий жест. Размытое пятно.

И все.

Сначала он подумал, что ему показалось, и поэтому отмотал назад на несколько секунд, затем пересмотрел. Затем еще раз. И еще. Нет. Ему не кажется, над крышей машины однозначно мелькнула рука.

Черный джип превратился в гроб, потому что больше не было никаких движений.

Через несколько секунд из-за корпуса седана появилась фигура. Человек поднялся во весь рост. Он держался за плечо.

– Он ранен, – снова прокомментировал Владимир Арсеньевич.

Камера была слишком далеко, чтобы разглядеть лицо. Видны были лишь общие очертания: высокий, статный, в пиджаке, темные волосы.

Он подошел к джипу, заглянул внутрь. Постоял секунду, словно проверяя работу, после чего огляделся по сторонам, явно высматривая камеры и, судя по всему, не нашел. Владимир хмыкнул. Это было не удивительно, ведь эту камеру он и сам заметил только потому что на дворе было светло.

А затем участник происшествия спокойно, даже буднично вернулся в свой расстрелянный автомобиль, смахнул стеклянную крошку с сидения и захлопнул дверь. Машина, вильнув расстрелянным корпусом корпусом, рванула с места и исчезла из кадра.

– Это… это что сейчас было? – прошептал владелец магазина, глядя на экран вытаращенными глазами.

Владимир Арсеньевич медленно выпрямился. Он достал флешку из кармана и положил её на стол.

– Скиньте мне этот фрагмент, – сказал он. Голос его был твердым, но внутри все сжалось в тугой узел.

Владелец судорожно закивал.

Получив запись, Владимир Арсеньевич вышел на улицу. Дождь усилился. Он снова подошел к месту, где стоял черный джип с трупами. Внимательно осмотрел асфальт там, где должна была находиться машина «невидимки».

Среди россыпи гильз и битого стекла, на мокром асфальте, он заметил то, что искал. Темные, густые пятна, которые еще не успел смыть дождь. Кровь.

– Скворцов! – рявкнул он.

Лейтенант подскочил как ошпаренный.

– Я здесь, Владимир Арсеньевич!

– Экспертов сюда. Живо.

Следователь указал пальцем на темные пятна на асфальте.

– Вот это, – сказал он жестко. – Собрать до последней капли. Это кровь того, кто ушел. Он ранен. И, судя по луже, ранен довольно сильно.

Он поднял голову, глядя на серые облака.

– Сделать ДНК-анализ в срочном порядке. Прогнать по всем базам. Имперским, медицинским, дворянским. Если этот фокусник хоть раз сдавал кровь в поликлинике или получал паспорт – я хочу знать его имя.

* * *

Ночь прошла почти без сна. Большую часть времени я ворочался и пытался уснуть то на спине, то на боку, но рана продолжала настойчиво пульсировать.

Я сел на кровати, спустив ноги на пол, и осторожно пошевелил рукой. Амплитуда движений была ограничена, каждое действие отзывалось ноющей болью.

Подойдя к зеркалу, я стянул футболку, в которой спал. Повязка, наложенная вчера горничной, местами пропиталась сукровицей и присохла. Я поморщился, отдирая марлю. Не самое приятное ощущение, но это необходимое.

Картина, открывшаяся мне, радости не вызывал.

Края раны, стянутые рыболовной леской, выглядели воспаленными. Кожа вокруг покраснела и припухла, и на ощупь была горячей. Классическая картина: краснота, отек, жар, боль. Не хватало только нарушения функции.

– Дрянь, – констатировал я, разглядывая плечо в отражении.

Спирт и водка – это, конечно, хорошо в полевых условиях, но против серьезной инфекции они бессильны. Мой организм, ослабленный магическими манипуляциями, сопротивлялся вяло. Нужны были антибиотики. И не таблетки, которые будут всасываться полдня, а инъекции. Цефтриаксон или что-то из этого ряда. Плюс новокаин, чтобы не лезть на стену во время уколов.

Я наложил свежую повязку, стараясь не затягивать слишком туго, и вернулся к прикроватной тумбочке.

Телефон лежал там, где я его оставил. Я нажал кнопку активации. Экран загорелся, но список уведомлений был девственно чист.

Это было странно.

Шая и Нандор поставили телефон Волкова на прослушку еще вчера днем. Прошли почти сутки. Неужели Волков до сих пор не связался со своим подельником Вороном? Или он настолько испугался нашего визита, что залег на дно, оборвав все связи? Маловероятно. Люди его типа в панике совершают ошибки, а не уходят в медитацию. Да и мои ночные гости явно были от него. Если вчера еще я сомневался, то теперь внутренне был уверен на все сто процентов.

А девчонки? Последнее, что я видел – их развеселые от вина лица, а с тех пор прошло больше суток. По работе тоже вопросов не задавали, что было странно.

Ладно, отсутствие новостей тоже имело положительные стороны. Если бы Волков сбежал, эльфы бы уже сообщили. Если бы в Феодосии стряслось что-то серьезное, мне бы позвонил Докучаев.

Но червячок сомнения продолжал грызть. Слишком тихо. Затишье перед бурей? Или я просто привык жить в режиме постоянного аврала, и теперь обычная тишина кажется мне подозрительной?

Я отложил телефон. Гадать бессмысленно, а значит, нужно заняться делом. И первым пунктом в списке было привести себя в порядок, чтобы не сдохнуть от сепсиса.

Одеваться пришлось с осторожностью. Я выбрал свободную рубашку, чтобы ткань не терла рану, и мягкий джемпер поверх. Пиджак надевать не стал – лишнее давление на плечо сейчас ни к чему.

Спустившись вниз, я сразу уловил запах свежей выпечки и кофе. Жизнь в особняке шла своим чередом, невзирая на перестрелки и магические интриги.

Григорий Палыч встретил меня в столовой. Он сервировал завтрак с той же невозмутимостью, с какой вчера подавал мне водку и леску.

– Доброе утро, молодой господин, – он слегка поклонился, отодвигая для меня стул.

– Доброе, Григорий Палыч.

Я сел. Передо мной тут же появилась тарелка с овсянкой, украшенной ягодами, и тосты.

– Как ваша рука? – спросил дворецкий, наливая кофе. Его голос был ровным, но взгляд цепко скользнул по моему левому плечу.

– Не ахти, – честно признался я, беря ложку. – Воспалилась немного. Придется проехаться до аптеки, купить лекарства.

– Я могу послать кого-нибудь из прислуги, – предложил он.

– Нет, спасибо. Мне нужно самому выбрать, да и проветриться не помешает. К тому же колоть тоже сам буду. Не хочу никого пугать видом своей «штопки».

Григорий кивнул, принимая отказ.

– Как скажете.

Я начал есть, чувствуя, как горячая каша возвращает силы. Организм требовал ресурсов для восстановления.

– Кстати, – я поднял глаза на дворецкого. – Что с машиной?

– О машине не беспокойтесь, Виктор Андреевич, – ответил Григорий, даже не моргнув. – Я еще ночью распорядился. Утром приехал эвакуатор, ее забрали в сервис. Мой знакомый мастер лишних вопросов не задает. Стекла заменят, обшивку перетянут, кузов подправят. Через пару дней будет как новая.

Я усмехнулся. Старая школа. Никакой паники, никаких «о боже, там пулевые отверстия». Если проблема решается, то ей тут же начинают заниматься. Если быстрого решения нет – никто не складывает лапки, а продолжает искать выход из положения. И это было здорово. Мне нравился такой подход.

– Это хорошо, – сказал я, отпивая кофе. – Спасибо, Палыч. Ты как всегда на высоте.

– Служу роду Громовых, – с достоинством ответил старик.

В подробности ночного инцидента я вдаваться не стал, а он и не спрашивал. Меньше знает – крепче спит, хотя, судя по его виду, он и так прекрасно понимал, что «Имперор» не под град попал.

Закончив с завтраком, я поднялся.

– Я ненадолго. Туда и обратно.

– Вам вызвать такси?

– Да, пожалуй. Своим ходом мне сейчас не с руки.

Через десять минут я уже сидел в желтом автомобиле такси, направляясь к ближайшей круглосуточной аптеке. Город жил своей обычной утренней жизнью, не подозревая, что в одном из его переулков ночью разыгралась маленькая война. Хотя… я взглянул на часы – девять утра. Скорее всего по новостям уже рассказали о «странном» инциденте на одном из перекрестков.

Плечо дернуло болью на очередном ухабе, напоминая о приоритетах. Сначала антибиотики, а уже потом все остальное. Живой я буду полезнее, чем мертвый, но гордый.

Телефон завибрировал. Я вытащил здоровой рукой его из кармана и, не глядя, приложил к уху.

– Громов.

– Ну и что ты там устроил?

Глава 3

В прозекторской стоял тяжелый, сладковатый запах формалина и вскрытого человеческого тела – запах, к которому Лидия, к своему ужасу, начала привыкать. Ольга Воронцова, стянув окровавленные перчатки с характерным резким хлопком, бросила их в утилизатор.

Она подошла к столу, где лежал журнал, и быстрым, размашистым почерком начала заполнять графы.

– Картина классическая, – произнесла она будничным тоном, не отрывая взгляда от бумаги. – Смерть наступила в результате закрытой позвоночно-спинномозговой травмы. Полный поперечный разрыв спинного мозга на уровне второго и третьего шейных позвонков. Перелом зубовидного отростка с внедрением в спинномозговой канал. Мгновенная остановка дыхания и сердцебиения.

Она подняла взгляд на девушек.

– Характер травм полностью соответствует падению с высоты собственного роста или чуть выше с приземлением на шейный отдел. Никаких следов борьбы, никаких посторонних гематом или ссадин под ногтями. Чистый несчастный случай. Можете оформлять документы на выдачу.

Воронцова захлопнула журнал и направилась к выходу, на ходу расстегивая халат.

– Я к себе, отчет дописывать.

Дверь за ней закрылась.

Лидия и Алиса остались одни, после чего тоже оделись и вернулись на служебной машине в свой кабинет, где царила тишина. Игорь и Андрей были на выезде. Алиса рухнула на свой стул, словно из нее вынули стержень. Она была бледной, рыжие волосы в беспорядке рассыпались по плечам, а пальцы нервно теребили край куртки.

Лидия села напротив, сохраняя безупречную осанку, хотя внутри у нее все еще звенело от напряжения после сцены в морге. Она наблюдала за подругой, потому что поведение Алисы казалось ей ненормальным, будто бы девушку что-то тревожило.

– Лидия, это не несчастный случай, – тихо, но твердо произнесла Алиса, глядя в одну точку на столе. – Я чувствовала это.

– Алиса, – Лидия говорила мягко, как говорят с больным ребенком или человеком в шоке. – Ты слышала Воронцову. Медицинский факт: он упал и сломал шею. Твои ощущения… они могут быть обманчивы.

– Нет! – Алиса вскинула голову, и в ее зеленых глазах полыхнул огонь упрямства. – Ты не понимаешь. Я не просто «увидела картинку». Я была там. Я была им. Я чувствовала этот удар в спину. Это не было головокружение, Лидия, это был толчок. Резкий, сильный, целенаправленный. Словно кто-то невидимый ударил его в лопатки двумя руками.

Лидия вздохнула, аккуратно поправляя манжеты блузки.

– Вспомни, что говорил Виктор, когда мы обсуждали его дар, – рассудительно начала она. – Он говорил, что первое время образы могут быть хаотичными и накладываться на собственные страхи. Ты перенервничала. Мозг мог дорисовать то, чего не было, чтобы объяснить смерть.

Она пыталась найти рациональное зерно, потому что, если допустить, что Алиса права, если допустить, что в городе орудует нечто невидимое, способное убивать людей в их собственных домах… это открывало дверь в такую бездну, в которую Лидия заглядывать не хотела. Ей хватило ледяной пещеры и твари, меняющей облики.

– Я не перенервничала, – упрямо повторила Алиса, впиваясь ногтями в обивку стула. – Я знаю разницу между «показалось» и «случилось». Там, в доме, было что-то… злое, и оно его убило.

Повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как тикают дешевые настенные часы.

Алиса ерзала на стуле, не находя себе места. Ее распирало от чувства несправедливости и страха, что убийца, кем бы или чем бы он ни был. останется безнаказанным.

– Лидия, – снова начала она, и голос ее дрогнул. – Может, съездим проверим?

Лидия посмотрела на нее строго, чуть приподняв бровь. Этот взгляд обычно заставлял умолкать даже назойливых кавалеров на балах.

– Алиса, мы не детективное агентство. Мы помощники коронера. Наша задача – зафиксировать факт смерти и оформить бумаги. Расследованием занимаются урядники. Гарик и Клим уже все осмотрели и закрыли дело.

Рыжая вскочила со стула и начала мерить шагами пространство кабинета.

– То есть мы это так и оставим? Просто спишем в архив, закопаем и забудем?

– Он умер от перелома шейных позвонков. Таково заключение патологоанатома, – парировала Лидия, сохраняя ледяное спокойствие, хотя внутри нее нарастало раздражение. Почему Алиса не может просто принять факты?

– Громов раньше тоже! – воскликнула Алиса, резко остановившись перед столом Лидии.

Она осеклась, поняв, что крикнула это слишком громко, и понизила голос на два тона, наклонившись вперед:

– Громов раньше тоже писал всякое в заключениях. «Сердечный приступ», когда там было отравление. «Несчастный случай», когда человека забили. И что теперь? Каждому из них верить? Если мы знаем… если мы чувствуем, что здесь что-то нечисто, мы не имеем права просто сидеть и перекладывать бумажки!

Этот аргумент ударил в цель. Лидия поджала губы. Упоминание прошлого Громова было запрещенным приемом, но действенным. Она помнила, каким он был, и знала, что бюрократическая машина Империи с радостью перемалывает неудобные факты, чтобы не портить статистику.

Если Алиса права… Если там действительно была магия или неупокоенный дух, то обычные урядники и Воронцова просто не могли этого увидеть. У них нет того дара, который теперь есть у них троих.

Алиса смотрела на нее умоляющим взглядом, сложив руки на груди. В этом взгляде была такая надежда и такая вера в Лидию, что ледяная броня Морозовой дала трещину.

Лидия прикрыла глаза и глубоко вздохнула, признавая поражение.

– Ладно, – произнесла она, открывая глаза. – Мы поедем.

Лицо Алисы озарилось светом.

– Но, – Лидия подняла указательный палец, пресекая радостный визг. – На десять минут. Мы зайдем, скажем, что забыли… не знаю, замерить температуру воздуха в помещении для протокола. Осмотрим лестницу еще раз. Если ничего не найдем – уезжаем немедленно.

– На десять минут, – быстро закивала Алиса.

– И ни минутой дольше!

– Ни минутой! – согласилась Алиса и, подскочив к Лидии, порывисто обняла ее, едва не задушив в объятиях.

Лидия напряглась, но не отстранилась, лишь осторожно похлопала подругу по спине.

– Все, хватит, – проворчала она, поправляя пиджак. – Собирайся, пока нас никто не хватился.

* * *

– О чем речь? – спросил я, глядя в окно такси на проплывающие мимо серые фасады домов. Голос звучал ровно, почти скучающе.

– Не придуривайся, умоляю, – фыркнула Шая в трубку. – Три трупа в центре города, в полной экипировке и балаклавах. Хочешь сказать, не твоих рук дело?

Я замолчал на секунду, оценивая риски.

– Тебя канал связи не смущает? – спросил я, понизив голос чисто из осторожности. Все же мы говорили по обычному телефону, а паранойя, как оказалось, лучший друг выживания в этом мире.

– Нет, – отрезала она. – Ты говоришь с сотрудником МВД. У нас тут свои нюансы по сотам и шифрованию присутствуют. Считай, что мы в звукоизолированной камере.

Я хмыкнул. Удобно быть эльфом при погонах.

– Я бы все равно предпочел поговорить лично. Некоторые вещи лучше не доверять даже зашифрованному эфиру.

Шая тяжело вздохнула на том конце провода. Я почти увидел, как она закатывает глаза.

– Значит, при чем. Ладно, конспиратор. Давай ближе к вечеру. Там же, в кофейне.

– Давай.

Она выдержала паузу. В этой тишине повис невысказанный вопрос.

– Ты цел? – спросила она наконец, и официальный тон дал трещину.

– Не совсем, – честно признался я, поморщившись от толчка машины на светофоре. Плечо тут же отозвалось тупой болью. – Как раз еду в аптеку.

– Ясно, – коротко бросила она. – Береги себя. До вечера.

– Погоди, – остановил я ее, когда она уже собиралась отключиться. – Что там Волков?

– Если коротко, то мы его слушаем. Молчит, как рыба об лед. Ни звонков Ворону, ни панических сообщений любовницам. Сидит в офисе, подписывает бумажки, пьет кофе. Идеальный гражданин.

– Понятно. Тогда до вечера.

Я сбросил вызов и убрал телефон в карман.

Такси остановилось у аптеки с зеленым крестом на вывеске.

Значит, Волков молчит. Неудивительно. Старый лис затаился и ждет звонка от своих цепных псов с докладом о том, что проблема по имени Виктор Громов устранена и лежит в морге с дыркой в голове.

Пока он думает, что все идет по плану, будет играть роль добропорядочного бизнесмена: ходить на совещания, улыбаться секретаршам и делать вид, что визит МВД был досадным недоразумением. Он не станет звонить Ворону, чтобы не светиться лишний раз пока дело не сделано.

Но очень скоро до него дойдут новости. Не от наемников, а из сводок новостей или от прикормленных ментов о том, что на перекрестке нашли черный джип с тремя трупами, но без следов моей машины. И вот тогда он занервничает по-настоящему, начнет делать глупости и стараться как можно быстрее замести хвосты.

Я расплатился с водителем и вышел под моросящий дождь.

В аптеке пахло стерильностью и мятными леденцами. Молодая провизорша посмотрела на меня с легким подозрением – все-таки не каждый день приходят мужчины с бледным лицом и требуют набор для малой хирургии.

– Цефтриаксон, пять флаконов. Новокаин, вода для инъекций, шприцы – пятерки и двойки. Спиртовые салфетки, стерильный бинт, пластырь. И обезболивающее, что-нибудь посильнее, – перечислил я, выкладывая на прилавок купюры.

Она молча собрала заказ в белый пакет.

Дома я сразу поднялся к себе. Григорий Палыч деликатно не стал навязываться с помощью, понимая, что мне нужно побыть одному.

В ванной я разложил свои трофеи на мраморной полке и снял повязку. Рана выглядела так же паршиво, как и утром: воспаленные края, краснота.

Набрал в шприц антибиотик, разведенный новокаином. Вдохнул, выдохнул. Иглу ввел уверенно, обкалывая место воспаления по кругу. Лекарство жгло, распирая ткани, но я терпел, глядя в зеркало на свое сосредоточенное лицо.

– Ничего, – прошептал я своему отражению. – Зато сниму абсцесс, и не придется обращаться к местным коллегам, которые, естественно, начнут задавать вопросы.

Закончив процедуру, я наложил свежую повязку, заклеил ее пластырем и выпил таблетку обезболивающего. Теперь оставалось только ждать, когда химия сделает свое дело, и готовиться к вечернему разговору. Но и до того времени мне будет чем заняться. Как минимум я могу поискать информацию о том, что вообще творится в Москве на сегодняшний день, и есть ли к кому обратиться из эльфов насчет своей главной проблемы. Да и к отцу съездить бы не помешало.

Я упал в кресло в гостиной, положив здоровую руку на подлокотник, и достал телефон. Нужно мониторить ситуацию.

Новостные ленты пестрели заголовками один крикливее другого. «Перестрелка в центре столицы!», «Криминальные разборки или террористический акт?», «Три трупа в черном джипе: полиция в замешательстве». Журналисты, как стервятники, уже слетелись на запах крови и жареных фактов, строя самые невероятные теории.

Я пролистал пару статей, полных воды и домыслов, и наткнулся на видеоролик с пометкой «Эксклюзив».

Нажал на «плей».

Зернистая черно-белая картинка. Знакомый перекресток. Вот мой седан замирает на светофоре. Вот подкатывает черный джип. Все как в замедленной съемке. Я увидел вспышку выстрела из джипа, увидел, как тень метнулась из моей машины. А потом…

Потом было то, чего я боялся больше всего. Камера, висевшая где-то высоко и далеко, явно в тени козырька магазина, зафиксировала момент моей «атаки». Качество было паршивым, но над крышей промелькнула моя рука. Конечно, это можно было оправдать чем угодно, хоть внезапно низко пролетевшей летучей мышью, однако нужно было оставаться реалистом. Это однозначно был взмах моей руки.

– Твою мать… – прошептал я, пересматривая момент снова и снова.

Я упустил ее. В горячке боя я не заметил этот проклятый стеклянный глаз, хотя и осматривался вокруг!

Под видео бегущей строкой шел призыв: «Если вы стали свидетелем данного происшествия или узнали человека на видео, просьба немедленно обратиться в полицию».

Я всмотрелся в экран, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Лица не видно – слишком далеко, темно и смазано. Просто высокая мужская фигура в пиджаке. Номеров машины тоже не разобрать – ракурс неудачный, да и качество записи оставляет желать лучшего.

Я выдохнул, немного расслабляясь. Узнать меня по этому ролику невозможно. Для обывателя это просто размытое пятно.

Но тут взгляд зацепился за деталь, которую я упустил при просмотре новостей. В конце ролика, когда моя машина уже рванула с места, камера на секунду сфокусировалась на пустом участке асфальта там, где я стоял.

Темные пятна.

Кровь.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Моя кровь осталась там, на асфальте. Много крови.

– Херово, – пробормотал я, засопев.

Если они сделают анализ… А они сделают. Это Москва, здесь криминалисты не лаптем щи хлебают. Они соберут образцы, выделят ДНК и прогонят по базам.

А моя ДНК, как и ДНК любого государственного служащего, тем более коронера, есть в базе.

Как только получат совпадение, ко мне явятся, и не с просьбой дать автограф. Придут с наручниками и очень неудобными вопросами. «Виктор Андреевич, а как так вышло, что ваша кровь на месте тройного убийства? И как вы объясните, что трое вооруженных громил умерли от бесконтактного воздействия, пока вы махали руками?»

Что отвечать? «Я джедай, проезжал мимо»? «Это не я, это злой брат-близнец»?

Я откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Вариантов не было. Выкручиваться придется на месте, импровизировать, лгать, изворачиваться.

Оставалась одна надежда, что Шая и Нандор сработают быстрее. Что их ведомство, заинтересованное в поимке Волкова и Ворона, перехватит дело, наложит гриф секретности и замнет историю с моей кровью до того как она попадет на стол к обычному следователю.

Если МВД успеет забрать дело под свою юрисдикцию, у меня есть шанс. Если нет… я хмыкнул. Даже интересно, к чему это может все привести.

Чтобы не сойти с ума от ожидания, я решил заняться тем, чем собирался заняться в первую очередь по приезду в первопрестольную.

Браслеты-якоря были временным решением, которое давало свободу, но требовали подзарядки и не решали главной проблемы – мы все еще были связаны. А я не планировал провести остаток жизни, будучи привязанным к двум женщинам как сиамский близнец. Мне нужно было найти способ разорвать этот узел окончательно и бесповоротно.

Я достал смартфон и открыл браузер.

«Поиск».

Ввел в строку запроса: «Магия души», «Связь душ», «Эльфийские ритуалы разрыва», «Высшая эльфийская магия», предварительно не забыл включить страницу «инкогнито».