Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 341 страниц)

Две тени беззвучно отделились от фургона.

Они двигались не как люди. В их движениях не было ни суеты, ни нерешительности. Они скользили вдоль стены, как хищники, что растворялись с окружением. Один – высокий, плотный, его фигура казалась высеченной из гранита. Второй, который приходил к коронеру, был меньше, но от того не менее проворным.

Они замерли у массивной двери. Дождь барабанил по капюшонам их непромокаемых плащей, стекая долгими каплями на землю.

Один шагнул вперед. Он не доставал ни фомки, ни отмычек в привычном понимании. Из потайного кармана на рукаве он извлек тонкий кожаный пенал. Развернув его, он явил миру набор тончайших стальных спиц, больше похожих на инструменты хирурга или иглы экзотического насекомого.

Он присел на корточки перед замком. Напряженное молчание, нарушаемое лишь шепотом дождя. Его пальцы, облаченные в тонкие кожаные перчатки, двигались с невероятной, почти нечеловеческой точностью. Спицы исчезали в замочной скважине, и в ночной тишине раздавались тихие, едва слышные щелчки.

Раз.

Два.

Третий щелчок был сухим, словно перелом кости. Гонец надавил на ручку. Дверь бесшумно поддалась, впуская их в затхлую темноту казенного подземелья.

Они спустились по бетонным ступеням в подвал.

Прозекторская встретила их запахом хлорки и формалина, который не мог перебить даже застоявшийся воздух из-за выключенной системы вентиляции.

Один достал из кармана небольшой фонарик. Тонкий луч прорезал мрак, выхватив из темноты блеск нержавеющей стали секционного стола, затем ряды инструментов, аккуратно разложенных в лотках, и, наконец, уперся в массивные, герметичные двери холодильных камер.

Второй культист, тот, что был крупнее, без лишних слов подошел к одной из них. Он взялся за тяжелую ручку и с усилием потянул. Раздалось шипение – звук разрываемой вакуумной печати. Дверь с глухим стуком поддалась, и из камеры вырвалось облако ледяного пара.

Пусто.

Он захлопнул ее и открыл следующую. Снова пусто.

Третья. Четвертая. Пятая.

– Наконец-то, – прогундел он себе под нос, глядя на знакомое восковое лицо с длинными заостренными ушами.

Здоровяк наклонился, подхватил тело и закинул на плечо так легко, словно это был мешок с картошкой. Мертвый груз неловко качнулся, но он удержал его.

Закрыв камеру, они двинулись обратно. Быстро, слаженно, как единый механизм. Вверх по ступеням. Через пустой на пустой двор. Наружу, в мокрую, холодную ночь.

Гонец задержался у двери на мгновение. Он снова вставил свои тонкие инструменты в замок. Еще пара щелчков, проверил – заперто. Никаких следов взлома. Ни единой царапины на дереве, ни единого повреждения на металле. Чисто.

Спустя минуту темный фургон без номеров так же бесшумно, как и появился, выкатился на пустынную улицу и растворился в дожде и темноте.

А в прозекторской осталась лишь тишина, холод и едва уловимый, но неотступный привкус осквернения. И пустая стальная полка в холодильной камере, на которой еще вчера лежала главная улика в самом громком деле небольшого приморского городка на краю империи.

Глава 13

Капли дождя лениво ползли по тонированному стеклу, превращая огни ночной Феодосии в дрожащие акварельные пятна. Красные, желтые, синие – они смешивались и текли вниз, словно город плакал неоном.

Внутри черного седана царил покой. Запах дорогой кожи, холодный блеск хромированных деталей, почти полная звукоизоляция, превращавшая шум улицы, гудки кораблей и вой ветра в приглушенный гул.

Нандор держал руки на руле. Его поза была расслабленной. Он смотрел ровно перед собой на дорогу, занятый управлением автомобилем и осмыслением прошедшего разговора.

Шая откинулась на пассажирском сиденье, глядя в боковое окно. Ее отражение, наложенное на размытые огни города, было бледным и напряженным. Губы чуть сжаты, взгляд неподвижен. Ее разум также был погружен в раздумия.

Они молчали уже несколько минут, переваривая встречу. Каждый прокручивал в голове сцену в темном заплеванном переулке, сопоставляя ее с сухими строчками досье, лежавшего в зашифрованном файле на их коммуникаторе. И эти две реальности никак не хотели сходиться.

Наконец Нандор нарушил тишину.

– Он не тот, о ком говорится в досье, – констатировал эльф.

Шая не повернула головы. Она ответила своему отражению, словно говорила сама с собой.

– Я тоже это заметила. В его глазах нет мути алкоголика или отчаяния проигравшего. В кафе я смотрела на него и видела только сталь, словно у человека, который полостью уверен в своих словах и решениях. А еще… – она поежилась, – такой холод, словно это не он работает в морге, а морг внутри него.

– Интересное сравнение, – отметил Нандор.

Она сделала паузу, и ее отражение на мгновение стало четче, когда дворник смахнул очередную порцию дождя.

– Это не взгляд человека, который боится. Это взгляд человека, который оценивает.

Нандор медленно кивнул, его пальцы едва заметно сжались на руле.

– Дело не только в трезвости и собранности, сестра. Ты видела, что он делал? Он не пытался оторваться. Он не паниковал. Он заманивал. Вел нас в этот лабиринт узких улочек, как крысолов ведет крыс за дудочкой, точно зная, где находится ловушка.

Он замолчал, пропуская на перекрестке запоздалый трамвай.

– И я не знаю, вышло ли так случайно, или это действительно был хитромудрый план с его стороны. Он же сам сказал, что знал о нашем приезде.

– Но откуда он мог знать, что мы будем следить за ним сегодня? Ниоткуда. Весть о нашем прибытии пусть и пришла, но о четких датах никто же не говорил, – сказала эльфийка.

Шая наконец оторвала взгляд от окна и посмотрела на брата. Ее мучал еще один вопрос, потому что, она была уверена, что брат ощутил примерно то же, что и она, когда они столкнулись с Громовым в переулке.

– Ты что-то почувствовал?

Нандор не ответил сразу. Он снова смотрел на дорогу, но его взгляд был устремлен внутрь, в то мгновение, когда он стоял под дулом старого револьвера.

– Да, – сказал он тихо. – И это самое странное. Он не похож на мага. У магов есть… аура. Энергетический фон, который можно почувствовать, если сам владеешь силой. У него ничего. Пустота. Словно смотришь на абсолютно спокойную воду.

Он сделал еще одну паузу, подбирая слова, пытаясь облечь в них то, что не имело названия.

– Но за этой пустотой ощущается… плотность. Давление. Словно смотришь на гладь глубокого озера и знаешь, что под ней таится что-то огромное и древнее. Что-то, что просто ждет своего часа. Словно в нем сокрыто что-то… иное. Я знал некоторых людей, что были способны скрывать свой магический потенциал, но это… это нечто другое.

Он повернул голову к Шае, и в его темных глазах на мгновение промелькнула тень той самой первобытной тревоги, которую он почувствовал там, в переулке.

– Я стоял под прицелом, но понимал, что настоящая угроза исходила не от револьвера. Она исходила от него самого.

Шая молча смотрела на него. Она поняла. Все поняла.

– Значит, отчеты – бесполезный хлам, – произнесла она с некоторой досадой.

– Именно, – подтвердил Нандор. – Либо информация устарела, либо кто-то намеренно ввел нас в заблуждение. Наш объект гораздо сложнее, чем предполагалось изначально.

Он плавно вписался в поворот, выезжая на широкий, залитый огнями проспект.

– Больше никакой слежки, – сказал он твердо. – Это бесполезно и опасно. Нам нужен прямой, но осторожный контакт. И нам следует налаживать его постепенно. Начнем с завтрашнего визита в прозекторскую.

Черный седан без номеров плавно влился в общий поток, растворяясь в мокрых отблесках ночного города.

* * *

Черный «Имперор» нес нас сквозь ночь. Я вел машину почти на автомате, мой мозг все еще переваривал события последних часов. Эльфы. Министерство. Особый Отдел…

От всей этой тянущейся не первой день канители я ощущал множество различных эмоций, среди которых были как заинтересованность с азартом человека, так и настороженность с опасениями.

Адреналин от погони еще не до конца выветрился из крови, смешиваясь с усталостью и кофеином, и эта гремучая смесь держала меня в состоянии предельной концентрации.

Тишину в салоне нарушил голос Алисы. Он прозвучал неожиданно громко после долгого молчания, вырвав меня из размышлений.

– Я никогда таких не видела, – сказала она, и в ее голосе звучало почти детское удивление. Она сидела на заднем сиденье, но подалась вперед, просунув голову между нашими креслами, словно боялась пропустить что-то важное. – Ну, в смысле, что эльфы… и что брат и сестра, да еще и так похожи. Как две капли воды.

Я искоса посмотрел на Лидию. Она, сидевшая рядом со мной, повернула голову к Алисе, и на ее лице, обычно непроницаемом, промелькнула тень снисходительной улыбки.

– Такое случается, Алиса, – ее голос был ровным, словно старшая сестра объясняла очевидные вещи для младшей. – Хоть и редко. У эльфов дети появляются не так часто, как у людей. Это связано и с их долгожительством, и с особенностями физиологии. По крайней мере так я читала в профильной литературе, которая была мне доступна.

Я усмехнулся про себя. Профильная литература. Интересно, какие еще знания скрывались за фасадом этой аристократической ледышки? Фехтование, история искусств, а теперь еще и эльфийская демография. Она не переставала меня удивлять.

– А ты что думаешь, Громов? – Алиса переключила свое внимание на меня. – Ты же тоже их видел. Они тебя не удивили? Они же… другие.

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги, на которую то и дело выбегали бездомные собаки, заставляя меня сбрасывать скорость.

– А чему тут удивляться? – сказал я. – Они ожидали увидеть одно. Увидели другое. А я… я, в принципе, догадывался, что может быть и такой вариант.

Это была полуправда. Я не то чтобы догадывался, скорее просто был готов к любому развитию событий. Жизнь, и особенно работа в морге научила меня одному важному правилу: всегда ожидай худшего, и тогда реальность тебя никогда не разочарует.

– В смысле догадывался? – не унималась Алиса. – Ты что, знал, что они приедут?

Я бросил на нее быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Ее лицо, освещенное приборной панелью, было полно искреннего любопытства.

– Я знал, что приедет проверка, – ответил, возвращая взгляд на дорогу. – Докучаев предупредил. А то, какие они, – я сделал паузу, подбирая слова, – это было неожиданно. И еще неожиданнее было их поведение, ведь, согласись, не каждый день за тобой ставят слежку из столичного министерства.

– Но они же… не злые? – голос Алисы стал тише, почти неуверенным.

Я снова усмехнулся. Злые? Добрые? Какие примитивные категории.

– Они профессионалы, Алиса, – вмешалась Лидия, и в ее голосе прозвучали нотки уважения. – А профессионалы не бывают злыми или добрыми. Они бывают эффективными. Или нет. Эти, – она снова посмотрела в темное окно, словно видела там их удаляющийся силуэт, – создают впечатление эффективных, – но Лидия тут же хмыкнула. – Хотя тот факт, что Громов их подсек на крючок как малолеток и застал врасплох тоже кое о чем говорит.

– О чем же? – уточнила Алиса. – Я лишь вижу толику везения и находчивости.

– О том, что любого можно перехитрить и поймать на ошибке. Любого. Даже столичную проверку. Они такие же обычные существа, как и мы. Из плоти и крови. И вам, как моим помощницам, в этом уже следовало убедиться еще в прозекторской во время вскрытия. Я это к тому веду, что они не божественные существа, и нечего их воспринимать как нечто уникальное.

Мы подъехали к дому. «Имперор» плавно въехал во двор. Я заглушил двигатель, мы вышли из машины. Усталость, накопившаяся за этот длинный, как полярная ночь, день, тяжелым грузом давила на плечи.

– Доброй ночи, – сказал я девушкам.

– Доброй.

– Спокойной.

Мы разошлись.

Я поднялся к себе на второй этаж. Каждый шаг по старой лестнице отдавался ноющей болью в мышцах. Тренировка с Рихтеровичем, наложившаяся на энергетическое истощение после спасения Корнея, сделала свое дело. Тело протестовало, требовало отдыха и молило о покое.

Войдя в спальню, я не стал зажигать свет. Просто стянул с себя уличную одежду, бросил ее на кресло и, оставшись в одном белье, подошел к окну. За стеклом чернел мокрый от дождя сад. Небо было беззвездным, затянутым плотной пеленой туч.

Я привычно закрыл глаза, попытался «включить» зрение, заглянуть внутрь себя. Но вместо привычного серо-стального сияния я ощутил… пустоту. Тусклое, едва мерцающее пятнышко где-то в глубине солнечного сплетения. Мой резервуар был почти на нуле.

Гримуар молчал. Видимо, решил, что даже его едкие комментарии сейчас будут излишни.

Я отступил от окна и рухнул на кровать. Пружины жалобно скрипнули.

Этот день вымотал меня, но он же и дал мне многое. Я встретился лицом к лицу со столичной проверкой и не дрогнул. Я заставил их играть по моим правилам и, что не маловажно, показал, что вся старая информация обо мне некорректна. Теперь они не будут знать, чего от меня ожидать.

Вот и хорошо.

Я закрыл глаза и даже не заметил, как наступило утро.

Дребезжащий звон будильника ворвался в сон, выдернув меня из такого желанного отдыха. Я с трудом разлепил веки. В комнате царил сумрак, так как солнце едва пробивалось из-за задернутых штор. Тучи на небе обещали продолжение вчерашней погоды и никакого солнца.

Тело отказывалось подчиняться, но я понимал, что обязан подняться и двигаться дальше. Просто обязан сам себе.

Я лежал несколько минут, глядя в потолок и прислушиваясь к собственному организму. Да, резервуар был почти пуст. Но где-то на самом дне еще плескались остатки энергии, которых должно было хватить на этот день. Должно было.

Собрав в кулак остатки воли, я заставил себя подняться. Холодный душ, горячий кофе, привычная утренняя рутина, доведенная до автоматизма. На кухне меня уже ждали девушки. Они молчали, но в их глазах читалось напряженное ожидание.

Очередной день, который нес с собой непростые решения и не самые легкие задачи. А могли бы просто работать, выписывать вердикты по смертям, и никаких проблем…

Мы ехали по утреннему городу. Я вел машину. Руки уверенно лежали на руле. За окном шла обычная будничная жизнь. Люди спешили на работу, из труб кофеен валил ароматный дым, школьники с рюкзаками, похожими на панцири черепах, толпились на перекрестках.

Этот контраст между мирной суетой и тем, куда мы направлялись, создавал ощущение неправдоподобности нашей ситуации. Мы были частью этого мира, но жили по его изнаночной, темной стороне.

Я был спокоен. В голове уже прокручивался план: я покажу им тело, озвучу факты только как коронер. Никакой магии, никаких домыслов.

Черный седан без номеров уже стоял у ворот прозекторской. Эльфы ждали на улице. Сегодня они были одеты официально, в строгие темные костюмы, которые сидели на них безупречно. Никакой ночной расслабленности в виде расстегнутых рубашек и закатанных рукавов.

Мы вышли из машины. Воздух был влажным и холодным, пахло мокрым бетоном и приближающимся дождем. Мы подошли.

– Добрый день, господин коронер, – спокойно отозвался Нандор, гася окурок об урну.

– Добрый день, – кивнул я. – Пройдем?

– Ведите, – сказала эльфийка.

Я повернул ключ в замке. Тяжелая стальная дверь поддалась с протяжным, жалобным скрипом. Мы шагнули внутрь.

Сырость и запах дезинфекции ударили в ноздри, становясь все гуще с каждой ступенькой, ведущей вниз. Эхо наших шагов по голому бетону гулко отдавалось от низкого потолка, на котором тускло мерцали редкие лампы в проволочных клетках.

Я чувствовал себя уверенно. Все было под контролем.

Я искоса посмотрел на своих спутников. Девушки инстинктивно жались ближе ко мне, их плечи были напряжены. Эльфы сохраняли внешнюю невозмутимость, но я видел, как внимательно они осматриваются, как их взгляды фиксируют каждую деталь – пятна на стенах, блеск инструментов, ряды холодильных камер. Даже для них, столичных ищеек, это место было чужим и неприятным.

Хотя кому вообще, кроме врачей, судмедэкспертов, гробовщиков и патологоанатомов это место не казалось бы мрачным и… неуютным?

Я хмыкнул внутри себя этой мысли. Мне в морге всегда было спокойно. Мертвых нечего бояться. По крайней мере в моем мире их точно не стоило бояться. А тут… вдруг тут еще и мертвых воскрешают или скелеты с зомби водятся?

От этого меня передернуло. Надеюсь, здесь не водятся некроманты и прочие сомнительные личности… хотя… оккультисты ведь есть? Вдруг они занимаются чем-то подобным?

Мы вошли в прозекторскую. Стерильная чистота, яркий свет люминесцентных ламп, холодный блеск нержавеющей стали. Я подошел к ряду холодильных камер, их массивные двери с тяжелыми ручками напоминали сейфы в банковском хранилище.

– Он здесь, – сказал я.

– Открывайте, – ответил Нандор. В его голосе не было ни приказа, ни просьбы. Они с сестрой по-деловому подошли и встали рядом.

Я взялся за ледяную ручку камеры номер три. Пальцы ощутили холод металла. Раздался глухой щелчок замка, затем – шипение воздуха, вырывающегося из герметичного пространства. Я с усилием потянул на себя выдвижную полку.

Резкий и неприятный скрежет роликов по металлическим направляющим, разорвавший тишину, резанул по ушам.

Полка выехала в яркий свет.

Она была пуста.

Первая мысль – ошибка. Не та камера. Я бросил взгляд на номер. «три». Все верно. Мозг отказывался принимать реальность. Я рванул на себя соседнюю полку. Номер «четыре». Пусто. Номер «два». Тоже пусто.

Осознание ударило, как удар кулаком под дых. Физический, ощутимый. Воздух вышибло из легких. Не может быть. Невозможно. Я сам. Лично. Положил его сюда. Я помню.

Я застыл, как вкопанный и смотрел на пустые полки немигающим взглядом. Сердцебиение ускорилось до ста двадцати ударов, если не больше, а в желудке возникло знакомое ощущение тянущего книзу металлического шара.

За спиной – два сдавленных, испуганных вздоха. Алиса. Лидия.

А потом – тихий, почти беззвучный шорох. Я не обернулся, но почувствовал, как изменился воздух за спиной. Нандор сделал шаг вперед. Голова эльфа заглянула внутрь и, естественно, не увидела ничего.

Нандор перевез на меня взгляд темных глаз, в которых я не видел ничего, кроме еще не озвученного вопроса.

И в этот момент в голове, словно вспышка молнии, пронеслись слова ночного гостя. Его тихий, безэмоциональный голос. «Ты еще пожалеешь об этом, Громов».

Все встало на свои места. Это был их ход. Их ответ на мой отказ.

Сраные культисты.

Я медленно обернулся. В моих глазах, я знал это, не было ни растерянности, ни страха. Только холодный, стальной огонь, который разгорался изнутри, выжигая остатки шока. Я увидел, как Нандор, встретившись со мной взглядом, на мгновение замер.

В его идеальных эльфийских глазах мелькнул отблеск… испуга? Да, именно так. Он увидел во мне не сломленного провинциального чиновника, а что-то другое. Что-то, чего он не ожидал.

Но он быстро взял себя в руки. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

– Где тело, коронер?

Я прикрыл глаза. У меня невольно вырвался смешок. Рука сама потянулась к лицу, и я помассировал тяжелые веки.

Ну и что ему теперь прикажете сказать? И, не поверите, я знаю, что конкретно.

Глава 14

Пространство пахло застоявшейся пылью и холодным бетоном. Огромный, гулкий ангар тонул в полумраке. Лишь свет луны через одну-единственную прореху в крыше проникал в помещение и кое-как давал возможность ориентироваться в пространстве.

В этом пространстве стоял грубо сколоченный стол и два стула. Все остальное – невидимые горы какого-то хлама, который рассмотреть не представлялось возможным.

Человек в капюшоне двигался бесшумно. Его шаги не отдавались эхом, напоминая тихое шуршание крыла летучей мыши. Он прошел сквозь полосу света, не нарушив ее геометрии, и остановился перед вторым силуэтом, который сидел за столом, спиной к единственному источнику света.

Фигура Мастера была неподвижна. Она казалась частью этого места, сгустком тьмы, обретшим человеческие очертания.

– Все прошло, как по маслу, Мастер. Никто ничего не заметил, как я и говорил.

Как по маслу. Банально, но до чего же точно. Эта мысль промелькнула в голове культиста, когда он говорил. Он ощущал почти физическое удовлетворение от чистоты исполненной работы.

Ни следов, ни свидетелей, ни лишней суеты. Профессионализм был его религией, а безупречно выполненное задание – молитвой. Он презирал дилетантов, тех, кто оставлял за собой кровавый след и кричащие улики.

– Тело действительно хранилось в прозекторской без наблюдения? – голос Мастера был ровным, лишенным каких-либо эмоций.

– Верно, Мастер. Охрана – сонный старик у входа на первом этаже. Сигнализация если и была когда-то, давно отключена. А в самом морге – ни души. Они просто бросили его там, в холодильнике, словно ненужный мусор. Уверенные в своей безопасности, в неприкосновенности казенных стен.

Гонец позволил себе легкую, почти незаметную усмешку, скрытую в глубине капюшона.

– Отлично. Сожгите его. Сутки прошли, душа больше не принадлежит этой оболочке.

Простое распоряжение. Утилизация. Теперь, когда драгоценная эссенция была извлечена, тело эльфа превратилось в опасную улику, которую следовало уничтожить.

– Да, Мастер, – сказал мужчина, после чего, коротко склонив голову, развернулся и так же бесшумно покинул круг света, растворяясь в гулком мраке ангара.

Тяжелая металлическая дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Ночь. Холодная, мокрая, назойливая. Она встретила его мелкой изморосью, которая тут же осела на грубой ткани плаща. Он глубоко вдохнул влажный воздух, пахнущий гнилой листвой и близким морем.

Его неприметный фургон стоял в тени старых, заброшенных цехов. Никто бы не обратил на него внимания, даже если бы оказался в этом месте случайно. А если бы и оказался, то сто процентов решил бы, что ему померещилось.

Чего только не привидится во тьме.

Он сел за руль, и двигатель завелся с тихим рокотом. Фары он не включал. Память и привычка позволяли ему двигаться в темноте почти на ощупь.

Машина медленно катила по разбитой дороге промзоны, лавируя между ямами, заполненными радужной от мазута водой. Потом – выезд на окраинные улицы, где в окнах редких домов еще горел свет. Город спал беспокойным сном.

Он думал о Громове.

Эта фигура не давала ему покоя, прямо как заноза под ногтем. Неприятно, не смертельно, но постоянно напоминает о себе.

Гонец помнил сломленного и опустившегося человека, который пришел к мастеру за знаниями и советом. Аристократ, изгнанный из рая, спивающийся в провинциальной глуши, погрязший в мелких взятках и мечтой завладеть «силой».

Но человек, с которым он столкнулся у ворот особняка, не имел ничего общего со старым Громовым.

«Я разорву твою душу в клочья».

Он помнил этот голос. Тихий, ледяной, лишенный страха. И взгляд. Он заглянул тогда ему под капюшон, и гонец увидел не мутные от алкоголя глаза, а два осколка серого льда. В них не было безумия. В них была сила. Спокойствие. Власть.

Он, гонец Мастера, тот, кто привык видеть страх в глазах других, на одно мгновение почувствовал его сам. Не страх перед физической угрозой. Что-то иное. Словно он заглянул в бездну, которая посмотрела на него в ответ и широко улыбнулась, обнажив множество зубов.

Что-то изменилось в Громове. Кардинально изменилось. И это изменение было опасным. Оно ломало все их планы, вносило в выверенное уравнение неизвестную переменную, которая могла обрушить всю конструкцию. И Мастер это тоже понимал.

Фургон свернул с освещенных улиц в лабиринт портовых складов. Здесь царила своя, особая атмосфера. Запах рыбы, солярки и гниющих водорослей. Далекие гудки кораблей, крики ночных чаек. Жизнь здесь не замирала никогда, она просто перетекала в ночную, теневую фазу.

Он остановился у неприметного здания старого рефрижератора, чьи стены, некогда белые, теперь были покрыты потеками ржавчины и слоями облупившейся краски. Здесь была их временная база. Место достаточно уединенное, чтобы работать, и достаточно неприметное, чтобы не привлекать внимания.

Мужчина вошел внутрь. Холод. Даже при выключенных установках здесь было промозгло как в склепе.

Двое его людей уже ждали. Они сидели на ящиках, играя в карты при свете тусклой лампы. Увидев его, они тут же вскочили, вытянувшись по струнке.

В центре помещения, на расстеленном на полу брезенте, лежало тело. Белое и неподвижное. Хотя было бы странным, если бы труп этого эльфа сейчас встал посреди ночи и просто вышел куда-нибудь по своим делам.

Гонец подошел и на мгновение замер, глядя на утонченные черты эльфа. Пустая оболочка. Сосуд, из которого извлекли самое ценное. Он не чувствовал ни жалости, ни отвращения. Сложно испытывать что-то к существу, которого не воспринимаешь ничем, кроме как инструментом для достижения цели.

Он наклонился и прикоснулся пальцем в перчатке к его щеке. Кожа была холодной, но не жесткой. Эластичной. Словно он спал. Этот эффект всегда его поражал. Магия Мастера сохраняла плоть, не давая тлену прикоснуться к ней, пока душа не покинет ее окончательно.

– Собирайтесь, – сказал он, и его голос гулко разнесся по пустому помещению. – Пора заканчивать.

Один из его помощников, здоровяк с бычьей шеей и тупым взглядом, неуверенно переступил с ноги на ногу.

– Прямо здесь, что ли?

Культист медленно повернулся к нему. Его лицо все еще было скрыто в тени капюшона, но здоровяк почувствовал на себе его взгляд, и ему стало не по себе.

– Нет, – ответил гонец терпеливо, как будто объяснял прописную истину умственно отсталому ребенку. – Мы погрузим его в фургон и отвезем к старому карьеру за городом. Там нас никто не найдет и не услышит.

Он обвел взглядом своих людей.

– Нужны канистры с бензином. Все что есть. Одежда должна сгореть дотла. Кости тоже. Пепел развеять по ветру. После нас не должно остаться ничего. Ни единого волоска, ни единой ниточки. Вы меня поняли?

Они молча кивнули.

– Тогда приступайте, – скомандовал он.

Он наблюдал, как его люди, отбросив карты, принялись за дело. Как они принесли из фургона плотный брезентовый мешок, кряхтя, упаковывали в него холодное, обмякшее тело. Как тащили тяжелые, булькающие канистры с горючим.

Он не помогал. Его работа думать, планировать, предвидеть. А сейчас просто контролировать, чтобы эти двое снова что-нибудь не испортили.

Когда тело было погружено, и все было готово к выезду, он в последний раз окинул взглядом пустое помещение. Здесь ничего не напоминало о том, что еще несколько минут назад здесь лежал мертвый эльф.

Ничего, кроме едва уловимого, сладковатого запаха. Запаха смерти, который, казалось, въелся в сами стены этого проклятого места.

Он вышел на улицу. Дождь почти прекратился, и сквозь рваные облака пробивался бледный, призрачный свет луны. Город спал. Так же крепко, наверное, и сладко спал и Громов.

Гонец улыбнулся.

Посмотрим, что будет, когда он увидит их сюрприз.

* * *

– Его украли, – сказал я.

Мой тон был спокойным, почти безразличным. Как будто я констатировал, что за окном снова идет дождь. Но внутри себя я был зол.

Они смогли. Пробрались в мой морг, не оставив ни следа. Ни взломанного замка, ни царапины на двери. Чистая работа. Это не были просто поехавшие фанатики, размахивающие в лесу ножами. Нет. Среди них были специалисты, и от этого по спине пробегал холодок.

– Что значит «украли»? – в голосе эльфа было слышно удивление и доля раздражения. – Это что, какая-то дурная шутка, господин коронер?

Я медленно повернулся к нему, встречая его взгляд без тени страха.

– Это значит ровно то, что я и сказал, господин Альк Ш’атир. Те люди, которые его убили в том лесу, проникли в прозекторскую так осторожно, что никто среди здесь присутствующих даже не заметил следов взлома, и выкрали тело. Если считаете, что я ломаю комедию или пытаюсь вас одурачить то, пожалуйста, можете хоть сейчас меня заковать в кандалы и отправить на полиграф или залезть мне в голову. Я слышал, что эльфы на такое способны.

Нандор фыркнул.

– У вас же должна быть система охраны, видеокамеры, замки, – возразила Шая. – Как они могли так просто вынести тело, что никто даже не заметил? Это что, какое-то легкое приключение на десять минут? Вошли и вышли?

Я позволил себе усмешку. Кривую, лишенную всякого веселья.

– Должны, – сказал спокойно. Я обвел рукой стерильную, но безнадежно устаревшую прозекторскую. – Напоминаю, что вы не в столице, господа. Вы в самой, простите мой французский, заднице Империи. В том уютном уголке, куда финансирование доходит в час по чайной ложке, и то если по дороге не разворуют. Камеры? Они висели здесь лет десять назад, пока их не сняли, потому что контракт на обслуживание закончился, а на новый денег не выделили, – я понятия не имел, висели ли они тут, но такая байка казалась правдоподобной для периферии. – Охрана? Один сонный дед на первом этаже главного здания, который проснется, только если рядом начнет палить артиллерия. Да и то не факт.

Я закрыл морозильную камеру, после чего отошел в сторону и сел на стул.

– Вы приехали с проверкой, чтобы убедиться в том, что в нашем городе происходят нарушения относительно эльфийского народа. Я этого не скрываю. Но пока что вы следите за одним коронером, который мало того что не является убийцей, а еще и не дал замять ни одного связанного с вашим братом дела. Как по мне – вы не туда копаете, – сказал я строго. – Хотите разбираться – пожалуйста. Я и моя служба будем способствовать всеми доступными методами, но тогда начинайте работать.

Я замолчал, давая своим словам дойти до собеседников. Пусть ощутят на своей столичной шкуре, с чем мне приходится иметь дело каждый день, и заодно вытащил телефон из кармана.

Выдохнув, я добавил, чуть осадив разгорячившиеся эмоции:

– Так что да. Его украли. Добро пожаловать в Феодосию. Надеюсь, вам у нас понравится. А сейчас прошу простить. Я вынужден обратиться в полицию, чтобы зафиксировать факт кражи и поднять всех на уши еще больше.

Я откинулся на спинку стула и набрал знакомый номер. Десятисекундное ожидание. Наконец, после нескольких длинных гудков, в трубке раздался сонный женский голос.

– Полицейское управление, дежурная часть, слушаю вас.

– Доброе утро, – сказал я почти механическим тоном. – Коронер Громов. Мне нужно подать заявление о краже.

В трубке на мгновение повисла тишина. Я почти физически ощущал, как на том конце провода сонная диспетчерша пытается проснуться и уложить в голове это странное сочетание слов – «коронер» и «кража».

– О краже… чего, простите? – переспросила она, и в ее голосе послышалось недоумение.

– Тела, – ответил я, глядя на пустую и закрытую холодильную камеру. – Из прозекторской. Труп эльфа по делу о ритуальном убийстве в лесу. Важная улика.

– Минуту… – в трубке послышался шелест бумаг и торопливый стук по клавиатуре. – Диктуйте адрес.

Я продиктовал. Она записала, и ее голос стал деловым и собранным. Проснулась наконец-то.