Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 341 страниц)

Глава 15

Будильник прозвенел ровно в шесть, вырвав меня из цепких лап сна. За окном только-только начинало сереть, предвещая новый день, который, судя по прогнозу, обещал быть солнечным, но ветреным. Я полежал минуту, глядя в потолок и прислушиваясь к ощущениям в теле.

Плечо, прошитое пулей, почти не беспокоило. Магия, помноженная на регенерацию и мои скромные хирургические навыки, творила чудеса. Остался лишь тонкий шрам и легкое натяжение кожи при резких движениях, но и это, я уверен, скоро пройдет.

Вставать не хотелось, но дисциплина – это фундамент, на котором держалась моя новая жизнь. Если дать слабину один раз, второй сдаться уже будет проще, а на третий я превращусь в старого Виктора Громова, чье тело я занял. Рыхлого, пьющего и плывущего по течению.

Я рывком откинул одеяло и спустил ноги на прохладный паркет.

Зарядка.

Приседания, отжимания, планка. Я работал методично, чувствуя, как кровь разгоняется по венам, вымывая остатки сонливости. С каждым повторением мысли прояснялись, выстраиваясь в четкую структуру планов на день.

Затем я вышел на улицу, где взялся за шпагу и повторял все то, что учил ранее с Рихтеровичем и Лидией. На самом деле это больше напоминало медитацию, чем тренировку, но я продолжал выпад за выпадом и финт за финтом, пока время не показало семь тридцать.

Достаточно.

Быстрый душ, чтобы привести себя в порядок. Выйдя из ванной и энергично растираясь полотенцем, я поймал свое отражение в зеркале. Взгляд стал жестче, черты лица заострились, кожа вернула эластичность, прорезались кубики пресса и косые паховые. В целом, показавшийся рельеф мне нравился. Не сказать, что я любовался собой и мог впасть хоть в какую-нибудь степень нарциссизма, однако с точки зрения эстетики это было красиво. Не перекачанный дятел, а просто хорошо сложенный мужчина.

Одевшись, я спустился вниз.

На кухне уже царило оживление. Алиса, видимо, на радостях от вчерашних новостей о верфи проснулась раньше обычного и теперь порхала между плитой и столом, напевая какой-то прилипчивый мотивчик. Лидия сидела на своем обычном месте, просматривая новости в планшете и меланхолично помешивая кофе.

– Доброе утро, – бодро поприветствовала меня Алиса, водружая на стол тарелку с горкой румяных сырников. – Налетай, пока горячие!

– Доброе, – кивнул я, садясь во главе стола. – Вижу, настроение у кого-то боевое?

– Еще бы! – она сияла так, словно была маленькой девочкой, которая ночью встретила деда мороза. – У меня сегодня столько дел!

– Только не забудь, что у нас еще и основная работа есть, – мягко осадила ее Лидия, не отрываясь от экрана. – Трупы сами себя не вскроют, а отчеты сами себя не напишут.

– Ой, да ладно тебе, зануда! – отмахнулась Алиса, плюхнувшись на стул. – Все успеем. Виктор, кофе будешь?

– Буду.

Пока я завтракал, наслаждаясь, надо признать, отменными сырниками – видимо, кулинарный талант Алисы просыпался прямо пропорционально ее энтузиазму, на кухню вошел отец.

Андрей Иванович был уже при параде: светлые брюки, легкая рубашка поло, на плечах небрежно наброшен джемпер.

– Доброе утро, молодежь! – провозгласил он. – Как спалось?

– Отлично, – отозвался я. – Ты, я погляжу, тоже не залеживаешься. Куда-то собрался?

Отец налил себе кофе, демонстративно проигнорировав предложенные Алисой сырники в пользу тоста с джемом.

– А то! – заявил он. – Я тут вчера вечером, пока вы спали, полистал этот ваш интернет. Посмотрел карты, почитал отзывы. Оказывается, у вас тут есть на что взглянуть, помимо моря, развалин и дорогущих непродающихся картин.

Лидия фыркнула, но сделала вид, что подавилась и закашлялась в кулак.

– Да неужели? – я хмыкнул. – И что же привлекло внимание столичного гостя?

– Ну, во-первых, – начал загибать пальцы отец, – дача Стамболи. Говорят, архитектура уникальная, мавританский стиль. Во-вторых, музей Хрина. Я в юности зачитывался «Синими парусами» – грех не зайти. Ну и, конечно, хочу просто побродить по старому городу, посмотреть на улочки, на людей. Почувствовать, так сказать, пульс провинции.

Я посмотрел на него с легкой иронией. Пульс провинции, ага. Главное, чтобы этот пульс не довел его до тахикардии.

– Дело хорошее, – одобрил я. – Только не переусердствуй. Солнце здесь коварное даже осенью. Имей при себе воду и головной убор.

– Я не маленький, Виктор, – фыркнул отец. – Сам разберусь. Вы на работу?

– Да. Труба зовет.

– Ну тогда чего расселись? Езжайте, – он махнул рукой. – А я еще кофе попью и тоже выдвинусь.

Я встал из-за стола, вытирая губы салфеткой.

– Благословляю тебя на подвиги, отец, – шутливо произнес я, делая пасс рукой в воздухе. – Только прошу, без фанатизма. Не купи случайно музей, пока будешь его осматривать.

Андрей Иванович рассмеялся.

– Посмотрим, посмотрим. Все зависит от цены вопроса.

Мы с девушками вышли из дома, оставив Громова-старшего планировать свою экспансию на культурное наследие Феодосии.

Поездка до управления прошла в привычном режиме. Город просыпался, торговцы открывали лавки, дворники мели опавшую листву. Я вел машину, слушая тихий разговор девушек на заднем сиденье – они обсуждали какие-то нюансы по верфи, и я был рад, что Лидия, несмотря на свой скепсис, активно включилась в помощь подруге.

В управлении все было по-старому. Запах пыли, старой бумаги и хлорки. Мы прошли в свой кабинет.

– Всем доброе утро! – поздоровался Андрей, который уже сидел за своим столом и что-то жевал.

– Привет, – отозвался Игорь, не отрываясь от монитора.

– Планерка через пять минут, – объявил я, проходя к своему месту.

Утренняя летучка прошла на удивление быстро и скучно. Никаких ночных происшествий, никаких срочных вызовов. Город словно взял паузу, решив дать нам передышку. Мы разобрали текущие бумаги, обсудили графики дежурств и разошлись по рабочим местам.

До середины дня в кабинете царила сонная атмосфера. Алиса и Лидия шуршали документами, Андрей с Игорем лениво переругивались по поводу какого-то футбольного матча, а я сидел, глядя в монитор и понимая, что заняться мне решительно нечем. Вся «горящая» работа была сделана, отчеты сданы, а новые трупы, к счастью для них, не поступали.

Рука сама потянулась к телефону.

Я открыл мессенджер и нашел контакт «Шая».

«Привет. Как жизнь в столице? Все еще борешься со злом, или зло взяло выходной?»

Ответ пришел не сразу. Видимо, эльфийка была занята. Но через десять минут экран мигнул.

«Привет, Громов. Зло не дремлет, оно просто иногда уходит на обед. У нас тут завал, разгребаем последствия твоих гастролей с Вороном. Бумаг больше, чем в библиотеке».

Я улыбнулся.

«До сих пор?»

«До сих пор. Ты думаешь, все так быстро проходит? Ошибка.»

«Сочувствую. Но это цена успеха. У нас тут тишина, даже странно. Море спокойное, птички поют».

«Не дразни. Я сейчас готова убить за вид на море и бокал вина».

«Так в чем проблема? Приезжай. Мое предложение в силе. Комната с видом на сад, устрицы, вино…»

«Заманчиво, – ответила она. – Но пока некогда. Начальство зверствует, требует закрыть все хвосты до конца квартала. Может, через месяц вырвусь».

«Жаль. Я бы был рад тебя видеть».

«Я знаю. Я тоже».

Мы поболтали еще немного о пустяках – о погоде, о странных привычках людей, которые она до сих пор не могла понять, о том, что она нашла потрясающую кофейню рядом с управлением. Это был легкий, ни к чему не обязывающий треп, который, однако, грел душу.

Потом я решил задать вопрос, который мучил меня с момента отъезда из Москвы.

«Слушай, Шая. Тут такое дело… Я все думаю про тот случай на перекрестке, когда в меня стреляли».

«И?»

«Я был ранен, текло прилично. Асфальт залил. По идее, криминалисты должны были взять образцы, прогнать по базе. Я государственный служащий, мои данные есть в системе. Почему на меня до сих пор никто не вышел? Ни полиция, ни твои коллеги? Тишина мертвая».

Пауза затянулась. Шая, видимо, обдумывала мой вопрос.

«Вот как. Интересно, – наконец написала эльфийка. – Действительно странно. Если был биоматериал, система должна была сработать автоматически. „Флажок“ вылетает следователю в течение суток, максимум двух. Я узнаю. Спасибо, что подкинул идейку, будет чем еще заняться в перерыве между отчетами».

Я хмыкнул.

«Ты же сказала, что у тебя куча работы и начальство зверствует», – отметил я.

«Упс. Спалилась ;)», – прилетело в ответ. – «Для тебя время найду. Жди, пробью по своим каналам и отпишусь».

Я покачал головой, убирая телефон. Эта женщина была полна сюрпризов.

В этот момент компьютер издал мелодичный звук, оповещая о новом входящем в системе регистрации происшествий.

Я развернул окно программы.

«Заявка № 892. Обнаружение тела. Район: Морской торговый порт, складская зона №4. Обстоятельства: тело обнаружено портовыми грузчиками между контейнерами. Внешних признаков насильственной смерти при беглом осмотре патрулем не выявлено. Личность предварительно не установлена, документов при себе нет. Примечание: одежда не соответствует форме портовых рабочих».

Я пробежался глазами по строкам. Доки. Опять доки. Но описание было скудным. «Не выявлено». Скорее всего очередной бродяга, залезший погреться и умерший от переохлаждения или сердца, или какой-нибудь незадачливый турист, решивший срезать путь через промзону.

Ничего, требующего моего личного вмешательства.

Я поднял глаза на своих орлов.

Игорь сидел, подперев щеку кулаком, и лениво прокручивал ленту новостей. Андрей что-то рисовал в блокноте.

– Игорь! – окликнул я.

Парень вздрогнул и выпрямился.

– Да, Виктор Андреевич?

– Съезди на вызов, – сказал я, кивая на монитор. – Доки, четвертый сектор. Тело между ящиками. По описанию ничего серьезного, скорее всего, естественная или передоз. Оформишь, все как всегда. Если увидишь потребность во вскрытии – набери Воронцову.

Я внутренне сжался, ожидая привычного нытья: «Ну Виктор Андреевич, почему я?», «Там же грязно/холодно/далеко», «А можно Андрей поедет?». Старые привычки умирают тяжело, и я все еще помнил того Игоря, которого приходилось выпинывать на вызовы пинками.

Но Игорь меня удивил.

Он не стал закатывать глаза или тяжело вздыхать. Он просто встал со стула, одернул пиджак и подошел к шкафчику с ключами.

– Хорошо, Виктор Андреевич, сделаю, – спокойно ответил он. – Четвертый сектор, понял. Сейчас буду.

Он подхватил чемоданчик с инструментами, снял с крючка ключи от служебного мобиля и направился к выходу.

– Я на связи, если что, – бросил он уже в дверях.

Дверь хлопнула.

Прошло не больше получаса, когда тишину кабинета разорвала трель моего мобильного. Я бросил взгляд на экран.

«ИГОРЬ».

Я приподнял бровь в удивлении. Полчаса – это как раз время, чтобы доехать до порта, пройти через проходную и добраться до места. Если он звонит так быстро, значит, дело не в том, что он забыл ручку или не может найти место, где находился труп.

– Что случилось? – спросил я сразу, не тратя времени на приветствия.

В трубке послышался шум ветра и отдаленные крики чаек.

– Виктор Андреевич… – голос Игоря звучал неуверенно, даже растерянно. Не испуганно или встревоженно, а именно озадаченно. – Тут… нечто странное. Не хотел вас дергать, правда, думал сам справлюсь, но… надо, чтобы вы взглянули. Лично.

Я вздохнул, откидываясь на спинку кресла.

– Игорь, если там криминал, и ты это видишь – отдавай заключение и вызывай следственную группу. Если непонятно, то вези в морг и сразу на вскрытие оформим. Чего мне мотаться? Воронцова разберется.

– Да можно и сразу, – согласился он, но без энтузиазма. – Но я все равно хотел бы, чтобы вы на это взглянули, потому что тут… что-то странное. Совсем нетипичное.

– Странное? – уточнил я, начиная закипать. – Конкретнее, Игорь. У него три руки? Или он светится в темноте?

– Тяжело объяснить, Виктор Андреевич, – замялся он. – Труп просто… лежит.

– Просто лежит, – повторил я, чувствуя, как начинает дергаться глаз. – Игорь, трупы обычно этим и занимаются. Они лежат. Это их основная функция. Если бы он бегал, это было бы странно. А так…

– Нет, вы не поняли, – перебил он меня. – Он лежит… – он снова замялся. – В общем, я не знаю, как объяснить. Урядник со мной тоже согласен.

Я вздохнул.

– Игорь, давай я еще раз у тебя уточню: труп. Просто. Лежит. Верно?

В трубке повисла тишина. Я слышал, как он дышит – тяжело, с присвистом.

– … …… да… – наконец выдавил он.

– Мгм, – буркнул я.

– Мгм…

– Кгхм, – я откашлялся, понимая, что по телефону мы сейчас устроим конкурс красноречия. – Ладно. Буду через двадцать минут. Жди и ничего не трогай.

Я положил телефон на стол и встал.

– Я в доки, – бросил Андрею и девушкам, накидывая пиджак. – Следите за почтой и CRM. Если что срочное – звоните.

– Опять? – удивилась Алиса. – Ты же только Игоря туда отправил.

– Игорь нашел там «нечто странное», что не может описать словами. Не иначе Лавкрафтов неописуемый ужас, – пояснил я, проверяя наличие перчаток в кармане. – Придется ехать переводить с игорева на человеческий.

Дорога до порта была знакомой до каждой ямы. Я вел «Имперор» уверенно, срезая углы через промзону, но в голове крутилась одна мысль: что же там такого, что заставило моего сотрудника, уже видавшего всякое, впасть в ступор?

Порт встретил меня шумом, запахом мазута и соленой воды, как и в первый день, когда я только открыл глаза и сразу же был вынужден ехать на вызов. Я проехал через КПП, показав удостоверение сонному охраннику, и углубился в лабиринт контейнеров.

Четвертый сектор был одним из самых дальних и заброшенных. Здесь хранились грузы, которые ждали своей очереди месяцами, а то и годами. Ржавые бока контейнеров, поросшая травой бетонка, тишина, нарушаемая лишь скрипом кранов вдалеке.

Я увидел мигалки патрульной машины. Она стояла в тупике, образованном стеной из синих и красных контейнеров. Рядом переминался с ноги на ногу Игорь, а чуть поодаль стоял полицейский урядник, которого я раньше не видел.

Я припарковался, вышел из машины и направился к ним.

– Виктор Андреевич! – Игорь кинулся мне навстречу, словно я был его спасителем. – Вон там, за углом.

– Спокойно, – осадил я его. – Сначала представь меня коллеге.

Мы подошли к уряднику. Это был молодой, крепко сбитый мужчина с открытым, честным лицом и цепким взглядом серых глаз. Форма на нем сидела идеально, в отличие от того же Ковалева, который вечно выглядел как мешок с картошкой.

– Смирнов, – представился он, четко козырнув и протягивая руку. – Артем Петрович. Урядник портового участка.

– Коронер Громов, – ответил я, пожимая его ладонь. Рукопожатие было уверенным. – Вы новенький? Раньше я вас здесь не видел.

– Да, сударь, – кивнул он. – Назначили на пост урядника после того как предыдущий погиб. Перевели из Керчи.

– Ковалев? – уточнил я, хотя и так знал ответ.

– Да, – спокойно ответил Смирнов. В его голосе не было ни осуждения, ни жалости, только констатация факта. – Несчастный случай при исполнении, как мне сказали. Или что-то вроде того.

Я мысленно хмыкнул. «Что-то вроде того» – очень мягкое описание для того, что случилось с предателем, продавшим душу культистам. Но новому уряднику знать подробности было ни к чему.

– Ясно. Сработаемся, Артем Петрович, – сказал я. – Итак, мне известно, что здесь тело. Что с ним? Мой сотрудник говорит, что оно «странное».

Смирнов переглянулся с Игорем.

– Да вот, – сказал урядник, делая приглашающий жест рукой. – Взгляните-ка сами. Словами это описать трудно. Это надо видеть.

Мы зашли за угол контейнера.

Там, в небольшом тупичке, куда солнце заглядывало редко, на бетонных плитах лежало тело.

Я остановился в шаге от него.

Это был мужчина на вид лет сорока-пятидесяти. Одет в дорогой, но старомодный костюм-тройку, который сейчас был покрыт слоем пыли. Рядом валялась шляпа-федора.

Он лежал на спине, раскинув руки, словно загорал на пляже.

– Ты его осматривал вблизи? – спросил я Игоря, не отводя взгляда от тела.

– Да, – кивнул мой помощник, нервно теребя пуговицу на пиджаке. – Пульса нет.

Я невольно хохотнул.

– Очевидно, что его нет, – заметил я. – Вряд ли бы он тут с ним лежал и притворялся ковриком. Ладно.

Я достал из кармана пару латексных перчаток и с привычным щелчком натянул их на руки.

– Посмотрим, что тут у нас за спящая красавица.

Я подошел к телу вплотную и присел на корточки.

С расстояния в пару шагов он действительно казался просто спящим или, как метко подметил мой внутренний голос, идеально сделанной восковой фигурой из музея мадам Тюссо.

Кожа была неестественно бледной, фарфоровой, но без той синюшности, которая обычно сопровождает смерть. Лицо спокойное, разглаженное, ни следа агонии или боли. Глаза полуприкрыты, из-под век тускло поблескивали белки.

Я коснулся шеи. Холодный. Трупное окоченение уже начало схватывать мышцы, но еще не полностью – челюсть подалась с небольшим усилием, руки сгибались туго. Часа четыре-пять, навскидку.

– Никаких внешних повреждений, – пробормотал я, осматривая одежду. – Ни крови, ни разрывов, ни грязи, кроме той пыли, что налетела сверху.

Я расстегнул пиджак и жилет, задрал рубашку. Чистая, белая кожа. Ни синяков, ни ссадин, ни следов инъекций.

Осмотрел голову. Череп цел, гематом нет. Заглянул в рот – чисто, запаха миндаля или алкоголя нет.

Странно.

Обычно смерть оставляет следы. Даже если это инфаркт или инсульт – есть цианоз, пена изо рта, кровоизлияния в глазах. Здесь же ничего. Словно кто-то просто выключил рубильник, и жизнь мгновенно покинула тело, не успев даже испугаться.

И еще одно.

Запах.

Отсутствие запаха.

В порту пахнет всем: соляркой, рыбой, гниющими водорослями, мочой. От мертвого тела, пролежавшего несколько часов, должен был идти хоть какой-то специфический душок. А этот… он не пах ничем, как будто его только что распаковали из вакуума.

Это начинало напрягать.

Я выпрямился, стягивая перчатки.

– Действительно, странно, – согласился я с Игорем. – Выглядит так, будто он просто шел, решил прилечь и умереть от скуки. Но так не бывает.

– Вот и я о том же, – поддакнул Игорь. – Урядники говорят, документов при нем нет. Карманы пустые. Ни телефона, ни ключей.

Я потер переносицу. Рефлекс сработал мгновенно. Я даже не щелкал пальцами, не настраивался – просто моргнул, и мир переключился.

Серые тона накрыли реальность. Контейнеры стали призрачными коробками, урядник и Игорь превратились в силуэты с пульсирующими огоньками жизни внутри – яркими, теплыми, живыми.

Я перевел взгляд на тело.

– О… – только и вырвалось у меня.

Там не было ничего.

Абсолютная пустота.

Глава 16

Это было странно. Действительно странно.

До сегодняшнего дня, когда я сталкивался с подобной «пустотой», этому всегда сопутствовал антураж. Ритуальные ножи, начерченные кровью пентаграммы, запах серы, огарки свечей или хотя бы следы грубого магического вмешательства – что-то, что кричало бы о том, что здесь поработали оккультисты. Но здесь, в грязном портовом тупике, все было стерильно, как в операционной.

Ни следов борьбы, ни магического фона, ни проклятых артефактов рядом. Просто труп.

Но самое паршивое было то, что внутри этого тела напрочь отсутствовала психея. Не угасала, не тлела угольком, как у Вересаева или у моего отца. Ее просто не было.

При этом состояние тела было… свежим. Никаких признаков разложения, кроме начального окоченения. Если верить физиологии, он лежал здесь всего четыре-пять часов. За это время душа не успевает раствориться в мировом эфире полностью, должен оставаться след.

А здесь – вакуум.

Я моргнул, выключая магическое зрение, и потер переносицу.

– Надо делать вскрытие, – сказал я спокойно, поднимаясь с корточек. – Здесь мы ничего не найдем.

– Видите, – прошептал Игорь, подходя ближе и нервно поправляя галстук. – Я же говорил. Странный он. Неправильный какой-то.

Я похлопал его по плечу.

– Молодец, – похвалил я. – Глаз-алмаз. Не каждый бы заметил подвох в «просто лежащем» теле.

Урядник Смирнов, стоявший чуть поодаль, согласно кивнул головой, принимая решение как должное.

– Понял, Виктор Андреевич. Сейчас вызову катафалк. Будем ждать вашего заключения, господа. Надеюсь, там не какая-нибудь новая зараза.

Пока урядник бубнил в рацию, вызывая труповозку, я достал телефон и набрал номер Воронцовой.

Гудки шли долго, но наконец в трубке раздался ее спокойный, немного уставший голос.

– Слушаю, Виктор Андреевич.

– Ольга, ты на месте? – спросил я. – У нас тут «подарок» из порта. Нестандартный случай.

– На месте, – отозвалась она. – Как раз заканчиваю с предыдущим. Везите, я готова. Что там? Криминал?

– Пока неясно. Внешне чисто, но интуиция подсказывает, что внутри будет интересно. Жди, скоро будем.

Я сбросил вызов. Через десять минут в проезд, мигая желтыми проблесковыми маячками, вкатился старенький, но бодрый «Газель»-катафалк. Санитары, матерясь на узкий проезд и лужи, споро погрузили тело на носилки и задвинули внутрь.

– Игорь, – я повернулся к помощнику. – Езжай в управление. Займись бумагами, оформи вызов. Я сам поеду в прозекторскую, вскрою вместе с Воронцовой. Тут дело тонкое, хочу лично убедиться.

Игорь с облегчением выдохнул. Ему явно не хотелось возиться с этим «неправильным» трупом.

– Понял, Виктор Андреевич! Уже лечу!

Он прыгнул в служебную машину и укатил, оставив меня наедине с мыслями и уезжающим катафалком.

Я сел в «Имперор».

Дорога до морга была недолгой, но этих пятнадцати минут мне хватило, чтобы прокрутить в голове все возможные варианты.

Это было действительно очень странно. Нет психеи, а тело цело. Не просто странно, а даже парадоксально. Физиология и магия в этом мире шли рука об руку, но здесь они словно поссорились.

Неужели… неужели кто-то выпил его душу?

Эта холодная и липкая мысль закралась в сознание и отказалась уходить. Я вспомнил Доппельгангера, его раздутую, пульсирующую от чужой силы ауру. Я бы мог предположить, что их культ снова работал здесь, но Мастер был в Москве. Вряд ли бы он поехал за мной сюда только затем чтобы «выпить» какого-то мужика в порту. С гримуаром теперь это не его уровень.

А самое паршивое было то, что я, как обладатель уникального дара видеть последние мгновения жизни умерших, был бессилен. Я никак не мог узнать или проверить, что случилось с телом, потому что психеи нет. Нет носителя информации. Нет флешки, которую можно воткнуть в разъем и считать данные.

Казалось бы, имея такой уникальный дар, сейчас я был слеп. Ироничный смешок сам сорвался с губ.

Подъехав к зданию морга, я увидел, как санитары уже выкатывают каталку из машины.

– Осторожнее там! – крикнул один из них, придерживая дверь. – Не уроните, клиент, и так натерпелся.

Черный юмор как средство спасения от не менее черной работы. И я не видел в нем ничего плохого.

Я вышел из машины, захлопнул дверь и направился ко входу. Внутри пахло привычной смесью хлорки, формалина и холода. Спустившись по лестнице в подвал, где располагалась секционная, я сразу отметил перемены.

Воронцова не сидела сложа руки.

Прозекторская преобразилась. Исчезли старые столы и облупившаяся краска на стенах. Вместо них сияли хромом новые секционные столы с современной системой слива и вентиляции. В углу гудел мощный холодильный шкаф.

Но главное – оборудование.

На отдельном столе стояли новенькие анализатор крови, центрифуга, микроскоп с выводом на экран. На полках аккуратными рядами выстроились реактивы.

– Вы постарались? – спросил я, входя в зал и на ходу надевая халат.

Ольга стояла у стола, уже облаченная в свой «боевой» фартук и нарукавники. Она как раз делала Y-образный разрез – уверенно, четко, одним движением скальпеля. Кожа расходилась под лезвием, открывая слой подкожно-жировой клетчатки.

Она оторвала взгляд от тела и осмотрела помещение с едва заметной гордостью.

– Можно сказать и так, – ответила Ольга, возвращаясь к работе. – Попросила руководство снабдить меня дополнительным оборудованием, чтобы не тормозить работу и не ждать базовых анализов из центральной лаборатории неделями. Мне пошли навстречу. Убедила, что скорость в нашем деле – залог успеха.

– Рад это слышать, – искренне сказал я, подходя ближе. – Хороший инструмент в руках мастера – половина дела.

Она подмигнула мне поверх маски.

– Не переживайте, Виктор Андреевич, дергать вас по пустякам я не собираюсь. Справлюсь сама где смогу.

Она отложила скальпель и взяла реберный нож. Хруст хрящей эхом отразился от кафельных стен. Грудина была удалена, открывая доступ к внутренним органам.

– Итак, приступим, – она включила диктофон, висевший на шее. – Протокол вскрытия неопознанного трупа мужского пола, доставленного из морского порта. На вид сорок пять – пятьдесят лет, нормостенического телосложения, питание удовлетворительное.

Она начала методично извлекать органокомплекс. Ее руки в перчатках двигались быстро и точно. Я стоял рядом, наблюдая, но не вмешиваясь. Моя роль здесь была в качестве наблюдателя и консультанта.

– Легкие, – прокомментировала она, взвешивая органы на весах. – Воздушные, без очаговых уплотнений. На разрезе ткань розовая, полнокровие умеренное. Отека нет, воды нет. Утопление исключаем сразу. Сердце, – продолжила она, вскрывая камеры. – Масса триста пятьдесят грамм. Клапаны эластичные, створки смыкаются плотно. Коронарные артерии проходимы, бляшек нет. Миокард дрябловатый, но без рубцов и очагов некроза. Инфаркта не вижу.

Она перешла к брюшной полости.

– Желудок, – произнесла она, делая надрез.

Специфический запах полупереваренной пищи ударил в нос. Воронцова поморщилась, но продолжила осмотр.

– Содержимое желудка в объеме около двухсот миллилитров. Пищевая кашица, полужидкая… – она принюхалась, склонившись ниже. – Чувствую запах алкоголя. Не резкий, как от водки, скорее что-то винное или коньячное.

Она взяла шприц и набрала образец содержимого.

– Слизистая желудка умеренно гиперемирована, складки сглажены. Язв, эрозий нет. Но вот этот запах… – она покачала головой. – Он ел незадолго до смерти. Часа за два-три, судя по степени переваривания. И пил.

Ольга подняла пробирку с мутной жидкостью на свет.

– Нужна дополнительная проверка по составу. Токсикология покажет, что именно он пил и сколько. Возможно, алкоголь был некачественный, или в него что-то подмешали. Но пока… пока это единственная зацепка. Печень – край ровный, капсула гладкая. На разрезе структура сохранена. Почки, селезенка, поджелудочная – все в пределах возрастной нормы и допустимых отклонений. Никаких признаков цирроза или панкреонекроза.

Я слушал ее, и в голове начал складываться новый пазл.

Здоровый мужик. Крепкий, не истощенный, без хронических болячек, которые могли бы свалить его мгновенно.

Шел-шел и умер. Просто так. Взял и выключился. Предварительно где-то, видимо, с кем-то встретился, поужинал, но… какого черта он забыл в доках еще и в том месте, где даже сам черт отлить не решился бы отойти?

И еще и без души остался.

Это не укладывалось в голове. Даже при внезапной сердечной смерти есть признаки: спазм сосудов, жидкая кровь в полостях сердца, полнокровие органов. Здесь же картина была смазанной. Словно смерть наступила не от поломки организма, а от того, что из него изъяли батарейку.

Воронцова закончила с внутренностями, аккуратно сложив их в лоток. Она сняла перчатки, вытерла пот со лба тыльной стороной руки и вздохнула.

– Я ничего не вижу, Виктор, – призналась она, глядя на меня растерянным взглядом. – Токсикология, конечно, покажет, если там был какой-нибудь хитрый яд, но визуально чисто. Никакой патологии, несовместимой с жизнью.

Я подошел к столу, глядя на пустую грудную клетку.

– А что с мозгом? – спросил я. – Инсульт? Аневризма?

– Наверное, стоит сделать еще трепанацию, чтобы исключить все варианты, – кивнула она. – Хотя внешне голова целая, зрачки симметричные. Но мало ли.

– Думаю, да. Делай.

Она снова натянула перчатки, взяла электрическую пилу. Визг инструмента наполнил прозекторскую, перекрывая гул холодильников. Запах костной пыли ударил в нос – специфический, сладковато-горелый запах, к которому невозможно привыкнуть.

Сняв черепную крышку, Ольга аккуратно рассекла твердую мозговую оболочку.

– Мозг, – констатировала она, извлекая орган. – Извилины и борозды выражены хорошо. Сосуды основания мозга мягкие, спавшиеся. На разрезах вещество мозга влажное, блестящее. Кровоизлияний нет. Опухолей нет.

Она подняла на меня глаза. В них читалась профессиональная беспомощность.

– Никаких проблем нет, Виктор. Обычный здоровый мужчина. Чуть уставший, может, недосып, судя по мешкам под глазами, но это не убивает.

Я молчал, глядя на серую массу мозга, лежащую на секционном столике.

Вдруг он умер от того, что из него вытянули душу?

Логично же, что тело перестало функционировать, как только из него ушла душа. Не было причины для смерти в физическом смысле – ни тромба, ни яда, ни пули. Просто оболочка перестала исполнять свои обязанности, потому что больше было не для кого.

Но… как?

Кто? Зачем?

Снова темные артефакты, как те часы или картина? Но на нем ничего нет. Одежда простая, украшений нет, карманы пусты.

Может, дистанционное воздействие? Как у Доппельгангера? Но тот использовал магию, чтобы вызвать конкретную патологию – инфаркт.

Если в городе появился кто-то, способный выпивать души без следа, не оставляя улик и не используя сложные ритуалы… то у нас большие проблемы.

– Ничего, Виктор, – голос Воронцовой вырвал меня из раздумий. Она стояла, опустив руки, и смотрела на тело с какой-то безнадежностью. – Я не знаю. Я не могу назвать причину смерти. У меня нет оснований для вердикта.

Она развела руками.

– Могу констатировать только синдром внезапной беспричинной смерти. Такой иногда случается с детьми, когда не могут найти объяснения, СВДС, как его называют коротко. Младенец засыпает и не просыпается. Остановка дыхательного центра. Но здесь… Взрослый мужик, еще и в порту.

– Напиши «острая сердечная недостаточность неуточненной этиологии», – предложил я. – Стандартная отписка, когда не знаешь, что писать. А образцы отправь на расширенную токсикологию и гистологию. Может, под микроскопом что-то найдут.

– Хорошо, – кивнула она, начиная зашивать тело. – Но, честно говоря, я сомневаюсь. Ткани чистые.

Я отошел к окну, глядя на серую бетонную стену в дворике морга.

Пустота. Вот что меня беспокоило больше всего.

– Ладно, – сказал я, – спасибо, Ольга. Ты отлично сработала.

– Стараюсь, – устало улыбнулась она. – Что будем делать с заключением?

– Пиши предварительное, как договорились, а я пока подумаю. И отправь, пожалуйста, срочно на анализы содержимое желудка. Мне как можно быстрее хочется узнать, чем он питался незадолго до смерти.

– Сделаю, – она кивнула.

– Напиши мне сразу как только получишь результаты.

Ольга кивнула, заканчивая работу с телом.

– Спасибо, – сказал я и, сняв перчатки и отправив их в урну, направился к выходу из прозекторской наверх на улицу.