Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 341 страниц)

Глава 8

Душевые кабинки оказались действительно удобными. Никуда не спеша, я отмылся как следует, убрав с себя въевшуюся грязь и пот.

Достоялся под водой до того, что фактически устроил полноценную баню вокруг себя. Пар стоял такой густой, что хоть топор вешай – вытянутую руку было видно с трудом. Не знаю, установили ли инженеры в этом комплексе огромные резервуары с горячей водой или здесь работала система автономных водонагревателей, но, если это были обычные бойлеры, я нормально так выплескал им лимиты.

Терзали ли меня муки совести за подобный перерасход ресурсов? Не особо. Разве что совсем чуть-чуть, да и то это была лишь минутная слабость, которая быстро растворилась в чувстве комфорта.

Вытеревшись насухо, я накинул предоставленную одежду и тут же удивился в очередной раз. Брюки не жали, плечи пиджака оказались на месте и даже рукава опускались как подобает, то есть аккурат до костяшки мизинца. Одернув рукава и поправив ворот рубахи, я покинул душевую и двинулся обратно к своей комнате.

Однако дойти до дверей не успел, потому что из-за поворота показалась девушка в строгой корпоративной форме. Она отличалась от секретарши, что сопровождала меня от Императора к узлу связи и обратно. Увидев меня, она ускорила шаг из чего я тут же сделал вывод, что это за мной.

Остановившись рядом, девушка без лишних предисловий доложила, что Андрея Ивановича и Григория Палыча уже доставили в карантинную зону комплекса. И самое главное – найдены они были прямо в особняке, в полном сознании, а все окна и двери дома оказались герметично (ну насколько это было возможно) заклеены скотчем и пленкой.

Эта новость не могла не радовать. Отец сработал грамотно, не поддался панике и четко выполнил директивы гражданской обороны. Старик показал, что старая бизнес-закалка никуда не делась.

– Но есть и другая новость, – произнесла девушка, слегка замявшись.

– Та-а-а-ак, – напрягся я.

– Девушек тоже нашли. В полном сознании.

– Ну так это же хорошо, – ответил я, искренне не понимая, почему лицо у посыльной при этих словах стало таким смурным. – Или?..

Девушка нервно сцепила пальцы.

– Дом не был опечатан. А сами девушки, с их же собственных показаний, когда все началось, находились на улице. Они ненадолго уснули прямо там, а после проснулись и, продрогнув, зашли внутрь, где и развели камин, чтобы сделать чай.

Дерьмо. Проклятье. Зараза. Триждыматьегосраноепеклосифилисчумаипроказа!

Нехитрая матерная тирада пронеслась быстрее, чем я успел осмыслить услышанное. Значит, они все-таки попали под этот «звездопад» и находились на открытом воздухе именно в тот момент, когда мерцающая дрянь начала оседать на землю. И если верить легендам дварфов, любой, кто контактировал с воздухом в этот период, должен был потерять рассудок.

Но погодите… Стоп. Врачебная логика, привыкшая цепляться за симптоматику, мгновенно выхватила из ее отчета явную нестыковку.

Они уснули. Проснулись от холода. Пошли в дом. Разожгли камин и сели пить чай.

Люди, пораженные нейротоксином, вызывающим острое безумие и одичание, не действуют столь рационально. Сумасшедшие не мерзнут так, чтобы затем зайти в дом, разводить огонь в камине и греть воду для чаепития. Умалишенные скорее разнесут гостиную на куски или бросятся на спасателей, а девчонки, судя по всему, вели себя более чем адекватно.

– Вы сказали, они в сознании и все помнят? – спросил я у девушки, сделав шаг ближе.

– Да. Мне передали, что они просто очнулись и… – она замялась.

– И⁈ – не выдержал я.

– И пошли в дом, – закончила она неуверенно.

Просто зашли в дом? Вот это новости, конечно.

– Я могу с ними связаться? – спросил я. – Или увидеться?

Она покачала головой, опустив взгляд.

– Ну, не знаю насчет увидеться… они же в карантинной зоне, сами понимаете, а протокол изоляции нарушать нельзя. Но созвониться точно можете! Мне сказали, что вам дали доступ к узлу связи в любое время, когда он не занят правительственными переговорами.

Слава мирозданию. Это уже был серьезный шанс разобраться в происходящем из первых рук, а не через рапорты военных.

– А брат? С ним что? – спросил я, вспомнив про Дмитрия, которого мы оставили в расположении западного гарнизона.

– Он с группой на военной базе. Пока что они полностью закрыты там и не выходят. С ним тоже все в порядке, – торопливо отчиталась девушка. – Ему сейчас оказывают медицинскую помощь после истощения, кормят и помогают по мере возможности. Штатных реабилитологов там, конечно, не так много, так что…

– Это все ясно, – отрезал я. Ситуация с Димкой волновала меня сейчас в последнюю очередь, потому что он находился под присмотром врачей и не попал под «звездопад». Раз сидит под крылом Пелевина за бетонными стенами, да еще и под охраной отряда СБРИ, значит, никуда не денется. – Хорошо. Тогда можете меня проводить к узлу связи? Я хочу поговорить с девушками, а доступа к помещению у меня нет.

– Да, конечно! – девушка с готовностью развернулась и зашагала по коридору.

Я двинулся следом, прогоняя прочь желание прилечь и расслабиться, а по пути в голове все время крутились десятки вопросов. Почему Лидия и Алиса не пострадали от воздействия аномалии? Сработала ли их природная сопротивляемость, или, возможно, виной всему было то, что их души недавно избавились от мощнейшего чернокнижного проклятия, и энергетика как-то по-иному отреагировала на внешнюю среду? Или же сказки дварфов оказались преувеличением, и эта дрянь бьет не по всем?

Чудеса, да и только, чтоб их собаки погрызли. В любом случае я хочу с ними поговорить и убедиться хотя бы визуально хоть по монитору в их состоянии.

Девушка довела меня до массивной двери аппаратной, приложила магнитную карту и пропустила внутрь. Тот самый стол. Тот же самый телефонный терминал с сенсорным экраном.

Она тактично осталась стоять снаружи, прикрыв за собой дверь.

Я подошел к столику, поднял тяжелую пластиковую трубку и быстро пробежался пальцами по экрану маршрутизации, ровно как в прошлый раз.

Система издала короткий щелчок коммутации, следом пошли длинные гудки. На третьем звонке трубку сняли.

– Изолятор номер четыре, дежурный врач, слушаю, – раздался мужской голос, фонящий эхом, словно человек говорил через респиратор.

– Говорит граф Громов, – представился я. – У вас находятся Лидия Морозова и Алиса Бенуа. Мне нужно поговорить с ними. Передайте трубку.

* * *

За десять минут девушек без малейшего намека на физическое насилие, но предельно жестко и слаженно сопроводили в специальный автомобиль. Кузов фургона изнутри был обшит гладкими панелями, типичными для транспорта карантинных служб.

Старший группы захвата, сидевший напротив, не спускал с пассажирок пристального взгляда через стекло герметичного шлема. На коленях он открыто держал массивный пневматический пистолет, заряженный толстыми дротиками с мощнейшим транквилизатором. И Лидия, и Алиса прекрасно понимали: дернись они в сторону дверей – получат дозу препарата, способную свалить с ног взрослого слона.

Спали бы после такого выстрела как убитые, вот только последствия применения подобных нейролептиков редко проходили бесследно. Подобные химические коктейли грубо вторгаются в работу центральной нервной системы, искусственно обрывая синаптические связи. Когда препарат прекращает действие, рецепторы, изголодавшиеся по нейромедиаторам, реагируют мощнейшим спазмом.

Те, кому доводилось приходить в себя после такой дозы, сравнивали пробуждение с самым жутким похмельем, помноженным на тяжелую мигрень. Голова раскалывается на части, сосуды пульсируют от нарушенного артериального давления. Светочувствительность возрастает настолько, что тусклая лампа режет глаза, как прожектор, а любой шорох отдается в висках ударом кувалды. Слизистые пересыхают до трещин из-за подавления работы секреторных желез, вызывая дикую жажду. Жертве хочется лишь забиться в темный чулан, накрыться с головой и лежать неподвижно, пока химия окончательно не покинет кровоток.

Разумеется, проверять эти побочные эффекты на собственном организме ни одна из девушек не собиралась. Они сидели молча, держась за поручни, пока фургон маневрировал по улицам.

Вскоре автомобиль остановился. Задние двери распахнулись и люди в костюмах приказали выходить.

Девушек провели на территорию спешно развернутой карантинной зоны и направили в изолированный модульный блок. Палата была собрана из плотного светлого полимера, напоминающего армированный брезент, с герметичными шлюзами вместо обычных дверей.

Процедура очистки оказалась изматывающей. Вместе с конвоем в костюмах биозащиты они прошли четыре последовательных этапа обеззараживания, где в каждом из шлюзов с потолка и стен обдавали раствором густой пены, затем подавался следующий раствор, смывавший предыдущий слой, следом шла горячая вода, а последний этап мучений завершался мощным потоком воздуха, сушившим одежду и кожу.

Лидия, прикрывая лицо от бьющих струй, хладнокровно анализировала происходящее, но, тем не менее, не могла не отметить, как она крайне недовольна происходящим. На протяжении всех четырех циклов им так и не выдали респираторы или защитные маски. Они дышали обычным воздухом, пропитанным запахом дезинфектантов, но не чувствовали удушья или жжения в легких. Из этого следовал простой и логичный вывод: химикаты, используемые для обработки, не несли токсичной угрозы для дыхательных путей человека, а значит смывали что-то поверхностное.

Наконец, створки последнего шлюза разъехались. Девушек впустили внутрь просторного бокса и тяжелые двери за спиной закрылись. Они остались вдвоем.

– Чистая одежда на вешалках. Переоденьтесь, – раздался мужской приглушенный голос откуда-то из-под потолка, где скрывались динамики.

Обстановка палаты не отличалась разнообразием: две застеленные жесткие койки, металлический столик и стул, да вешалка с двумя парами свежих вещей.

– Что все это значит? – возмутилась Алиса, оглядывая голые стены. Она провела руками по влажным волосам, откидывая их за спину. – Неужели эта падающая с неба ерунда оказалась токсична или заразна? Тогда почему сюда поместили только нас?

Лидия молча подошла к вешалке с серыми вещами, которые скорее напоминали одежду для людей в местах не столь отдаленных, чем для людей на карантине, сняла одну и повертела в руках.

– Не видишь взаимосвязи? – хмыкнула она, отходя за небольшую ширму, которую им поставили для того, чтобы сменить белье.

– М-м-м-м… – задумчиво потянула рыжая, садясь на соседнюю кровать. – Есть догадка…

– Громов. Вот тебе и все объяснение, – безапелляционно перебила ее Морозова.

– Могла бы дать договорить, – буркнула Алиса, недовольно скрестив руки на груди. – Но это же, наверное, хорошо, раз за нами приехали целенаправленно? Значит, он о нас позаботился.

Лидия неопределенно повела плечами за ширмой и вряд ли Алиса это видела, не спеша разделять оптимизм подруги.

– Иди переодевайся, – сказала она, выходя в серой рубашке без фасона.

Внутри все еще стояла неприятная тревога. В памяти все еще были свежи события часовой давности: терраса; мерцающие хлопья, кружащиеся в воздухе, словно снег; разбитая бутылка на холодных бетонных ступенях.

Лидия ясно вспомнила ужас, когда увидела безвольно обмякшую в кресле Алису. Как она бросилась к ней, упала на колени, трясла за плечи, пытаясь привести подругу в чувство.

От воспоминания, как в одно мгновение сознание заволокло густым туманом, а тело отказалось подчиняться стало не по себе, а по позвоночнику поползли мурашки. Вроде бы просто хотелось спать, но то, с какой силой ее тогда утянуло на дно, что она даже не смогла этого заметить – пугало до дрожи.

Примерно через пятнадцать минут наваждение рассеялось. Вернее, Лидия очнулась от того, что Алиса теперь сама испуганно тормошила ее за плечи. Они обе пришли в себя прямо на улице, покрытые тонким слоем сверкающей пыльцы. Продрогшие до костей от ночной прохлады и совершенно не понимающие, что произошло, девушки спешно зашли в дом, заперли двери, разожгли камин, поставили чайник и попытались разобраться в ситуации.

Не нужно иметь докторскую степень, чтобы быстро прийти к выводу, что просто так заснуть на свежем воздухе практически одновременно физически невозможно. Объяснение было только одно: неизвестная небесная пыльца, которую они неосторожно вдохнули на террасе, оказала на них прямое воздействие.

В доме они сразу же провели первичный осмотр: измерили температуру; термометр показал ровно тридцать шесть и шесть, как по учебнику. Затем внимательно осмотрели белки глаз друг друга в поисках лопнувших сосудов или желтизны. Проверили реакцию зрачков на свет от фонарика телефона. Никаких отклонений, сыпи на коже или затрудненного дыхания.

На данный момент обе чувствовали себя абсолютно нормально.

Конечно, оставался риск долгого инкубационного периода, но до появления вооруженного отряда СБРИ причин для паники они не находили.

И вот теперь они оказались изолированы в карантинной зоне.

Ожидание продлилось недолго. Примерно через пять минут замок шлюза снова зашипел и в палату вошли трое людей в полной биозащите. В руках они несли медицинские кейсы.

Без лишних слов врачи приступили к осмотру, действуя тактично, но совершенно бесцеремонно, как бы это не звучало. На предплечьях у девушек затянули жгуты, вогнали иглы, наполняя пробирки кровью для анализа, после чего приступили к визуальному осмотру.

Узким лучом отоскопа заглянули в ушные раковины, медицинским фонариком посветили в глаза, заставляя зрачки сужаться, плоским шпателем прижали языки, осматривая слизистую гортани.

Один из специалистов достал неврологический молоточек и девушек попросили закинуть ногу на ногу. Удары по сухожилию четырехглавой мышцы бедра вызвали стандартный коленный рефлекс. Затем последовали удары по пяточному сухожилию для проверки ахиллова рефлекса и простукивание лучезапястных нервных узлов на руках. Врачи фиксировали каждое вздрагивание мышц, коротко занося показатели в планшеты.

Закончив процедуры, медицинская бригада развернулась и покинула бокс, так и не проронив ни слова, которое должно было объяснить девушкам хоть что-то.

– Что это было, как думаешь? – озадачилась рыжая, потирая место укола на локтевом сгибе.

– Не знаю, – хмуро отозвалась Лидия. – Но есть стойкое ощущение, что они уже что-то знают, только нам ничего объяснять не торопятся.

Предчувствие Морозову не обмануло. Вскоре двери вновь открылись. Те же глухие комбинезоны, но тон стал более жестким.

– На выход. Прямо по коридору.

Их повели в диагностическое крыло карантинной зоны. Сначала уложили на выдвижной стол аппарата компьютерной томографии. Бесшумное вращение кольца томографа просветило грудные клетки и головы. Затем перевели в соседнее экранированное помещение, где заставили лечь в узкую трубу МРТ. Громкие щелчки и гудение магнитно-резонансного сканера давили на психику, пока электроника послойно сканировала мозговую активность и внутренние органы.

По завершении всех аппаратных исследований конвой снова сопроводил их в брезентовую палату.

– Может, вы нам скажете хоть что-нибудь⁈ – не выдержала Алиса, резко развернувшись к сопровождающим, когда те переступили порог шлюза.

Мужчина просто посмотрел на рыжую через костюм, но ответа не последовало. Врачи безразлично развернулись и вышли, заперев за собой гермодвери.

Они просидели в неизвестности еще минут двадцать перед тем, как в палату вошел высокий человек в комбинезоне. В руках он нес по виду тяжелый черный аппарат, отдаленно напоминающий полевую радиостанцию или огромный стационарный телефон старого образца. У устройства имелась широкая панель с кнопками, массивная трубка на толстом витом шнуре, а в верхней части располагался плоский экран с интегрированным глазком видеокамеры.

Человек поставил оборудование на металлический столик между койками, щелкнул тумблером питания и, не произнеся ни звука, сделал приглашающий жест рукой, подзывая девушек.

Лидия и Алиса подошли ближе.

Экран над кнопочной панелью моргнул и выдал четкое цветное изображение.

На мониторе, в каком-то слабоосвещенном, судя по серым стенам, бункерном помещении, сидел Виктор Громов. Выглядел он уставшим, напряженным и предельно сосредоточенным, а в руке он сжимал точно такую же пластиковую трубку спецсвязи.

Алиса даже не стала дожидаться приглашения. Она подалась вперед и почти мгновенно, с жадностью подхватила тяжелую трубку с рычага аппарата, поднося ее к уху.

– Виктор! Привет!

Глава 9

Я был искренне рад их видеть. Пускай картинка на небольшом экране передавалась нечетко, с легкой зернистостью и искажением цветов, но это были они. Живые, без видимых увечий и, судя по всему, вполне вменяемые!

– Привет! – с облегчением отозвался я, когда Алиса, широко улыбаясь, схватила трубку и подалась к монитору, активно махая рукой в камеру. – Как вы там? Как самочувствие?

– Да нормально в целом! – бодро ответила рыжая, поправляя волосы свободной рукой. На ней была бесформенная серая рубашка, какую обычно выдают в изоляторах. – Хотя нас тут настращали ужас как, возили по всяким аппаратам, кровь брали, но мы в целом ничего. Правда, Лидия?

Она передала трубку Морозовой, что сидела рядом со спокойным, но слегка уставшим лицом. Это было видно по легким синякам под глазами, хотя, возможно, это так падал свет и искажалась цветопередача.

– В целом да, – подтвердила она. У меня возникло странное ощущение, будто мы говорим через стекло камеры предварительного заключения, где посетители общаются со своими родственниками. Немного комично и крайне неприятно одновременно. – Отделались легким испугом и продрогли. Надеюсь, мы не заболеем после таких посиделок.

Слова о том, что они продрогли, окончательно подтвердили худшие опасения о том, что они действительно были на улице. Я с трудом подавил желание тяжело выдохнуть прямо в микрофон.

– Вы можете мне подробно рассказать, что случилось? С самого начала, если это возможно.

Девушки начали пересказывать события прошедшего вечера. Они вернулись домой с поезда, распаковали вещи и, устав с дороги, решили просто посидеть на задней террасе особняка, подышать свежим воздухом и выпить вина. А затем началось то же самое, что я наблюдал в лесу на границе и на экранах правительственного бункера: черное небо, багровые всполохи и оседающий светящийся пепел.

– Лидия пошла за вином, – заговорила Алиса, снова забрав трубку. – А я сидела в кресле. И вдруг захотела так сильно спать, когда с неба начал сыпаться этот пепел… Виктор, ну просто вот не то что сопротивляться сил не было, а я едва успела об этом подумать! Только-только мысль проскочила: «как же клонит в сон», и я просто отрубилась. Никакого головокружения, никакой тошноты. Как рубильник выключили.

– Так и было, – продолжила Лидия, когда Алиса передала ей аппарат. – Я вышла из кухни с новой бутылкой и увидела, что Алиса сидит в кресле без сознания. Глаза закрыты, голова опущена, руки обмякли. Я кинулась к ней, чуть на ступеньках не убилась. Подскочила, попыталась привести ее в чувства, звала по имени. И только я собралась было взять ее телефон, чтобы позвонить в скорую, как меня тоже накрыло это ощущение тяжести и непреодолимого желания спать.

Лидия нахмурилась, вспоминая детали.

– У меня просто поплыла картинка перед глазами. Мышцы перестали слушаться, телефон выпал из рук. А дальше темнота.

Это было так странно. Почему неизвестная небесная пыльца, оседающая на открытые участки кожи или попадающая в дыхательные пути, вызывала у них погружение в глубокий сон? Я не мог с ходу найти этому объяснение. А самое главное – спустя какое-то время девушки просто очнулись на холоде и, как ни в чем не бывало, пошли в дом, разожгли камин и стали пить чай.

Если верить словам Торбина и древним дварфийским протоколам безопасности, контакт с поражающим фактором на улице должен был лишить их рассудка. «Разум потеряют» – так он сказал. Но я собственными глазами вижу, что девушки говорят и рассуждают более, чем внятно, а моторика их движений ни капли не нарушена.

Может, это все действительно просто старые байки и преувеличенные легенды? Может, эльфы и дварфы напутали за давностью лет, и эта аномалия ничто иное, чем какая-нибудь небесная пыльца, вызывающая сильную нарколепсию?

Но тогда откуда взялись эти треклятые тени в лесу, которых не брал обычный свинцовый патрон и которых мне пришлось отгонять, буквально выстреливая пулями из психеи? Откуда взялись существа, от одного приближения которых замерзала земля?

Значит, какая-то доля правды в этих инорасовых сказаниях все же была. И опасность существовала реально, просто механика ее воздействия на организм оказалась сложнее, чем банальное «вдохнул и сошел с ума».

– Виктор, долго нас будут тут еще держать? – голос Алисы вырвал меня из размышлений. Она придвинулась к камере так близко, что на экране было видно ее напряженное лицо.

Хороший вопрос. А самое главное, что мой ответ не должен их пугать. Им придется сидеть в изоляторе черт знает сколько времени. До проявления первых симптомов? До создания сыворотки? До окончания официального правительственного карантина, который еще даже не регламентирован? Я не знал.

Нагнетать панику мне не хотелось совершенно, но и лгать я им не собирался. По крайней мере, не полностью. Ложь во благо? Возможно, но я дам им четкий ответ, просто грамотно обойдя острые углы.

– Пока что вы будете на карантине, девочки, – сказал я спокойным голосом, глядя в объектив камеры над дисплеем. – Мы хотим убедиться, что с вами все в порядке. Нашей медицине, равно как и мне лично, пока неизвестно, с чем именно мы столкнулись на глобальном уровне и какие могут быть отложенные последствия после контакта с этой пылью.

– Но, наверное же, есть какие-то прогнозы? – не унималась Алиса.

– Алиса, послушай меня как человека, который с медициной знаком не со вчерашнего дня, – я чуть понизил тон. – Инкубационный период некоторых вирусов или воздействия химических агентов может составлять от трех дней до месяца. А здесь мы вообще понятия не имеем, что это за вещество и какова его природа. Понимаешь? Мы не можем рисковать.

Они обе молчали. По их лицам было отчетливо видно, что они обдумывают сказанное. И, не исключено, ищут подвох в моих словах.

Мы через многое прошли вместе. Путь от того, что Алиса и Лидия меня ненавидели до скрипа зубов и сами пришли убить, до полноценной дружбы и, возможно, чего-то более глубокого. Но до чего конкретно я не знал.

– Я буду с вами на связи, – продолжил я, не давая им времени на развитие подозрений. – Не переживайте. За вами наблюдают лучшие врачи ведомства и мы со своей стороны будем стараться сделать все, чтобы с вами ничего не случилось.

– Так, а что должно случиться? – прямо спросила Лидия. – Виктор, если ты так говоришь, делая акцент на врачей и неизвестность, значит, должно произойти что-то серьезное, и ты об этом знаешь.

Ее не проведешь. Еще в первые дни, когда они только проходили стажировку и изучали наши документы, Лидия частенько находила нюансы, которые для многих даже в глаза не бросались. Ей бы действительно в юристы идти, а не медициной заниматься.

Я замер на долю секунды. Сказать им сейчас, что, согласно легендам, они должны были одичать и стать безумными тварями? Отличный план, надежный, как швейцарские часы. После этого они точно не смогут спокойно спать, прислушиваясь к каждому стуку собственного сердца и ожидая прихода сумасшествия. Ипохондрия доводила людей до смерти чаще, чем настоящая болезнь.

– Нет, – твердо ответил я, глядя в камеру. Я солгал, хотя буквально две минуты назад убеждал себя этого не делать. – В точности ничего конкретного я не знаю. Это стандартный протокол изоляции при биологической угрозе неясного генеза. Я просто перестраховываюсь.

Лидия смотрела на меня еще секунду, затем ее плечи едва заметно опустились. Она либо поверила, либо, что вероятнее, решила не давить дальше, поняв, что правды прямо сейчас не добьется.

Затем мы сменили тему. Разговор перешел на более будничные и безопасные вещи. Девушки спросили о моем самочувствии, поинтересовались, где я сейчас нахожусь. Разумеется, я не стал рассказывать про секретный бункер Императора. Я коротко рассказал о событиях на западной границе. Упомянул, что нам удалось провести операцию в лесу, что мы спасли Дмитрия и смогли выйти до того, как ситуация с небом стала критической.

– Главное, что все живы, – резюмировала Алиса, немного расслабившись.

Но, как это обычно бывает в режимных объектах, диалог не мог длиться столько, сколько нам хотелось бы.

Дверь в узел связи распахнулась без стука. На пороге появился незнакомый мне офицер с красной папкой подмышкой.

– Граф Громов, прошу прощения, – сухо, но сверх меры официально произнес он, не переступая порог. – Прошу освободить помещение. Оборудование требуется для срочного сеанса закрытой правительственной связи.

Я повернулся к офицеру, затем снова посмотрел на экран.

– Девочки, мне пора. Держитесь там. Я позвоню, как только представится возможность.

– Пока, Виктор. Будь осторожен, – ответила Лидия. Алиса помахала рукой на прощание.

Я нажал кнопку завершения сеанса, после чего встал из-за стола.

– Выхожу, – сказал я офицеру.

– Благодарю, граф, – отозвался он, быстрым шагом направляясь в сторону пульта.

Интересно, а костюмы химзащиты спасают от этой дряни или всех парней, которые выходили за моими близкими тоже теперь ждет такая же участь?..

* * *

Экран коммуникатора погас и девушки снова остались одни.

Алиса Бенуа, физически не привыкшая долго сидеть без дела, первой нарушила оцепенение. Рыжая поднялась и принялась осматривать их временное пристанище, которое, как она искренне надеялась, не станет их последним пунктом назначения.

Пространства внутри брезентового бокса было немного, а обстановка не вызывала восторга: вве койки, застеленные серым бельем, две металлические тумбочки… все это она уже видела ранее. Но было кое-что еще помимо ширмы, за которой девушки не так давно переодевались.

В самом дальнем углу бокса примостился портативный биотуалет в виде компактной пластиковой кабинки, точная, хотя и куда более чистая копия тех, что обычно ставят на улицах.

На этом перечень удобств заканчивался.

Ни раковины с проточной водой, ни телевизора, ни малейшего намека на комфорт.

– Не густо, – осведомилась Алиса в итоге, закончив свой короткий обход и с тяжелым вздохом усевшись на ближайшую кровать. – Хоть бы душевую еще сделали…

– Угу, – ровным тоном подтвердила Лидия. Она осталась сидеть на стуле у терминала связи, аккуратно сложив руки на коленях. – Даже книг не оставили никаких.

Алиса откинулась на постель глядя в потолок, с которого лился холодный свет из светодиодных длинных ламп.

– Да ладно книги… – протянула рыжая, заложив руки за голову. – Даже телефон не удосужились вернуть! Могли бы хоть его отдать, чтобы время убить. Хотя… тут, наверное, все равно связи нет.

Лидия не ответила.

В палате снова воцарилось молчание и между девушками вновь повис неозвученный вопрос, который терзал каждую из них с того самого момента, как они очнулись на террасе особняка.

Конечно же им обеим хватило ума заметить, как Виктор мастерски ушел от прямого ответа во время разговора. Он мог сколько угодно ссылаться на стандартные протоколы и неизвестный инкубационный период, но они знали его слишком хорошо. Если бы проблема заключалась исключительно в формальном профилактическом наблюдении, то он не стал бы так аккуратно изъясняться, избегая конкретных формулировок, потому что Виктор Громов был человеком достаточно прямолинейным и часто говорил то, что думал.

А здесь… здесь он старался донести информацию так, чтобы их… не напугать? Да, Лидия была уверена, что он старался сделать именно это – попытаться описать все так, что ничего страшного не происходит, чтобы они не паниковали.

Но люди в костюмах химзащиты и такие тщательные проверки и заборы анализов спокойствия ни грамму не добавляли, а даже напротив.

Алиса пролежала неподвижно пару минут, слушая шелест вентиляции, а затем не выдержала.

– Слушай, – наконец-то осмелилась рыжая, прерывая затянувшуюся паузу. Алиса спустила ноги с кровати и села, оперевшись ладонями о край матраса. Она подняла голову, намереваясь посмотреть на подругу. – Как думаешь, что все же с нами будет?

Ответа снова не последовало.

Алиса нахмурилась.

– Лидия? – с легким удивлением позвала она.

Рыжая присмотрелась внимательнее. Морозова продолжала сидеть на стуле в той же позе, сложив руки на коленях. Но ее лицо разительно изменилось.

Лидия сидела ровно, как и всегда, но ее взгляд… ее взгляд был совершенно пустым и безразличным, будто у куклы. Она смотрела, не мигая, куда-то в пустоту, словно сквозь пространство и время в далекую-далекую точку, видную только ей одной.

По спине у Алисы пробежал холодок.

– Ли…

…

…

…

Тишина.

* * *

Подземный город Торн, раскинувшийся на километры вглубь под массивом Кавказских гор, давно перестал быть местом, каким его по привычке описывали в старых сказках. Если кто-то полагал, что дварфы до сих пор машут кирками при свете коптящих факелов и живут как в раннем Средневековье, то этот человек безнадежно отстал от жизни.

Современные поколения дварфов давно убрали в дальние пыльные чуланы ручной инструмент, заменив его мощными буровыми установками. Они проложили по скальным тоннелям толстые кабели оптоволокна, наладили бесперебойную связь с поверхностью и активно занимались разработкой передовых технологий в области горной добычи и тяжелой металлургии.

Именно поэтому Рудольф Камнебородый, действующий глава совета старейшин Торна, сейчас сидел не на вытесанном из камня троне, а в удобном рабочем кресле, и смотрел не на рунные скрижали, а в яркий экран широкого монитора.

На дисплее было открыто электронное письмо из имперской канцелярии, которое Рудольф перечитал уже, наверное, в пятый раз за последний час. Послание от людей было дипломатичным, но его суть не оставляла простора для двойных толкований: Империя призывала его и его народ не прятаться в норах, а сплотиться перед глобальной угрозой, встать плечом к плечу и дать отпор тому безумию, что прямо сейчас разворачивалось на поверхности.

Конечно же дварфы уже были в курсе дела о происходящем.

Рудольф тяжело вздохнул и задумчиво погладил свою окладистую черную бороду, в которой густо пробивалась седина, машинально перебирая пальцами вплетенные в косы металлические кольца и тяжелые бусы.

Должность главы совета старейшин легла на плечи Рудольфа не так давно, и он совершенно не был готов к тому, что «Дал’к Толос» случится при его правлении.

А так называемый «выброс тьмы», о котором сейчас гудели из каждого утюга, он застал будучи совсем мальцом. Никаких практических знаний о том, как бороться с этой напастью, у него не было, кроме того, что оставили деды и прадеды.