Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 341 страниц)

Глава 2

Все в комнате, включая меня, начальника гарнизона и командира отряда, переглядывались в полном непонимании. Но каждый из присутствующих понимал: такая реакция эльфийки не вызвана праздным беспокойством или внезапной мигренью. Если у нее сдали нервы, значит, ситуация приобрела масштабы катастрофы.

– Ладно, – сказал я, первым прерывая затянувшееся молчание. – Пока пусть каждый занимается своим делом, а я попытаюсь выяснить подробности.

Ни полковник, ни старший группы возражать не стали. Им и без меня сейчас хватало забот: Пелевину нужно было поднимать гарнизон, а командиру проверять состояние личного состава после выхода в «зеленку» и заниматься «любимой» бумажной волокитой. Рапорты сами себя не напишут.

Я толкнул тяжелую дверь и вышел на улицу. Осенний холодный ветер ударил в лицо, но даже он не мог скрыть неестественного металлического привкуса в воздухе. Я посмотрел в сторону крыльца столовой, где мы с Шаей недавно разговаривали у урны, но там было пусто.

Повернув голову, я заметил знакомый силуэт эльфийки, которая шла быстрым шагом в сторону гауптвахты, где удерживали Сундраила, на ходу нервно затягиваясь сигаретой и выдыхая густые клубы дыма.

Набравшись сил, я направился следом. Ноги после многокилометрового марш-броска по лесу в полной экипировке, ныли и молили о пощаде; каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице, но выбирать не приходилось.

Нагнав ее и поравнявшись, я спросил:

– Шая, что случилось? Что происходит?

Она даже не замедлила шаг.

– Я не уверена, – отозвалась эльфийка, снова поднося сигарету ко рту. Ее пальцы мелко дрожали, как и уголки губ. – Но мне кажется, что ничего хорошего. Мне нужно поговорить с пленником.

– Да не пленник он, – поморщился я. – Просто я не захотел его бросать в лесу, когда там творилось черт знает что. На нас же тени напали какие-то у самого выхода, от них холодом веяло за десять метров, земля инеем покрывалась!

Услышав это, Шая остановилась, как вкопанная. Сигарета замерла в сантиметре от ее губ.

– Тени? – переспросила она. Голос внезапно потерял всякие эмоции, став абсолютно сухим.

– Да. Пули их не брали. Они отступили только тогда, когда я начал долбить по ним психеей.

Шая затянулась последней затяжкой, глубоко вобрав в себя дым. В этот момент ее лицо мне жуть как напомнило лицо Макконахи из сцены в «Настоящем детективе». Тот же пустой, осознающий какую-то фатальную безысходность взгляд, устремленный куда-то сквозь меня.

– Идем, – сказала она, щелчком отправив окурок куда-то в сторону ближайшей урны.

Попала она или нет, я не уследил, потому что двинулся следом.

В здании гауптвахты было тихо. Дежурный офицер молча кивнул Шае, глянув на удостоверение СБРИ, звякнул связкой ключей и открыл тяжелую металлическую дверь к помещению, где за решеткой находился радикал.

Сундраил сидел на койке, привалившись спиной к бетонной стене. Лицо его осунулось, но взгляд оставался колючим и злым.

Шая без спроса и лишних церемоний подхватила единственный находившийся в помещении деревянный стул, поставила его прямо напротив решетки, развернула спинкой вперед и села, сложив руки на деревянной перекладине.

Она обратилась к нему на родном языке, потому что я ни единого слова не мог разобрать из этого щебета.

Сундраил смерил ее презрительным взглядом. Сначала он отвечал односложно, с ярко выраженным пренебрежением, но затем его тон изменился. Он выпрямился во весь рост, его гортанный голос начал набирать обороты, затем несколько раз повышал голос, активно жестикулируя. Эльф буквально выплевывал слова, явно целясь в собеседницу.

Я стоял у двери, прислонившись спиной к холодному бетону, и наблюдал за этой картиной.

– Э, – обратился я к Сундраилу, когда он в очередной раз перешел на повышенный тон и практически сорвался на крик, что мне очень не понравилось. – Мне плевать какие у тебя претензии к этой эльфийке на фоне идеологических соображений, но, если ты не заметил, на дворе происходит гребаный апокалипсис, поэтому умерь свой пыл и общайся нормально.

Радикал резко замолчал. Он зыркнул на меня исподлобья волком, тяжело дыша. Казалось, если бы нас не разделяла решетка, он бы бросился на меня с кулаками. Но затем, шумно втянув воздух носом, уселся на койку и откинулся обратно на стену.

Дальше они говорили спокойнее. Шая на протяжении всего этого времени вообще никак не менялась в лице. Она не реагировала на его колкости, которые, как я был глубоко убежден, он методично отпускал в ее сторону. Да тут и не надо было иметь семи пядей во лбу, чтоб догадаться, о чем шла речь. Классическое «легла под человека», «испортила кровь», «продалась Империи», «предала наш род». Все это было очевидно просто по его интонации, злым усмешкам и характерным гримасам.

Возможно, я и заблуждался, но жизненный опыт настойчиво подсказывал, что нет. Любой фанатик при встрече с бывшим соотечественником, выбравшим другой путь, всегда садиться на подобного конька.

Наконец, Сундраил всем своим видом показал, что дальше он беседовать не намерен. Диалог был исчерпан ровно в тот момент, когда он скрестил руки на груди и отвернулся в сторону.

Шая молча встала, вернула стул на место, и не проронив ни слова, пошла к выходу. Я кивнул дежурному, тот выпустил нас наружу, лязгнул замком, и закрыл двери гауптвахты.

На улице продолжался Судный День, иначе я это описать не мог. Не хватало только библейских ангелов, гремящих с небес труб и каких-нибудь еще локальных катаклизмов в виде разверзающейся под ногами земли или падающих метеоритов. Темно-синее, почти черное небо давило на психику. А точки на небесах… они стали еще больше в размерах. Более того, к ним присоединилась целая россыпь других.

– Мы обсудили происходящее, – произнесла Шая, прерывая тишину.

– Весьма бурно, как мне показалось, – хмыкнул я.

Она искоса глянула на меня, щелкнула зажигалкой, прикуривая и мягко улыбнувшись краем губ.

– Я польщена, что ты вступился, – тихо сказала она.

Я лишь пожал плечами. Мне хотелось сказать что-то в духе дедушки Кинга, мол, «он забыл лицо своего отца», что означало полную потерю чести и совершение глупых, недостойных мужчины поступков. Но объяснять сейчас концепцию стрелков из Срединного мира было совершенно невмоготу, да и не к месту.

– Не люблю, когда хамят женщинам на ровном месте, – ответил я просто. – А такой, как он, вообще не имеет права открывать рот про какую-либо честь, достоинство и прочие догматы, когда пытался обвести нас вокруг пальца, нарушить договоренности и превратить мой отряд в дуршлаг… – я передернул плечами. – Ладно, не об этом сейчас речь. Что в итоге мы имеем?

Шая дернула бровями, вновь затягиваясь. Ее взгляд был прикован к мерцающим точкам в небе.

– Да ничего хорошего, если честно, – ее голос прозвучал глухо. – Эта древняя байка моего народ… Легенда гласит об «избранном», вместе с приходом которого случится «выброс тьмы».

Она выдохнула струю дыма и аккуратно потушила бычок об урну, после чего повернулась ко мне с таким взглядом, который я никогда не видел. В них плескалась неведомая мне ранее серьезность, заполнившая эльфийку до самой маковки.

– Идем ко мне в комнату, – сказала она. – Расскажу подробнее. Тут есть над чем подумать.

Древняя байка народа про избранного и какой-то там выброс. Замечательно. Что-то чем больше я слушаю, тем больше нахожу всякие параллели из своего мира. Пускай тут и не было религии в привычном понимании, то есть отсутствовал Иисус, Божество, а вместо них была Мировая Энергия, в которую после смерти уходили все души умерших.

Но вот эльфы… хех, у эльфов все до зубной боли аллегорично перекликалось со Вторым Пришествием, Страшным Судом и прочими-прочими-прочими вещами, о которых в моем родном мире были написаны талмуды текстов, сняты сотни фильмов и сломаны тысячи копий в теологических диспутах. Конец света он, видимо, и в альтернативной реальности Конец света. Меняются только декорации и форма ушей у тех, кто его предрекает.

Мы шагали по коридорам военной базы, навстречу нам то и дело попадались офицеры и связисты, люди постоянно переговаривались и куда-то торопились. Визжали сирены тревоги, где-то лязгали гусеницами бронемашины, занимая позиции у бетонных периметров. И никто из этих суровых вояк понятия не имел, что делать с небом, которое превратилось в космическую бездну прямо посреди дня.

Добравшись до выделенной эльфийке комнаты, которая стилистически не сильно отличалась от моей, только пахнущей не старой краской, а любимым ароматом Шаи – сиренью и крыжовником. Хотя, если принюхаться, красочкой, все же отдавало слегка.

Заперев дверь на щеколду, чтобы нам никто не помешал, мы уселись на узкую кровать друг напротив друга.

Шая потерла виски тонкими пальцами, собираясь с мыслями. В полумраке комнаты, освещаемой лишь тусклой лампочкой под потолком да пугающим багровым заревом из-за зарешеченного окна, она выглядела непривычно вымотанной.

– В общем, если не вдаваться в детали, которые идут по тексту, то речь идет про некоего человека с чужой сутью, который придет за своим братом, который будет умолять о прощении и после этого начнется «выброс тьмы», – заговорила эльфийка таким голосом, словно она сама до конца не верила в то, что произносит. – Никто толком не знает, что это значит, кроме того, что нас ждет тотальная, прости меня за прямоту речи, жопа с большой буквы. То, что вы видели, вот эти сгустки тьмы, это не совсем оно, но один из звоночков.

Я невольно поежился, вспомнив жуткие силуэты, что выскользнули из леса нам наперерез у самой опушки.

– Таких тварей будет становиться больше, – продолжила Шая, глядя мне прямо в глаза. – Об этом в байке не говорится, но я лет сто назад читала литературу своего народа, где были научные исследования на эту тему.

Я скептически изогнул бровь, скрестив руки на груди.

– Научные исследования о байке? – переспросил я с нескрываемым сарказмом.

Шая тяжело вздохнула, проигнорировав мою колкость.

– В нашем народе байки просто так не рождаются, – жестко пояснила она. – Как показала практика, все они имели под собой какое-то основание. Например, в одной из книг автор утверждал, что выброс тьмы случался и ранее, но его удалось предотвратить.

Я подался чуть вперед. Любая проблема, которую кто-то когда-то уже смог решить, перестает быть фатальной. Значит, есть панацея или последовательность действий. Отлично!

– Каким образом? – заинтересовался я.

Она поджала губы, слегка опустив взгляд.

– Это самое интересное. Автор приводил в пример только тот факт, что мы все остались живы, а таких вот тварей, которых ты видел, нигде больше не было.

Я медленно откинулся назад на стену и покачал головой.

– Замечательный аргумент, – фыркнул я. – Я тоже могу сказать, что я лично предотвратил взрыв солнца вчера ночью, сгоняв к нему и вылив ведро воды, а доказательством тому является факт того, что все сегодня проснулись живы-здоровы.

Она смотрела на меня, чуть скривив губы, а в темных глазах не было ни капли веселья.

– Смешная ирония, – постно сказала она, – но я подчеркнула, что наш народ редко берется что-то изучать без оснований.

– Тогда давай с самого начала, – я сцепил пальцы в замок на коленях, заставив себя говорить серьезно. – Сундраил сказал, что я «тот самый». Хочешь сказать, что…

– И явится он с сутью чужой за братом своим, да, – покивала она, перебивая меня. – Эльфы напряглись в тот момент, когда узнали, что вместо отца за Дмитрием приедет брат, – продолжила Шая, раскрывая механику произошедшего в лесу хаоса. – А когда он начал ни с того ни с сего просить прощения, их страхи укрепились. Именно поэтому они так суетились в ветвях.

– Это тебе Сундраил рассказал? – спросил я.

– Мгм… – она помолчала, глядя на свои руки. Ее плечи обреченно поникли. – Только я не понимаю ничего из того, что имеется ввиду дальше. Причем тут солнце и ветер, что не будет знать зачем несет бурю? Что за вековая тоска и кто, а главное, из-за чего одичает и будет бродить в поисках утраченного?

– Ты знаешь, что с этим делать? – спросил я, потому что ничего другого на ум не приходило. За зарешеченным окном выли сирены. – Или хотя бы какие-то предположения имеются?

Она отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от пола. Я заметил, как ее зубы впились в ноготь на большом пальце. Шая нервничала. И нервничала очень сильно. За все время нашего знакомства, начиная от первой встречи в Феодосии и заканчивая всеми проделанными операциями в Москве, я ни разу не видел, чтобы ее так эмоционально качало. Обычно хладнокровная и собранная оперативница сейчас беспрестанно курила, а теперь сидела, ссутулившись, и грызла лакированный ноготь.

– Эй, – я потянулся вперед и положил свою ладонь поверх ее руки, мягко, но уверенно отводя ее кисть от лица, чтобы сместить центр внимания. Пальцы у нее оказались ледяными. – Я с тобой. Мы что-то придумаем.

Она подняла на меня глаза.

– Виктор, – тяжело выдохнула она, и ее голос едва заметно дрогнул. – Грядет что-то очень неприятное. И я очень сомневаюсь, что, как ты сказал, мы что-то придумаем.

Я чуть сжал ее ладонь, заставляя смотреть мне в глаза.

– Если бы я относился ко всем проблемам с таким подходом, как ты сейчас, то мне бы в первый день, как очутился в этом мире, следовало выйти в окно. А в таком варианте, знаешь ли, жизненный путь приобретает очень четкое направление, – ровно произнес я. – Но как-то, видишь, справился, разрулил.

– Ты не понимаешь… – начала было она, снова попытавшись отвести взгляд.

– Именно, – резко перебил я, не давая ей вернуться к негативным размышлениям, где выхода нет, все тлен, гроб-гроб-кладбище. – Я не понимаю. И поэтому прошу тебя мне помочь и объяснить, что нам следует делать дальше. Если мы сейчас будем сидеть здесь или бегать по кругу, как белка в колесе, выдумывая самые страшные сценарии – это не даст ровным счетом ничего. Нам нужно начать с анализа и желательно как можно быстрее собирать вещи и возвращаться в столицу.

Я кивнул в сторону запертой двери, за которой суетился перепуганный гарнизон.

– Там мы созовем все самые ученые умы Империи, чтобы разобраться в происходящем. Задействуем архивы Инквизиции, ресурсы СБРИ, мои гримуары и, если потребуется, снова выйдем на радикалов при помощи Сундраила. Если они верят в эту легенду, то, думаю, значит и им будет что рассказать или где почитать. У любой проблемы есть решение.

Она смотрела на меня, не мигая, дыхание стало чуть ровнее, а плечи смягчились.

– Да, – наконец изрекла она, словно заново оценивая ситуацию со стороны. – Да, наверное, ты прав.

– Конечно прав, – я мягко улыбнулся, отпуская ее руку и откидываясь спиной на холодную стену. – Ведь как сказал один вампир: лучше без точно сформулированной цели двигаться вперед, чем без цели стоять на месте, и уж наверняка гораздо лучше, чем без цели пятиться назад. Понимаешь?

Черты лица эльфийки окончательно смягчились. Оцепенение, сковывавшее ее последние полчаса, отступило. Она подалась вперед и потянулась ко мне, крепко обнимая. Я почувствовал, как она уткнулась носом мне в плечо, и обнял ее в ответ, поглаживая по спине.

– Понимаю, – приглушенно ответила она куда-то мне в куртку. Затем чуть отстранилась и с легкой, уже более привычной мне искрой любопытства во взгляде спросила: – Очень… мудрые слова, как для вампира. Твой знакомый из прежнего мира?

Внутри меня шевельнулся смешок, и я едва сдержался, чтобы не хохотнуть, ограничившись лишь изгибом уголков губ.

– Почти, – ответил я. – Но если бы была возможность, то я бы очень хотел познакомиться.

Глава 3

Никогда не думал, что буду успокаивать эльфийку, которая прожила порядка трех сотен лет и явно повидала всякого дерьма. Но, как оказалось, такое тоже случается. Мы просидели в тишине, обнимаясь, наверное, минут тридцать, наслаждаясь теплом друг друга, которое успокаивало в такое дурное время.

Есть время, чтобы нестись вперед, не разбирая дороги, а есть время, чтобы остановиться и перевести дыхание. Иначе есть шанс сорваться в пропасть, и тогда уже не будет ни единой возможности что-то изменить.

Поэтому мы сделали паузу.

– Ладно, – сказала Шая, тихо шмыгнув носом. – Надо действовать. Передам информацию в столицу.

– Хорошо, – я выпустил ее из объятий. Мы поднялись с узкой койки и вышли из комнаты в коридор. Эльфийка отправилась в сторону главного здания штаба, а я двинулся в расположение нашей группы.

На улице по-прежнему царил полумрак, освещаемый жутким красноватым свечением, пробивающимся сквозь чернильную бездну небес.

Добравшись до казармы, я толкнул металлическую дверь. Бойцы спецназа не спали и не отдыхали, хотя после изматывающего рейда по бурелому имели на это полное право.

Профессионалы до мозга костей… они нашли самый действенный способ борьбы с тем, чтобы перебороть стресс перед неизвестным – по энному кругу чистили снаряжение; с каменными лицами заряжали магазины, проверяли подгонку бронежилета, перетягивая липучки.

Никто не разговаривал. И, что самое главное, никто даже не пытался смотреть в сторону зарешеченных окон.

Пройдя мимо них в выделенную мне каморку, я опустился на скрипучую кровать и вытащил из кармана телефон. Экран мигнул, приветствуя стандартной заставкой, но в верхнем углу сиротливо горел крестик. Сети не было. Ни единой палки приема. То ли глушилки гарнизона работали на полную мощность в связи с тревогой, то ли само это космическое явление вырубило гражданские вышки связи в регионе, поди разбери.

Чертыхнувшись, я засунул аппарат обратно в карман. Сидеть в информационном вакууме было смерти подобно, а мне просто остро необходимо понимать масштаб проблемы. Это локальная аномалия над лесами западной границы, вызванная каким-то древним ритуалом, или все гораздо хуже?

Я развернулся и направился прямиком в штаб.

Здание управления напоминало муравейник. Радисты выкрикивали позывные, шипела статика, штабные офицеры носились с планшетами и папками. Пелевин стоял над картой сектора, сжимая в руке карандаш с такой силой, что тот вот-вот грозил переломиться пополам.

– Полковник, – обратился я, подойдя вплотную. – У меня нет гражданской сети. Мне нужен доступ к интернету.

Командир гарнизона оторвался от карты, посмотрев на меня. В другой ситуации он бы наверняка послал гражданского, пусть и с графским титулом, подальше с такими просьбами на режимном объекте.

Пелевин коротко выдохнул и махнул в сторону дальнего угла помещения, где за пластиковой перегородкой мерцал ряд мониторов.

– Там свободный терминал с доступом во внешнюю сеть через наши зашифрованные шлюзы, – глухо ответил он. – Пользуйтесь. Один черт неясно, что нас ждет завтра.

Вот так вот потенциально грядущий апокалипсис снимал некоторые запреты на вещи.

Кивнув в знак благодарности, я прошел к указанному месту, опустился на стул и придвинул к себе клавиатуру. Соединение, пропущенное через военные прокси-сервера, притормаживало, но страницы браузера загружались.

Первое, что бросилось в глаза это отсутствие привычного разделения новостей в виде политики, экономики или светских сплетен. Вся лента и социальные платформы пестрели тысячами фотографий и видеороликов: Нью-Йорк, Лондон, Москва, крошечные городки в Сибири и мегаполисы Азии – везде люди снимали одно и то же. Черное небо среди бела дня, багровые всполохи и пульсирующие, приближающиеся точки.

Ясно. Выходит, аномалия носила постигла весь мир.

Мде…

Заголовки кричали капслоком, соревнуясь в степени истеричности:

«НЕИЗВЕСТНОЕ АСТРОНОМИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ НАКРЫЛО ПЛАНЕТУ! УЧЕНЫЕ ПО ВСЕМУ МИРУ ПЫТАЮТСЯ НАЙТИ ОБЪЯСНЕНИЕ!»

На экране замелькал ролик из Токио. Корреспондент на фоне потемневшей телебашни судорожно зачитывал экстренное правительственное сообщение. Строка бегущего перевода гласила: «ЯПОНСКИЕ УЧЕНЫЕ НАСТОЯТЕЛЬНО СОВЕТУЮТ НЕ ВЫХОДИТЬ ИЗ ДОМОВ. ОБЪЯВЛЕН ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫЙ КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС».

Следом загрузилось видео от какого-то европейского информагентства.

«УЧЕНЫЕ ИЗ ВЕЛИКОБРИТАНСКОГО КОРОЛЕВСТВА РЕКОМЕНДУЮТ НОСИТЬ МАСКИ И СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ».

Я криво усмехнулся. Маски. Сохранять спокойствие. Мы что, спасаемся от очередного сезонного гриппа? Наденьте респиратор, чтобы апокалипсис не попал в дыхательные пути? Гениально, черт-побери.

Никто ничего не понимал. Астрономы не могли зафиксировать приближение метеоритного потока, метеорологи разводили руками, физики бормотали невнятную чушь про искажение магнитного поля и оптические иллюзии и сравнивал явление с чем-то похожим на северное сияние.

Вот только и ежу, переевшему забродивших яблок, было понятно, что между северным сиянием и тому, что было видно в небе, схожести как между божьим даром и яишницей.

Но среди этого потока паники и пустых правительственных успокоений мой взгляд зацепился за небольшую новостную сводку, опубликованную буквально пятнадцать минут назад.

Новость касалась дипломатических ведомств.

Официальные представители дварфийских диаспор и торговых гильдий по всему миру выпустили экстренный циркуляр. Руководители кланов настоятельно просили всех своих соотечественников свернуть любые наземные дела и «вернуться в родные пенаты как можно скорее».

Больше никакой информации. Ни объяснений причин, ни комментариев для прессы. Дварфов просто звали вернуться домой как можно скорее.

«Родные пенаты», как они высказались.

Спина мгновенно похолодела. Что такое родные пенаты для дварфов? Конечно же знаменитые подземные города, шахты и укрепленные крепости-бункеры, уходящие на километры под толщу земной коры.

Низкорослый народ, помешанный на прибыли, контрактах и промышленности, просто так не бросит наземные активы. Чтобы заставить дварфа остановить завод, закрыть лавку и бежать прятаться, угроза должна быть, простите за каламбур, космического масштаба. И я совершенно четко понимал одно – они собираются залезть под землю и закупориться.

Значит, они в курсе, как и эльфы. Либо уже видели подобное, либо были предания, по которым, в отличие от тех же остроухих, они владели понятным алгоритмом действий на случай катастрофы.

Мысль вспыхнула ярко и ясно: Торбин. Мне срочно нужен Торбин.

Владелец портового кабака сто процентов должен знать, что происходит, ведь ему было за добрую сотню лет, не меьше. Достать его можно через Лидию или Алису, так как девушки как раз должны были благополучно добраться до Феодосии и связаться с дварфом не должно составить труда, потому что, как и в прошлый раз, его номер телефона был в свободном доступе в интернете на странице его кабака.

Пальцы быстро застучали по клавиатуре. Я открыл веб-версию закрытого мессенджера, попытавшись инициировать аудиовызов. Интерфейс на секунду завис, появилось кольцо загрузки, а затем выскочила красная плашка: «Соединение сброшено».

Попробовал еще раз. Тот же результат. Набрал Лидию, затем Алису, но результат был одним и тем же. Как говорил мой отец: балалайку тебе, сынок, семиструнную. Система безопасности военного шлюза рубила все попытки установить голосовую связь по сторонним протоколам. Для передачи пакетов данных – пожалуйста, читай новости. А вот несанкционированные звонки – ни-ни.

Глухо выругавшись сквозь зубы, я с силой отодвинул стул и поднялся, чтобы выйти из помещения прямиком наружу. Ветер окончательно стих. Я подошел вплотную к ограждению и поднял голову. Точки в небе больше не казались далекими звездами, поскольку приобрели объем, став похожими на воздушные шары, что медленно, но неотвратимо приближались к земле, прорывая космическое пространство.

Смотря на стремительно приближающиеся огни, я физически ощутил, как время, отведенное этому миру в его привычном виде, утекает сквозь пальцы, хотя что случится, когда наступит время «Ч», до сих пор оставалось загадкой.

Мне нужно связаться с Крымом и пообщаться с Торбиным. Как можно скорее.

* * *

Император Российской Империи Федор II стоял у панорамного окна личных жилых апартаментов.

Руки монарха были крепко сцеплены за спиной в замок. Внешне фигура правителя казалась абсолютно неподвижной и лишь одна физическая деталь выдавала внутреннее напряжение: четыре пальца правой руки раз за разом отстукивали барабанную дробь по тыльной стороне левой кисти.

В стеклопакете отражался профиль императора, который на фоне происходящего за окном безумия, оставался излишне спокойным.

Небо, которому в это время суток полагалось быть затянутым обычной осенней серостью, в одно неуловимое мгновение стало иссиня-черным, покрывшись россыпью белых пятен, словно младенец ветрянкой.

Федор стоял на этом самом месте уже очень долго. По его внутренним ощущениям прошло никак не меньше двух часов с того момента как раздался требовательный звонок аппарата правительственной спецсвязи.

Звонили напрямую из центрального аппарата Службы Безопасности Российской Империи. Дежурный генерал говорил быстро и скомканно. Он доложил, что Его Величеству необходимо немедленно подготовиться к экстренной эвакуации, бронированный кортеж уже покинул гаражи, личная охрана стягивается к периметру, и в кратчайшие сроки монарха сопроводят в защищенный подземный бункер высшего уровня секретности.

Когда Федор, привыкший реагировать на угрозы последовательно, поинтересовался, в чем, собственно, заключается причина столь радикальных и поспешных мер, возникла странная заминка. Генерал СБРИ, человек, который обязан был владеть ситуацией при любых обстоятельствах, просто замолчал.

– А вы не видели? – наконец спросил голос на том конце провода и император отметил, что услышал несвойственную генералу изумленность.

– Нет, – коротко ответил император, нахмурившись. – Что именно я должен был увидеть?

– Выгляньте в окно, – только и ответил безопасник, после чего связь прервалась, так как генерал пошел отдавать дальнейшие распоряжения по подготовке эвакуационных протоколов.

Федор подошел к окну, отодвинул тяжелую штору и посмотрел наверх. С того самого момента он больше не произнес ни слова и не сделал ни единого шага вглубь комнаты. Кортеж, охрана, бункеры – все это сразу же потеряло всякий смысл.

Точки на иссиня-черном полотне, которые изначально казались далекими звездами, оказались не тем, чем виделись на первый взгляд. За прошедшие два часа император смог убедиться в этом лично. Светящиеся сгустки однозначно увеличивались в размерах и стопроцентно падали на землю.

Для монарха, чья жизнь состояла из прогнозирования кризисов, управления экономикой, предотвращения пограничных конфликтов и борьбы со шпионажем, происходящее стало… мягко говоря интересным поворотом событий.

Ведь против танков можно выставить артиллерию, выкопать рвы и понаставить «ежей». Против заговора аристократии прекрасно справлялись шпики и тайная полицию. Но что прикажете делать, когда на голову решило упасть небо?

Федор перестал отстукивать пальцами дробь, плотнее сжав кисти.

Где-то на периферии сознания начала формироваться странная мысль, что происходящий за окном глобальный абсурд связан с одним конкретным человеком.

Виктор Андреевич Громов.

Прямой взаимосвязи, конечно, не было. В папках спецслужб не существовало ни единого документа, который мог бы подтвердить причастность коронера к астрономическим катаклизмам. Кроме одного, в котором были предпосылки полагать, что Виктор Андреевич ранее увлекался черной магией. Но тогда почему никто ранее не смог добиться таких ужасных и непонятных вещей, ведь империя пару десятилетий назад сталкивалась с чернокнижниками и пострашнее ранга S.

Да и как человек, отправившийся вызволять брата из плена эльфийских партизан где-то в лесах на западе, мог повлиять на стратосферу? Никак. Это звучало как откровенный бред.

Но чутье упрямо твердило обратное. Слишком уж много аномалий плодилось вокруг этого графа за последнее время. Стоило Громову появиться в поле зрения имперских структур, как следом вскрывались подпольные культы, материализовались монстры, ворующие чужие лица, и переписывались устоявшиеся правила магии. Сам факт того, что взрослый человек внезапно обрел силу управления энергией душ, уже ломал систему. А теперь, когда Громов вместе с элитным спецназом вошел в леса, кишащие радикалами и древней магией, небеса вдруг решили обвалиться на землю.

Федор смотрел на пульсирующие сферы в вышине. Совпадение? Возможно… Тем не менее, без прямых доказательств император не собирался озвучивать свои подозрения вслух. Делиться догадками с тем же Белозеровым или архиепископом Игнатиусом означало бы признать собственную иррациональность. Так что пока… пока стоит повременить с подведением итогов.

С той стороны двери настойчиво постучали.

– Войдите, – ровным голосом отозвался император, не меняя позы и продолжая смотреть в стекло.

Послышался мягкий щелчок замка и звук открывшейся двери. В комнату вошел боец личной охраны. Монарх не оборачивался, но по звуку амуниции безошибочно определил, что гвардеец находится в полном тактическом снаряжении.

– Ваше Величество, – голос офицера звучал напряженно, хотя тот старался держать уставную выправку. – Кортеж полностью готов. Граф Шувалов уже в машине и ожидает на нижнем ярусе. Мы ждем вас. Система жизнеобеспечения в резервном бункере запущена.

Федор последний раз скользнул взглядом по черноте космоса, развернувшейся прямо над крышами столицы. Он расцепил заведенные за спину руки и медленно развернулся, посмотрев на вооруженного бойца. Офицер стоял у дверей, готовый в любую секунду прикрыть правителя своим телом. Вот только от чего именно он собирался его прикрывать, даже император не очень-то мог осознать.

– Уже иду, – спокойно отозвался император, делая шаг в сторону дверей.

Гвардеец остался на месте. Его взгляд на долю секунды скользнул по фигуре монарха, и в глазах офицера мелькнула откровенная растерянность.

– Прошу прощения, но… Ваше Величество… – неуверенно начал боец, запинаясь. Заминка была совершенно непростительной для личной охраны, но ситуация давно вышла за рамки адекватности.

– Да? – спросил император, остановившись на полпути к выходу. Он чуть приподнял бровь, глядя на подчиненного.

– Вы… вы в пижаме.

Федор опустил глаза. Его взгляд скользнул по собственным рукам, затем опустился к ногам.

А ведь и вправду…

Свободные шелковые брюки темно-бордового цвета и такая же рубашка. На ногах мягкие домашние тапочки с помпонами. За эти два часа, проведенные в оцепенении у окна, он даже не подумал о том, чтобы пройти в гардеробную и сменить домашнюю одежду на подобающий статусу строгий костюм.

Император снова перевел взгляд на гвардейца, а затем посмотрел в сторону окна.

– Верно, – тихо ответил Федор ІІ, мягко улыбнувшись и поправляя воротник рубашки. – Но разве это имеет теперь хоть какое-нибудь значение?

* * *

Время неумолимо утекало, а возможности связаться с Торбиным так и не предвиделось. Я вернулся к себе в помещение, но не успел я закрыть дверь, как она тут же распахнулась. Удивительно было то, что ничьих шагов за собой я не слышал.