Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 341 страниц)

Глава 6

Официант расставил на столе три чашки с черным кофе и так же незаметно удалился.

Нандор сделал небольшой глоток, собираясь с мыслями. Его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым, но по глазам было видно, что он собирается говорить о вещах, неприятных самому.

– Радикальная группировка «Лесные братья» появилась очень давно, – начал эльф лекторским тоном. – Не так давно, как длится само противостояние наших рас, разумеется. Но этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы у нее появились как ярые сторонники среди эльфов, так и те, кто считает их методы ошибочными. Многие из нас прекрасно понимают, что их попытки вести войну тщетны. Они приводят только к одному: и без того низкая популяция эльфийской расы падает еще сильнее с каждым боевым столкновением.

Я внимательно слушал, не перебивая. Информации о положении дел на западных границах в открытых источниках всегда было мало, и она жестко фильтровалась имперской цензурой.

– Император ведь неоднократно предлагал им сложить оружие, – продолжил Нандор. – Он предлагал прекратить нападать на граничащие гарнизоны, военные колонны и мирные поселки. Взамен корона обещала полную амнистию для всех участников сопротивления, абсолютную свободу передвижения по территории Империи, лояльность и возможность ассимиляции.

Я нахмурился, переваривая сказанное.

– То есть, Император предлагал им полное погружение в жизнь Империи без каких-либо уголовных последствий за прошлые действия, да еще и государственный протекторат в придачу? – уточнил я. – Как вам?

– Верно, – коротко подтвердила Шая, до этого молча слушавшая брата.

– И в чем подвох? – я скептически приподнял бровь. Зная, как работает государственная машина, я с трудом верил в абсолютный альтруизм. – Им предлагают даже не перемирие, а полноценный мир. Просто прекратите войну, выйдите из лесов и присоединитесь к Империи на легальных основаниях. В чем причина отказа?

Нандор криво ухмыльнулся, отодвинув от себя чашку.

– Все не так просто, как кажется на бумаге. Эльфы – народ гордый, Виктор. Не смотри на то, что я или Шая общаемся с тобой на равных и носим имперские костюмы. Да, мы привыкли. Мы сделали свой выбор и все равно действуем внутри Империи во благо нашего народа. Мы понимаем, что здесь, в городах, тоже нужны те, кто поможет ассимилировавшимся сородичам защитить свои права. Но человеческий шовинизм и расизм никуда не делись по щелчку пальцев монарха. Скажи спасибо, что на улицах хотя бы перестали писать на стенах краской лозунги в духе «эльфов в резервацию».

– И такое было? – искренне удивился я. В Феодосии, да и в столице, я подобного радикализма в открытую не встречал, хотя косые взгляды в сторону нелюдей замечал регулярно.

– И есть, – жестко отрезал эльф. – В отдаленных губерниях и провинциях это встречается по сей день. Закон не может мгновенно изменить менталитет простого народа. Но сейчас речь не об этом.

Нандор сцепил пальцы в замок и оперся локтями о стол.

– Суть в том, что радикальные группировки и те эльфы, кто сознательно остался в лесах, глубоко убеждены, что согласием на ассимиляцию они предают своих предков и саму нашу суть. Пойми одну вещь: мы живем очень долго. История нашего народа куда более длинная и размеренная, чем ваша. Вот только люди развиваются быстрее именно потому, что живут короткую жизнь. Вы постоянно спешите. Вы торопитесь жить, торопитесь изобретать, торопитесь забирать чужое. И это, как оказалось на практике, стало причиной вашего колоссального технологического прогресса. Пока наши братья веками сидели в гармонии с природой, держали в руках луки и созерцали звезды, ваши братья уже вооружились палками, стреляющими свинцом, и начали войну. Просто потому, что им показалось, будто на один квадратный метр земли им как-то мало места.

Эльф замолчал на пару секунд, давая мне осознать разницу в психологии целых рас.

– И вот, спустя пару веков мы сидим с тобой за этим столом в центре Москвы и обсуждаем эту проблему, – продолжил он. – Вот только кто-то из нашего народа понял, что мир изменился и надо адаптироваться, чтобы жить дальше. А кто-то в лесах до сих пор считает, что надо продолжать созерцать звезды, но исключительно на той территории, которую они уже никогда не смогут вернуть физически. Это просто невозможно. Невозможно вести войну, не имея своего тяжелого производства, промышленного снабжения и неисчерпаемых ресурсов. А тем более учитывая тот факт, что от имперских пуль эльфы истекают кровью точно так же, как люди, и умирают так же быстро. Из-за физиологических особенностей рождаемость у нашего народа в разы ниже человеческой. Мы не можем восполнять потери. Такова цена долгой жизни.

Я слушал его и ловил себя на довольно странной мысли.

Никогда бы не подумал, что Нандор является таким глубоким знатоком эльфийской истории и социологии. Со времен нашего первого, весьма напряженного знакомства еще в Феодосии, когда они следили за мной из машины, он казался мне просто суровым профессионалом своего дела. Отличным оперативником МВД, метким стрелком, хладнокровным спецагентом, прагматичным борцом за права своего народа внутри государственной машины. Но никак не профессором исторических и философских наук.

– То есть, ты хочешь сказать, что всему виной банальная упертость? – прямо спросил я, резюмируя его длинную речь. – Если откинуть в сторону всю ту лирику про созерцание звезд и память предков, которую ты сейчас рассказал.

Нандор кисло улыбнулся. Ему явно не понравилось мое упрощение, но спорить с фактами он не стал.

– Рассуждая примитивными человеческими критериями – да.

Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся ему в ответ. Терпеть снисходительный тон я не собирался.

– А высокие эльфийские критерии, надо полагать, говорят, что это священная борьба за абсолютную свободу?

– Да, – твердо ответила Шая, не дав брату вставить слово и лишив нас возможности начать браниться, как это бывало прежде. Она посмотрела на меня. – Именно поэтому, лично мое мнение заключается в том, что этому конфликту на данном этапе нет ни конца, ни края. Компромисс невозможен, пока живы идеалы старого мира. Но давайте вернемся к сути. Брат Виктора предположительно находится у «Лесных братьев». Соответственно, он хочет его оттуда вытащить.

– Это я уже понял, – сказал Нандор, переведя взгляд на сестру, а затем снова на меня.

– Есть какие-нибудь реальные возможности уточнить, правда ли он находится у них, и не является ли это письмо банальным обманом? – задал я главный вопрос, ради которого и инициировал эту встречу. – Мне нужны гарантии, прежде чем я сделаю хоть один шаг в их сторону.

Нандор задумался. Он взял чашку, отпил немного остывшего кофе и медленно поставил ее на блюдце.

– Сомневаюсь, что смогу дать тебе стопроцентную гарантию прямо сейчас, – честно ответил он. – Структура радикалов децентрализована. Но я могу аккуратно поспрашивать у своих коллег по ведомству с запада. У них есть своя агентура и свои каналы получения информации. Но ничего конкретного я тебе не обещаю.

– Было бы неплохо, – я кивнул, принимая его условия. В моем положении любая зацепка была на вес золота. – И на том спасибо.

– Сочтемся, коронер, – Нандор слегка прищурился. В его глазах я заметил странный блеск, который явно не сулил ничего хорошего. – К слову, я слышал, что ты успешно прошел все бюрократические процедуры, получил лицензию мага, и теперь твои способности абсолютно легальны на территории Империи.

– Верно, – подтвердил я, не понимая, к чему он клонит.

Нандор перевел взгляд на Шаю.

– Так это… – задумчиво протянул эльф, обращаясь к сестре.

– Что? – недоумевала Шая, слегка нахмурившись.

– Почему мы не можем обращаться к нему, как к независимому специалисту для проведения допросов?

Повисла пауза.

– Кгхм… – Шая неловко откашлялась. Она явно не ожидала такого прямого и прагматичного вопроса от брата, тем более в моем присутствии. У нее явно не было заготовленного ответа на подобное предложение.

– А я когда-то говорила, что мы не можем этого делать? – наконец, нашлась она, пытаясь сохранить лицо.

– Я просто поинтересовался, – пожал плечами Нандор, словно речь шла о найме сантехника, а не мага. – С его уникальными навыками и теперь уже полным официальным одобрением от государства мы же можем привлекать его к следственным мероприятиям? Закон этого не запрещает. А на практике это колоссально упростит нашу работу во многих сферах, особенно там, где подозреваемые предпочитают молчать.

Я сидел, приподняв брови, и молча смотрел на эльфов, которые прямо при мне обсуждали, как именно они будут использовать мои способности в интересах Министерства Внутренних Дел.

– Меня спросить не забыли? – поинтересовался я, прерывая их диалог.

Оба эльфа одновременно повернули головы и посмотрели на меня.

– Ну мы же тебе помогаем, – логично заметил Нандор, и в его голосе не было ни капли смущения. – Пока что я лишь вслух предполагаю, как ты можешь помочь нам в ответ, если возникнет такая служебная необходимость. И заметь, Виктор, в делах Особого Отдела ты уже и так в курсе.

Я тяжело вздохнул, глядя в остывший кофе. Крыть было нечем. Нандор был прав. Отношения со спецслужбами – это всегда палка о двух концах. Ты просишь у них ресурс, они просят твой.

Вот уж действительно. Назвался груздем, полезай в лукошко.

– Значит, договорились, – кивнул я, подводя итог нашему специфическому бартеру. – Тогда узнайте, что там творится, и дайте мне знать. Если получится выяснить, что мой брат действительно жив и находится у них, тогда я подумаю, что делать дальше.

Нандор смотрел на меня несколько секунд, словно взвешивая мои слова. Его темные глаза оставались непроницаемыми, но в позе чувствовалась легкая напряженность.

– Вот тебе мой совет, Виктор, – негромко, но веско произнес эльф, чуть наклонившись над столом. – Если у тебя есть возможность решить этот вопрос без кровопролития – реши его именно так.

Я приподнял бровь, глядя на оперативника Особого Отдела.

– И ты видишь варианты такого решения? – прямо спросил я.

– Да, – так же прямо ответил Нандор. – Просто выкупи брата. Собери нужную сумму, организуй безопасную передачу и забери его. Тихо и чисто.

Я медленно покачал головой. Слышать подобное от сотрудника имперских спецслужб было по меньшей мере странно, но, с другой стороны, он оставался эльфом. И где-то глубоко внутри он, возможно, не желал, чтобы имперский спецназ сровнял с землей очередной лесной лагерь его сородичей, пусть и радикально настроенных.

– И это, по-твоему, без кровопролития? – я усмехнулся, но веселья в этом звуке не было. – Это инвестиция в оружие и провизию, которые они потратят, чтобы убивать моих сограждан. Имперских солдат, жандармов, случайных людей, оказавшихся не в том месте. Если бы у эльфов существовали официальные благотворительные фонды, которые помогали бы нищим, мирным эльфам – я бы с удовольствием туда задонатил. Но при твоем раскладе выходит, что я стану прямым спонсором радикальной террористической группировки. Не самое лучшее достижение в послужном списке, не находишь?

Нандор выслушал мою тираду и ни на секунду не смутился. Он просто пожал плечами, откидываясь на спинку стула.

– Я лишь дал совет, основываясь на статистике выживаемости заложников при штурмах, – ровно ответил он. – Как именно поступать – дело твое.

– Справедливо, – согласился я.

Мы расплатились за кофе. Я оставил на столе несколько купюр, покрывающих счет и чаевые, после чего мы поднялись и направились к выходу.

На улице нас встретил привычный столичный шум и прохладный, влажный ветер. Небо все так же хмурилось серыми тучами. Шая и Нандор остановились у края тротуара и синхронно достали сигареты. Я стоял рядом, ожидая, пока они докурят, и наблюдал за проезжающими мимо машинами.

– Ну, – сказал Нандор, бросая окурок в урну и выдыхая последнюю струйку сизого дыма. – Перерыв у нас закончился, так что, поехали обратно.

Мы сели в «Имперор». Я завел двигатель и плавно влился в автомобильный поток, направляясь в сторону здания Министерства Внутренних Дел.

Я припарковал машину у знакомого контрольно-пропускного пункта. Эльфы отстегнули ремни безопасности.

– Дам знать через пару дней, – сказал Нандор, открывая дверь. Он задержался на мгновение, глядя на меня. – А пока не суетись и не делай резких движений. Если твой брат действительно у них, то они ему ничего не сделают.

– Это я уже понял, – кивнул я. Логика террористов, использующих заложников как живой капитал, была мне предельно ясна. Мертвый аристократ не стоит ни копейки.

Эльф коротко кивнул в ответ, принимая мой ответ. Шая молча вышла следом за братом.

– Бывай, коронер, – бросил Нандор напоследок и захлопнул дверь.

Я отсалютовал ему от виска двумя пальцами сквозь стекло, после чего дождался, пока их фигуры скроются за стеклянными дверями проходной МВД, затем вывернув руль, я развернул машину и поехал домой.

До особняка удалось добраться быстрее, чем до эльфов, так как Московские пробки только начинали собираться. Загнав машину на территорию имения, я заглушил двигатель и направился к главному входу.

В доме было тихо. Девушек не было видно, скорее всего, они находились в своем крыле. Я скинул куртку, повесил ее на крючок в прихожей и сразу направился на второй этаж.

Отец был в своем кабинете. Когда я открыл дверь, он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на внутренний двор. Его поза выдавала крайнюю степень нервного напряжения: плечи были жестко зафиксированы, спина прямая, словно лом вставили. Услышав звук открывшейся двери, Андрей Иванович резко обернулся.

В его покрасневших глазах читался немой вопрос.

Я прошел вглубь комнаты и сел в кресло напротив его рабочего стола.

– Я пообщался с нужными людьми из Министерства Внутренних Дел, – начал я без долгих вступлений, переходя сразу к сути. – У них есть выходы на спецотделы, которые курируют западные территории.

Отец шагнул к столу, оперся на него обеими руками и тяжело выдохнул.

– И что они сказали? – спросил он глухо.

– Они пробьют информацию по своим оперативным каналам. Задействуют агентуру на западе, чтобы выяснить, действительно ли Дмитрий находится у радикалов, или это письмо – просто чья-то мошенническая схема. Нужно время. Пару дней, чтобы получить подтвержденные данные с границы.

Андрей Иванович опустился в свое кресло. Он потер лоб, явно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Пару дней… – пробормотал он. – А если за эти пару дней с ним что-то случится? Письмо же требовало поторопиться.

– Я обсуждал с ними и этот аспект, – солгал я, чтобы окончательно выбить из него панику, но ложь эта была абсолютно логичной и обоснованной. – Следователи подтвердили мои утренние выводы. По их статистике, бывали случаи подобных обменов. Радикалы относятся к статусным пленникам исключительно как к ценному ресурсу. Никто не станет резать курицу, которая может снести золотое яйцо.

Я помолчал. Пусть мы с эльфами этого не обсуждали, мне достаточно и информации из интернета. Да, там много дряни и лжи, но на своем опыте успел убедиться, что и правды тоже достаточно.

– Если Димка действительно у них, его будут беречь. Кормить, лечить, если нужно, и охранять. Просто так его там никто не бросит и уж тем более не пустит в расход до тех пор, пока идут переговоры, – твердо резюмировал я. – Так что сейчас от нас требуется только одно: не суетиться, не делать глупостей и дождаться проверенной информации от МВД. Как только мы будем точно знать, что он жив и где именно его держат, мы разработаем план.

Отец сидел неподвижно, переваривая сказанное. Рациональные доводы, подкрепленные якобы официальным мнением министерских силовиков, сделали свое дело.

Он посмотрел на меня. Снова осунувшееся лицо. Снова нервное напряжение. Словно я и не спасал его недавно от смерти. Надеюсь его не хватит удар, пока мы тут разбираемся.

– Очень на это надеюсь, – тихо сказал отец.

Глава 7

Мешок на голове пах прелой соломой, и старым потом. Плотная грубая ткань царапала лицо при каждом повороте головы, не пропуская ни луча света.

Он не знал, сколько времени уже находится здесь. Часы давно слились в один бесконечный кошмар. Руки, скованные за спиной, давно онемели, потеряв всякую чувствительность, кроме бесконечного жжения. Плечи ныли от долгого сидения в одной позе на полу. Каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице, но он все равно заставлял себя периодически смещать вес, чтобы окончательно не потерять чувствительность в ногах.

При каждом таком движении в темноте раздавался лязг. Тяжелые металлические браслеты, стягивающие его лодыжки, давно натерли кожу до кровавых мозолей. Короткая цепь между ними позволяла сделать шаг не шире тридцати сантиметров.

Слева кто-то надсадно закашлялся. Кашель был влажный, тяжелый, исходящий из самых глубин простуженных легких.

– Тихо ты, – тут же испуганно зашипел другой голос где-то справа, на чистом русском. – Услышат же. Опять по ребрам захотел?

Он был здесь не один. В пропахшей плесенью и нечистотами подвале сидели и другие пленники. Иногда они тихо переговаривались, пока охрана не делала обход, иногда кто-то тихо стонал во сне. Он не знал их лиц, не знал их имен, да и знакомиться не пытался. Разговоры отнимали силы, а силы были нужны для того, чтобы просто не сойти с ума в этой кромешной темноте. Он сосредоточился на слухе. Это было единственное, что у него осталось.

А слушать было что.

За невидимой преградой, которая была скорее всего тяжелой деревянной дверью с решеткой, звучали совсем другие голоса.

Конвоиры разговаривали между собой на чужом языке. Он слышал эту речь и раньше. Помнил, как эти переливистые звуки раздавались высоко в кронах деревьев перед тем, как на их позиции обрушивался шквал из свинца, стрел и болтов. Издалека этот язык казался похожим на пение птиц или шум ветра в листве.

Но так близко, на расстоянии всего пары метров, он не слышал эту речь никогда.

Вблизи она не теряла своей мелодичности. Говорившие журчали и переливали слова, словно горный ручей и шуршали ветром над свежей луговой травой.

Обычно охранники перебрасывались короткими фразами. Видимо, обсуждали смену караула, пайку или просто коротали время. Но сейчас ритм их разговора изменился.

Мужчина замер, перестав дышать, вслушиваясь в интонации. Смысла слов он не понимал, но эмоции везде звучат одинаково.

Один из голосов стал громче. В нем появились требовательные, злые нотки. Тот, кто говорил, явно был чем-то недоволен. Второй голос отвечал ниже, огрызаясь, с нарастающим раздражением. Темп речи ускорился. Они начали перебивать друг друга. Спор быстро перерастал в полноценную ругань.

О чем они спорят? О приказах командования? О том, чья очередь дежурить в этом промозглом подвале? Или, может быть, о нем?

Он напряг слух до предела. Спор за дверью достиг пика, голоса сорвались на откровенный крик. И вдруг раздался хлесткий звук, словно ладонью с силой ударили по деревянному столу.

Кто-то третий вмешался в конфликт. Прозвучал жесткий приказ. В этом голосе была такая стальная, непререкаемая власть, что двое спорщиков умолкли в ту же секунду.

В камере снова наступила гнетущая тишина. Никто больше не проронил ни слова. Договорились. Или подчинились.

В коридоре послышались шаги.

Тяжелые, подбитые металлом подошвы чеканили шаг по каменным плитам, приближаясь прямо к их камере.

Он инстинктивно вжал голову в плечи и напряг мышцы ног, готовясь к чему угодно.

Шаги остановились прямо напротив него. Металл звякнул о металл. В замочную скважину вставили ключ, с натужным скрежетом провернули два раза. Тяжелая дверь со стоном распахнулась, впустив в камеру поток прохладного воздуха.

В помещение кто-то вошел. Он слышал дыхание людей рядом с собой – пленники вжались в стены, стараясь стать невидимыми.

Шаги направились прямиком к его углу.

Мужчина не успел даже попытаться встать. Две пары рук жестко вцепились ему в плечи и подмышки, а затем рванули вверх с такой силой, что в суставах хрустнуло.

Его рывком поставили на ноги. Отсиженные на холодном полу ступни отозвались тысячей колючих иголок, отказываясь держать вес тела. Он покачнулся, заваливаясь вперед. Инстинкт подсказал сделать шаг, чтобы поймать равновесие, но тяжелая цепь между лодыжками натянулась до предела. Кандалы больно впились в растертую кожу.

Он споткнулся, чуть не рухнув лицом в камни, но конвоиры не дали ему упасть. Они грубо вздернули его вверх, так что он буквально повис на их руках. Мешок на голове сбился набок, грубая ткань больно натерла переносицу, перекрывая доступ к воздуху. Он задохнулся, пытаясь восстановить равновесие и найти хоть какую-то точку опоры непослушными ногами.

Его встряхнули, как тряпичную куклу. Жесткие пальцы больно впились в бицепсы, направляя его к выходу из камеры.

– Иди давай, – гаркнули прямо над ухом. Голос был хриплым, с сильным, режущим слух чужеродным акцентом, но слова были русскими. – В темпе ногами перебирай, пока я тебе ухо не отрезал.

Он стиснул зубы так, что заходили желваки. Никаких просьб. Никаких вопросов. Это бесполезно.

Перебарывая тупую боль в лодыжках, он заставил себя сделать короткий, семенящий шаг. Потом еще один. Кандалы глухо лязгали по камню, задавая рваный ритм. Он повис в руках своих конвоиров, стараясь выровнять темп и не спотыкаться, чтобы не провоцировать их на лишнюю агрессию.

– Давай-давай, Громов, – подбодрил его второй конвоир. – Работай ножками, сделаем тебе фотосессию.

* * *

Следующие два дня прошли в бытовой суете и постоянном ожидании.

В особняке царила непривычная для огромного дома динамика, где движения обычно проходили только на приемах. Отец постоянно висел на телефоне, отдавая распоряжения своим помощникам по бизнесу, но при этом старался как можно больше времени проводить с нами. Лидия и Алиса, наконец-то осознав свою полную свободу от магического поводка, постепенно приходили в себя. Они больше не жались ко мне, могли спокойно уехать в город на такси по своим делам, пройтись по магазинам или просто погулять по столице, не оглядываясь на мой силуэт. Наблюдать за этим было приятно. Обычная, нормальная жизнь, по которой мы все так соскучились.

Я же находился в режиме ожидания. Ждал вестей от эльфов, прокручивал в голове варианты спасения брата и старался не дергать отца лишний раз.

В среду утром, когда я сидел на кухне с чашкой кофе, мой телефон завибрировал. На экране высветилось незнакомое имя, но я сразу понял, кто это, едва прочитал первую строчку сообщения в мессенджере.

«Виктор, доброе утро. Это Виктория Степанова. Меня сегодня выписывают из больницы».

Я тут же набрал ее номер. Гудки шли недолго.

– Да, Виктор? – ее голос звучал так же бодро, как в наш первый день знакомства.

– Рад слышать, что тебя выписывают. Какие планы теперь?

– Едем домой, – с облегчением вздохнула Виктория. – Маша и Дубов сейчас как раз оформляют мне билеты. Московского гостеприимства нам на этот год хватит с лихвой, – она иронично рассмеялась.

– Это правильное решение. Дома и стены лечат, – согласился я. – Хорошей вам дороги. Передавай ребятам привет. И береги себя.

– Обязательно. И ты там не пропадай. До встречи, Виктор.

Она отключилась. Я посмотрел на погасший экран и сделал глоток остывающего кофе. Одна проблема официально закрыта. Виктория жива, крымские коллеги в безопасности едут домой. Хоть что-то в этом безумном мире шло по нормальному сценарию.

Допив кофе, я решил, что пора закрыть еще один хвост.

Номер в закрытом пансионате все еще числился за мной. Формально я мог там жить, но фактически мне там делать было больше нечего. Тем более, в номере, в сейфе, лежали вещи, которые нужно было забрать.

Я предупредил Григория Палыча, что уеду на пару часов, взял ключи от «Имперора» и вышел во двор.

Дорога до пансионата заняла около часа из-за плотного столичного трафика. На проходной комплекса царило запустение. После отмены финала олимпиады и спешного отъезда большинства участников, это место выглядело вымершим. Пропали и силовики, которые до этого стояли здесь на каждом метре.

Я предъявил пропуск скучающему охраннику, поднялся на свой этаж и зашел в номер. Здесь все оставалось ровно так, как я оставил в день того злополучного банкета. Видимо, силовики запретили трогать номера до окончания всех проверок.

Подойдя к встроенному в стену сейфу, я ввел цифровой код. В темноте металлического ящика лежали две книги.

Я достал из шкафа свою плотную дорожную сумку, аккуратно уложил в нее обе книги, застегнул молнию и закинул ремень на плечо. Затем спустился на ресепшен.

– Я выписываюсь, – сказал я администратору, протягивая электронный ключ-карту.

Девушка за стойкой быстро провела картой по терминалу, что-то клацнула в компьютере и дежурно улыбнулась.

– Все готово, господин Громов. Желаем вам хорошего дня и приносим искренние извинения за происшествие. Надеемся, что в следующем году у нас получится провести олимпиаду без инцидентов.

– Благодарю. Всего доброго.

Я кивнул, вышел на улицу и сел в машину. Бросив сумку с гримуарами на соседнее пассажирское сиденье, я завел мотор и направился в сторону дома.

За окном мелькали серые фасады высоток, рекламные щиты, спешащие куда-то люди. Я стоял в небольшой пробке на Третьем транспортном кольце, когда мой телефон, закрепленный на приборной панели, ожил.

Входящий звонок в защищенном мессенджере. Шая.

Я тут же принял вызов, переведя звук на громкую связь автомобиля.

– Привет. Удобно говорить? – голос эльфийки звучал делово.

– Привет. Да, еду в машине, один. Что удалось узнать? – я сразу перешел к делу.

На том конце провода послышался шелест бумаги. Видимо, Шая сидела у себя в кабинете в Министерстве Внутренних Дел и просматривала какие-то отчеты.

– Мы с Нандором подняли архивы и связались с нашими оперативниками, которые курируют западный военный округ, – начала она. – Ты был прав. Твой брат, Дмитрий Андреевич Громов, действительно числился в списках личного состава одного из передовых отрядов на западной границе. И он действительно пропал без вести во время одной из глубинных разведывательных вылазок на территорию, контролируемую радикалами.

Я крепче сжал руль. Значит, базовая информация сходилась.

– Официальный статус – пропал без вести, тела не нашли, – продолжила Шая. – Но вот тут начинается самое интересное, Виктор. Слушай внимательно.

Она сделала паузу, видимо, формулируя мысль.

– В таких конфликтах, как у нас на границе, есть свои негласные правила. Если «Лесные братья» берут в плен офицера или знатного аристократа, они редко делают это втайне. Им не выгодно держать ценного заложника и молчать. Обычно, спустя неделю или две после захвата, они подают официальный запрос через нейтральные пункты связи или приграничные поселения. Выдвигают требования о выкупе, предлагают обмен пленными или запрашивают медикаменты в обмен на жизнь офицера. Это стандартная практика. Эльфы там радикальные, но не дураки. Они умеют монетизировать свои успехи.

Странно. Тогда почему на форумах писали об редком обмене? Или… или может быть, это делали редко напрямую?

– И что в случае с моим братом? – спросил я, аккуратно перестраиваясь в правый ряд.

– А в случае с Дмитрием Громовым – абсолютная тишина, – твердо произнесла Шая. – Мы проверили все сводки за последние полгода. Ни один из ближайших эльфийских аванпостов не подавал запроса на награду, не выходил на связь с переговорщиками и вообще никак не упоминал его фамилию. Понимаешь? Они словно воды в рот набрали.

Я нахмурился, анализируя полученную информацию. Дворники ритмично смахивали мелкую морось с лобового стекла.

– Значит, они обошли официальные военные каналы, – вслух рассуждал я. – Они не стали связываться с армейским командованием или переговорщиками на границе. Они решили выйти напрямую на нашу семью, прислав письмо прямо в московский особняк.

– Именно, – подтвердила эльфийка. – И это говорит о двух вещах. Во-первых, высока вероятность, что письмо настоящее, и твой брат действительно жив. А во-вторых, та конкретная ячейка, которая его удерживает, действует в обход своего собственного руководства. Либо им срочно нужны грязные наличные, которыми не придется делиться с общаком партизан, либо они задумали какую-то свою, отдельную игру.

– Понятно. Спасибо, Шая.

– Что планируешь делать? – в ее голосе проскользнула едва заметная нотка тревоги. – Виктор, я повторю то, что говорила раньше. Не вздумай лезть туда сам. Если это отколовшаяся ячейка радикалов, они вдвойне опаснее. Им нечего терять.

– Не волнуйся, я не собираюсь играть в героя-одиночку, – успокоил я ее. – Я буду действовать через официальные структуры. У меня есть план.

– Держи меня в курсе.

– Даже если я попытаюсь это скрыть, ты же все равно узнаешь. Правда? – я хмыкнул.

Эльфийка хмыкнула в ответ, но на вопрос не ответила.

– До связи, Громов.

Вызов завершился. Я выключил магнитолу, чтобы ничто не мешало думать.

Ситуация прояснилась. Дмитрий жив, он в заложниках у жадной и, судя по всему, независимой группы эльфийских партизан. Платить им вслепую – глупость. Отправлять туда наемников – риск для жизни брата.

Нужна была операция, которая позволит прихлопнуть радикальную ячейку, но санкционированная с самого верха, потому что иначе мне не удастся поднять столько сил, чтобы освободить брата. Даже если я обращусь в «Щит», вряд ли ЧВК-шники так просто захотят лезть в эльфийские джунгли по моей просьбе. А заплатить им мне вряд ли удастся. Там ценник такой заломят, что с последними трусами распрощаюсь.

Так что для этого мне нужно было пообщаться с человеком, который принимает такие решения.

С Императором Федором II Годуновым.

Я хмыкнул, останавливаясь на красном сигнале светофора. Звучало это, конечно, амбициозно. Как встретиться с монархом крупнейшего государства в мире? В книгах и фильмах герои просто приходят во дворец и их тут же пускают. В реальности же имперская бюрократия – это огромная, неповоротливая машина, перемалывающая инициативу в пыль.

Чтобы легально попасть на аудиенцию к Его Величеству, существовал только один путь: подать официальное прошение в канцелярию Главного дворца.

Проблема заключалась в том, что таких прошений каждый божий день поступали тысячи. Жалобы от дворян, проекты от купцов, просьбы от губернаторов. Вся эта макулатура сортировалась, фильтровалась, откладывалась в долгий ящик. Ждать своей очереди по стандартной процедуре можно было либо ко второму пришествию Христа, либо, учитывая реалии этого альтернативного мира – к первому его рождению. В любом случае, счет шел бы на месяцы.

У меня этого времени не было.

Но, с другой стороны, у меня был серьезный козырь.

Я – Виктор Андреевич Громов. Человек, который буквально на днях предотвратил масштабный теракт на государственном мероприятии. Человек, который прошел личную беседу с Императором. Маг с официально подтвержденным, аномальным рангом «А» и единственный владеющий даром управления психеей не с рождения.