Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 341 страниц)

Глава 13

Торбин рассказал Императору и министрам все то же самое, что уже рассказывал мне по телефону. Говорил он без лишних прикрас, четко и по делу, изредка поглядывая на гладкие стены переговорной. Иногда Император переспрашивал его, уточняя какие-то интересовавшие его детали, но в большей степени просто внимательно слушал.

Министры слушали вообще молча и не встревали. Я, признаться, ожидал совершенно обратного: думал, что как раз они сейчас начнут душить Торбина разного рода скептическими утверждениями, требовать доказательств или ставить под сомнение компетентность портового кабатчика в вопросах глобальных катаклизмов, но силовики превзошли мои ожидания, храня молчание.

Видимо, когда на города осыпается токсичная пыль, сводящая людей с ума, а привычная картина мира трещит по швам, любая полезная информация становится крайне полезной независимо от того, кто ее озвучивает.

Торбин рассказал, что сам он родом из крепости, что находится глубоко под Кавказскими горами, что зовется Торном. Однако таких подземных поселений еще много по всему континенту, хоть и не так много, как человеческих городов на поверхности.

Император уточнил более детально местоположение главного входа в Торн, сверившись с какими-то своими мыслями, после чего повернулся к подчиненным и распорядился Шувалову и Белозерову готовить бригаду, которая будет сопровождать Торбина и меня с официальным письмом от короны.

Министр внутренних дел Шувалов слегка поправил очки.

– Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, но почему Громов? – он повернулся ко мне, – без обид граф, – затем снова повернулся к императору. – У нас же достаточно дипломированных представителей, которым мы можем отправить туда от лица имперской канцелярии.

– К сожалению, все остальные опытные дипломаты сейчас плотно заняты тем, что собирают городских эльфов по всей Империи и всеми правдами и неправдами убеждают их помочь государству справиться с кризисом, а не прятаться по щелям. Ресурс переговорщиков исчерпан, Павел Олегович. К тому же, Громов хорошо знаком с господином Торбиным, что немало важно.

Пожав плечами, словно больше аргументов и не нужно было, Шувалов встал из-за стола. Белозеров поднялся следом, и оба министра покинули переговорную, отправившись исполнять поручения.

Мы остались втроем.

– Скажите, господин Торбин, какова вероятность, что ваши сородичи согласятся с нами сотрудничать? – спросил Федор II, глядя на дварфа.

Торбин переступил с ноги на ногу и почесал бороду.

– Не знаю, Ваше Величество. Я не был дома очень давно. Боюсь предположить, что вас еще на свете не было, а Империей правил ваш прадедушка, когда это случилось.

Император скосил взгляд на меня. Я лишь едва заметно пожал плечами, не зная, что ответить. Если Торбин покинул Торн во времена прадеда Федора II, то его социальные связи внутри клана могли давно устареть, а сам он воспринимался бы сородичами как чужак.

С другой стороны, возможно как раз сейчас советом заправлял какой-нибудь друг детства Торбина, что могло сыграть на руку…

Ох уж эти расы долгожители… длительность их жизней всегда сбивала с толку.

– Но одно могу сказать точно, – продолжил дварф, упирая руки в бока. – Просто так дварфы в крепость к себе никого не пускают. Для этого должны быть веские причины.

– То есть, предположительный конец света не является веской причиной? – Император удивленно поднял брови.

– Не хочу грубить, Ваше Величество, но для моего народа, который привык много лет жить под землей, проблемы сверху это лишь временные трудности…

В этот раз я посмотрел на Императора, мягко удивившись такому подходу. Монарх молча посмотрел на меня в ответ, видимо, тоже открывая для себя новые грани психологии подземного народа.

Что ж, в какой-то степени их нельзя было винить за подобный прагматичный подход. Своя рубашка всегда ближе к телу, как ни крути. Если ты живешь под километровой толщей монолитной скалы, имеешь собственные гидропонные фермы, подземные источники и автономную энергетику, то токсичная пыль на поверхности действительно воспринимается как плохая погода, которую нужно просто переждать за закрытыми бронедверями. И если бы у людей была возможность отсидеться молча в сторонке и спокойно переждать беду, то, что-то мне подсказывало, мы бы поступили точно так же. Закрыли бы бункеры и не пускали чужаков, экономя ресурсы.

Однако именно наш вид, который плотно заселял поверхность планеты, оказался под ударом больше остальных и бежать нам просто было некуда.

Как пел Гребенщиков: «этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать».

– Что ж, в любом случае, если вам нужно отправляться домой, то, господин Торбин, Империя вам в этом поможет, – сказал Император, прерывая возникшую паузу. – Граф Громов отправится вместе с вами в качестве нашего представителя и вашего товарища. Я очень надеюсь, что если вы его представите, то в крепости ему уделят хотя бы пару минут внимания.

– Я не могу обещать, Ваше Величество… – слегка потупился дварф, явно не желая брать на себя ответственность за решения старейшин своего клана.

– Я и не прошу, господин Торбин, – ровно произнес Федор II. – Просто акцентируйте внимание на том, что ваш народ и наша Империя имеют очень много совместных бизнес-проектов, и уже очень долгое время наши народы активно сотрудничают на одной земле. За все это время ни один дварф не был никоим образом ущемлен в правах на нашей территории. Мы не расистское государство, а напротив, стремимся наладить отношения со всеми народами, что здесь обитают. Нам есть что терять вместе.

– Я это прекрасно понимаю, Ваше Величество, и искренне надеюсь, что мои сородичи это тоже поймут и не станут отрицать, – ответил Торбин уже более уверенно. Дварфы уважали деловой подход и выполнение контрактов.

Император удовлетворенно покивал.

– Что ж, можете быть свободны. Отдохните перед вылетом, поскольку подготовка займет немного времени. Логистика в нынешних условиях требует аккуратности.

Федор II поднялся из-за стола. Отринув формальности, монарх лично проводил нас до выхода из переговорной, после чего мы с Торбиным направились по коридорам в жилой сектор, где располагалась выделенная мне комната.

Шли мы молча. Торбин хмуро осматривал обстановку бункера, прижимая к себе рюкзак с двустволкой, а я мысленно прокручивал предстоящую задачу. Дипломатическая миссия в закрытую подземную крепость дварфов – это не рейд по лесу. Здесь нельзя выхватить пистолет или применить магию душ, чтобы заставить собеседника слушать. Если старейшины Торна упрутся, мы просто потеряем время, а его у нас почти не осталось.

Добравшись до нужной двери, я приложил магнитную карту к считывателю, и мы вошли внутрь.

Торбин сразу же скинул тяжелый рюкзак на пол у шкафа, прислонил ружье к стене и с облегченным вздохом опустился на край застеленной кровати.

– Ох, ну и денек, – пробасил он, потирая широкими ладонями колени.

Я закрыл дверь, бросил взгляд на дварфа и сел на стул у небольшого столика. Нам предстоял очень серьезный разговор до того, как за нами придут военные.

– Торбин, – начал я без долгих вступлений. – Я знаю, что ты не хотел в это ввязываться и я ценю, что ты не стал возражать Императору. Но теперь давай начистоту. Мы оба понимаем, что твое слово для стражи у врат – это наш единственный пропуск внутрь. Что мне нужно знать о Торне и ваших старейшинах до того, как мы туда прилетим, чтобы нас не развернули еще на подходе?

– Да особо-то и нечего знать, Виктор, – ответил Торбин, тяжело вздохнув и оперев локти о колени. – Вся их хваленая безопасность строится на педантичности и паранойе. Когда мы прибудем к вратам, стража в первую очередь остановит нас, наставит пушки и спросит, кто я таков. Затем уточнят, к какой фамилии принадлежу, спросят, как звали отца и мать, когда я покинул Торн и зачем вернулся.

Дварф загнул толстый палец.

– После этого они закроют амбразуру и начнут проверку по своим внутренним базам данных. По крайней мере, так было давным-давно, когда я уходил на поверхность, но вряд ли там что-то сильно изменилось. Разве что картотеки теперь электронные. Это займет немного времени, прежде чем нам дадут ответ и только тогда впустят. В моем-то случае все прозрачно, я местный. А вот что будет с тобой… – Торбин сомнительно покачал головой. – Тут мне трудно предположить. Искренне надеюсь, что если я скажу, что ты прибыл от самого Императора с личным письмом, то это сыграет немалую роль и тебя пропустят вместе со мной без лишнего шума.

Я промолчал, задумчиво разглядывая мыски своих туфель.

Возразить или предложить альтернативу было попросту невозможно, потому что на этом все тактические рассуждения действительно заканчивались. Никаких фокусов, никаких секретных троп или обходных путей. Дварфийская крепость – это не усадьба проворовавшегося чиновника и не шалаш лесных радикалов. Не вышибать же многотонную дверь в каменную крепость внутри горы тараном? Придется играть по их правилам, стоять у ворот и уповать на то, что бумага с имперской печатью окажется достойным аргуметом.

В этот момент в дверь комнаты коротко, но настойчиво постучали.

– Войдите, – сказал я, поднимая голову.

Ручка повернулась, и на пороге появилась Шая. На плечах эльфийки висел рюкзак, который заметно оттягивал лямки. Заметив сидящего на кровати бородатого дварфа с ружьем, она на секунду замерла в дверном проеме, и ее тонкие брови удивленно поползли вверх. Увидеть представителя горного народа в личном бункере Императора – зрелище явно не из частых.

Тем не менее, профессионализм взял верх. Она шагнула внутрь и подошла к нему, первой протягивая руку.

– Шая, – представилась она ровным голосом.

– Торбин, – ответил дварф, поднявшись с матраса.

Они обменялись короткими рукопожатиями.

Эльфийка повернулась ко мне, сняла с плеч рюкзак и аккуратно поставила его в угол комнаты, подальше от двери. Раздался характерный глухой стук тяжелых кожаных переплетов.

– То, что ты просил, – сказала она. – Но лучше не доставай, общайся так. Не думаю, что Игнатиус будет доволен, если их здесь увидит.

Я покосился на закрытый рюкзак.

– А магическая слежка?

Шая лишь пренебрежительно повела плечом.

– Этот бункер готовился для выживания руководства в случае глобального катаклизма, а не для спасения от еретиков. Здесь глухие свинцовые перекрытия и защита от радиации. На магический мониторинг тут упор не делали.

– Как же так? – съерничал я, откинувшись на спинку стула. – Недоработка.

– Для защиты от еретиков созданы другие места, – ехидно парировала эльфийка, не оставшись в долгу. – Ладно. Мне надо бежать. Как у нас в целом дела?

– Паршиво, – ответил я, не пытаясь приукрасить действительность.

– Это и так ясно по тому, что мы все сидим под землей, а не пьем кофе на веранде. А подробнее?

– Тебе же бежать надо, – снова не удержался я от подколки, наблюдая, как она нетерпеливо переступает с ноги на ногу.

– Громов, быстрее, не тяни кота за хвост, – она строго свела брови.

Я хмыкнул, возвращаясь к серьезному тону.

– Отправляемся в Торн, на родину Торбина. Будем договариваться с дварфами о сотрудничестве. Это пока Империя собирает всех мало-мальски могущественных эльфов, что разбрелись по всему континенту и осели внутри страны.

Шая тяжело вздохнула, закатив глаза, и недовольно цыкнула языком.

– Замечательно, – протянула она с откровенным скепсисом. – Чтобы их всех собрать и привезти в одно место, уйдут месяцы.

– Ну-у-у… – протянул я, вспоминая недавний разговор в переговорной. – Судя по тому, как Император настроен и какие ресурсы он задействовал, он явно ожидает, что их доставят сюда максимум через пару дней. А с силовиками спорить сейчас себе дороже.

– Хотела бы я в это верить, – она быстро зыркнула на наручные часы. – Ладно, побежала, действительно работы невпроворот. Нужно координировать каналы связи с западными округами.

Шая шагнула ко мне и на ходу быстро, но тепло чмокнула в щеку, после чего развернулась и еще раз пожала руку дварфу.

– Рада знакомству, жаль, что при таких обстоятельствах и так быстро.

– Взаимно, красавица, – басовито и с легкой улыбкой отозвался Торбин.

Эльфийка мило улыбнулась ему в ответ и испарилась в дверях, плотно прикрыв за собой створку.

Как только шаги в коридоре стихли, Торбин повернулся ко мне. Его густая борода топорщилась от широкой ухмылки, обнажая крепкие зубы.

– Твоя подружка? – спросил дварф с нескрываемым интересом.

– Можно и так сказать, – ответил я многозначительно, не вдаваясь в подробности наших весьма специфических отношений.

– Хороша, – одобрительно кивнул кабатчик, почесав живот. – Худовата правда на мой вкус, кости да кожа, но все равно хороша. Глаз радует.

Я едва удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Поглядите-ка, старый дварф, который только что рассуждал о глухих бронедверях и горных крепостях, заглядывается на эльфиек и оценивает их формы. А говорят еще в различных околонаучных трудах, что межрасовая симпатия в этом мире – это миф, социальная выдумка и полный бред.

А оно вон как оказывается на практике. Мужчина – он и в Африке, и в Москве, и даже глубоко под землей в горах остается мужчиной. Природа берет свое.

– А это… что у тебя там? – Торбин кивнул головой в сторону угла, переключая внимание на оставленный эльфийкой презент.

– А… это? – я тоже посмотрел на баул. – Кое-какие книжки. Специфическая литература. Хочу у них узнать кое-что, пока мы тут с тобой прохлаждаемся и ждем отправки.

Я перевел взгляд на единственную двуспальную кровать в комнате, оценивая ее габариты, и добавил:

– Хотя как мы с тобой вдвоем будем на одной койке спать, если ожидание затянется, я не представляю.

Торбин искренне удивился моей проблеме, пожав мощными плечами.

– Как-как… валетом, что ли, не спал никогда? Один головой туда, другой сюда. В шахтах и не так ютились.

Я попытался живо представить себе эту картину: я пытаюсь заснуть, а в тридцати сантиметрах от моего лица мирно покоятся тяжелые, пропитанные дорожной пылью и запахом портового кабака ботинки дварфа. Я едва не скривился от одной только мысли. Увольте, я лучше в кресле пересижу.

В дверь снова постучали.

– Войдите.

– Господин Торбин? – прозвучал вежливый женский голос, а затем в дверном проеме образовалась девушка в костюме горничной. – Проследуйте за мной, будьте добры. Ваши апартаменты подготовлены.

Мы переглянулись и, честно говоря, это было почти что спасение. Крайне рад, что для дварфа нашли койко-место отдельно от моего и без того небольшого номера. Не скажу, что мне его компания неприятна, но отдыхать я люблю либо в женской компании в своем номере, либо один.

Торбин подхватил свою двустволку, закинул рюкзак на плечо, кивнул мне и вышел вслед за горничной.

Оставшись в долгожданном одиночестве, я подошел к двери и повернул внутреннюю защелку. Затем подошел к кровати и с наслаждением лег на покрывало, вытянув гудящие ноги.

Некоторое время я просто смотрел в белый потолок, наслаждаясь тишиной, а затем повернул голову в сторону угла, где лежал закрытый рюкзак Шаи.

Время пришло.

– Ну что вы, две злыдни бумажные, уже в курсе всего, что происходит наверху? – негромко спросил я вслух, обращаясь к рюкзаку.

В ту же долю секунды моя черепная коробка едва не треснула по швам от возмущенного ментального крика.

– В курсе ли мы⁈ – гаркнули оба гримуара в абсолютный, идеальный унисон.

– Нет, ты слышал его⁈ – тут же возмущенно продолжил эльфмуар, обращаясь к моему первому букварю. – Он нас на неделю запирает в темном столе, где мы глотаем пыль, пока мир катится в бездну, а теперь лежит на мягкой перине и спрашивает, В КУРСЕ ЛИ МЫ⁈

Глава 14

– Во-первых, здесь ни хрена не перина, а обычная кровать с матрасом, – спокойно, но с расстановкой осадил я этот бумажный хор. – А во-вторых, что за тон? Что вы устроили галдеж, как бабки базарные с первых секунд, а? Я вас спрашиваю! А ну, ша, на полтона ниже. Оба.

Я выждал пару секунд, пока в голове уляжется фантомное возмущенное эхо.

– А теперь давайте начнем с самого начала. Что вам известно?

– Что мир погряз в пучину горя и страданий! – выдал эльфмуар таким напыщенным и трагичным голосом, словно находился не в рюкзаке в углу комнаты, а вещал с подмостков Большого театра. – Небеса рухнули на землю, и теперь всяк, кто вдохнул небесной пыли, станет безумцем.

– Замечательно, – ехидно хмыкнул я. – Значит, раз ты так уверенно и с выражением разглагольствуешь, то прекрасно знаешь, в чем кроется причина и как от этой дряни избавиться. Верно?

В эфире возникла заминка. Вся театральность моментально испарилась из тона древнего артефакта.

– Нет, – буркнул эльфмуар уже более обыденно. – Я понятия не имею, что происходит, кроме того факта, что это похоже на глобальный катаклизм, который хоть и имеет дурные последствия, но явно не станет концом для всех людей в мире. Скорее напоминает…

– Чистку, —подобрал слово гримуар, перехватывая инициативу.

Чистку… Вот как, значит.

Я закинул руки за голову и уставился в белый потолок бункера. То есть планета действительно, когда доходит до какого-то критического предела – скажем, по количеству населения или магов – решает провести генеральную уборку? Очистить саму себя от всяких расплодившихся паразитов? Напоминало чистку собаки от разного рода паразитов.

Как по мне, с точки зрения логики и медицинской науки – это звучало абсолютно дико. Планета всего лишь кусок камня с магмой внутри, а не мыслящий макроорганизм с собственной иммунной системой. Вряд ли это действительно так.

Но… но если задуматься. Почему это треклятое эльфийское предсказание было завязано именно на мне? А то, что оно было связано со мной уже точно стопроцентный и неоспоримый факт. Во всем мире больше нет ни единого человека с «чужой сутью», чей бы родной брат вдруг слезно просил прощения прямо перед тем, как небо изменило цвет и начало сыпать на головы целый ворох проблем в буквальном и переносном смысле. И как ни крути, с какой стороны не рассматривай, а я действительно идеально подходил под описание пророчества.

Но почему? Этот вопрос сверлил череп и не давал мне покоя. Как бы я ни пытался прикинуть хоть какие-то причинно-следственные связи, я их в упор не находил. Ну нет ни единой логической зацепки между переселением души убитого судмедэксперта в тело провинциального аристократа, родственными конфликтами семьи Громовых и глобальной атмосферной аномалией!

Однако если это предсказание существует, поскольку я сам слышал его из уст лесного эльфа Сундраила, значит, кто-то его придумал. А если придумал, то этот кто-то ясно видел взаимосвязь еще многие сотни, а то и тысячи лет назад. Тот, кто создал эти строки, знал механику процесса.

Что ж… Надеюсь, рано или поздно я смогу добраться до первоисточника и разузнать детали, потому что я в таком случае до конца жизни спокойно спать не смогу.

– Ладно, мыслители, сидите тихо и не отсвечивайте. Я скоро, – бросил я книгам в рюкзак, прерывая связь.

Сил вести с ними дальнейшие философские дискуссии у меня просто не осталось. Поднявшись с кровати, я вышел из комнаты и направился по коридорам комплекса в сторону столовой.

Желудок уже давно напоминал о себе приглушенным урчанием. Дежурный ужин прошел без изысков, но оказался сытным: суп, кусок запеченного мяса и кружка горячего чая. В просторном зале было немноголюдно. Редкие офицеры и технические сотрудники, что попадались на глаза, ели молча, уткнувшись в свои подносы и явно переваривали каждый свои новые рабочие задачи.

На мгновение я задумался о том, а как там мои крымские коллеги? Что стало с Викторией, с Димкой Дубовым и Марией Елизаровой? Поддавшись порыву, я вытащил телефон и открыл наш чат, в котором… не было ни единого сообщения.

С тех пор, как я уехал из санатория, а ребята купили билеты, дождавшись выписки Виктории, уехали домой.

Я написал: «ребят, вы как там? Вы не дышали этой дрянью? Успели спрятаться?».

Глянув на профили, увидел, что у каждого был статус «офлайн», но, увы, не указано время последнего визита приложения. Занервничал ли я? Немного да, но что я сейчас мог сделать? Снова напрягать имперские власти, чтобы они кинулись искать «моих добрых крымских приятелей»? Я и без того уже, мягко говоря, наглею, так что лишний раз провоцировать не буду. Да и что изменится? Если они уже надышались, то я лишь получу узнаю, что они заражены, а если нет, то… то очень хотелось бы верить, что они не попали под поражение и теперь смогут спокойно передвигаться.

И в голове возник второй вопрос: я отдохнул, а значит мог бы попробовать разобраться с заразой при помощи своей силы. Ведь мог бы? Да конечно бы мог! С девушками не стал, потому что я был после боя и ничего серьезного бы не вышло изменить или очистить. Я когда Лизавету спасал от банальной аллергической реакции, едва ласты не склеил, а тут нечто неизвестное.

Надо будет озвучить эту мысль императору, пока мы не улетели и получить хотя бы одного подопытного, чтобы глянуть на заразу. Хотя внутри все равно было глубокое убеждение, что даже такой человек как я, без преуменьшения, уникальный в своем роде, будет тут бессилен.

Покончив с едой, я быстрым шагом направился в санитарный блок, где принял душ и затем, вернувшись в комнату, просто упал на подушку и мгновенно потерял сознание.

Утром я проснулся за полчаса до будильника. Глаза открылись сами собой, и мозг мгновенно перешел в рабочий режим. Организм за эти дни, кажется, адаптировался к постоянному фоновому стрессу и научился выжимать максимум восстановления за минимальное время.

Ясное дело, что это лишь временный эффект, потому что при таком постоянном стрессе и нагрузке я могу ощущать себя, как это говорится «в целом норм», но как медик я прекрасно отдавал себе отчет, что ни к чему хорошему это не приведет.

Бывали у меня «пациенты», которые в сорок лет схлопотали инсульт, потому что работали на износ, считая, что у них все «норм».

Я сбросил одеяло, быстро оделся в предоставленный темно-синий костюм, который успел оценить еще вчера, и плеснул в лицо холодной водой у раковины. До запланированного старта оставалось еще прилично времени, в комнате сидеть не хотелось, да и мои «бумажные сожители» в рюкзаке пока благоразумно помалкивали, не требуя внимания.

Решив немного размять ноги и прояснить мысли, я вышел в коридор. Бункер в этот ранний час казался вымершим и только где-негде было слышно чьи-то отдаленные одинокие шаги.

Я свернул за угол, направляясь в сторону технического сектора, когда заметил идущего навстречу человека.

В пустом коридоре, с папкой каких-то бумаг в руках, шел Император Федор II. Один. Без взвода личной охраны, без суетящихся секретарей и адъютантов с планшетами. Он шагал размеренно, о чем-то напряженно размышляя, и выглядел сейчас не как самодержец необъятной Империи, а как уставший руководитель крупной корпорации, который задержался в офисе до утра.

Мой внутренний параноик на секунду поднял голову. Увидеть первое лицо государства – вот так, просто прогуливающимся по коридору в полном одиночестве… что-то странное и непривычно, должен признаться.

С другой стороны, если логически рассудить, мы находимся в объекте с наивысшим уровнем допуска. Случайных людей здесь нет по определению, каждый техник и связист проверен безопасниками Белозерова до седьмого колена. И, видимо, поскольку здесь все «свои», Федор Годунов прекрасно это понимая, позволял себе хотя бы под землей обходиться без неотступного конвоя.

– Доброе утро, Ваше Величество, – произнес я, когда мы поравнялись.

Император остановился, чуть моргнул, выныривая из своих мыслей, и перевел на меня взгляд.

– А, Виктор Андреевич. Доброе утро, – он кивнул. – Не спится?

– Организм уже перестроился, – я чуть пожал плечами. – Раз уж мы встретились, Ваше Величество, я бы хотел озвучить одну мысль.

Федор II слегка повернулся ко мне корпусом, показывая, что готов слушать.

– Я хочу попробовать применить свои силы, чтобы проанализировать эту «болезнь», – прямо сказал я, глядя ему в глаза. – Медицина говорит о разрушении нейронных связей, но поскольку мы с вами понимаем, что любое физическое проявление болезни отражается на душе заболевшего, то я могу с этим что-то сделать. Что если я смогу заглянуть внутрь пораженного человека и изучить каналы психеи в динамике? Быть может, я пойму механику процесса и это станет полезно как для врачей, так и остальных! Мне нужен подопытный.

Император выслушал меня, не перебивая, но на его лице не появилось энтузиазма.

– Идея здравая, граф, и мы обязательно ее реализуем, – ответил монарх, не меняясь в лице. – Но прямо сейчас у нас поблизости нет ни одного зараженного в нужной стадии. Те изоляторы, куда доставляют буйных, находятся на поверхности, вне периметра этого объекта. А вытаскивать вас сейчас наружу ради одного эксперимента, когда логистика отправления уже запущена, поймите меня правильно, нерационально.

Он посмотрел на часы.

– Вам уже готовят самолет. Вылетите в сторону Кавказа, там пересядете на вертолет и отправитесь к дварфийской крепости. График плотный, Виктор Андреевич, – отметил он

Ну… я как бы и не говорил, что мне он нужен прямо сейчас, однако спорить не стал.

– Ясно, – кивнул я. – Тогда прошу, чтобы у меня была возможность после нашего возвращения из дварфийской крепости посмотреть на кого-нибудь из пораженных. Если мы собираемся лечить это, мне нужно понимать, с чем я имею дело на своем уровне.

Федор II коротко усмехнулся.

– Добро, граф. Я распоряжусь, – ответил Император. – Постараюсь подобрать вам кого-нибудь адекватного, чтобы вам ухо не откусили или глаза не выцарапали, пока вы там будете «колдовать».

– Премного благодарен, Ваше Величество.

– Потихоньку собирайтесь, завтракайте, – Император сделал шаг дальше по коридору. – И вместе с Торбиным отправляйтесь в сторону выхода из бункера. Удачи вам на Кавказе, Виктор.

Мы разошлись. Я зашел в столовую, которая только начала наполняться ранними пташками из ночных смен. Есть особо не хотелось, но я заставил себя проглотить омлет с ветчиной и кофе, потому что путь предстоял долгий, а вот пустят ли нас к себе дварфы и дадут ли еды – вопрос открытый.

Вернувшись в комнату, я проверил телефон, в котором не было ни одного нового сообщения, застегнул куртку и двинулся к выходу. В коридоре меня уже ждал Торбин. Дварф выглядел мрачнее грозовой тучи, свой брезентовый рюкзак он перекинул через одно плечо, а двустволку зачехлил, но держал так, чтобы при необходимости смог достать оружие за пару секунд.

– Идем? – спросил он.

– А куда ж нам деваться-то с подводной лодки? – ответил я.

Мы молча прошли по длинным переходам комплекса к зоне транспортных шлюзов. Там, у ворот, отделяющих жилые сектора от лифтов на поверхность, нас встретила Шая.

Эльфийка стояла, опираясь спиной на стену. Она была одета в стандартный черный костюм с белой рубахой и держала планшет в руках, явно намекая на то, что от работы она оторвалась буквально на пару минут.

Заметив нас, Шая отлипла от стены и шагнула навстречу. Ее лицо было серьезным, но во взгляде читалась легкая тревога, которую она мастерски пыталась скрывать. Но за столько-то времени нашего общения… меня уже просто так не проведешь.

– Выдвигаетесь? – спросила она.

– Да, транспорт уже ждет, – ответил я, останавливаясь напротив.

Она кивнула, переведя взгляд на дварфа.

– Желаю удачи, Торбин. Надеюсь, ваши старейшины окажутся благоразумнее моих лесных сородичей.

– А уж я-то как надеюсь… – буркнул хозяин таверны, крепко пожимая протянутую ею руку.

Шая снова посмотрела на меня.

– Я буду на связи, – сказала она. – Как только войдете в их радиус или если что-то пойдет не так, сразу дай знать. Хотела бы я поехать с вами, подстраховать, но у меня и без того куча работы здесь. Каналы с западными военными округами трещат по швам, нужно координировать вывоз выживших.

Я внимательно посмотрел на нее, и тут в голове щелкнула одна деталь.

– А где Нандор, к слову? – удивился я. – Я его с момента нашего возвращения в Москву ни разу не видел.

Шая повела плечом, и этот жест показался мне немного наигранным.

– Сказал, что Шувалов с Императором ему дали особое поручение.

Я скрестил руки на груди, слегка нахмурившись.

– И что, даже никаких деталей сестре не рассказал?

Она усмехнулась.

– Мы часто так делаем для общего блага. Специфика службы, Виктор. Меньше знаешь – крепче спишь. Ладно, в добрый путь.

Шая сделала шаг вперед. Не обращая внимания на переминающегося рядом Торбина и дежуривших у шлюза охранников, она положила ладони мне на грудь, поднялась на носочки и коротко, но крепко поцеловала меня в губы.

– Разрули там все, – прошептала она, отстраняясь.

– Постараюсь, – ответил я.

Створки шлюза разъехались в стороны, и мы с Торбиным зашли в кабину грузового лифта. Нажав на кнопку, стали подниматься.

В гараже нас уже ждал неприметный черный микроавтобус с тонированными стеклами. Водитель из СБРИ молча завел двигатель, и мы покатили по пустынным улицам столицы в сторону частного правительственного аэродрома.

Москва за окном выглядела сюрреалистично. Небо уже вернуло свой нормальный осенний цвет, никаких чернильных бездн и красных молний, но последствия были налицо. Редкие патрули жандармерии в респираторах проверяли документы у не менее редких прохожих; брошенная техника стояла у обочин, а фасады зданий были покрыты слоем серой пыли, потерявшей свое опасное свечение, но не потерявшей свойств.

На аэродроме нас пересадили в компактный бизнес-джет. В отличие от тряского транспортника АН-12, этот полет прошел в абсолютной тишине и комфорте. Торбин почти сразу откинул спинку кресла и захрапел, надвинув кепку на лицо, а я просто смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу облака, стараясь ни о чем не думать.

Через два часа самолет пошел на снижение. Мы приземлились на частной взлетно-посадочной полосе где-то в предгорьях Кавказа, вокруг возвышались покрытые густым лесом склоны.

У самого края бетонки, поднимая тучи сухой хвои и пыли, уже вращал лопастями тяжелый армейский вертолет, напоминавший мне Ми-8.

Мы забрались в десантный отсек, надели звукоизолирующие наушники с микрофонами, и машина, тяжело оторвавшись от земли, легла на курс.

Горы Кавказа с высоты птичьего полета выглядели величественно. Острые скалистые пики прорезали серые облака, внизу тянулись глубокие ущелья, покрытые реликтовым лесом. Вертолет шел довольно низко, огибая склоны и придерживаясь русел высохших рек.

– Долго еще? – спросил я в микрофон, глядя на сидящего напротив дварфа.

Торбин смотрел в круглый иллюминатор, оценивая рельеф.

– Подлетаем, – ответил дварф. – Вон за тем хребтом начинается ущелье. Врата Торна в самом конце, у подножия Багровой скалы. Отсюда минут десять лету.