Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 341 страниц)

Глава 21

Ночной город был для него шведским столом. Он шел по набережной, вдыхая прохладный, влажный воздух, пропитанный запахом моря и человеческих страстей. Огни кафе и баров манили обещанием тепла, но его интересовало другое тепло – то, что пульсирует внутри, под кожей, в невидимых для обычного глаза сосудах души.

Голод после двух поглощенных жертв притупился, перестав быть раздирающей судорогой, но не исчез. Он затаился где-то в глубине, превратившись в ноющую, требовательную пустоту. Те две души были… неплохими. Сытными. Если поначалу и казалось, что на вкус должны быть как манна небесная после длительной голодовки, то теперь… теперь он понял, что они были простыми, как хлеб и вода.

Ему же хотелось деликатеса. Чего-то яркого, насыщенного, с послевкусием, которое останется на губах до самого отплытия.

Он скользил взглядом по прохожим. Вот парочка, держащаяся за руки – их ауры сплелись в приторно-розовый комок. Слишком сладко, до тошноты. Вот компания пьяных матросов – мутная, серая энергия, отдающая дешевым пойлом и агрессией. Грязно.

И тут он увидел его.

Мужчина шел по другой стороне улицы. Одинок. Руки в карманах, походка уверенная, но какая-то… тяжелая. Словно он несет на плечах груз, невидимый для остальных.

Хищник прищурился, переключая зрение на спектр охотника. И замер.

Его психея… она была не такой, как у других.

Обычно души людей светились ровным светом – желтым, оранжевым, голубоватым. У кого-то ярче, у кого-то тусклее. Но этот…

Вокруг него клубилось нечто странное. Это не было свечением в привычном смысле. Это была сложная, многослойная структура. В центре – яркое, почти ослепительное ядро, холодное и твердое, как алмаз. А вокруг него… вокруг него плавала дымка. Темная, вязкая, переливающаяся оттенками фиолетового и чернильного.

Она не отталкивала. Наоборот. Она манила.

Хищник почувствовал, как во рту пересохло. Это было похоже на зов. Словно эта странная энергия пела ему песню, которую мог слышать только он. Песню о силе. О власти. О насыщении, которое он не испытывал никогда в жизни.

«Вот оно, – пронеслось в его голове. – Главное блюдо».

Он двинулся следом, стараясь держаться в тени. Охотничий инстинкт, отточенный годами, вел его безошибочно.

Мужчина свернул к кафе «Бриз». Хищник усмехнулся. Хорошее место. Тихое, немного в стороне. Идеально для того, чтобы сыграть спектакль.

Он выждал пару минут, давая жертве устроиться, заказать напиток, расслабиться. Затем поправил воротник плаща, нацепил на лицо маску добродушного, слегка скучающего моряка и толкнул дверь.

Внутри пахло кофе и корицей. Жертва сидела у окна, уткнувшись в телефон. Хищник подошел ближе.

И чем ближе он подходил, тем сильнее становилось это чувство. Притяжение. Голод взвыл с новой силой, царапая внутренности когтями. Ему казалось, что он чувствует запах этой энергии – терпкий, металлический, дурманящий.

«Этим я наемся, – подумал он, и от этой мысли у него задрожали руки. – Этим я наемся надолго. Может быть, навсегда».

Он подсел за столик. Завязал разговор. Обычный треп – погода, море, работа. Слова лились легко, привычно. Улыбался, кивал, подливал масла в огонь беседы.

Но все его внимание было сосредоточено на собеседнике. На том, как пульсирует жилка у него на шее. На том, как странная, темная дымка вокруг его ауры колышется при каждом вдохе. Она была так близко. Стоило только протянуть руку…

Нет. Рано. Здесь слишком много свидетелей. Нужно увести его. В темноту. Туда, где никто не помешает трапезе.

Он забросил наживку. История про диковинку. Про редкую вещь из-за моря. Это работало почти всегда. Любопытство – порок, который сгубил больше людей, чем чума.

Мужчина клюнул. Легко, почти сразу. Согласился выйти, посмотреть.

Они вышли на улицу. Ночная прохлада обдала лицо, но Хищнику было жарко. Кровь стучала в висках набатом.

Он вел жертву в переулок, который присмотрел заранее. Глухой тупик, заваленный мусором, куда даже кошки заглядывали с опаской. Идеальная столовая.

Но по пути что-то начало его беспокоить.

Обычно жертвы вели себя иначе. Они задавали вопросы. Нервничали. Оглядывались. Спрашивали: «А далеко еще?», «А что это за район?», «Вы уверены, что нам туда?». Это была нормальная реакция человека, которого ведут в незнакомое, темное место. Инстинкт самосохранения должен был орать.

Но этот…

Он шел молча. Спокойно. Размеренно. Шаг в шаг. Его лицо оставалось бесстрастным, почти скучающим. Ни тени страха. Ни капли сомнения.

Это напрягало. Словно он шел не на сомнительную сделку в подворотне, а на деловую встречу в офис.

«Может, он идиот? – подумал Хищник, косясь через плечо. – Или настолько самоуверен?»

Или… или он тоже хищник?

Эта мысль мелькнула и пропала, утонув в волне голода. Какая разница? Он – человек. Просто человек. А Хищник – существо высшего порядка. Он пил души десятки лет. Он знает, как ломать волю. Он справится.

Они свернули в тупик. Темнота окутала их со всех сторон, куда ни глянь. Стены домов, облупленные и грязные, нависали над ними, как стены колодца.

Хищник остановился и развернулся.

Вот он. Момент истины.

Жертва стояла в паре метров. Смотрела на него спокойно, даже с легкой иронией, если эти эмоции вообще можно было считать в такой темноте.

– Ну, – сказал мужчина. – Показывайте свою диковину.

Хищник улыбнулся. Маска спала. Теперь он мог быть собой.

– Вы уже на нее смотрите, – прошептал он.

В его голосе звучало торжество. Он чувствовал себя всемогущим. Сейчас. Прямо сейчас он получит то, чего жаждал.

Его рука метнулась вперед. Быстро, как бросок кобры. Пальцы скрючились, готовые впиться, захватить, выпить.

Мужчина не успел. Он даже не дернулся. Человеческая реакция слишком медленна для таких скоростей.

Пальцы Хищника сомкнулись на горле жертвы.

Контакт.

Поток энергии, хлынувший в него, был ошеломительным. Это было похоже на удар молнии. Сладкая, густая, невероятно мощная сила. Она была вкуснее всего, что он пробовал раньше. Она была пьянящей, как чистый спирт, и горячей, как лава.

Хищник задохнулся от восторга. Его глаза закатились. Он распахнул свою сущность навстречу этому потоку, готовясь принять его весь, до последней капли. Он чувствовал, как эта сила наполняет его пустые резервуары, как она разгоняет кровь, как она обещает вечность.

«Да! Еще! Больше!» – кричало все его существо.

Но затем…

Затем что-то изменилось.

Поток не иссяк. Он не стал тоньше.

Он развернулся.

Внезапно, резко, без предупреждения. Словно кто-то переключил рычаг гигантского насоса.

Вместо того чтобы вливаться, энергия начала уходить.

Сначала Хищник не понял. Он попытался усилить хватку, потянуть на себя сильнее. Но это было все равно что пытаться удержать воду в решете или остановить лавину голыми руками.

Его собственная сила, его накопленная энергия, те две души, что он поглотил вчера – все это вдруг пришло в движение. Оно рванулось прочь из него, втягиваясь в ту самую руку, которая держала жертву за горло.

– Что?.. – прохрипел он, пытаясь разжать пальцы.

Но он не мог. Его рука словно приросла к шее этого человека. Намертво. Спазм свел мышцы.

А потом мир изменился.

Реальность грязного тупика с кирпичными стенами, мусором под ногами и клочком неба вверху исчезла.

Вокруг сгустилась тьма. Абсолютная, непроглядная, холодная тьма.

Хищник обнаружил, что висит в пустоте.

А перед ним…

Там, где секунду назад стоял обычный человек, теперь возвышалось НЕЧТО.

Это был силуэт. Огромный, подавляющий. Он напоминал человеческую фигуру, но был соткан из самой густой, самой черной тьмы, какую только можно представить. Эта тьма не была статичной. Она клубилась, текла, меняла форму. Края силуэта были рваными, словно лоскуты такни на ветру.

От этой фигуры веяло такой древней мощью, что душа Хищника сжалась в комок.

Это было не просто существо. Это была Бездна.

Черная энергия пульсировала вокруг фигуры, создавая ореол ужаса. Это напоминало демона из самых страшных легенд, но даже демоны имеют форму, имеют пределы. У этого существа пределов не было.

Хищник поднял глаза выше, туда, где должно было быть лицо.

И закричал. Беззвучно, внутри своего разума, потому что в этом пространстве не было воздуха для крика.

Тьма смотрела на него.

Там не было глаз в привычном понимании. Там было два провала, в которых вращались два пятна света.

Оно видело его. Оно видело его насквозь. Видело его страх, его голод, его жалкую сущность.

И оно улыбалось.

В нижней части силуэта, там, где у человека рот, тьма разошлась в широкий, хищный оскал, полный острых, как бритва белоснежных зубов. Многозубая улыбка чудовища, которое нашло свою добычу.

Хищник понял одну простую и страшную вещь: он не охотник. Он никогда им не был. Он был просто мелким паразитом, который по глупости решил укусить Левиафана.

Он попытался вырваться, но Бездна уже открыла рот.

И начала вдыхать.

Хищник опустил взгляд и увидел как его собственная черная дыра, находившаяся там, где у всех людей располагалась психея, по законам физики стала двигаться навстречу к куда более массивному телу.

К телу, в которое он вцепился рукой и никак не мог отпустить.

* * *

Это произошло слишком быстро. Реакция человека, даже подготовленного, даже с пробужденным даром, имеет свои пределы. Я успел лишь заметить, как его рука, до этого висевшая вдоль тела, смазалась в темноте тупика в нечеткое пятно.

А в следующую секунду мир сузился до железной хватки на моей шее.

Пальцы, твердые и холодные, как сталь, впились в горло, перекрывая дыхание и прижимая сонную артерию. Кровь зашумела в ушах.

Я дернулся, рефлекторно пытаясь ударить, разорвать дистанцию, но было поздно. Его вторая рука легла мне на грудь. Прямо туда, где билось сердце. Прямо туда, где находился центр моей психеи.

Контакт.

Это было похоже на то, как если бы меня подключили к промышленному пылесосу.

Резкая, пронзительная боль прошила грудину. Из меня не просто тянули силы. Их вырывали кусками. Я чувствовал, как моя жизнь, моя энергия, мое «я» утекает сквозь пальцы этого существа.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли цветные круги, сменяющиеся черной пеленой. Ноги подкосились, и я повис в его хватке, как тряпичная кукла. Он держал меня легко, наслаждаясь моментом.

В ушах стоял гул. Сознание начало гаснуть, мысли путались.

Какой же он, сука, сильный, я даже хватку разорвать не могу!

Тьма подступала. Она была холодной и вязкой.

Но в этой тьме вспыхнула искра.

Воспоминание.

Подвал СБРИ в Москве. Запах сырости. Связанный Ворон. И Шая, держащая меня за руку. Я вспомнил то ощущение потока, когда она вливала в меня свою энергию, чтобы я мог пробить ментальный щит контрабандиста.

Я был тогда не просто проводником. Я был насосом, который черпал энергию из бездонного аккумулятора.

Если я мог сделать это тогда… Если я мог забрать энергию у добровольного донора… Смогу ли я забрать ее у того, кто пытается меня убить?

Это была безумная идея, но выбора не было.

Я собрал остатки воли в кулак. Это было трудно – мозг, лишенный кислорода, отказывался работать. Я заставил себя сосредоточиться не на боли, не на удушье, а на том потоке, который уходил из меня.

Я мысленно вцепился в него. Схватил эту невидимую реку обеими руками своего сознания.

Нет! Это мое!

Я дернул на себя.

Сначала ничего не произошло. Поток продолжал уходить. Вампир был сильнее, он был профессионалом в этом деле.

Но я не отпускал. Я уперся. Я представил себя черной дырой. Бездной, которая ничего не отдает, а только забирает.

«Верни!»

И поток дрогнул.

Он замедлился, затем остановился и стал постепенно разворачиваться, чтобы через секунду разогнаться на полную мощность, которую я не контролировал. Словно энергия сама стала радостно возвращаться в меня. Или… или что-то тянуло ее ко мне обратно с чудовищной силой.

В меня хлынула энергия. Не моя собственная, которую он успел украсть, а чужая. Холодная, темная, с привкусом чужого голода и чужих жизней. Она ворвалась в меня, заполняя пустые резервуары, обжигая вены ледяным огнем.

Зрение прояснилось. Пелена спала.

Я открыл глаза и посмотрел на своего убийцу.

Его лицо было прямо передо мной. Еще секунду назад на нем застыла маска торжества и хищного наслаждения. Но теперь…

Теперь я видел животный ужас.

Его глаза расширились так, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Зрачки сузились в точки. Рот открылся в беззвучном крике.

Он пытался отдернуть руку. Я чувствовал, как напряглись его мышцы, как он рванулся назад всем телом.

Но он не мог.

Но почему – я не понимал. Происходящее вышло напрочь за рамки адекватного восприятия мира. Все что я понимал это только то, что его сила перетекала в меня. Я чувствовал, как слабеет его хватка на моем горле, как его колени начинают дрожать.

Я видел его страх. Он смотрел не на меня. Он смотрел сквозь меня. Или… на что-то, что стояло за моей спиной? Или на то, чем я стал в его глазах?

– Чт… – прохрипел он. – Что… ты… так…

БАМ!

Свет фар ударил нам в лица, ослепляя. Визг тормозов, хлопанье дверей, топот тяжелых ботинок.

– ЛЕЖАТЬ! РАБОТАЕТ ИНКВИЗИЦИЯ!

Голос Корнея, усиленный мегафоном, перекрыл шум крови в ушах.

Удар.

Кто-то сбил вампира с ног мощным толчком плеча. Его хватка на моем горле наконец разжалась, но не до конца – его пальцы свело судорогой.

Я рухнул на колени вместе с ним, хватая ртом воздух. Мне пришлось буквально отдирать его руку от своей шеи, разжимая одеревеневшие пальцы по одному.

Бойцы в черном повалили существо на землю. Щелкнули наручники.

Упырь не сопротивлялся. Он лежал лицом в грязи, но продолжал смотреть на меня. Его трясло.

– Уберите! – заорал он вдруг тонким, срывающимся голосом, который абсолютно не подходил под эти габариты – Уберите его!

Сначала он получил пинок тяжелым берцем по ребрам, заставив заткнуться, а затем инквизиторы рывком подняли его на ноги и потащили к черному фургону.

Он упирался, волоча ноги, и не сводил с меня безумного взгляда.

– Вы не понимаете! – визжал он, брызгая слюной. – Это не человек! Это чудовище!

– Заткнись, упырь, – буркнул один из бойцов, пихая его в спину.

– Нет! – он извивался в их руках. – Посмотрите на него! Посмотрите в его тьму! Он демон! Самый настоящий демон! Он хотел меня сожрать!

Его зашвырнули в кузов.

– Убейте его! – донеслось оттуда. – Он монстр! Он всех вас сожрет!

Тяжелая дверь захлопнулась, отрезая его крики.

В тупике повисла тишина, нарушаемая лишь моим сиплым дыханием и гулом моторов.

Ко мне подошел Корней и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо в свете мигалок казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась ярость.

– Ты совсем рехнулся, Громов? – спросил он тихо, но с такой яростью полной обиды, что мне на мгновение стало не по себе. – Ты что устроил? Какого хрена ты полез в одиночку?

Я поднялся, отряхивая брюки. Горло саднило, на коже остались красные следы от пальцев.

– У меня был план, – прохрипел я, стараясь держаться уверенно. – Я знал, что он клюнет. Я скинул тебе геолокацию.

– План у него был, – передразнил Корней зло. – А если бы мы опоздали? На минуту? На тридцать секунд? Ты понимаешь, что мы нашли бы здесь еще одну пустую оболочку? Ты хоть представляешь, с кем ты связался? Это же не карманник, это, мать его, существо, которое способно вытягивать души!

– Но вы же успели, – я пожал плечами, криво улыбнувшись. – Значит, план сработал. Результат налицо – упырь в клетке, город может спать спокойно.

Корней сплюнул под ноги.

– Дурак ты, Виктор. И везучий сукин сын. Еще раз такое устроишь – я тебя сам в камеру посажу. Для твоей же безопасности.

– Договорились, – кивнул я. – Только дай отдышаться.

Инквизитор покачал головой, махнул рукой своим парням, давая команду сворачиваться, и пошел к машине.

Я остался стоять в переулке, глядя вслед уезжающему кортежу. Красные огни габаритных огней растворялись в темноте.

Внешне я был спокоен и отшутился, сохранив лицо.

Но внутри меня творилось что-то странное.

Я прислушался к себе.

Мой резерв был полон. Даже переполнен. Энергия бурлила во мне, требуя выхода. Но это была не моя энергия.

И реакция вампира…

Его слова эхом отдавались в голове. «Чудовище». «Демон». «Он хотел меня сожрать».

Это говорил не испуганный обыватель. Это говорил хищник, который сам всю жизнь питался людьми. Существо, которое видело изнанку мира.

Что он увидел?

Что скрывается внутри меня?

На ум пришли слова Шаи, которая сказала мне тогда в подвале, что я «прожорливее, чем кажусь». Тогда я не предал этому значения, но теперь у меня выдалась странная возможность взглянуть на ее слова под другим углом.

Теперь это подтвердил и вампир. Он увидел во мне что-то такое, что испугало его до истерики. Что-то более страшное, чем он сам.

Я посмотрел на свои руки. В свете уличного фонаря они казались обычными. Но я чувствовал, как под кожей пульсирует чужая украденная сила.

Кто я такой? Виктор Громов, коронер? Алексей Воробьев, попаданец?

Или я лишь оболочка для чего-то древнего и голодного, что проснулось вместе со мной в этом мире после ритуала?

Глава Новогодняя

31.12.2025

Имение Громовых в Москве

Снег за окном валил сплошной белой стеной, словно небесная канцелярия решила выполнить годовой план по осадкам за один вечер. Москва, обычно суетливая, гудящая, прокопченная выхлопными газами и магическими эманациями, сегодня преобразилась. Она укрылась толстым пуховым одеялом, приглушив свои вечные звуки, и замерла в ожидании чуда.

Я стоял у высокого арочного окна в главной гостиной родового особняка Громовых, держа в руке чашку с глинтвейном, и наблюдал, как мороз рисует на стекле причудливые узоры. В этих ледяных папоротниках мне, как человеку с медицинским прошлым, виделись то ветвления сосудов, то нейронные сети, но сегодня я гнал от себя профессиональные ассоциации. Сегодня был особенный день.

Тридцать первое декабря.

В доме пахло хвоей, мандаринами (которые, кажется, являются константой во всех мирах) и дорогим парфюмом. Где-то в глубине особняка слышался приглушенный звон хрусталя и быстрые шаги.

– Виктор! – громогласный бас отца, донесшийся со стороны парадной лестницы, заставил задребезжать стекло в моей руке. – Виктор, ради всего святого, где чертова звезда⁈

Я вздохнул, делая глоток горячего пряного вина, и обернулся.

Андрей Иванович Громов, глава рода и строительной империи, человек, который мог взглядом заставить замолчать совет директоров, сейчас выглядел как капитан тонущего корабля, у которого украли спасательные шлюпки. Он стоял посреди холла, одетый в домашний бархатный халат и сжимал в руках коробку с елочными игрушками так, будто это был ядерный чемоданчик.

– Какая именно звезда, отец? – спокойно спросил я, отходя от окна. – У нас их три. Красная, золотая и та, что мигает всеми цветами радуги, которую ты купил на ярмарке в порыве ностальгии по девяностым.

– Та, которая главная! – рявкнул он, но тут же смягчился, увидев Григория Палыча, который безмолвной тенью проплыл мимо с охапкой свежих полотенец. – Гриша, ты не видел звезду? На макушку!

– В третьем ящике комода в малой гостиной, Андрей Иванович, – не останавливаясь, отозвался дворецкий. Его невозмутимости позавидовал бы египетский сфинкс. – Рядом с гирляндой, которую, смею напомнить, мы так и не распутали с прошлого года.

– Ох, точно! – отец хлопнул себя по лбу. – Виктор, ты слышал? Вперед, на поиски! До курантов осталось… – он патетически вскинул руку с часами, – всего шесть часов! А у нас елка стоит голая, как новобранец в бане!

Я усмехнулся и поставил чашку на каминную полку.

– Иду, отец. Не нагнетай. Елка уже в игрушках наполовину, а «голая» она только в твоем перфекционистском воображении.

В этом году мы решили встречать Новый год здесь, в Москве. После всех приключений в Феодосии, после беготни за культистами, разборок с доппельгангерами и покупки верфи, нам всем нужна была передышка. И отец настоял на «настоящем семейном празднике». В его понимании это означало собрать всех под одной крышей, нанять армию поваров, но при этом самому бегать и контролировать каждый чих.

Я прошел через анфиладу комнат, уворачиваясь от сотрудников клининговой службы, которые в своих одинаковых синих комбинезонах напоминали миньонов злого гения. Они натирали, полировали и пылесосили с таким усердием, что мне казалось, скоро они сотрут паркет до дыр.

На кухне царил свой, гастрономический ад.

– Шеф! Утка! – истерично крикнул кто-то из су-шефов.

– Я вижу утку! – отозвался главный повар, француз с колоритными усами. – Мадемуазель, прошу вас, не трогайте соус! Он должен настояться!

Я заглянул в святая святых.

Посреди огромной кухни, заваленной продуктами, стояла Алиса. На ней был фартук, который был ей велик размера на три, а нос был испачкан мукой. Она с видом заговорщика пыталась макнуть палец в кастрюлю с чем-то булькающим и ароматным.

Рядом, скрестив руки на груди и опираясь на столешницу, стояла Лидия. Она была в строгом платье, но даже оно не могло скрыть того факта, что она чувствовала себя здесь командиром.

– Алиса, – ледяным тоном произнесла Лидия. – Если ты испортишь соус бешамель, Виктор скормит тебя своему гримуару.

– Да я только попробовать! – возмутилась рыжая, отдергивая руку. – А вдруг он несоленый?

– Я думаю, что шеф-повару виднее, – я вошел в кухню, и повара почтительно расступились. – Привет, дамы. Помогаете или мешаете?

– Мы осуществляем контроль качества! – гордо заявила Алиса, слизывая с пальца каплю какого-то крема. – Ммм! Это для торта?

– Это для профитролей, мадемуазель, – устало поправил шеф-повар. – Виктор Андреевич, прошу, уведите их. Они сбивают мне ритм! Особенно рыжая леди. Она пытается «улучшить» рецепты, которым триста лет!

Я рассмеялся, подходя к девушкам.

– Слышали? Вас депортируют из кухни. Идемте, там отец потерял звезду и рассудок. Нужна помощь.

– Звезду? – оживилась Алиса. – Я знаю, где она! Я ее видела, когда искала… кхм… неважно, что я искала.

– Вино она искала, – сдала ее Лидия с невозмутимым видом.

– Предательница! – ахнула Алиса.

Я обнял их обеих за плечи, мягко подталкивая к выходу.

– Идемте. Шеф, простите их. Это от избытка чувств.

– И от голода! – добавила Алиса. – Виктор, ну хоть бутерброд! До полуночи еще вечность!

– Я тебе мандарин дам, – пообещал я. – Потерпи.

Мы вернулись в гостиную. Там уже была Шая. Эльфийка сидела в глубоком кресле у камина, поджав ноги под себя, и с легкой, снисходительной улыбкой наблюдала за суетой отца, который пытался ровно повесить гирлянду, стоя на стремянке.

– Левее! Нет, правее! Гриша, ну что ты держишь, как неродную⁈ Натяни! – командовал Андрей Иванович.

Шая, увидев нас, помахала рукой. Она была одета в уютный свитер крупной вязки, который делал ее похожей на домашнюю кошку, но острый взгляд выдавал хищницу.

– Твой отец – это неиссякаемый источник энергии, Виктор, – заметила она, когда я подошел. – Если бы мы могли подключить его к магическому накопителю, он бы питал всю Москву неделю.

– Это он еще сдерживается, – шепнул я, наклоняясь к ее уху. – В прошлом году, говорят, он заставил прислугу лепить снеговиков в форме всех членов совета директоров во дворе.

Шая тихо рассмеялась.

– Серьезно? И как, получилось?

– Вполне. Только они растаяли быстрее, чем реальный совет директоров ушел в отставку.

– Звезда! – торжествующе воскликнула Алиса, вбегая в комнату и размахивая золотой верхушкой для елки, как трофеем. – Нашла! Она была в коробке из-под обуви!

– Ну слава богу! – отец чуть не свалился со стремянки от радости. – Давай сюда! Виктор, подсади ее! Или нет, давай сам! Ты высокий!

Следующий час прошел в приятной суете. Мы наряжали елку. Огромная, пушистая пихта, доставленная прямиком из каких-то заповедных лесов, упиралась макушкой в потолок.

Это был странный, но удивительно теплый процесс.

Алиса, как всегда, генерировала хаос: она путалась в мишуре, роняла пластиковые шары (стеклянные я ей предусмотрительно не доверил) и спорила с Лидией о цветовой гамме.

– Красный и золотой – это классика! – настаивала она, вешая огромный шар на самую видную ветку.

– Это пошлость, – парировала Лидия, перевешивая шар вглубь. – Серебро и синий. Это стиль. Зима, лед, элегантность.

– Скукотища твоя элегантность! – фыркала Алиса. – Новый год должен быть ярким!

Я стоял на стремянке, работая арбитром и развешивая игрушки там, куда девушки не могли дотянуться.

– Девочки, не ссорьтесь, – говорил я сверху. – У нас эклектика. Смешаем все. Пусть будет и лед, и пламя.

Шая, которая до этого лишь наблюдала, вдруг встала с кресла. Она подошла к елке, провела тонкой рукой по веткам.

– У эльфов нет такой традиции, – задумчиво произнесла она. – Мы украшаем живые деревья в лесу. Светом.

Она щелкнула пальцами.

На кончиках иголок вспыхнули крошечные, призрачные огоньки. Они не были электрическими – это была чистая магия. Мягкий, голубовато-золотистый свет окутал дерево, заставляя игрушки сиять так, словно они были сделаны из драгоценных камней.

Все замерли. Даже отец, который в этот момент отчитывал кого-то по телефону за недоставленные фейерверки, замолчал на полуслове.

– Ого… – выдохнула Алиса.

– Красиво, – признала Лидия.

– Магия, – улыбнулся я, спускаясь со стремянки. – Спасибо, Шая. Это… волшебно.

Эльфийка пожала плечами, но я видел, что она довольна произведенным эффектом.

– Мелочи. Экономия электричества, – подмигнула она.

Время летело неумолимо. Стрелки часов подбирались к десяти. Дом был готов. Стол в главной столовой был накрыт с имперским размахом: хрусталь, серебро, белоснежная скатерть. Повара, закончив свою вахту, удалились, оставив нас наедине с горами еды.

– Пора переодеваться! – объявил отец, хлопнув в ладоши. – Дамы, у вас час. Господа, мы встречаемся здесь же в одиннадцать. Без опозданий! Это Новый год, а не заседание кабинета министров, его перенести нельзя!

Мы разошлись по комнатам.

Я вошел в свою спальню, где на кровати уже лежал приготовленный с вечера смокинг.

Подойдя к зеркалу, я посмотрел на свое отражение.

Виктор Громов. Год назад этот человек, чье тело я теперь занимаю, наверное, валялся бы пьяным в какой-нибудь канаве в Феодосии, проклиная весь свет. А я? Я, Алексей Воробьев, наверное, дежурил бы в морге в своем мире, резал салатик «Оливье» скальпелем и пил спирт с санитарами под бой курантов по радио.

Как причудливо тасуется колода.

Теперь я здесь. В альтернативной Российской Империи. Граф, коронер, маг-самоучка, борец с нечистью. У меня есть отец (сложный, шумный, но любящий), есть друзья, есть женщины, которые мне дороги. Есть враги, которые хотят меня убить, но куда ж без них? Это придает жизни остроту.

Я начал одеваться. Белоснежная сорочка, запонки с гербом рода, черный галстук-бабочка. Смокинг сел идеально.

Я поправил воротник, подмигнул своему отражению.

– Ну что, Громов. С наступающим. Постарайся не умереть в следующем году. Это было бы обидно.

Когда я спустился вниз, гостиная уже сияла. Камин потрескивал, бросая теплые отблески на паркет. Елка, украшенная магией Шаи, мерцала в углу.

Отец уже был там, наливая себе аперитив. Он выглядел торжественно и немного взволнованно.

– Ну, красавец! – оценил он мой вид. – Весь в меня.

– Стараюсь соответствовать, – улыбнулся я.

А потом спустились они.

Первой шла Лидия. Платье цвета ночного неба, облегающее, струящееся, с открытой спиной. Волосы убраны в сложную прическу, на шее – тот самый кулон-сова, который я подарил ей. Она выглядела как снежная королева, решившая на один вечер спуститься к смертным.

Следом, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, выпорхнула Алиса. Изумрудное платье, пышное, летящее. Рыжие локоны рассыпаны по плечам. На груди – малахитовый кулон. Она была самой жизнью – яркой, неудержимой.

И, наконец, Шая.

Она не шла, она плыла. Платье цвета червонного золота, подчеркивающее ее экзотическую красоту. На запястье блестел браслет со знаком бесконечности. В ее глазах плясали древние огни.

Я почувствовал, как перехватило дыхание.

– Вы… великолепны, – искренне произнес я, подавая руки дамам.

– Мы знаем, – улыбнулась Шая. – Но приятно слышать это от тебя.

– Ну что, к столу? – отец широким жестом пригласил всех в столовую. – Гусь стынет! А остывший гусь – это преступление против человечества!

Мы расселись. Стол ломился. Здесь было все: от традиционного оливье (с раковыми шейками и перепелами, естественно, мы же аристократы) до сложнейших заливных, икры всех цветов и размеров, и, конечно, того самого гуся с яблоками, который занимал почетное место в центре.

Разговор потек рекой. Сначала немного скованно, но после пары тостов с «Дварфийской выдержкой» напряжение ушло.

Мы вспоминали прошедший год.

– А помните, как мы в первый раз встретились? – смеялась Алиса, намазывая икру на бутерброд. – Я целилась в тебя из револьвера и хотела нажать на спусковой механизм, Лидия валялась в подсобке, а Виктор был похож на восставшего из мертвых!

– Это я-то? – возмутился я. – Я был образцом элегантности после похмелья!

– Ты был ужасен, – подтвердила Лидия, отпивая вино. – Но убедителен.

Отец слушал, раскрыв рот. Мы, конечно, опускали самые мрачные подробности, превращая наши опасные приключения в героический эпос.

– Ну вы даете, молодежь! – качал головой Андрей Иванович. – Я думал, вы там бумажки перебираете, а у вас там боевик! Горжусь!

Шая сидела рядом со мной, ее нога касалась моей под столом.

– У людей интересные традиции, – тихо сказала она мне. – Столько еды. Столько шума. Зачем?

– Чтобы отогнать тьму, – ответил я так же тихо. – Зима долгая, ночи темные. Нам нужен свет, нужна еда, нужно тепло близких, чтобы пережить холод. Это древний инстинкт. Собраться в пещере у огня и показать зиме, что мы не боимся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

– Красиво сказано. Может быть, в этом есть смысл.

Время неумолимо бежало.

23:45.

Григорий Палыч, который весь вечер незримо присутствовал рядом, наполняя бокалы и меняя тарелки, внес шампанское.

– «Вдова Клико», – объявил он. – Охлаждено до идеальной температуры.

– Открывай, Гриша! – скомандовал отец.

Хлопок пробки прозвучал как выстрел стартового пистолета. Золотистая пена полилась в высокие фужеры.

23:50.

Отец, сверившись с карманными часами, взял пульт и включил огромный плазменный телевизор, висевший на стене гостиной. На экране появилась заснеженная Красная площадь и Спасская башня Кремля. В этой реальности она выглядела немного иначе – вместо рубиновых звезд шпили венчали золотые двуглавые орлы, хищно расправившие крылья в свете прожекторов, но суть оставалась той же: сердце Империи готовилось отсчитать последние мгновения уходящего года.

В гостиной царило томительное ожидание. Стол ломился от яств, шампанское в ведерках со льдом «плакало» конденсатом, Алиса и Лидия, нарядные и немного взволнованные, сидели на диване, перешептываясь. Я стоял у камина, крутя в руках бокал, и поглядывал на входную дверь.