Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 341 страниц)

Глава 19

Он откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень скепсиса. Но даже без объяснения, про каких «ублюдков» идет речь, Докучаев догадался.

И хоть это была не наша забота из болота тащить бегемота, а вернее искать по городу неадекватных оккультистов – но поквитаться за такое с ними точно нужно было.

– Слушаю.

Я наклонился над его столом, мой голос стал тихим, но настойчивым.

– Они думают, что, украв тело, они лишили нас главной улики. Они уверены, что мы в тупике. А что если это не так? Что, если во время того самого первого осмотра в прозеткорской я нашел кое-что? Кое-что, что они пропустили. Небольшую, но неопровержимую деталь, которая может вывести нас прямо на них.

Докучаев смотрел на меня, и в его глазах скепсис постепенно сменялся интересом.

– Например? – спросил он.

– Волос, – импровизировал я на ходу. – Не эльфийский. Человеческий. Зажатый в кулаке у жертвы. Или кусок ткани от одежды одного из нападавших, который зацепился за кору дерева. Или редкий минерал в грязи на их ботинках, который встречается только в одном месте в Крыму. Что угодно! Главное создать иллюзию, что у нас есть козырь.

Я выпрямился, и мой голос зазвучал на весь кабинет.

– Нам нужно надавить на них информационно. Сделать вброс. Пустить через все местные СМИ, через все новостные порталы одну простую, но убойную новость.

Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, давая ему прочувствовать момент.

– Заголовок должен быть примерно таким: «коронер Громов готов предоставить неопровержимые доказательства после вскрытия эльфа, тело которого похитили, что позволит разоблачить похитителей!»

Докучаев молчал. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове идет напряженная работа. Он взвешивал риски. Он оценивал шансы. Он, старый бюрократ, привыкший действовать по инструкции, пытался понять, стоит ли эта безумная авантюра того.

– Ты понимаешь, что это блеф? – наконец сказал он. – И если они раскусят…

– Они не раскусят, – перебил я. – Потому что это будет звучать правдоподобно. А главное – они не смогут это проверить, не выйдя из тени. Они будут вынуждены отреагировать. Попытаются выяснить, что именно я нашел. Пошлют своих людей. И вот тут-то мы их и будем ждать. Это наш единственный шанс, Евгений Степанович. Единственный способ заставить их ошибиться.

Он снова замолчал. Его пальцы нервно барабанили по полированной поверхности стола. Я ждал. Судьба моего плана, а возможно, и всех нас, решалась в эту самую минуту в этой тихой, душной комнате.

– Хорошо, – сказал он наконец, и в его голосе прозвучала сталь. – Я свяжусь со своими людьми в прессе. Но Виктор… – он посмотрел на меня тяжелым, почти отцовским взглядом. – Если это не сработает, и они придут за тобой…

– Я буду готов, – ответил спокойно.

И я не врал. Иного выхода у меня нет. В этой необъявленной войне, где противник играл без правил, единственным способом победить было – заставить его играть на моем поле. И я собирался превратить весь город в это поле.

– Все, иди, – сказал Докучаев. На его столе замигала красная лампочка селектора – признак того, что кто-то настойчиво пытался до него дозвониться. – У меня и так уже линия обрывается. Я дам знать, что мне ответили.

– Спасибо.

Я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Воздух в коридоре показался свежим после душной атмосферы кабинета Пристава. Я сделал несколько шагов, доставая на ходу телефон. Пальцы сами нашли в контактах знакомый черный крест. Гудки. Я шел по длинному, гулкому коридору, и эхо моих шагов по стертому линолеуму смешивалось с голосом в трубке.

– Что-то срочное? – голос Корнея был деловым, без тени утренней усталости, которая должна была бы быть слышна у человека с ранением.

Интересно, он там что, уже полным ходом решает инквизиторские задачи?

– Более чем, – ответил я, сворачивая за угол. Впереди виднелась дверь нашего нового кабинета. – У меня есть план, как выкурить этих крыс из их норы.

Я говорил тихо, почти вполголоса, но каждое слово было четким и весомым. Я изложил ему ту же идею, что и Докучаеву. Про информационный вброс, про мнимую улику, про то, как заставить их нервничать и совершать ошибки.

– … нам нужен тотальный информационный шум, Корней, – заканчивал я, уже подходя к двери. – Не просто пара статей в местных газетах. Нам нужно, чтобы об этом кричал каждый утюг. Чтобы эта новость стала главной темой для обсуждения в каждой кофейне, в каждом трамвае. Чтобы они не могли от нее спрятаться.

– Хм… – в трубке повисла пауза. Я слышал, как Корней дышит, обдумывая мой план. – Дерзко. Очень дерзко, Виктор. Почти на грани безумия. Но, черт возьми, мне это нравится. Не могу сказать, что план надежен как швейцарские часы, но что-то в нем есть.

Я широко усмехнулся. Догадывался, что ему понравится. В каждом инквизиторе, даже самом правильном, коим Корней не являлся, живет авантюрист. Или мне очень повезло с другом.

– Тогда подключай свои каналы, – сказал я, толкая дверь в кабинет. – Нужны все. Блогеры, журналисты, админы пабликов. Пусть раздуют из этого сенсацию. Чем громче будет шум, тем быстрее они запаникуют. У тебя, думаю, есть кто-то из высших кругов.

– Сделаю, – коротко ответил Корней. – Но ты понимаешь, что становишься мишенью номер один? Они придут за тобой.

– Думаешь, ты первый, кто мне об этом говорит? – хохотнул я в трубку. – Я на это и рассчитываю!

– Сумасшедший, – донеслось в ответ. – Я в деле.

Мастер Инквизиции положил трубку. Внутри меня разгоралось странное чувство. Я не мог бы назвать это азартом, но чем-то близким однозначно. Чувство предвкушения грядущего, что ли.

Я вошел в кабинет. Все были на своих местах, погруженные в работу. Увидев меня, они подняли головы. В их глазах читалось напряженное ожидание.

– Итак, коллектив, – я оперся на свой стол, обводя их всех взглядом. – У нас новый план. И мне нужна ваша помощь.

Я вкратце изложил им суть. Не вдаваясь в подробности моего разговора с Приставом и Корнеем, я обрисовал общую картину: мы запускаем дезинформацию, чтобы выманить культистов.

– … поэтому мне нужны все возможные каналы. У кого-нибудь есть знакомые в газетах, админы крупных интернет-пабликов или каналов в «Имперграмме»? Любые выходы на СМИ.

Первой, к моему удивлению, откликнулась Лизавета. Она подняла руку, как школьница на уроке.

– У меня есть, – сказала она. – Однокурсник бывший. Держит один из самых крупных новостных каналов в городе. «Феодосия Сегодня». Аудитория – почти весь город. Мы с ним в хороших отношениях. Думаю, он не откажет.

Отлично. Один есть. Я посмотрел на остальных. Андрей и Лидия отрицательно покачали головами. Игорь же, почесав затылок, неуверенно произнес:

– Ну… у меня есть один знакомый. Мы с ним в школе вместе учились. Он сейчас админит паблик в «ВИмперии».

«ВИмперии». Местный аналог «ВКонтакте», судя по всему. Социальная сеть для тех, кому за тридцать, и для молодежи из провинции.

– Что за паблик? – спросил я.

– «Подслушано Феодосия», – смущенно ответил Игорь. – Ну, там, сплетни всякие, объявления, котиков постят…

Я едва сдержал усмешку. Котики и оккультные убийства. Гремучая смесь. Но мне было все равно. Мне нужен был охват. Максимальный.

– Отлично. Связывайтесь с ними. Прямо сейчас и от моего имени. Задача – запустить волну. Максимально кликбейтные, интригующие заголовки. Что-то вроде: «Коронер Громов близок к разгадке таинственного исчезновения тела!», «Найдены неопровержимые улики по делу ритуального убийства!», «Сенсация: оккультный заговор в Феодосии будет раскрыт в ближайшие дни!». Никаких деталей. Только намеки, интрига и обещание скорой развязки. Пусть люди строят догадки, пусть спорят. Пусть эта новость станет вирусной.

Я видел, как загорелись их глаза. Они поняли. А мне большего и не нужно было.

– Если будут задавать вопросы – давайте мой личный номер. Я проконсультирую. Но помните: никакой конкретики. Только туман.

Помощники тут же взялись за телефоны. Я смотрел, как Лизавета быстро что-то печатает, ее пальцы просто летают по экрану. Как Игорь, набрав номер, сбивчиво, но настойчиво объясняет что-то своему школьному другу.

Во дела-а-а… На моих губах появилась хищная, заговорщицкая усмешка. Я потер руки в предвкушении. Все будет отлично. План был дерзким, но он должен сработать. Они поведутся. Они сейчас и так взвинчены после провала с похищением и моего отказа. Сидят там в своей норе, напуганные и злые. Их нервы натянуты как струны. И этот информационный шум… он ударит по этим струнам, заставит их вибрировать, дребезжать. Они не смогут это игнорировать. Любопытство, смешанное со страхом, заставит их высунуть нос. Проверить. Убедиться, что это блеф. Они не смогут устоять. И в этот момент мы их и возьмем.

День покатился по накатанной. Я раздал текущие задачи. Отправил Игоря на вызов – пожилой мужчина, сердечный приступ, но родственники начали спор из-за имущества и развели суету, что «дедушку убили».

Андрей поехал в архив сверять какие-то старые дела. Девушки под моим руководством разбирали финансовую отчетность за прошлый квартал, и я с удивлением обнаружил, что Алиса, с ее инженерным складом ума, разбирается в цифрах и таблицах не хуже опытного бухгалтера.

Зачем нам бухгалтерия, и почему она лежала в картотеках нашего отдела? Понятия не имею, но занять же их чем-то надо было?

Ближе к вечеру, когда офисная суета начала стихать, ко мне снова подошла Лизавета. В кабинете остались только мы вчетвером.

– Виктор, – ее голос был тихим. – Можно тебя на минуту?

Мы вышли в пустой, гулкий коридор. Она отошла к окну, за которым уже сгущались синие сумерки.

– Я уезжаю в понедельник, – сказала она, не глядя на меня. – Билеты уже взяла.

Кивнул. Я знал, что этот разговор рано или поздно состоится.

– Хотела бы провести с тобой последний день.

– «Последний» – это когда потом ноги холодные, а затем землей присыпают, – пошутил я, пытаясь разрядить обстановку. Шутка вышла так себе, но я надеялся, что она хотя бы улыбнется.

– Дурак, – буркнула она, но на ее губах действительно промелькнула тень улыбки. Она повернулась ко мне. – Но я серьезно. Без… всего этого. Без работы, без проблем. Просто мы. И сможешь меня утром отвезти на вокзал?

– Без проблем. Поедем ко мне, или снимем номер в отеле?

Она поежилась, обхватив себя руками, словно от холода, хотя в коридоре было тепло.

– Лучше отель. У меня от твоего дома с недавних пор мурашки по коже. Пусто и одиноко.

– Хорошо, – я подошел и легко, почти невесомо, поцеловал ее в макушку. Пахло ее волосами и чем-то сладким, как ваниль. – А пока что собирайся домой, рабочий день близится к концу.

Мы вернулись в кабинет. Я сел за свой стол, делая вид, что погружен в отчеты, но мысли были уже далеко. Отель. Хороший, дорогой. С большой кроватью и видом на море. Это будет правильным завершением.

В этот момент на экране моноблока пискнуло уведомление. Новая заявка. Пометка – «СРОЧНО».

Я кликнул по уведомлению. На экране развернулось письмо. Оно было коротким, всего несколько строк сухого текста, набранного казенным шрифтом. Но под текстом, словно жуткие иллюстрации к запретной книге, были прикреплены фотографии.

Кровь.

Она была повсюду. Густые, почти черные лужи на грубых некрашеных досках пола. Брызги на стенах ветхого, обшитого потемневшим от времени деревом помещения, похожие на жуткий, хаотичный узор. Перевернутая мебель – опрокинутый стол, разломанные стулья. И тела.

Я увеличил первое изображение. Мужчина, распластавшийся на столешнице. Его голова покоилась в луже собственной крови, а спина была изрешечена пулями.

Второе фото – другой, у самого порога, он лежал на спине, раскинув руки, словно в последнем, отчаянном объятии. На его груди, в районе сердца, темнел узор из множественных ножевых ранений. Третий, четвертый… Они были разбросаны по комнате как сломанные манекены, застывшие в неестественных позах.

И на рукаве одного из них, того, что у стола, я увидел ее. Небольшую, вышитую темными нитками нашивку. Стилизованный щит с мечом.

«Щит Империи».

Снова они, но на этот раз – не в качестве таинственных союзников, а в качестве жертв.

Меня передернуло от увиденного. Что, черт возьми, произошло? Это были не просто наемники. Это были профессионалы высочайшего класса. Кто мог устроить им такую бойню? И зачем? Засада? Внутренние разборки? Или… или это связано со мной? С нашим разговором? Неужели «Старший» добрался до них?

– Вот же ж… гадство, – вырвалось у меня вслух. Язык стал шершавым, во рту пересохло.

Я резко поднялся. Тихий скрип кресла прозвучал в опустевшем кабинете оглушительно. Девушки, до этого погруженные в свои дела, тут же подняли головы. В их глазах застыл немой вопрос.

– Собирайтесь, – сказал я, на ходу накидывая пиджак. – У нас срочный вызов.

Дорога до Приморска заняла чуть больше получаса. «Имперор» несся по шоссе, пожирая километры мокрого асфальта. Дворники методично, как метроном, счищали с лобового стекла мелкую изморось. Городские огни остались позади, уступив место тьме, в которой редкие фонари придорожных поселков казались далекими одинокими звездами.

– Что там? – наконец не выдержала Алиса. Ее голос в тишине салона прозвучал напряженно.

– Побоище, – коротко ответил я, не отрывая взгляда от дороги. – Несколько трупов. Пулевые, ножевые. Судя по нашивкам на форме, это снова наши старые друзья из «Щита» во что-то вляпались.

Лидия, сидевшая рядом, напряглась.

Думай, Громов, думай. Мой мозг, игнорируя гул в висках, работал на пределе. Почему меня? Заявка пришла с пометкой «СРОЧНО» и адресована лично мне. Местный урядник справился бы с фиксацией и без меня. Значит, кто-то настоял на моем присутствии. Кто-то, кто был на месте и имел на это право.

Неужели… неужели Грим?

Приморск оказался не городком, а скорее большой рыбацкой деревней, прилепившейся к самому краю земли, там, где скалы обрывались в беспокойное осеннее море.

Воздух здесь был густым, пропитанным запахом соли, гниющей рыбы и холодного, мокрого камня. Несколько десятков старых, почерневших от времени и ветров домов жались друг к другу, словно пытаясь согреться.

Мы остановились у небольшого одноэтажного здания с облезлой вывеской «Морской Волк». Когда-то это, видимо, был портовый кабак, но сейчас он выглядел заброшенным. Разбитые окна, заколоченная дверь. Но у входа уже стояла полицейская машина, ее синие маячки лениво и беззвучно окрашивали мокрые стены тревожными всполохами.

У оцепления, переминаясь с ноги на ногу, стояли знакомые фигуры. Гарик Дюбов, в своей вечно мятой форме, выглядел еще более помятым и несчастным, чем обычно. Клим Китов, наоборот, был собран и непроницаем, как и прежде, его круглые очки блестели в свете полицейских мигалок.

А рядом с ними, чуть в стороне, стоял он. Я не ошибся. Грим. На нем была простая темная куртка и джинсы, но даже в этой гражданской одежде он не сливался с фоном. Значит, в этом не было потребности.

Я вышел из машины. Девушки последовали за мной.

Мы подошли. Я видел, как Грим, заметив меня, едва заметно кивнул. Я ответил ему таким же коротким, почти невидимым движением. Игра началась.

– Коронер Громов, – представился я урядникам, делая вид, что вижу Грима впервые.

– А мы уж заждались, – пробурчал Дюбов. – Тут такое…

– Пройдемте, – прервал его Китов, указывая на выбитую дверь кабака.

Зачем ты настоял на том, чтобы меня вызвали? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я то и дело косился на наемника. Неужели ты хочешь моей помощи, Грим. Хочешь, чтобы я занялся этим вопросом лично и не спустил все как «разборки между бандитами»?

– А как так вышло, что вы снова здесь вдвоем? – спросил я, подходя к зданию.

Дюбов криво усмехнулся.

– Не поверите, но этот пригород, как и тот район, где мы были в предыдущий раз, находится на рубеже и примыкает тоже к нашим участкам. А так как дело оказалось… – он замялся, но Клим тут же нашел нужные слова.

– Так как трупов… достаточно и на одного урядника тут явно работы слишком много – было принято решение выезжать двумя группами.

Что ж, звучало логично.

Я шагнул внутрь, и запах ударил в нос с такой силой, что к горлу подкатила тошнота. Густой, тошнотворно-сладкий запах крови, смешанный с острой вонью пороха и соленым морским воздухом, который врывался в помещение через разбитые окна. Он проникал в легкие, оседал на языке, залезая под кожу.

Я замер на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку, который едва разгоняли тусклые лампы криминалистов. Картина была еще хуже, чем на фотографиях. Здесь, вживую, это было не просто место преступления. Это была скотобойня.

Тела были разбросаны по небольшому залу, словно их раскидало взрывом. Стена за барной стойкой была изрешечена пулями, бутылки на полках разлетелись вдребезги, и осколки стекла хрустели под ногами, смешиваясь с гильзами. Кровь пропитала старые доски пола, превратив их в липкую, скользкую массу.

– Кто это? – спросил я, обращаясь к урядникам, хотя ответ уже знал.

– Наемники, – ответил Грим, подходя ближе. Его голос был ровным, но в нем слышалась плохо скрываемая ярость. Он подошел ко мне и тихо, чтобы слышал только я, добавил: – Мои люди. Их было пятеро. Всех положили.

Я посмотрел на него. Его лицо было лишено эмоций, но я видел, как ходят желваки на его скулах. Он не просто потерял подчиненных. Он потерял товарищей.

– Очень жаль, – сказал я, и это не было пустой формальностью. Я действительно чувствовал что-то похожее на сочувствие.

– Мне тоже, – ответил он, и его взгляд стал тяжелым. – Поэтому я и настоял, чтобы вызвали тебя. Мне нужно, чтобы все было сделано правильно. Чтобы каждая пуля, каждая рана была задокументирована. Чтобы ублюдки, которые это сделали, не ушли от ответа.

Дюбов и Китов находились в стороне, рассматривая и документируя другое тело. Они не слышали того, что говорил Грим.

– Ты проходишь тут как свидетель?

– Типа того, – он дернул бровями. – Приехал сюда, когда от парней долго не поступало ответа, и увидел картину маслом.

– Что они тут делали? – уточнил я, осматривая старое помещение, которое больше походило на развалины, чем на место для попойки.

– Отдыхали, ети их в дышло. Земля им пухом.

Я кивнул.

– Я сделаю все что в моих силах.

– Угу, – только и ответил Грим.

Я повернулся к девушкам. Они стояли у самого входа, бледные как призраки. Алиса прижимала руку ко рту, ее глаза были широко раскрыты от ужаса. Лидия, хоть и держалась, вцепилась в ее плечо с такой силой, что побелели костяшки.

Ну, хоть не стошнило, как в первый раз. И на том спасибо.

– Алиса, фото. Лидия, протокол, —обратился я к девушкам, чтобы вырвать их из шокового состояния. Они вздрогнули, но подчинились.

Я надел перчатки. Знакомый щелчок латекса вернул меня в рабочее состояние. Я подошел к первому телу.

Глава 20

Я опустился на одно колено рядом с телом, игнорируя липкую от крови поверхность пола. Холод, исходивший от досок, проникал даже сквозь плотную ткань брюк. Запах в помещении был почти осязаемым – густой, тошнотворно-сладкий коктейль из свежей и уже сворачивающейся крови, смешанный с острой вонью пороха и соленым морским воздухом, который врывался в разбитые окна.

Я начал осмотр.

– Тело мужчины, двадцать пять-тридцать лет, – диктовал я, и слова, холодные и отстраненные, ложились на бумагу, превращая трагедию в сухой отчет. – На передней поверхности грудной клетки множественные колото-резаные ранения. Для уточнения требуется более детальный осмотр в морге.

Раны располагались слишком… упорядоченно. Слишком близко друг к другу, все в районе сердца. Не хаотичные удары в пьяной драке, а довольно точные и нанесенные с пониманием, куда и зачем бить. Словно кто-то методично, раз за разом, всаживал нож.

– Что видишь? – голос Грима, тихий, но настойчивый, прозвучал прямо у меня за спиной.

– Вижу, что тот, кто это сделал, знал, куда бить, – ответил я, не поворачиваясь. – И очень хотел убедиться, что он мертв. Слишком много ударов для простого убийства. Я бы назвал это показательной казнью.

Я перешел к следующему телу, тому, что лежал, перегнувшись через стол. Спина его форменной куртки была пропитана кровью и разорвана в нескольких местах. Маленькие, аккуратные отверстия.

– Входные пулевые, – констатировал я, указывая на них. – Калибр небольшой. Группа выстрелов очень плотная. Стреляли в спину, с близкого расстояния.

Они не сражались. Они сидели за столом. Возможно, выпивали, разговаривали. И в этот момент кто-то вошел и просто расстрелял их в спину. Быстро, эффективно, без шансов, застав группу людей врасплох.

А потом… потом началось то, что случилось с тем парнем у входа.

– Клим, – позвал я. Урядник тут же подошел. – Гильзы есть?

– Нашли несколько, – он протянул мне небольшой пластиковый пакет. Внутри, в мутной от влаги пленке тускло блестели несколько маленьких латунных цилиндров.

Я взял пакет, поднес ближе к свету. Девятимиллиметровые. Стандартный калибр для пистолета-пулемета, который стоял на вооружении у многих спецслужб и предназначался для ведения боя в ограниченном пространстве. Ничего экзотического.

Вывод напрашивался сам собой – работали несколько стрелков с разных позиций. Перекрестный огонь. Они не оставили им ни единого шанса.

Оглядевшись, я приметил разбитое окно с одной стороны и с противоположной. Возможно, еще стреляли и из дверного проема.

Я методично осматривал тела. Картина была везде одинаковой. Сначала пули. Потом, у некоторых ножи. Избыточное насилие. Зачем? Чтобы убедиться, что никто не выживет? Или чтобы оставить послание?

Я подошел к последнему телу, лежавшему в самом темном углу, у обломков барной стойки. Этот был самым крупным. Широкие плечи, мощные руки. Он лежал на боку, и его поза говорила о том, что он пытался подняться, дать отпор. В его руке, даже мертвой, был зажат нож. Не тот, которым его убивали. Свой.

Я присел рядом, и мой взгляд упал на его пояс. Пустая кобура.

Сердце пропустило удар. Я быстро оглядел остальные тела. Тот, что у стола – кобура на бедре, и тоже пустая. Тот, что у входа… под его курткой, на плечевой портупее, тоже должно было быть оружие. Его не было.

Они не просто убили их, но еще и забрали оружие.

Я встал, отряхивая с перчаток прилипшую грязь и что-то липкое. Медленно подошел к Гриму, который стоял у разбитого окна, глядя на темное, беспокойное море. Он не смотрел на тела. Он не хотел видеть своих людей такими, хотя, казалось бы, это часть его жизни. Почти обыденность. Терять побратима в ЧВК или в армии это что-то… привычное? И в то же время каждый раз наверняка тоскливо.

В голове завертелись строчки из старой-старой песни еще моего мира:

'Друг, оставь покурить, а в ответ – тишина.

Он вчера не вернулся из боя'.

– Они были вооружены? – спросил я тихо.

Грим не сразу ответил. Он смотрел вдаль, на далекие огни кораблей, и его профиль в свете полицейских мигалок казался бледным, как у призрака. В этот момент я невольно отметил, что его позывной как нельзя лучше подходит в данный момент.

– Конечно, – наконец сказал он, не поворачиваясь. – Они всегда вооружены. Это стандартный протокол.

– Их оружия нет, – констатировал я. – Ни у одного. Кобуры пустые.

Он медленно повернул голову. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз я увидел, как вспыхнул и погас холодный, яростный огонь.

– Я видел, – прошептал он, и в этом шепоте было больше ненависти, чем в любом крике. – Суки.

– Да, – кивнул я. – Видимо забрали как трофеи. Или еще хрен знает зачем.

– Кто это был? – спросил Грим. Его голос был ровным, но я слышал, как под этим спокойствием вибрирует целая буря эмоций.

Я посмотрел на разгром, на тела, на кровь, которая уже начала сворачиваться и темнеть на полу.

– Не знаю, – ответил я честно. – Но это не были обычные бандиты. Это были профессионалы. Быстрые, жестокие и очень, очень аккуратные. Они пришли, сделали свою работу и ушли, не оставив почти ничего, кроме трупов. У вас много врагов? – спросил я.

Грим не то хмыкнул, не то фыркнул.

– А как ты думаешь, господин коронер? Много ли врагов у наемников? Для нас угроза таится в каждом углу, и мы к этому привыкли. Но это… это не просто нападение каких-то пьяниц. Все было спланировано.

Я подошел к одному из столов, который уцелел в этой бойне. На нем стояли недопитые кружки с пивом, лежала колода карт, рассыпанная веером. Обычная сцена из жизни портового кабака, которая в одно мгновение превратилась в натюрморт смерти.

Я посмотрел на Грима. На его лице застыла маска скорби и ярости. Он потерял своих людей, и он жаждал отмщения. И я, как ни странно, его понимал.

– Я сделаю вскрытие, – сказал я. – Опишу каждую рану. Я дам тебе все, что смогу найти. Каждую мелочь, каждую деталь, которая поможет тебе понять, кто это сделал.

А еще благодаря своей силе я смогу понять, кто эти люди. И, естественно, смогу передать эту информацию Гриму. Не напрямую, нет. Ему не нужно знать о моих способностях. Но каким-нибудь образом… письмо с вырезкой из газет. Закрытый зашифрованный канал связи… да что угодно. Вариантов масса.

Он молча кивнул.

– Вызывайте транспорт, – сказал я, поворачиваясь к урядникам. – Забираем всех.

Китов кивнул и тут же взялся за телефон, вызывая специальную службу.

Я подошел к мужчинам. Оба, вооружившись фонариками, методично осматривали стены в поисках рикошетов и входных отверстий. Дюбов, несмотря на свою вечную помятость, работал на удивление тщательно. Его фонарик выхватывал из полумрака мелкие детали, которые можно было и пропустить.

Иногда он застывал на месте, глядя на какую-нибудь точку, и смотрел на нее поворачивая голову то так, то сяк. Его зрачки бегали, а губы слегка подрагивали, будто он вел в голове сам с собой диалог и никак не мог договориться.

Китов же действовал как станок – его движения были выверенными, а комментарии, которые он выдавал в свой диктофон, сухими и лаконичными.

– Будете осматривать помещение дальше? – спросил я, останавливаясь рядом.

– Будем, – ответил Китов, не отрываясь от осмотра стены, испещренной пулевыми отверстиями. – Понятно, что это не драка между своими.

– Тут на пару суток работы, если не больше, – пробурчал Дюбов, подсвечивая фонариком угол, где в паутине застряла гильза. Каким образом ее туда закинуло – было неясно. – Множество следов от подошв, отпечатки, калибр… надо осмотреть все.

Я кивнул. Мне вместе с Воронцовой предстоит очень и очень много работы завтра.

– Я проведу вскрытие, – сказал я. – Тела доставят сегодня, но я посмотрю их завтра утром на свежую голову. Предоставлю отчеты в ближайшее время, как и в прошлый раз. Пришлю напрямую вам на почту.

Китов оторвался от стены и посмотрел на меня. В круглых стеклах его очков отразился свет фонарика.

– Хорошо, – сказал он. – Здесь не нужен ваш вердикт, коронер, без обид. И так все ясно.

– Согласен, – кивнул я головой.

– Но это однозначно ускорит процесс и, может быть, натолкнет нас на мысли, – он скосил взгляд. – Особенно Гарика, мне кажется. В любом случае будем ждать.

Пока мы ждали транспорт, я отошел к разбитому окну. Ветер, врывавшийся внутрь, был холодным и влажным. Он трепал мои волосы, принес с собой запах моря. Я смотрел на темные, беспокойные волны, которые с глухим рокотом бились о старый полуразрушенный пирс. Идеальная декорация для финала какой-нибудь нуарной драмы.

Только это не кино, и финал здесь еще не написан.

Девушки сидели на уцелевшем стуле в углу, сбившись в кучу, как два испуганных птенца. Их лица были бледными, но они держались. Не плакали, не истерили. Просто молча ждали. Я был им благодарен за эту выдержку.

Грим стоял чуть поодаль, в тени. Он не участвовал в осмотре, не мешал полиции. Он просто был там. Молчаливый, неподвижный, как гранитная скала, о которую разбивались волны чужого горя и суеты. Он ждал. Ждал моих результатов, ждал зацепку, ждал имени. Ждал момента, когда сможет начать свою собственную, неофициальную охоту.

Я отошел в самый темный угол кабака, делая вид, что осматриваю что-то на полу, и, присев на корточки, на долю секунды позволил себе «включить» зрение.

Мир утонул в сером тумане. И в этой безжизненной пустоте, словно угольки в догорающем костре, тлели они. Пять огоньков. Психеи убитых.

Они были разными. У молодого парня у входа – яркое, почти оранжевое пламя, которое все еще металось и трепетало, словно не хотело смириться с тем, что его погасили. У здоровяка у стола – ровное, синее свечение, уже подернутое серой дымкой угасания.

Но все они еще были здесь. Их души не успели раствориться, уйти в ту «мировую энергию», о которой говорил гримуар. Они все еще цеплялись за свои остывающие тела, словно невидимые якоря.

Они умерли совсем недавно. Часов пять назад, наверное, не больше.

Я «выключил» зрение, возвращаясь в реальность. Запах пороха, еще не успевший выветриться. Кровь, густая, но еще не до конца свернувшаяся. И эти сияющие души. Все сходилось. Бойня произошла не так уж и давно.

В этот момент тишину прорезал вой сирены. Транспорт прибыл.

Знакомый черный фургон без окон подъехал к самому входу. Из него вышли двое молчаливых санитаров. Они работали так же, как и в прошлый раз – быстро, слаженно, без лишних эмоций. Словно роботы.

Пока они упаковывали тела в черные мешки, я подошел к Гриму.

– Утром. В прозекторской, – сказал я тихо. – Я начну, как только их доставят.

Он молча кивнул.

– У меня будет к тебе просьба, – добавил я.

– Какая?

– Я хочу поговорить с вашим руководством. С тем, с кем я говорил по телефону. Лично.

Грим на мгновение замер. Его взгляд стал острым, оценивающим.

– Зачем?

– У меня есть… предложение, – ответил я, выбирая самое нейтральное слово. – Думаю, оно может быть интересно и вам, и мне. И, возможно, поможет нам найти тех, кто это сделал, быстрее.

Он молчал, взвешивая мои слова. Я видел, как в его голове идет напряженная работа. Он пытался понять стоит ли оно того или нет.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я передам.

Санитары закончили свою работу. Последний мешок скрылся в темном чреве фургона. Тяжелые двери захлопнулись с глухим стуком.

Мы вышли на улицу. Дождь прекратился, но ветер, прилетевший с моря, был по-осеннему резок и холоден, не смотря на то, что это всего лишь сентябрь.

Он трепал края наших одежд, швырял в лицо влажные брызги с мокрых крыш и завывал в снастях пришвартованных у пирса рыбацких лодок. Ночь только вступала в свои права, густая, чернильная, без единой звезды на затянутом тучами небе. Она была под стать этому месту – мрачная, холодная, неуютная.

– Поехали, – сказал я, открывая дверь «Имперора».

Девушки молча сели в машину. Я завел двигатель. Мы медленно покатили прочь от этого проклятого места, оставляя за спиной полицию, оцепление и пять оборванных жизней.

Пять душ. И каждая из них – это ключ. Ключ к тому, кто это сделал. Я вспомнил видение смерти Сычева, того наемника с простреленной головой. Улины. Мужчины в картинной галере… как там его… Вересаев, кажется.