Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 341 страниц)

Отец усмехнулся, садясь в предложенное кресло.

– Благодарю. А вот насколько выгодное – еще увидим, но перспективы мне нравятся.

Мы расселись. Официант тут же возник рядом, разливая воду и предлагая меню.

Я сидел, наблюдая за Валерием Семеновичем. Я ждал. Ждал, когда спадет эта маска вежливости. Ждал, что он сейчас достанет из портфеля какую-нибудь дополнительную бумажку с мелким шрифтом. Ждал, что он начнет юлить, набивать цену в последний момент или намекнет на то, что верфь имеет обременения, о которых «забыли» упомянуть в переписке.

Или, что еще хуже, вспомнит фамилию Бенуа и начнет задавать неудобные вопросы: «А почему вы так заинтересовались именно этим объектом? Не связано ли это с дочерью прошлого владельца?». Или ляпнет что-нибудь из моего темного наследия.

Но… ничего.

Валерий Семенович вел себя как идеальный продавец. Он был вежлив, предупредителен и, казалось, искренне рад избавиться от актива, который тянул показатели его отдела вниз.

– Я позволил себе заранее заказать легкие закуски, – сказал он, когда официант расставил тарелки с карпаччо и салатами. – Чтобы не терять времени. Договора я привез, оригиналы, в трех экземплярах, как и договаривались.

Он щелкнул замками кожаного портфеля и извлек папку.

Я взял бумаги. Пробежался глазами по тексту. Те же цифры, те же условия, что и в электронной версии. Кадастровые номера, площади, перечень оборудования. Никаких «звездочек», никаких скрытых комиссий.

– Отец, – я передал один экземпляр Андрею Ивановичу. – Ознакомься.

Громов-старший надел очки и углубился в чтение. Он читал внимательно, водя пальцем по строчкам, иногда хмурясь, иногда одобрительно кивая. Он искал подвох со своей стороны бизнесмена, который боится потерять инвестиции. Я же искал подвох со стороны человека, который знает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Пока мы читали, Валерий Семенович деликатно помалкивал, отправляя в рот кусочки карпаччо. Он выглядел абсолютно расслабленным, как человек, который закрывает квартальный план и уже мысленно тратит премию за год.

– Пункт 4.2, – вдруг произнес отец, не поднимая головы. – «Передача имущественного комплекса осуществляется в текущем состоянии». Что это значит? Там руины?

– Ну что вы, Андрей Иванович, – тут же отозвался продавец. – Никаких руин. Цеха стоят, краны на месте. Да, оборудование требует профилактики, доки нужно почистить, но в целом объект законсервирован по всем правилам. Мы поддерживали жизнедеятельность, охрану, свет. Но актив нам больше не интересен.

Отец хмыкнул, но отвечать ничего не стал. Кажется, даже ему этот момент казался скользким, но подкопаться было не к чему.

– Ладно. А что с обременениями? Долги по зарплате? Налоги?

– Все чисто, – Валерий Семенович приложил руку к груди. – Холдинг закрыл все хвосты перед тем как выставить объект на продажу. Справки из налоговой и пенсионного фонда приложены к договору, посмотрите в конце. Мы – серьезная организация, Андрей Иванович. Нам репутационные риски ни к чему.

Я перелистнул страницы в конец. Действительно справки были. Свежие, с синими печатями.

Прошло еще минут десять. Официанты принесли горячее – стейки, источающие аромат дымка.

– Ну что, Виктор? – отец снял очки и посмотрел на меня. – Как по мне – документ составлен грамотно. Цена адекватная, даже слегка заниженная, учитывая землю и выход к морю.

– Согласен, – кивнул я.

Я все еще ждал. Ну не может быть так просто! Где-то должен быть капкан.

Может, он сейчас скажет: «Но есть одно условие…»?

– Тогда подписываем? – спросил Валерий Семенович, доставая дорогую перьевую ручку.

– Подписываем, – решительно сказал отец.

Он взял ручку, размашисто расписался на каждом экземпляре, поставил дату. Затем передал бумаги мне. Я поставил свою подпись. Валерий Семенович завизировал документы со своей стороны и шлепнул печать холдинга.

– Отлично! – он просиял, аккуратно складывая свой экземпляр в портфель. – Поздравляю с приобретением, господа!

– Не спешите, – сказал я, доставая телефон. – Деньги.

– Ах да, формальности, – улыбнулся продавец.

Я открыл банковское приложение. Сумма была внушительной, но на счету, который отец выделил под эту операцию, средств хватало.

Ввод реквизитов. Проверка получателя. «ПАО Верфи Юга». Назначение платежа: «По договору купли-продажи №…».

Палец завис над кнопкой «Перевести».

Я поднял глаза на Валерия Семеновича. Он спокойно жевал стейк, запивая его вином. Ни капли напряжения, ни бегающих глазок.

«Может, я просто параноик? – подумал я. – Может, иногда банан – это просто банан, а сделка – это просто сделка?»

Я нажал кнопку.

Экран мигнул. Колесо загрузки крутнулось пару раз.

«Операция выполнена успешно. Средства списаны».

Дзинь.

Телефон Валерия Семеновича, лежавший на столе, коротко пискнул. Он взял его, глянул на экран и удовлетворенно кивнул.

– Подтверждаю получение. Оперативно работаем, господа! В век технологий жить стало проще. Осталось только получить бумажку из бухгалтерии, но это уже мелочи.

– Ага, – добавил я. – Главное, чтоб там ничего не перепутали, как с Лупой и Пупой.

Отец на меня посмотрел удивленно и непонимающе, а вот как раз Валерий Семенович хохотнул.

– Не переживайте, все будет в порядке.

Вот так просто.

Никаких внезапно ворвавшихся бандитов. Никаких звонков с угрозами. Никаких «кстати, там под фундаментом оказался древний саркофаг с неведомой тварью».

Мы доели ужин в абсолютно спокойной, даже расслабленной обстановке. Отец, довольный тем, что «расширил империю», травил байки про свои первые строительные подряды в девяностых. Валерий Семенович вежливо смеялся, поддакивал и рассказывал скучные истории из жизни и путь подъема от топ-менеджера в совет директоров.

Я сидел, молча жевал мясо и не мог поверить в то, что все прошло гладко.

Верфь была нашей. Точка.

– Ну-с, – отец вытер губы салфеткой и поднялся. – Спасибо за компанию, Валерий Семенович. Приятно иметь дело с профессионалами.

– Взаимно, граф, взаимно! – продавец вскочил, пожимая нам руки. – Ключи, карты доступа и все технические паспорта вам передадут завтра на объекте. Мой помощник свяжется с вами утром.

– С Виктором, – поправил отец. – Он здесь главный. Я – лишь инвестор.

– Конечно, с Виктором Андреевичем.

Мы вышли из ресторана в прохладную ночь. Валерий Семенович, еще раз раскланявшись, сел в служебный седан и укатил.

Мы с отцом остались стоять у моего «Имперора». Я держал в руках папку с договором. Кожаная, теплая на ощупь.

Отец достал сигару, неспешно раскурил ее. Дымок потянулся к звездному небу.

– Ну что, сын, – сказал он, выпуская дым. – Дело сделано. Теперь все зависит от твоего управленца. Не подведи.

– Даже если подведу, то это будет не твоя головная боль, – сказал я спокойно. – Мы же это обсудили.

Отец пожал плечами.

– Думаешь, мне от этих слов стало легче, и я стал меньше беспокоиться?

Хотелось спросить, когда он вообще беспокоился про меня или Настасью, но не стал. Момент на приеме и его поведение последние дни говорили, что он многое переосмыслил или, по крайней мере, делал вид.

Я открыл папку еще раз.

«Договор купли-продажи имущественного комплекса… Собственник: граф Громов Виктор Андреевич…»

Все было реально. Чернила, печать, подписи.

– Поехали домой, – сказал я, пряча папку в машину. – Завтра будет трудный день. Нужно обрадовать «управленца».

Отец усмехнулся в усы.

– Поехали. Надеюсь, твой «управленец» не упадет в обморок от счастья.

Я хмыкнул. Стоило ли ему говорить, что этот «управленец» рьяно порывался поехать с нами? Наверное, нет.

Сев за руль и запустив двигатель, я достал телефон, дожидаясь, пока отец докурит.

Вззз-взз.

Хм.

«Привет. Хочешь новости?»

Глава 14

На кухне особняка Громовых было тихо, если не считать тихого гудения холодильника. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовые тона, но здесь, в круге теплого света от абажура, царил уют.

Алиса сидела за столом, обхватив руками большую керамическую кружку с горячим чаем. Она смотрела в темное окно, но мысли ее были далеко – там, где сейчас Виктор подписывал бумаги. Чертовы бумажки, из-за которых ее отец покончил с собой, а весь бизнес ушел в другие руки.

Лидия, сидящая напротив, аккуратно помешивала ложечкой свой напиток, озабоченно поглядывая на подругу.

– Думаешь, он и вправду оформил все документы так, что теперь ты станешь владелицей верфи? – спросила она тихо.

В ее голосе не было ни капли зависти или сарказма. Лидия искренне переживала, что даже спустя столько времени Громов может повести себя как скотина и разбить девочке все ее надежды. Логики в таком было крайне мало, но и тот Громов, которого она знала много лет, не был таким последовательным, как нынешний. Видимо, что-то в нем после ритуала изменилось.

Алиса оторвала взгляд от окна и посмотрела на подругу, в глазах которой плескалась надежда и ожидание.

– Нет, – прямо сказала она. – Я не буду являться владелицей по бумагам. Юридически верфь принадлежит Громовым. Это их актив, их деньги, их риски.

Она сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди.

– Но заниматься ею буду я, – продолжила она, и в голосе появились нотки гордости. – Принимать все решения: кадровые, финансовые, закупочные. Нанимать людей, искать заказы, ругаться с поставщиками. Все это будет на мне.

– То есть ты – генеральный директор? – уточнила Лидия, приподняв бровь.

Алиса грустно улыбнулась, хотя на душе у нее было на удивление тепло. Тот факт, что она сможет вернуться к тому, чем дышала с самого детства – к запаху соли, металла и свежей краски, к гудкам буксиров и крикам чаек, не могло не радовать. Это было возвращение домой. Возвращение к истокам.

– Можно сказать и так, – она помолчала, крутя чашку в руках, разглядывая узор на керамике. – По крайней мере, Виктор обещал. Сказал, что у меня будет семьдесят процентов прибыли и полный карт-бланш.

Лидия хмыкнула, отставив чашку.

– И ты ему веришь? – спросила она прямо, глядя в упор.

Алиса шмыгнула носом, а затем подняла глаза на подругу и посмотрела в ее синие, холодные глаза. Она вспомнила Виктора, который заступился за них в таверне, который дал им сухую одежду после дождя, который всячески старался заботиться и отгораживать от проблем, что свалились на их головы.

Да, он был сложным. Циничным, порой грубым и непонятным. Но все прошедшее после ритуала время, что они прожили вместе, он не соврал им ни разу. И теперь, если Алиса слышала «Виктор Громов», то воображение рисовало картину статного молодого мужчины с пронзительными глазами, который добивается своих целей и бережет близких, а не того сутулившегося продажного человека, которым он был, кажется, в прошлой жизни.

– Верю.

* * *

Корней. И чего тебе не отдыхается, мой дорогой друг?

На часах уже девятый час вечера. Обычно в это время благочестивые инквизиторы пьют чай с баранками, отдыхая от тяжелых трудовых будней. Вряд ли он пишет просто так, чтобы спросить, как прошел мой день.

Холодок пробежал по спине. Неужели что-то случилось? Очередной неупокоенный дух вырвался из зеркала? Или та проклятая картина, которую мы сдали в архив, проголодалась и сожрала душу зазевавшегося сотрудника?

Надеюсь, что нет. Мой лимит на паранормальные катастрофы на этой неделе исчерпан.

Я разблокировал экран и быстро напечатал ответ:

«Удиви меня».

Ответ прилетел почти мгновенно, словно Корней держал телефон в руках, ожидая моей реакции.

«Ну, во-первых, весь здешний аристократический бомонд переполошился из-за приезда твоего отца».

Я хмыкнул. Тоже мне новость.

«Не удивил. Это было ясно в тот момент, когда на перроне появились репортеры и все прознали о его явлении. Сарафанное радио в Феодосии работает быстрее, чем интернет».

Три точки мигали несколько секунд, показывая, что собеседник набирает текст.

«Это да, но тут есть нюанс. Сразу несколько семей, а конкретно Муравьевы и Щедрины, решили устроить прием. И пригласить – как бы невзначай – тебя и твоего отца к себе. Причем, судя по инсайдерской информации, они готовятся к этому, как к визиту Императора».

Я потер переносицу. Муравьевы и Щедрины. Две не самые последние семьи в местном «светском» болоте.

«Та-а-а-к. Дай угадаю, они сделали это порознь и в итоге оказалось, что они собрались это совершить в один день?».

«Верно! Ты что там, в пророки заделался?»

Я невольно улыбнулся.

«Смеюсь. Пока что нет. И что там дальше?».

«Пересрались, очевидно. Гонцы летают туда-сюда, перья летят, скандалы в благородном семействе. Каждый хочет перетянуть одеяло на себя. Но я до самого смешного не добрался. Догадываешься, почему конкретно Муравьевы и Щедрины?»

Я призадумался, глядя на темнеющее небо через лобовое стекло. Итак, что может быть такого у двух семей, что им нужно срочно, в авральном режиме, делать прием и зазывать к себе московского олигарха с сыном-наследником? Бизнес? Возможно. Но Щедрины занимаются агропромышленностью, а Муравьевы – недвижимостью. Профили разные.

И тут меня осенило. Пазл сложился с неприятным щелчком.

«Та не гони. Ты думаешь, причина только в этом?» – быстро набрал я.

«Конечно! Вспомни только, как дочка Муравьева, Ангелина, тебе глазки на последнем приеме строила!»

Я поморщился. И не только строила. Я прекрасно помнил, как ее ножка под столом настойчиво искала контакт с моей ногой, намекая на продолжение банкета в более интимной обстановке. А у Щедриных, если мне не изменяла память, тоже была дочь на выданье – тихая, но, говорят, с богатым приданым.

Бессмысленное и беспощадное сватовство.

Меньше всего на свете я любил, когда меня что-то навязывают. А уж тем более если за меня попытаются решить, на ком именно мне стоит остановить свой выбор, руководствуясь выгодой рода, а не моими предпочтениями.

Благо, кажется, Громов-старший образумился после нашей беседы в Москве и не будет больше выкидывать таких кренделей, пытаясь свести меня с «выгодной партией». По крайней мере я на это надеялся.

«Так, отпишусь позже, домой еду со встречи», – набрал я, решив прервать поток светских сплетен.

«Давай. Че за встреча хоть?»

Я усмехнулся.

«Верфь выкупил».

Ответ пришел через секунду, капслоком, выражающим крайнюю степень изумления:

«ВЕРФЬ⁈ БЕНУА? ГОНИШЬ!».

«Давай за чашкой пива обсудим. Давно не виделись. Я пока погнал».

«Ок! Жду подробностей, темщик ты наш».

Я заблокировал телефон и сунул его в карман.

В этот момент пассажирская дверь открылась, и с улицы в салон ворвался поток прохладного воздуха, смешанный с густым, терпким запахом дорогого табака. Машина чуть качнулась под весом тела, дверь глухо захлопнулась, не давая прохладе дальше заполнять салон. Я включил подогрев.

Отец тяжело выдохнул, устраиваясь поудобнее на сиденье.

– Холодать стало что-то к вечеру, слушай. Фуф. Вроде юг, а пробирает.

– Это еще тепло, – отозвался я, запуская двигатель. – Ты еще местных зимних ветров не застал. Что, домой?

– Да, поехали. День был насыщенный, да и сделка, признаться, вымотала.

Я вырулил с парковки ресторана, плавно вливаясь в вечерний поток машин.

– Ничего по дороге купить не хочешь? – спросил я скорее из вежливости.

– Нет. Вроде все есть, – отец похлопал себя по карманам. – Сигары есть, коньяк дома остался. Что еще нужно для счастья?

– Тогда заскочим чисто продуктов взять по-быстрому. В холодильнике, кажется, мышь повесилась, а завтракать чем-то надо.

Андрей Иванович повернул ко мне голову так резко, что у него хрустнул шейный позвонок.

– Ты что, и продукты сам покупаешь? – в его голосе звучала смесь ужаса и недоумения, словно я признался, что подрабатываю чисткой выгребных ям.

Я выкрутил баранку, направляя «Имперор» в сторону ближайшего круглосуточного маркета, огни которого уже маячили впереди.

– Отец, – сказал я спокойно, не отрывая взгляда от дороги. – Я всю свою сознательную и самостоятельную жизнь слежу за собой сам. Мне не подтирают зад золотой салфеткой, и у меня нет штата прислуги, которая бегает за мной с подносом. Я живу один. Точнее жил до недавнего времени.

Андрей Иванович замолчал. Он нахмурился, глядя в окно на проплывающие мимо витрины. Я чувствовал, как в нем борются два чувства: гордость за самостоятельность сына и вбитые с детства аристократические предрассудки.

Когда мы подъехали к магазину и я заглушил мотор, он наконец изрек короткое и прозаичное:

– Зря.

Я повернулся к нему, вынимая ключ зажигания.

– Что «зря»? Слежу за собой сам?

– Да, – твердо ответил он. – Ты аристократ, Виктор. Ты Громов, и ты должен хоть немного, но следовать статусности. Твоя рыжая подружка права, что сейчас это уже в какой-то мере отошло на задний план, мир меняется, и все такое… Но негоже графу с авоськами бегать. Это роняет престиж рода. Люди должны знать, кто ты.

Я не удержался и рассмеялся. Громко, искренне.

– О-о-о-о-о… Пап, поверь, – я вышел из машины, после чего, картинно разведя руки в стороны, покрутился вокруг оси. – В этом городе ВСЕ ЛЮДИ, – я сделал паузу, выделяя каждое слово, – знают, КТО Я.

Я положил руки себе на грудь.

– И знают меня не потому, что я хожу со свитой лакеев, потому что я делаю свою работу, и делаю ее хорошо. Идем. Чем быстрее закупим продукты, тем быстрее окажемся дома.

В тот факт, что меня тут чуть ли не каждая собака знает за несколько иные заслуги прошлых лет, я вдаваться не стал. Думаю, что он и без того знает из отчетов соглядатаев.

Отец, кряхтя и ворча что-то про «упадок нравов», двинулся за мной следом.

Пробежка по магазину заняла от силы минут двадцать. Хлеб, молоко, яйца, овощи, мясо, кофе. Отец шел рядом, стараясь держаться с достоинством английского лорда, случайно попавшего на восточный базар. Он с брезгливостью косился на полки с дошираками и с подозрением разглядывал замороженные пельмени, но, к его чести, комментировать мой выбор не стал.

На кассе я расплатился картой, быстро сгреб покупки в пакеты.

– Давай один пакет, – буркнул отец, протягивая руку.

– Не надо, я сам, – отмахнулся я.

– Давай сюда! – настоял он. – Не позорь седины. Я еще не развалился.

Я хмыкнул и передал ему пакет полегче – с хлебом и зеленью. Пусть чувствует себя полезным.

Закинув кульки в багажник, мы поехали домой.

Когда «Имперор» въехал во двор особняка, окна первого этажа приветливо светились теплым желтым светом.

Я заглушил двигатель, после чего мы выгрузили пакеты и вошли в дом. На кухне нас уже ждали.

– О, вернулись! – Алиса, сидевшая за столом с чашкой чая, подскочила навстречу. Лидия, стоявшая у плиты, обернулась и кивнула.

Увидев, что мы нагружены пакетами, девчонки тут же метнулись к нам.

– Давайте помогу! – Алиса протянула руки к тяжелому пакету, который держал я.

– Оставьте! – внезапно прогремел голос Андрея Ивановича.

Он шагнул вперед, загораживая меня и пакеты.

– Негоже дамам, даже если они прислуга или помощницы, таскать тяжести! – заявил он тоном, не терпящим возражений. – Это мужская работа. Я отнесу пакет на кухню, там вам проще будет разобрать. И вообще это сделает Виктор!

Он выразительно посмотрел на меня, кивнув на стол.

– Ставь, сын. А я… я, пожалуй, пойду к себе. День был долгий.

С этими словами он поставил свой легкий пакет на край стола, демонстративно отряхнул руки, развернулся и, не разуваясь, прошагал через кухню в коридор, ведущий к его временным покоям.

– Обувь, – бросил я ему в след.

Андрей Иванович замер посреди коридора.

– Что, «обувь», – уточнил он, не поворачиваясь.

– Она остается на входе.

– Я в своем доме, как хочу, так и хожу.

Я скривил губы в едкой улыбке.

– Вот именно, отец. В своем доме ты можешь ходить хоть по потолку. Тапки тебя заждались. Будь добр, переобуйся.

Наверное, мне показалось, но я отчетливо слышал, как он скрипнул зубами. Возможно, это были его коленные чашечки или другие суставы, но, сохраняя достоинство, Андрей Иванович вернулся, снял туфли, надев теплые тапки и также молча снова удалился.

Мы втроем остались стоять в тишине, глядя ему вслед.

– Что это с ним? – шепотом спросила Лидия, когда шаги Андрея Ивановича стихли за дверью.

Я вздохнул, ставя тяжелые пакеты на столешницу.

– Надулся, – ответил я, разминая затекшие пальцы. – Обиделся, что я не веду себя как полноценный аристократ. Не ношу монокль, сам покупаю колбасу и не заставляю вас кланяться при встрече. Старая школа, что с него взять.

– Понятно, – хмыкнула Лидия. – Аристократическая хандра.

– Типа того. Разберете? – я кивнул на гору продуктов, которую перенес на кухню в пакетах.

– Угу, – кивнула Лидия, уже засучивая рукава блузки. – Сейчас все разложим.

Она принялась методично доставать продукты из пакетов, сортируя их: молочку в холодильник, крупы в шкаф. Алиса же стояла, прислонившись бедром к столу, и смотрела на меня выжидающе. В ее глазах горел немой вопрос, который она боялась задать вслух.

Я хлопнул себя по лбу.

– Ах да, – я подошел к стулу, на который отец бросил свой портфель.

Щелкнули замки. Я извлек оттуда папку с документами.

– Держи, – я протянул ей копию договора. – Поздравляю. Верфь официально твоя. Ну то есть наша, но под твоим чутким руководством.

Алиса замерла. Она медленно, словно не веря своим глазам, протянула руку и коснулась папки, резко выхватила ее, открыла и пробежалась глазами по строкам.

Ее губы задрожали.

– Это… правда? – прошептала она.

– Правда, – подтвердил я. – Печати, подписи, все как положено. Завтра можешь ехать принимать дела. Ключи передадут утром. Но сначала надо будет решить, что делать со службой. Сейчас я тебя отпустить не могу, иначе мы зашьемся там.

Алиса взвизгнула – коротко, звонко, как гавайская пила. Она подскочила на месте, захлопав в ладоши, выронив папку на стол.

А в следующую секунду она кинулась ко мне.

Я едва успел расставить руки, как в меня врезался рыжий ураган. Алиса обхватила меня за шею, повиснув всем телом, и уткнулась носом мне в плечо.

– Спасибоспасибоспасибо! – затараторила она мне в ухо, и я почувствовал, как ее трясет. – Виктор, спасибо! Ты даже не представляешь… Ты… ты лучший!

Она сжимала меня так, что дышать стало трудновато.

– Не за что, – прохрипел я, пытаясь сохранить равновесие.

Осторожно взял ее за плечи и отстранил на шаг от себя.

– Ну все, все, – сказал я, глядя на нее.

Лицо Алисы сияло. Глаза у нее стали влажными и блестящими, на ресницах дрожали слезинки, но улыбка была во все тридцать два зуба – широкая, искренняя, счастливая.

– Не разводи влагу, плесень появится, – ответил я, улыбаясь в ответ. – Дом старый, сырость нам ни к чему.

– Да ну тебя! – она шмыгнула носом и, дурачась, несильно стукнула меня кулаком по плечу. – Вечно ты все испортишь!

Я еще шире улыбнулся.

– Ладно, давайте раскидаем продукты и будем отдыхать. День был долгий.

Лидия, которая все это время с легкой улыбкой наблюдала этой за сценой, молча подала мне банку с кофе.

– На верхнюю полку, пожалуйста. Я не достаю.

– Будет сделано.

Через пятнадцать минут кухня сияла чистотой, а холодильник был забит под завязку.

– Ну, за успех, – провозгласил я, соорудив на скорую руку пару внушительных бутербродов с ветчиной и сыром.

Мы уселись за стол. Чайник закипел, наполняя кухню ароматом бергамота. Алиса, жуя бутерброд, без умолку трещала о планах на верфь: о том, кого она наймет первым делом, какие доки нужно расчистить, и как она перекрасит кабинет директора в нормальный цвет вместо того серо-буро-малинового, который там был при ее отце.

В этот момент в дверном проеме молчаливо возникла фигура Андрея Ивановича.

Он уже сменил костюм на домашние брюки и кардиган, но выражение лица оставалось все тем же – смесью недовольства и сдержанного любопытства. Отец прошелся по кухне, заглянул в пустую мойку, проверил, ровно ли стоят стулья, и остановился напротив нас.

– К слову говоря, сын, – подал он голос, старательно делая вид, что его совершенно не интересуют наши бутерброды и запах свежего хлеба.

– Будешь? – спросил я, перебивая его с набитым ртом.

Не знаю, что на меня нашло, но после этого его пафосного «аристократического разговора» в машине мне нестерпимо хотелось его подкалывать. Сбивать спесь, так сказать.

Отец сузил глаза, поджал губы и несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом, в котором читалось: «Я тебя породил, я тебя и лишу наследства». Но запах ветчины оказался сильнее фамильной гордости.

– Черт с тобой, давай, – сдался он, махнув рукой. – В микроволновке можно подогреть? Не люблю холодное.

– Валяй, – сказал я, указывая вилкой на агрегат.

Но было уже поздно. Вопрос был задан чисто для проформы, потому что мой ответ совпал с характерным щелчком крышки микроволновки. Отец уже загрузил туда пару бутербродов и нажал кнопку старта.

– Так что ты там хотел? – спросил я, отпивая чай.

– А? – переспросил он, гипнотизируя вращающуюся тарелку с едой. – А! Точно.

Он повернулся ко мне, опираясь спиной о столешницу.

– Там Щедрины мне прислали приглашение на прием на электронную почту. И еще Муравьевы звонили, – он сделал паузу, многозначительно подняв палец. – С графом Муравьевым мы, к слову, старые друзья. Давно не виделись, еще со времен… ну, неважно. В общем, они очень настойчиво зовут нас в гости. Тебя и меня.

Я замер с чашкой у рта.

– Так что у нас с тобой впереди плотная неделя, сын, – продолжил он бодрым тоном, доставая горячие бутерброды. – Не расслабляйся! Готовь парадный костюм, будем выходить в свет.

Я медленно поставил чашку на стол.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди сам собой.

Господь милосердный, за что мне это?