Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 341 страниц)

Глава 16

Мы стояли у своих машин посреди бетона и ржавчины. Немного в стороне, у своего черного фургона, курили бойцы «Щита». Огоньки их сигарет вспыхивали и гасли в темноте, а дым тонкими ленивыми струйками полз в неподвижном воздухе.

Главный стоял напротив, засунув руки в карманы идеально сшитого костюма. Лунный свет падал на его лицо, подчеркивая острые скулы, густые брови и волевой взгляд.

– Я хотел бы отметить, – произнес он своим ровным, лишенным интонаций голосом, – что сегодня вечером ни я, ни мои люди здесь не присутствовали. Мы занимались плановыми учениями в совершенно другом квадрате. Понятия не имею, что здесь у вас произошло. Надеюсь на взаимное понимание со стороны представителей министерства.

Он говорил это глядя не на меня, а на эльфов. Создавал официальную легенду, заметал следы. Умный, прагматичный ход.

– Только благодаря вашим «учениям» все обошлось без лишних жертв, – ответила Шая. Ее голос вернул свою привычную чистоту после пережитого. Сейчас она говорила как и прежде. – У министерства не будет к вам никаких вопросов. Можете на нас рассчитывать. Я бы сказала, что министерство даже не в курсе об этом.

Главный едва заметно кивнул. Нандор шагнул вперед и протянул ему руку.

– Мы ваши должники.

– Долги – категория для ростовщиков, – ответил Главный, пожимая его руку. На вид хватка была крепкой. – Мы предпочитаем говорить о взаимовыгодном сотрудничестве.

Затем он повернулся ко мне. Его глаза, темные и глубокие, на мгновение задержались на моем лице.

– До встречи, господин коронер. – Он протянул руку и мне. – И вы все-таки подумайте над моим предложением. Такие люди, как вы, нам нужны.

Я хмыкнул, пожимая его ладонь.

– Не прощаюсь.

Он отсалютовал двумя пальцами от виска, коротко и по-военному четко. Затем, не оборачиваясь, двинулся к своему фургону. Через минуту черный «бусик», не включая фар, бесшумно выкатился из тупика и растаял в ночи.

Мы остались втроем.

– Спасибо.

Слово прозвучало глухо, почти неохотно. Нандор смотрел не на меня, а куда-то в сторону, на рваный силуэт разрушенного цеха. Он словно вытолкнул это слово из себя, преодолевая вековую эльфийскую гордость.

– Да не за что, – ответил я.

– Есть за что, – он наконец повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. В них больше не было высокомерия. То, что я увидел в его взгляде с трудом можно было бы назвать благодарностью, если эльфы вообще способны ее испытывать к людям. – Ты спас мою сестру.

Я промолчал. Какие тут могли быть слова? Я просто сделал то что должен был.

– Какие у вас планы дальше? – спросил я, меняя тему.

– Главный подозреваемый сбежал, но культисты разбиты, – вмешалась Шая. Она достала из кармана плаща тонкую сигарету, прикурила от изящной серебряной зажигалки. Огонек на миг осветил ее бледное, сосредоточенное лицо. – Нам предстоит еще много работы, если учесть, что это существо умеет менять личины, – она сделала паузу, и не по-женски дважды затянулась длинными затяжками, от чего тонкая сигарета почти мгновенно истлела. – В любом случае, – она отщелкнула окурок пальцами в сторону, и он огненной дугой прочертил темноту, – будем контактировать. Нравится вам это или нет.

– Могу сказать, что какие бы чувства вы ко мне ни испытывали, это взаимно, – ответил я. Фраза получилась двусмысленной ровно настолько, насколько я хотел. Пусть сами решают, что я имел в виду.

Шая одарила меня долгим, изучающим взглядом, а потом перевела его на брата.

– Ты пешком сюда шел, что ли?

– Естественно, – буркнул Нандор. – Мне не нужны были лишние глаза.

Эльфийка тяжело вздохнула, выпуская остатки дыма из легких.

– Господин коронер, не подбросите нас до города?

– Подброшу, – кивнул я. – Но сначала надо закрыть вопрос.

Я достал телефон, нашел в контактах «Черный крест ✠» и нажал вызов. Корней ответил почти сразу.

– Виктор, я начинаю замечать, что твои ночные звонки обычно не сулят ничего хорошего. Что там? – сказал он сходу.

– Присылаю координаты, – сказал я без предисловий. – Нужны твои люди. Те, кто сможет забрать тела оккультистов.

– Тела? – в его голосе прозвучало удивление.

– Да, Корней. Именно тела. Мертвых. Можете эти заслуги полностью приписать инквизиции как блестяще проведенную операцию по искоренению ереси и адептов черной магии. Мне не особо важно, как вы это обставите, но дело надо закрыть. Подробности расскажу позже.

– Громов, и с каких пор ты стал такой альтруист, а?

– Да хрен его знает. Жил себе спокойно-мирно, а потом полезла всякая нечисть в наш город. И что мне прикажешь, в стороне сидеть? Уж нет, уволь. Так что, машина будет?

– Скоро будем. Координаты только перепроверь, еще не дошли.

– Щас гляну. Жду вас тут.

Я сбросил вызов, отправил геолокацию и убрал телефон. Теперь оставалось только ждать.

Мы стояли у машины, и время снова замедлило свой бег. Луна вынырнула из-за туч, залив мертвую старую своим серебристым светом. Через пятнадцать минут из-за поворота показался фургон. Черный, без окон, с заметным золотым крестом на дверце.

Он остановился рядом с нами. Дверь открылась, и на асфальт спрыгнул Корней. Он был бледен, все еще не до конца оправился от ранения, но в его глазах уже горела прежняя сталь. Он окинул взглядом меня, потом эльфов, задержался на входе в подземелье.

– Что ж, – сказал он тихо. – Похоже, у вас была веселая ночка.

– Не то слово, – ответил я, пока люди из инквизиции начинали заходить с мешками и носилками в темноту коллектора.

– Кто-то может проводить до места? – уточнил Корней. – А то петлять по подземке, мягко говоря, ни времени, ни желания.

– Пойдемте, – сказал я, после чего мы с Мастером Инквизиции и его подчиненными сходили один раз к месту, где случилось побоище. Когда мы вошли в помещение, Корней присвистнул.

Через несколько минут зал был залит светом мощных тактических ламп. Картина предстала во всей своей уродливой полноте: разбросанные по полу тела в черных балахонах, застывшие в неестественных позах смерти. Стены, испещренные рунами, которые теперь, при ярком свете, казались просто выцарапанными рисунками из сумасшедшего дома.

Алтарь в центре теперь был холодный, пустой, сбросивший с себя всю зловещую магию. Он превратился в обычный кусок камня, заляпанный кровью и воском.

– Интересно, – сказал Корней так тихо, что я едва его расслышал. Слово это было лишено всякого любопытства. Как если бы патологоанатом произнес: «Любопытный случай некроза». Вроде бы ничего нового, но удивление возникло.

– Мгм, – мрачно ответил я.

Больше говорить было не о чем. Картина говорила сама за себя. Мы вернулись наружу, в прохладу ночного воздуха.

Корней прислонился к стене фургона, достал сигарету. Его руки слегка дрожали, когда он подносил к ней зажигалку. Видимо, слабость в теле еще до конца не прошла.

Мы стояли и молча ждали, пока его люди методично, одного за другим, выносили из коллектора черные, тяжелые мешки и грузили их внутрь фургона.

– Мне страшно представить, кто все эти люди, когда мы снимем с них капюшоны и начнем опознавать, – наконец произнес он, выпустив струю дыма. Дым медленно таял в неподвижном воздухе. – Пекари, чиновники, лавочники. Обычные граждане, которые днем улыбаются соседям, а по ночам режут глотки во славу какой-нибудь мерзости.

– Как минимум один из них – урядник Ковалев, – сказал я ровно. – Думаю, он и был тем, кто слил информацию лже-Вяземскому, и тот успел уйти из дома до нашего налета.

Корней медленно повернул ко мне голову. В его глазах отразился огонек сигареты. Он не стал задавать вопросов, а просто принял этот факт, добавив его к десяткам других, из которых состояла его работа.

– Ясно, – только и сказал он.

Когда последний мешок скрылся в фургоне, я счел свою миссию выполненной. Попрощался с Корнеем, оставив его заниматься инквизиторской работой – перевозка, оформление, отчетности и прочие формальности.

Мы с эльфами молча дошли до моего «Имперора». Дверцы открылись и захлопнулись почти беззвучно. Я сел за руль. Шая, не говоря ни слова, устроилась на заднем сиденье, Нандор сел рядом со мной. На лицах девушек застыло немое удивление, но ни одна из них не произнесла ни слова. Вопросов было слишком много, и они понимали, что сейчас не время их задавать.

– Куда подкинуть? – спросил я, заводя двигатель.

– Просто до города, – ответил Нандор, глядя прямо перед собой, на разбитую дорогу. – Дальше разберемся.

– Как скажете.

Машина тронулась. Сначала наш путь лежал через такие же безлюдные, темные улицы. Скелеты заводских корпусов провожали нас взглядами пустых оконных проемов и словно махали повисшими на одной петле створками.

Сомневаюсь, что мне когда-нибудь еще захочется сюда заехать, но зарекаться нельзя было. Кто знает куда еще вынесет служба?

Но постепенно пейзаж за окном менялся. Появились первые признаки цивилизации – одинокий красный глаз светофора, светящийся в пустоту на перекрестке. Затем редкие уличные фонари. Их свет казался теплым и живым после мертвенного сияния луны и мрака.

Мы въехали в спящий город. Дома с темными окнами хранили чужие сны. Но кое-где еще горел свет, и за тонкой тканью занавесок угадывалась жизнь – кто-то читал, кто-то смотрел кино, кто-то просто не мог уснуть.

Мимо пронесся почти пустой ночной автобус. В его освещенном салоне фигура кондукторши в синей униформе клевала носом. На одной из улиц мы миновали парочку, прижавшуюся друг к другу в тени старого платана. Они о чем-то тихо шептались, и их смех, легкий и беззаботный, донесся до нас через приоткрытое окно. Они были в своем маленьком, отдельном мире, которому не было дела ни до культистов, ни до тварей, меняющих облик.

Из-за поворота донесся глухой, утробный пульс басов. Ночной клуб. У входа толпилась молодежь, яркое пятно лилового и малинового света выхватывало из темноты их смеющиеся лица, голые плечи девушек, блеск бокалов в руках. Жизнь продолжалась.

Я плавно проплывал мимо, невольно подмечая детали.

Подъехав к центральной площади, я остановился.

– Приехали.

Эльфы вышли из машины. Нандор обернулся, его лицо в свете городских огней уже не казалось таким бледным и измученным.

– Еще раз спасибо, коронер.

– На связи, – только и сказала Шая.

Они не стали прощаться. Просто повернулись и зашагали по тротуару, две высокие, стройные фигуры, которые через мгновение растворились в переулках ночного города.

Я снова тронулся с места, направляя машину в сторону нашего дома.

– Расскажешь? – наконец спросила Лидия, когда мы выехали на уже знакомую дорогу, ведущую к моему особняку.

Я не стал тянуть и рассказал им почти все что помнил, потому что при таком стрессе мозг не успевал фиксировать все детали. О спуске в подземелье, о перестрелке, о том, как Шая лежала на алтаре, а над ней заносил нож последний из ублюдков. Я рассказал, как бойцы «Щита» работали – без эмоций, без суеты, как хорошо отлаженный механизм, созданный для одной цели.

– И… он ушел? – спросила Алиса, когда я замолчал. В ее голосе была та же легкая дрожь, что и в гостиной перед выездом.

– Ушел, – подтвердил я, сворачивая на наш проспект. – Тот, кто похож на Вяземского. Пока мы разбирались с его шестерками, он испарился. Воспользовался запасным выходом.

– Это очень плохие новости, – констатировала Лидия. Ее аналитический ум уже просчитывал последствия. – Значит, у нас теперь проблема иного порядка. Существо, способное менять облик, на свободе. Выследить его будет практически невозможно. Он может стать кем угодно – продавцом в булочной, соседом, случайным прохожим.

– А что если он захочет отомстить? – подхватила Алиса. – Он ведь видел тебя. Он знает, кто ты и может прийти, а мы даже не поймем, кто стоит перед нами.

Они были правы. Страх их был понятен и логичен. Любой здравомыслящий человек на их месте думал бы так же. Да что там, даже я прокручивал эти опасения на подкорке сознания, но пока был занят, не мог оценить всю проблему по полной. Но даже в нашей ситуации дальше действовать нужно было без паники. Именно это я и озвучил:

– Держаться начеку, но не впадать в паранойю, – сказал я ровно. – Что-то мне подсказывает, что он затаится. Ему нужно время. А главная проблема не в том, что его не поймали, а в том, что он унес с собой.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Души, – пояснил я. – Он утащил с собой те два сосуда с психеями эльфов. Он их поглотит. И станет сильнее. Намного сильнее. И вот тогда он станет проблемой уже не городского, а имперского масштаба. Я скажу Корнею, чтобы Инквизиция по всему югу усилила наблюдение за магическим фоном. Любой необъяснимый всплеск, любая аномалия – это может быть он.

Больше мы не разговаривали. Каждый переваривал полученную информацию, примеряя ее на себя и на наше будущее.

Мы подъехали к дому. Я вышел из машины, открыл ворота и заехал во двор, после чего поднялся по ступенькам, отворил входные двери и щелкнул выключателем. Мягкий свет залил холл. Сняв верхнюю одежду, каждый повесил ее на вешалку.

– Я голоден, – сказал, нарушая оцепенение.

Никто не возразил. Простая, животная потребность в еде была лучшим лекарством от пережитого стресса. На кухне мы двигались почти синхронно, без слов понимая, что нужно делать.

Я достал из холодильника мясо и овощи, принялся резать их на широкой разделочной доске. Звук ножа, ритмично стучавшего по дереву, был гипнотическим и отвлекал от прокручивания дурных сценариев, которые мозг услужливо рисовал. Алиса поставила на плиту большую сковороду, Лидия доставала из шкафа тарелки и бокалы.

Простые, механические действия, в которых не было места мыслям о монстрах и похищенных душах. Только лук, который нужно нарезать так, чтобы не пустить слезу. Только масло на сковороде, которое должно зашипеть, но не задымиться.

Скоро кухня наполнилась запахами. Жаркое, сдобренное травами и чесноком, скворчало на огне. Я открыл бутылку красного, терпкого вина, оставшуюся еще от старого Громова, налил в три бокала. Рубиновый цвет жидкости красиво играл в свете лампы. Последняя бутылка. Ну, не пропадать же добру?

Мы ели почти молча, сидя за большим дубовым столом. Вкус горячей, сытной пищи, тепло вина, разливающееся по телу, тусклый свет над столом… все это продолжало расслаблять и успокаивать.

Мы выпили по бокалу, потом еще по одному. Плечи Алисы расслабились, в глазах Лидии погас холодный блеск тревоги. Я ощутил, как тяжелая, свинцовая усталость наливается в теле. Не та адреналиновая вымотанность, что была после боя, а необъятная усталость человека, который прошел через многое и наконец-то оказался дома, в безопасности.

Надеюсь.

– Я, наверное, пойду, – сказала Алиса, зевнув и прикрыв рот ладонью.

Лидия молча кивнула.

Когда они ушли, я еще некоторое время сидел за столом, глядя на остатки ужина. Потом поднялся, убрал посуду в раковину. Механически вымыл тарелки, вытер их насухо, потушил свет на кухне.

Очень скоро дом погрузился в сон.

* * *

Дверь в ванную закрылась. Убаюкивающий шум воды отрезал Шаю от остального мира. Это Нандор ушел смывал с себя грязь и кровь подземелий. Шая же осталась сидеть в глубоком кресле у панорамного окна, наедине с огнями Феодосии и своими мыслями, которые были куда назойливее любого городского шума.

Она не смотрела на город. Ее взгляд был прикован к телефону, что лежал на подлокотнике. Черный, гладкий прямоугольник. Она взяла его в руки и повертела в тонких пальцах, то подбрасывая и ловя, то просто проводя по холодному стеклу. Бессмысленные, механические движения, выдававшие бурю, бушевавшую за внешней невозмутимостью.

Это было ненормально. Она отдавала себе в этом полный отчет. Ненормально и неправильно.

Благодарность – да, это чувство было логичным и оправданным. Человек спас ей жизнь. Не просто помог, не просто прикрыл в бою. Он выдернул ее с того самого края, за которым была лишь боль и забвение. Любое разумное существо испытало бы благодарность.

Но то, что она чувствовала, было глубже, сложнее и опаснее. Это был интерес. Не праздное любопытство, а что-то вязкое, цепкое, что проросло в ней с их первой ночной встречи в грязном переулке.

Она эльф. Существо, чей род смотрел на звезды, когда предки этого коронера еще ютились в пещерах. Ее жизнь – долгая, размеренная река, его – короткая, мутная вспышка. Он был представителем хаотичной, эмоциональной, до смешного недолговечной расы. Он должен был вызывать у нее лишь снисхождение, раздражение, в лучшем случае профессиональное уважение к его странным, но эффективным методам.

И поначалу так и было. Ее разум, отточенный веками наблюдений и анализа, старательно отсекал любые иррациональные импульсы. Но потом… потом случилось подземелье.

Тот последний, отчаянный выпад культиста. Она видела его, видела блеск зазубренного клинка в свете свечей. Она знала, что никто не успеет. Шая приготовилась умереть.

И в этот миг она почувствовала его. Это не было похоже на заклинание, на четко сформулированный магический конструкт. Это была волна. Волна такой странной и непонятной энергии, которая прошла вдоль ее тела, обдав порывом воздуха, и врезалась в нападавшего. Магические вибрации пробрали ее не то что до костей, а до каждого атома, из которого состояло ее тело. Нечто такое, о чем Шая читала лишь в старых хрониках, в легендах о заре времен, когда магия еще была не наукой, а стихией. И эта сила исходила от простого смертного.

Она посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. На бледное, с тонкими чертами лицо, которое за сотню лет почти не изменилось. А он… он изменил ее отношение к себе за несколько дней.

Не словами или жестами. А… Шая задумалась. А чем? Своим присутствием? Наличием странного магического потенциала? Она даже толком не могла объяснить, что это такое, хотя и сама обладала магией.

– А, черт с ним, – прошептала она в тишину номера.

Ее пальцы разблокировали телефон. Быстро, почти не думая, чтобы не дать разуму снова взять верх, она открыла зашифрованный чат.

«Я не сказала этого раньше. Спасибо, Виктор. Я выжила фактически благодаря тебе. Никто из них не успел бы среагировать. Могу тебя чем-нибудь отблагодарить?»

Она перечитала написанное. Прямо. Без эльфийских недомолвок и человеческих ужимок. Отправила и тут же заблокировала экран, отложив телефон на столик так, словно он обжигал ей пальцы.

Щеки горели. Странное, почти забытое ощущение. Она чувствовала себя юной девчонкой, впервые отправившей письмо мальчику, который ей нравился, и теперь сгорающей от стыда и страха перед неизвестностью его ответа. Странно. Немного абсурдно и почему-то… волнительно.

Телефон на столике коротко завибрировал, издав тихий, жужжащий звук.

Шая вздрогнула. Эльфийское сердце немного ускорило ритм. Слегка дрожащей рукой она потянулась к телефону. Провела пальцем по экрану. Открыла чат.

Ее взгляд впился в чат, и в темноте номера ее изящные брови непроизвольно поползли вверх, к самой линии волос, выражая крайнюю степень изумления.

Глава 17

Я лежал пластом, растянувшись на прохладных, чуть влажных от моего тела простынях. Еще недавно ноющие мышцы расслабились, но от переутомления ступни и голени продолжали назойливо гудеть.

– Весьма плодотворный вечер, подселенец.

Сухой шорох донесся со стороны письменного стола. Я не вздрогнул. Даже не открыл глаз. К этому голосу, лишенному всяких интонаций, можно сказать, что я привык.

– Я устал, – сказал я, открыв глаза и глядя в потолок. – Давай в следующий раз обсудим.

– О, я вижу, – отозвался гримуар, игнорируя мое предложение. Его голос продолжал не выражать ни единой эмоции. – Я все видел. Твой неуклюжий, но весьма эффективный финал. Очень… показательно.

Я молчал. Говорить не было ни сил, ни желания. Пусть разглагольствует, если ему так хочется.

– Неуправляемый, сырой выброс энергии, – продолжила книга свой бесстрастный анализ. – Грубый удар по душе того отброса. Но результат достигнут. Ты видишь? До тебя начинают постепенно доходить основы примитивных техник.

Естественно начинают, я ж не дуб. Мозги у меня, благо, всегда работали нормально. Только вопрос в том, что я никогда за свои почти сорок лет прошлой жизни не сталкивался с магией. Да и если так вникать, магия моего мира возникала только там, где не работала наука. Даже шутка была такая: «мир полон чудес, когда не знаешь физики».

– Это то, о чем я говорил тебе, – голос гримуара стал чуть настойчивее, словно учитель, втолковывающий очевидную истину ученику. – Это самый примитивный уровень. Слово младенца, который впервые сложил из букв что-то конкретное. Но ты уже постигаешь его. Инстинктивно. Ты даже не представляешь, чего сможешь добиться, если приложишь к этому хотя бы толику разума и усердия.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– Представь себе, подселенец. Пройдет год. Всего один год усердных ежедневных тренировок. Ты научишься не просто бить, а плести. Перестраивать энергию души. Воздействовать на всю плоть и разум, а не на конкретные локальные участки. Этот твой сегодняшний фокус… – в голосе книги проскользнула первая за все время эмоция, похожая на презрительное хмыканье, – он покажется тебе пустяком, не стоящим даже капли твоей энергии. Ты сможешь делать намного, намного больше.

– Я слышал это от тебя уже добрых полсотни раз. Но пока что у меня, как ты мог заметить, не очень хватает времени на то чтобы снова затворничать и постигать тайные знания твоих страниц.

– Что поделать, подселенец.

– Называй меня Громов или Виктор.

– Вот как? А по-старому не очень хочется, а? – язвил букварь.

– А старого человека больше нет. Он умер в другой реальности из-за своих принципов.

Гримуар помолчал.

– Справедливо, – наконец сказал он.

Книга умолкла.

Я продолжал лежать и смотреть в потолок. Сон не шел. В голове снова возникли мысли о случившемся и о том, что мне удалось использовать свою магию на дистанции. Я смог прикоснуться и ударить в чужую душу на расстоянии добрых десяти-пятнадцати шагов.

А что будет, если я научусь тратить на это крохи энергии? Что будет, если я смогу просто выкручивать или исцелять чужую душу за двадцать метров? Тридцать? Реально ли за сто? Могу ли я через общий энергетический поток, зная, как выглядит чужая психея, дотянуться до нее через всю эту планету?

Что мне делать с этой силой?

Голова гудела от круговорота мыслей.

От этих размышлений меня отвлекла вибрация на прикроватной тумбочке. Я нехотя протянул руку и взял смартфон. Свет экрана неприятно резанул по глазам в темной комнате. Я и забыл, что у меня выключена авторегулировка подсветки.

Уведомление. Зашифрованный чат. Шая.

Ее сообщение было коротким, но в каждом слове чувствовалась непривычная для эльфийки прямота.

«Я не сказала этого раньше. Спасибо, Виктор. Я выжила фактически благодаря тебе. Никто из них не успел бы среагировать. Могу тебя чем-нибудь отблагодарить?»

Я хмыкнул. Отблагодарить? Меня? Эльфийка? Это что, какая-то шутка? Но, с другой стороны, в этом мире, где существовала аристократия, кодексы чести у ЧВК-шников и дуэльный кодекс, в котором один человек мог вызвать другого на поединок только потому что один опорочил честь другого… не исключено, что Шая действительно хотела сказать мне «спасибо» каким-нибудь возвратом.

На ум пришли слова Главного. Я не запомнил их дословно, но он сказал, что долг – удел ростовщиков, а мы ценим взаимовыгодное сотрудничество.

И если мне удастся получить связи в МВД даже с такой особой, как Шая… это будет супер круто. Однако, если возвращаться к вопросу «благодарности», то у меня есть одна проблема, которая остро требует вмешательства эльфийских магов, как сказал мне гримуар. Чем черт не шутит?

Пальцы замерли над экраном. Прежде чем ответить, нужно было оценить риски. Кто и что знает? Моя способность пусть и была тайной, но уже ряд определенных лиц о ней знал в той или иной мере.

Корнелиус. Он знает больше всех. Про ритуал, про связь, про мое умение видеть души. Он однозначно мой союзник по многим причинам.

Главный, Грим, Фауст. Они видели результат. Тот самый «бесконтактный бой». Для них я – человек с редким, возможно, врожденным даром. Боевой маг и ценный актив, но не аномалия, выходящая за рамки их понимания. Их знание ограничено, и это хорошо.

И Шая. Она была там и видела. Но что именно она видела? В этом заключался главный вопрос. Ее брат, Нандор, утверждал, что дар – редкость, и он сам им не владеет. Если он говорил правду, то и она скорее всего видела лишь странный феномен, необъяснимую вспышку силы. Но слухи, въевшиеся в подкорку этого мира, твердили об ином. Об особой связи эльфов с магией, об их врожденной чувствительности к ее потокам. Возможно, Нандор говорил правду, но лишь за себя. Возможно, в их роду или в их народе дар передавался иначе. Возможно, женщины их расы были более восприимчивы… Слишком много «возможно».

Это делало ее самым большим риском. Рассказать о магической проблеме агенту МВД, у которого может и не быть никаких способностей, все равно что подписать себе приговор.

Но в то же время эта минимальная вероятность, что она все же что-то знает или имеет выходы на тех кто знает, делала ее и единственной возможностью. Я не мог прийти в эльфийское посольство с улицы и попросить аудиенции у специалиста по магии душ. Мне нужен был тот, с кого я могу начать.

Моя проблема не сила. Моя проблема – это цепь, которая приковала ко мне двух девушек.

Я стал печатать, взвешивая каждое слово.

«Я не мог позволить погибнуть важному кадру, – начал я издали. – Представь, какой бы шум начался, узнай, что в Феодосии во время тайной операции погиб мало того что эльф, так еще и из МВД».

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Нужно было изложить суть, не раскрывая компрометирующих деталей. Ни слова про оккультизм, ни слова про неумелый ритуал. Лишь факты и их последствия. Понятно, что даже в таком случае могут возникнуть вопросы, но нужно было пробовать.

«Некоторое время назад произошел магический инцидент. Его последствием стала непреодолимая связь, возникшая между мной и двумя другими людьми. Девушками, которых ты видела».

Слова ложились на экран ровными строчками, складываясь в длинные предложения.

«Эта связь имеет физические ограничения. Мы не можем отдаляться друг от друга дальше чем на сто пятьдесят шагов. Любая попытка приводит к мучительной боли, которая усиливается с каждым метром».

Перечитав написанное, я выдержал паузу для осознания. Пока что все было в норме: обозначенная проблема и ее характеристики.

«Мне нужен специалист. Не целитель, не боевой маг. Мне нужен тот, кто разбирается в магии душ и энергетических связей. По моим предположениям, найти такого можно лишь среди твоего народа. Если ты что-нибудь об этом знаешь, буду благодарен за помощь».

Нажав «отправить», я встал и подошел к окну, поставив створку на откидывание. Вечерний прохладный воздух тут же скользнул в приоткрытую щель и прополз, словно змея, по ноге вниз, отчего по коже тут же побежали мурашки.

Что она ответит? Не сочтет ли меня за поехавшего или… не проследит ли странную связь между мной и оккультистами? Она все же эльфийка, и скорее всего этот ритуал, который проводили, должен быть ей известен.

Ответ себя не заставил долго ждать. Телефон снова дернулся в руке. Подняв его к лицу, я открыл чат и прочитал одну простую строчку.

«Громов, ты что, один из них? Ты тоже оккультист?»

Внутри все похолодело. Я смотрел на телефон, ожидая продолжения. Курсор в строке ввода сообщения назойливо мигал, призывая отправить один единственный символ: «?». Но я продолжал ждать.

«Шучу. Хотела бы я сейчас видеть выражение твоей физиономии)», – пришел от нее ответ.

Ого, скобочка. Это еще что такое? Где серьезность? Где полунамеки и прочие эльфийские сложности в передачи мысли?

«Чего завис, Громов, поймала с поличным?».

Я тут же нашелся. Пойти навстречу такой провокации и подыграть было лучшим прикрытием.

«Да. Ты поймала меня с поличным. Напишешь теперь донос в Инквизицию?».

«Конечно 😂».

Еще и эмодзи добавляет. Это уже ни в какие рамки. Я написал:

«Кто ты и куда дела Шаю? Или ты тот доппельгангер, который притворялся Вяземским, а теперь выдаешь себя за сотрудницу МВД?».

«Да. Ты тоже поймал меня с поличным. Что теперь будем делать?»

Я хмыкнул. А она забавная, когда не старается строить из себя надменную эльфийскую деву, которой люди и в подметки не годятся. Хотя на фоне своего брата она вообще казалась солнышком.

«Решать проблемы», – ответил я ей.

«Интересное предложение. Что ж, я согласна. Мне нужно время, чтобы кое-что проверить. Кажется, я знаю, чем смогу помочь, но с одним условием».

«Условием?» – я улыбнулся, выгнув брови в удивлении. – «Кажется, ты недавно спрашивала можешь ли меня отблагодарить».

«Верно. Но ты даже не выслушал».

«Слушаю».

«Если все получится, составишь мне компанию?»

Если бы в этот момент я пил чай или ел, то однозначно бы поперхнулся.

«Давай обсудим подробнее, чтобы не было недосказанности. Что ты подразумеваешь под „составить компанию?“».

«Громов… вечер, отсутствие твоих спутниц, какой-нибудь ресторан, который ты сочтешь в этом убогом городе приемлемым для столичной эльфийки».

«Да нормальный город, не начинай», – ответил я. – «Уверен, что местный „Мышлен“ способен заткнуть любой московский».

«Договорились. Сходим в него».

О как. А я всего лишь выдвинул предположение.

«Сначала вопрос, потом ресторан», – настоял я. Приятная компания, любовные утехи и все последствия, вытекающие из подобных диалогов это, конечно, замечательно, однако моя проблема волновала куда сильнее, чем развлечения.

«Ага. Утром деньги, вечером стулья», – ответила она, на что у меня вырвался смешок. Вот те раз, конечно. И такие легендарные цитаты здесь тоже встречаются, забавно.

«Можно сказать и так. Но, если все выйдет – я буду только рад. Не каждый день удается пообщаться с представителями другой расы, которые не смотрят на меня с пренебрежением».

«Скольких ты видел живыми, Громов?)».

«Как минимум троих», – ответил я предельно честно и не соврал. Шая с Нандором и Торбин. Причем последний относился ко мне предельно адекватно.

«Ладно, душ освободился наконец-то. Напишу когда что-то узнаю. Доброй ночи и еще раз спасибо».

«Доброй ночи».

* * *

Чат схлопнулся. Шая медленно, почти неосознанно прижала телефон к груди в области сердца.

Под ребрами разливалось непривычное и странное тепло. Десятилетиями ее учили контролировать чувства, анализировать их, препарировать до тех пор, пока от них не останется лишь сухой вывод. Но это… это чувство не поддавалось анализу. Оно просто было.

Шая повернулась к панорамному окну. Внизу огни Феодосии сияли по ночной тьме как горсть брошенных самоцветов на черную скатерть. Она смотрела на них, но не видела, погруженная в собственные мысли.

Странный. Очень странный человек. Грубый, порой резкий, лишенный всякого изящества, но в его действиях была своя логика и… как это называется у людей? Кажется, человечность. Шая не знала, почему о Викторе Громове ходили те слухи, о которых она читала в досье. Почему-то ей казалось, что этот человек был куда более «чистым», если так можно выразиться, по отношению к своей работе и справедливости, чем многие другие.