Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

– Тогда вообще уберите это, – я решительно продемонстрировала ей свою татуировку.

– Этого я тоже не сделаю, – покачала головой Богиня.

– Тогда я воспользуюсь тем условием для разрыва… – с вызовом произнесла я.

– Ты можешь хоть сто раз повторить, что Артем тебе не нужен, но я вполне могу не позволить вашей связи оборваться… Да я и не планировала этого изначально.

– Но это нечестно! – возмущенно топнула я ногой по полу. – Это недостойно Богини!

– Угу, и мне так стыдно… – усмехнулась она. – Вы ведь, люди, сами изменили мое имя на Шутницу, – напомнила она мне.

– Значит, было за что, – пробурчала я. – Звать вас надо Вруньей!

– Не дерзи! – предостерегла она меня. Вроде бы спокойно произнесла, но меня пробрало до костей, так что я даже вздрогнула.

– Милая, – осторожно произнес тот юноша. – Та, другая девушка, тоже очень важна для этого мира…

– Думаешь, я этого не знаю? – она оглянулась на красавчика. И снова посмотрела на меня:

– Ты и вправду готова поделиться своим парнем со своей сестрой? – спросила она меня.

– С Юнной – готова! – не задумываясь ответила я.

– Тогда есть один способ все уладить, – вздохнула женщина и снова взглянула на другого Бога. – Ты одаришь Юнну и Артема своим благословением.

– Ты хочешь…? – бровь юноши взлетела вверх и… чуть помедлив, он кивнул. – Я-то готов, – сказал он. – Но хочу напомнить, что я не бог этого мира.

– Значит, станешь им, – заявила Шутница. – Ты и так уже вмешался в наши дела… Да и мне помощь твоя не помешает… Я уже заколебалась одна тянуть на себе эту лямку… Будешь помогать мне как Бог… – она задумалась и, взглянув на меня, неожиданно спросила. – Под каким именем его явить миру? Может, посоветуешь?

Я вспомнила картину, что застала при входе в зал, и, не особо задумываясь, произнесла:

– Бог Мазохист ему подойдет.

– А что! – загорелась Шутница. – Мне нравится… Будешь отныне Богом…

– НЕТ! – взревел тот.

– Чего ты разорался! – Богиня даже вздрогнула. – Пошутила я… Станешь Богом Адонисом.

– Почему Адонисом? – удивился тот.

– Тогда можешь назваться Мазохистом? – усмехнулась Богиня.

– Нет, Адонис в самый раз подойдет, – тут же поспешил согласиться новоиспеченный бог нашего мира.

***

Ника.

Я открыла глаза и вновь увидела над собой встревоженное лицо сестры. В его тенях плясало беспокойство, словно маленькие испуганные зверьки.

– Опять кошмар, сестра? – прошептала она, и в голосе ее звучала усталая нежность.

– Нет, – я протянула руку и коснулась ее щеки, ощущая прохладу ее кожи. – Сегодня сны были… тихими. Без кошмаров.

– Ты металась во сне, что-то шептала про мазохиста, – ее слова прозвучали с легкой укоризной, но в уголках ее губ уже проглядывала улыбка. Я тоже улыбнулась, вспомнив о кое чем... забавном.

– Нет… Мне явилась богиня… Вечности, – произнесла я, решив про себя, что больше не стану называть ее Шутницей. – Говорила с ней и… с ее другом! – Улыбка вновь расцвела на моем лице, как бутон диковинного цветка.

– Чему ты все время улыбаешься? – Юнна смотрела на меня с любопытством, смешанным с тревогой.

– Покажи свое правое запястье, – вдруг потребовала я, внезапно испугавшись, что все это было лишь причудливой грезой.

– Зачем? – она вскинула брови, недоумевая.

– Просто покажи.

Юнна протянула руку, и ее взгляд застыл на запястье, где теперь красовалась татуировка, подобная моей.

– Что это? – в ее голосе прозвучал испуг. Она дернулась, словно от прикосновения раскаленного металла. – Откуда это взялось?

– Значит, это все-таки не сон, – пробормотала я, ощущая, как отпускает сковывающее сердце беспокойство.

– Поздравляю, сестренка, – произнесла я спокойно. – Ты все-таки получила свое благословение!

– Но от кого и с кем?

– От кого? – переспросила я, улыбаясь. – От нового бога нашего мира, который теперь будет помогать богине Вечности присматривать за нами… Ну а с кем… конечно же, с Артемом. Разве могло быть иначе?

Глава 27

Глава 27.

Юнна.

Я хохотала до колик в животе…

Но это уже случилось позже, когда улеглось оцепенение от слов Ники. Сначала она поведала о своих вещих снах, пропитанных предчувствием будущего. О моей смерти, о гибели Артема… Холод пробежал по коже от этих мрачных откровений. А потом меня словно осенило. В памяти всплыла та, первая, несостоявшаяся смерть от руки наемного убийцы. Ведь именно Ника тогда отвела от меня этот зловещий сценарий.

– Но разве твои сны не дают нам шанс все исправить, избежать трагического исхода? – тихо спросила я, надеясь на лучшее.

– Я тоже об этом думала, – после паузы кивнула Ника. – Но ты не представляешь, как тяжело видеть эти кошмарные варианты будущего.

– Зато ты предотвратила трагедию в землях демонов, позволила империи обратить вампиров в союзников. А потом, благодаря этим снам, спасла мою жизнь, – резонно возразила я. – Раз получилось дважды, получится и трижды… и четырежды.

– Я все понимаю, – вздохнула Ника. – Но это же такой стресс, постоянно жить в предчувствии беды... Не уверена, что я желаю себе такого счастья.

В ответ я обняла сестру, прижалась к ней. Я прекрасно понимала ее и, честно говоря, не хотела бы оказаться на ее месте.

А потом она рассказала о своей первой встрече с богиней Вечностью. И когда речь зашла о боге Адонисе, которого Ника упрямо называла богом-мазохистом, я не выдержала и разразилась истерическим смехом. Хохотала так, что чуть не свалилась с кровати.

Но вот разговор коснулся меня… и Артема, и смех разом стих.

– Мазохист не стал тянуть и сразу одарил вас с Артемом своим благословением, – сообщила Ника. – Метка на твоем правом запястье – тому подтверждение.

– Значит, у Артема… на левом запястье? – осторожно предположила я.

– Она есть, но не проявилась. Ты же понимаешь, как он отреагирует на такие новости, – сказала сестра, и я, немного подумав, согласилась. Ему и так нелегко в последнее время. Такая новость точно не добавит ему радости.

– И что мне теперь делать? Как мне его соблазнять? – растерянно спросила я.

– Это ты меня спрашиваешь? – удивилась Ника. – Мне пока не удалось хоть на шаг приблизиться к нему… Я долго не могла понять, почему он так странно реагирует на нас обеих…

– И почему же? – напряглась я.

– Эффект близнецов, – просто ответила она. – Мы с тобой внешне разные, но остаемся близнецами. Вот он и переносит часть чувств, что испытывает ко мне, на тебя… По крайней мере, так объяснила мне богиня Вечности.

– Получается, – я почувствовала укол досады, – ко мне он ничего не испытывает… – Было обидно и больно это осознавать.

– Во сне он признался в любви нам обеим, – неуверенно сказала Ника. – Хотя я не исключаю, что его чувства к нам стали такими только со временем.

Мы замолчали, обдумывая ее слова.

– Это нужно проверить, – одновременно произнесла Ника. Эта мысль возникла в наших головах одновременно.

Дело за малым – понять, как это сделать...

***

Артем.

Это был судьбоносный съезд старейшин клана Русс.

Матушка Зинария полгода готовилась к этому событию, разослав во все концы Империи, где только осели руссы, приглашения с настойчивой «просьбой», в которой сквозила сталь. Отказ от присутствия был немыслим. И тем не менее, два рода из пятнадцати не только не почтили собрание своими представителями, но и вовсе не ответили, дерзко проигнорировав зов. Это было не просто неуважением к избранной главе клана, моей матери, – это звучало как открытый вызов её власти. Но матушка хранила ледяное спокойствие, лишь окатила собрание тяжелым взглядом и тихо спросила:

– Кто знает, по какой причине отсутствуют представители двух родов?

В ответ – тишина. Лишь тяжелое молчание давило на плечи.

– Хорошо, – кивнула матушка, не меняя тона. – С ними я разберусь позже. А сейчас я хочу озвучить причину, по которой собрала вас здесь. Прежде всего, я желаю представить вам моего названого сына, Артема, на чьи плечи я в будущем возложу бремя управления кланом…

В зале разразилась буря. Гул возмущения, ропот недовольства – хор голосов, считавших меня недостойным возглавить Руссов. Не то чтобы я сам жаждал этой участи, но перед началом собрания матушка посвятила меня в свои планы, и я был морально готов.

Напряжение сковало меня, и лишь твердая ладонь матушки на моем плече, ощущаемая за спиной, удерживала от бури эмоций. Я должен был сохранять ледяное спокойствие и выслушивать весь этот бред про чистоту крови и прочую чушь. Из книг, которыми меня пичкала матушка, я знал, что во времена внутренней смуты и недоверия к Великим Князьям русы призывали к власти кого-то со стороны, присягая ему на верность всем народом. Последний княжеский род, к которому принадлежала и Ками, произошел именно так. И нередко роды возглавлялись такими, как я – принятыми в семью, назваными сыновьями. И никто никогда не ставил под сомнение их право первенства. А тут – базар, да и только.

Матушка молчала, позволяя страстям выплеснуться наружу. Справедливости ради, стоит отметить, что больше половины присутствующих высказывались в поддержку матушки.

И тут поднял руку старейший представитель клана Русс, бессменный глава одного из родов, чье слово было законом. И как только он это сделал, воцарилась тишина.

– Что за балаган вы устроили в присутствии избранной главы клана Русс? – холодно произнес он. – Кажется, вы, живя здесь, забыли наши традиции и правила? Я опечален… Разве так делаются дела в семьях клана Русс? – обвел всех строгим взглядом, а после чего встал и низко поклонился моей матушки, произнеся с почтением:

– Прошу прощения у достопочтенной главы клана за весь этот балаган. Позволено ли мне будет задать несколько вопросов вашему сыну?

– Я вас слушаю, уважаемый старейшина, – с не меньшим почтением поклонился в ответ уже я.

– Благодарю… – старейшина вперил в меня прямой, испытующий взгляд. – Так поведайте же нам, князь, о себе. И, осмелюсь спросить, чем заслужили вы столь стремительное возвышение, что вас, минуя все сословия безземельные сословия, сразу были подняты до княжеского уровня? Какое диво сотворили, что столь щедро Империя вас одарила?

Я встретил цепкий и лукавый взгляд этого искушенного жизнью старца. Вопрос его выдавал знание о моем титуле, словно принадлежал он к тем, на чью поддержку опиралась моя матушка.

Ах ты, старый лис! – с невольным уважением подумал я.

– Титул свой я получил из рук Императрицы за участие в штурме и уничтожении демонических врат в Блистательном городе.

– Неужели помогали достопочтенной матушке, врачуя раны воинов Империи? – уточнил старик, его взгляд задержался на моей секире. – И столь искусно владеете этим оружием?

Но прежде чем я успел ответить, из-за стола, словно безумный, выскочил молодой русс. Клинок сверкнул в его руке, когда он ринулся к моей матушке, выкрикивая:

– В законах руссов есть пункт о смертельном вето…

Дальше я действовал инстинктивно.

Золотая секира, заменявшая сегодня мою привычную демоническую, черную, сама собой легла в руку. Шаг в сторону – и я заслонил собой матушку. Единственный взмах. Тело, только что лишенное головы, по инерции сделало шаг и рухнуло у моих ног.

Все случилось так мгновенно, что никто не успел понять. Я же опускал секиру, поражаясь, как легко она рассекла плоть воина, не успевшего даже поднять клинок.

– Кто-нибудь еще желает напомнить о смертельном вето клана Русс? – ледяным тоном спросил я. – Не стесняйтесь, господа! Но предупреждаю: любого, кто посмеет угрожать моей матери, ждет неминуемая гибель, – закончил я с неприкрытой угрозой.

К слову о «смертельном вето»... Это когда не согласный с решением князя, бросал тому вызов на бой. Или, как я разумею, что-то в этом роде.

– Пожалуй, я пас, – шумно выдохнул бывалый воин, в начале едва не схватившийся за меч. Кажется, он был из стана противников моей матушки. – Ваши действия говорят сами за себя… Осмелюсь предположить, что в битве за портал вы не отсиживались в тылу, а были в самой гуще сражения?

– Вы правы, – вежливо поклонился я. – Я командовал специальным отрядом, прикрывавшим магов, что закрывали портал.

– Мифриловая гвардия! – тут же догадался он, взглянув на меня с уважением. – А я все гадал… – он понимающе кивнул, окинув взглядом мою секиру. – Так вы и есть тот самый легендарный князь Бегемот, что ценой своей жизни остановил чудовищный магический удар!

– И снова вы правы… хотя, признаться, это прозвище мне не по душе, – я снова поклонился.

В ответ воин склонил голову уже передо мной и моей матушкой.

– Госпожа Зинария, – торжественно произнес он. – Вынужден признать: я ошибался… Ваш сын более чем достоин возглавить клан Русс. Отныне я и семья, которую я здесь представляю, будем поддерживать вас во всем.

Так мы приобрели еще одного союзника.

– Благодарю за столь высокую оценку, – сдержанно отозвался я, бросив взгляд на распростертое у моих ног тело. – И что теперь с этим? Полагаю, его действия – воля всей семьи. – это прозвучало не как вопрос, а скорее, как констатация факта. Закон руссов неумолим: за преступления одного члена семьи отвечает вся семья.

– Не стоит терзаться, сын мой, – с теплотой в голосе произнесла матушка. – Я пошлю людей, они уладят этот вопрос.

Признаться, я предпочел не вникать в детали того, как именно они собираются его «улаживать».

– И спасибо, что прикрыл меня, – завершила она.

– Иначе и быть не могло, – коротко ответил я.

Удивительно, но присутствующие руссы с каким-то поразительным равнодушием взирали на кончину представителя одного из представителей клановой семьи

– Глупый мальчишка, поплатился по заслугам, – проворчал старик. – Молодежь совсем потеряла рассудок, – вздохнул он. – Прежде чем что-либо предпринимать, следует крепко подумать о последствиях для семьи. – Затем, обратив взор на Зинарию, укоризненно добавил: – А я ведь говорил тебе… не раз… что ты ослабила вожжи… И вот к чему это привело?

– Я тоже иногда ошибаюсь, – спокойно парировала матушка. – Именно поэтому я и созвала вас здесь.

– Значит, нас собрали не для того, чтобы представить будущего главу клана? – заметил воин, оказавший мне поддержку.

– Вы правы… – кивнула Зинария. – Я пригласила вас, чтобы решить дальнейшую судьбу клана… А именно – его полное переселение.

– Но разве уместно решать столь судьбоносный вопрос без участия всех семей? – осторожно осведомился представитель одного из родов, входящих в оппозицию главе.

– Это не имеет значения, – отмахнулась матушка. – Дела клана не касаются тех, кто больше не является его частью. С этого дня, обе семьи, проигнорировавшие мое приглашение, утрачивают право называться частью клана Русс. До них будет доведено, что отныне они лишены чести носить имя русса и навсегда лишаются поддержки и покровительства клана. Кроме того, они обязаны возместить клану все вложения, потраченные на них за последние двадцать лет. Лишь в этом случае они могут надеяться на то, что я навсегда забуду об их существовании. В противном случае я попросту сотру их с лица земли, – жестко подытожила матушка.

Недвусмысленное и серьезное заявление. А ведь ни у кого и здесь присутствующих даже сомнения не возникло, что она воплотит в жизнь свою угрозу.

– Уважаемый старейшина абсолютно прав, – матушка бросила взгляд на сморщенное лицо старика. – Я совершила непростительную ошибку, пустив на самотек жизнь клана. – Она скользнула взглядом по бездыханному телу и багровой луже, расползавшейся под ним.

– Тогда мне казалось, что я дарую свободу, но этот путь привел нас к краю бездны. Еще одно поколение, и от руссов, лишенных корней и самобытности, останется лишь жалкое название. Именно поэтому я приняла решение о возвращении клана в одно сердце, в общий дом.

За столом воцарилось гнетущее молчание. Никто не осмеливался перечить, возмущаться или даже тихо шептать. Двенадцать пар глаз, за исключением моих и матери, молчаливо переваривали слова Зинарии, словно яд.

– Хорошо, – выдержав паузу, словно перед бурей, произнесла матушка. – Информация донесена. Я не стану требовать немедленного ответа, но и споров, и альтернатив не потерплю. Мое решение не подлежит обсуждению. Те, кто готов идти со мной, пусть готовятся к переезду. Те же, кто противится… вы знаете мою волю… Полное отречение от всего, что связывает вас с кланом Русс… Отказ от имени. Любое нарушение этого обета будет караться жестоко, вплоть до искоренения всей семьи… На этом все! – отрезала матушка, словно рубя мечом. – Больше не смею задерживать вас здесь.

А ведь она это вполне в состояние сделать. Под её началом состояло более сотни умелых воинов руссов, да и ещё негласная поддержка империи.

– Постойте, госпожа! – остановил ее воин, новоявленный союзник. – Позвольте мне высказаться немедленно. Но прежде я хотел бы уточнить, куда именно мы направляемся? Я полагаю, в ваши владения при Академии Магии?

Матушка, уже повернувшаяся к выходу, обернулась. В ее взгляде читалась сталь.

– Академию Магии мы сохраним, продолжим нести нашу службу, – спокойно ответила она. – Но новый дом наш ждет в бывших владениях небесных эльфов, некогда граничивших с княжеством Русс… Да, вы не ослышались… Мы возвращаемся к колыбели, к своим истокам!

– Тогда я, Оливер Русс, от лица семьи Тару-Русс, торжественно заявляю о нашей безоговорочной готовности к немедленному переезду! – выпалил воин, в его голосе звучала непоколебимая решимость.

– Юность всегда торопится, – проворчал старик, бросив взгляд на Оливера. – Хотя до меня доходили слухи о некоторых финансовых затруднениях у вашей семьи, что и заставило вас задуматься о перемене места жительства.

– Все вы знаете, уважаемый, – поклонился представитель Тару-Русс. – Но это наши внутренние дела, и мы бы справились с ними самостоятельно. – Он говорил твердо, без тени сомнения.

– Ну что вы, молодой человек… что вы… – примирительно поднял руки старик. – Я нисколько не сомневаюсь в вашей способности решать проблемы. – Он перевел взгляд на Зинарию. – Ты уж прости меня, дорогая. Твое решение я всецело поддерживаю, но я обязан переговорить с семьей. Ответ семьи Ролан-Русс ты получишь в ближайшие дни.

Матушка лишь кивнула в ответ и, не сказав больше ни слова, покинула зал. Я последовал за ней. Снаружи нас тут же окружили дюжина воинов-русс, из разросшейся личной гвардии матушки, пополненной русскими, доселе не принадлежавшими ни к одному из клановых домов.

Вот на этой ноте, наши тяжелые переговоры и завершились.

***

Артем.

Сегодня девчонки выглядели особенно искушающе, словно сошли с полотен прерафаэлитов, сотканные из света и соблазна. Один их вид грозил свести меня с ума. Поздоровавшись, я невольно задержался рядом, усевшись на диван.

– Как прошло собрание клана? – поинтересовалась Ника, придвинувшись ко мне справа и кокетливо наклонив голову.

Слишком близко… Ее пышная грудь дразняще коснулась моего плеча, обжигая сквозь ткань.

– Как сказать… – пробормотал я, стараясь не вспоминать о недавней смерти. – Меня представили как будущего главу клана Росс… и, кажется, большинство семейств приняли мою кандидатуру.

– Это же прекрасно? – Юнна, словно эхо, присела с другой стороны и…

Да что ж вы обе ко мне льнете? – мысль промелькнула затравленно. Воображение, подстегнутое близостью, уже рисовало картины, от которых щеки горели огнем.

– Проблема в том, что я не уверен, хочу ли вообще становиться во главе клана, – признался я, наконец.

– Глупости, – отмахнулась Ника.

– Я тоже думаю, тебе не стоит отказываться от такой роли, – поддержала ее Юнна и еще сильнее прижалась, словно невзначай, ко мне той самой частью тела, которая, казалось, жила своей собственной, бурной жизнью.

А платья на них… такие обманчиво-тонкие, – с заметным усилием подумал я, чувствуя, как похотливое желание накрывает волной.

Срань господня! – обреченно пронеслось в голове. – Еще немного, и я и вправду потеряю контроль.

Сидеть так стало невыносимо. Словно спасение с небес, в дом вошла матушка Зина, и девушки инстинктивно отпрянули, отступив на благоразумное расстояние.

– Артем, нам нужно поговорить, – произнесла она с порога. – Давай в твоей комнате.

– Конечно, – я резко вскочил с дивана и рванул к спасительному убежищу. Мгновение спустя, дверь захлопнулась за нами.

– Сегодня на собрании ты держался достойно, – сказала мать, задумчиво глядя на меня. – Спасибо, что защитил меня.

– Это был мой долг как сына, – спокойно ответил я, откладывая в сторону свою золотую секиру.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Зина, переведя взгляд с моего оружия на мое лицо. – То, как ты сбежал от принцесс, больше напоминало паническое бегство с поля боя… Вы что, поссорились?

– В том-то и дело, что нет, – пробормотал я и, не стесняясь присутствия матери и Кузи, который занимался уборкой, рухнул спиной на кровать.

– Тогда чего ты от них бегаешь? – удивилась матушка.

Я посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на закрытую дверь.

[ image6 ]