Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 341 страниц)

– Ну где же они? – проворчал Андрей Иванович, нервно поправляя бабочку. – Неужели в пробке застряли? Я же говорил выезжать заранее!

– Успеют, – спокойно ответил я, хотя сам начал испытывать легкое беспокойство. – Время еще есть.

И словно в ответ на мои слова, в холле раздался грохот, будто кто-то пытался вынести входную дверь вместе с косяком, а затем послушался звонкий смех и басистое ворчание.

Григорий Палыч, который дежурил у входа, распахнул двери гостиной, и в комнату вместе с клубами морозного воздуха ворвалась жизнь.

– Успели! – громогласно объявил Александр, вваливаясь в помещение.

Мой шурин выглядел как огромный заснеженный медведь. На плечах его пальто лежали сугробы, нос был красным от мороза, а в руках он держал столько пакетов с подарками, что его лица почти не было видно.

Следом за ним, легкая и сияющая, вошла Настасья. Ее щеки рдели румянцем, а глаза, так похожие на мамины с портрета, искрились счастьем.

– Простите! – воскликнула она, на ходу стягивая перчатки и передавая шубку подбежавшему Палычу. – Сашка умудрился пропустить поворот, и нам пришлось делать крюк через поселок! Я думала, мы Новый год в сугробе встречать будем!

– Зато какой был бы экстрим! – хохотнул Александр, сгружая подарки под елку и сгребая меня в свои фирменные медвежьи объятия. – Здорово, шурин! С наступающим!

Я похлопал его по спине, чувствуя запах мороза и мандаринов.

– И тебя, Саш. Рад, что вы добрались.

Отец стоял посреди комнаты, и я видел, как дрогнули его губы. Он смотрел на дочь, на зятя, на нас всех, собравшихся под одной крышей, и в его глазах блестела подозрительная влага. Но он быстро моргнул, прогоняя сентиментальность, и расплылся в широкой улыбке.

– Настасья! Дочка! – он шагнул к ней и обнял, бережно и крепко. – Ну, слава богу. Теперь все в сборе. Теперь семья полная.

– Папа, – она прижалась к нему, и я заметил, как ее плечи расслабились. Напряжение прошлых лет, обиды и недомолвки – все это таяло в тепле этого вечера, как снег на ботинках Александра.

– Так, время! – спохватился я, глядя на экран телевизора. – Пять минут! Быстро за стол!

– Виктор, – отец повернулся ко мне. – Ты – главный наследник, а значит, можно сказать глава рода. Тебе говорить тост.

Я встал.

Взял бокал. Шампанское искрилось в свете люстр.

Я посмотрел на лица, сидящие вокруг стола.

Отец. Постаревший, но сильный. Человек, который дал мне это тело и эту жизнь.

Лидия. Мой холодный разум, моя опора в работе.

Алиса. Мое сердце, моя энергия, мой хаос.

Шая. Моя тайна, моя магия, моя связь с иным миром.

Григорий Палыч, замерший у двери. Верный хранитель очага.

Настасья и Александр, поддержка и опора.

Они все смотрели на меня. Ждали слов.

– Друзья, – начал я. Голос мой звучал твердо, но в горле стоял ком. – Семья. Этот год был… непростым. Мягко говоря. Для каждого из нас. Мы теряли, мы находили, мы рисковали жизнями. Мы сталкивались с тем, во что невозможно поверить.

Я сделал паузу.

– Я… я изменился. Тот Виктор Громов, который начинал этот год, и тот, кто стоит перед вами сейчас – это два разных человека. И я благодарен судьбе за этот шанс. За то, что я здесь. С вами.

Я поднял бокал выше.

– Я хочу выпить за нас. За то, что мы выжили. За то, что мы вместе. За то, что, какие бы бури ни бушевали за окном, здесь, внутри, у нас тепло. Пусть следующий год принесет нам меньше врагов и больше таких вот вечеров. За Громовых! За нас!

– За нас! – хором отозвались они, чокаясь.

Звон хрусталя слился с первым ударом курантов.

Бам!

Один.

Бам!

Два.

Я сделал глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут нос.

А потом…

Потом я медленно повернул голову. Не к отцу, не к девушкам.

Я посмотрел прямо перед собой. Туда, где ничего не было. В пустоту.

Или нет?

Мир вокруг замер. Куранты зависли между ударами. Снежинки за окном остановились в полете. Отец застыл с открытым ртом, собираясь закусить огурчиком.

Только я остался в движении.

Я улыбнулся. Не той циничной ухмылкой коронера, а просто, по-человечески.

– И вы, – произнес я, глядя сквозь ткань повествования. – Мои дорогие читатели. Я знаю, что вы здесь. Я чувствую ваше внимание, как чувствую психею живых людей.

Я сделал шаг вперед, словно приближаясь к невидимой камере.

– Я рад, что вы пришли ко мне сегодня. Что вы прошли этот путь со мной. От грязного морга в Феодосии до этого сверкающего зала в Москве. Вы видели, как я резал трупы, как дрался с наемниками, как учился магии. Вы переживали за меня, когда я лежал с простреленным плечом. Вы смеялись над моими шутками (надеюсь) и ругались на мою глупость (уверен).

Я поднял бокал, салютуя.

– Этот тост – для вас.

– Мы стоим на пороге нового 2026-го года. Я знаю, в вашем мире время течет иначе. У вас свои проблемы, свои «доппельгангеры» и свои «энергетические вампиры», пусть они и не носят плащи с капюшонами, а сидят в офисах или телевизорах.

Я подмигнул.

– Я хочу пожелать вам… силы. Той самой силы, которая позволяет вставать, когда упал. Которая заставляет двигаться вперед, даже когда кажется, что все летит в тартарары. Желаю вам найти своих людей. Свою «стаю». Тех, с кем можно вот так сесть за стол, выпить вина и не бояться удара в спину. Желаю вам здоровья. Как врач говорю – это важно. Берегите себя. Не лезьте на рожон без крайней необходимости (но если лезете – берите с собой верных друзей и дробовик). И пусть в вашей жизни будет немного магии. Не той, что убивает, а той, что заставляет глаза гореть. Магии любви, творчества, вдохновения.

Я глубоко вздохнул.

– Впереди у нас с вами еще много дел. Доппельгангер все еще на свободе. Гримуар шепчет в ящике стола. Нам предстоит много работы. Будет страшно, будет весело, будет интересно. Я обещаю. Но это будет в следующем году. А сейчас…

Я снова посмотрел на своих застывших друзей. На уютный зал. На елку.

– Сейчас просто будьте счастливы. Здесь и сейчас. С Новым, 2026-м годом вас, друзья!

Бам!

Двенадцатый удар курантов разорвал тишину. Время снова потекло.

– С Новым годом! – заорал отец, опрокидывая стопку.

– Ура! – завизжала Алиса.

– С праздником, – улыбнулась Лидия.

– За новую жизнь, – шепнула Шая.

Я допил шампанское до дна и разбил бокал об пол.

На счастье.

Глава 23

Дорога домой слилась в одну сплошную серую ленту, разрезаемую лучами фар. Я вел машину на автомате, позволяя мышечной памяти рук крутить руль и переключать передачи, в то время как разум блуждал где-то очень далеко, в темном, пахнущем сыростью и гнилью тупике.

В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и моим собственным дыханием. Я выключил радио сразу, как сел за руль. Любой посторонний звук сейчас раздражал, царапая оголенные нервы.

Я снова и снова прокручивал в голове последние минуты. Не схватку, нет. Схватка была быстрой и грязной, как и все уличные драки. Меня беспокоило то, что последовало за ней. То чувство всемогущества, когда чужая сила хлынула в мои вены. Это было не похоже на то, как я брал энергию у Шаи. С Шаей это было добровольное слияние, танец двух потоков. Здесь же я действовал только исключительно из соображений собственной безопасности.

Я посмотрел на свои руки, сжимающие кожаную оплетку руля. В тусклом свете приборной панели они казались самыми обычными. Но я знал, что под кожей сейчас бурлит нечто чуждое. Резерв был полон до краев, и эта энергия, которую я отобрал у вампира, теперь стала частью меня.

«Чудовище… Демон…»

Слова упыря эхом отдавались в ушах. В них было столько неподдельного ужаса, что игнорировать их было глупо. Он увидел во мне нечто, что испугало его больше смерти. Меня, обычного человека – ну, почти обычного – испугался тот, кто жрал людей на завтрак, обед и ужин.

Я повернул голову и посмотрел в зеркало заднего вида. В темноте отразились только мои глаза, блеснувшие каким-то недобрым серым светом. Или мне это просто показалось?

Подъезжая к особняку, я сбавил скорость. Дом спал, по крайней мере, так казалось снаружи. Окна были темны, лишь на первом этаже, в гостиной, теплился слабый, уютный свет.

Я заглушил мотор и несколько минут просто сидел в машине, собираясь с мыслями. Горло саднило. Я прикоснулся к шее и поморщился – пальцы нащупали вздувшиеся ткани и синяки. Завтра это будет выглядеть кошмарно. Придется носить водолазку или шарф, чтобы не пугать отца. Отец…

Мысль об отце заставила меня встряхнуться. Нельзя ему показывать и рассказывать ничего о том, что случилось. Ему ВООБЩЕ ничего нельзя знать. Даже если ему ведомо о том, что творил его сын и чем увлекался… пускай это останется в его голове простым увлечением и не более.

Я вышел из машины, прикрыв дверь, и направился к крыльцу. Ночной воздух Феодосии был прохладным, но меня бросало в жар не то от волнения, не то лишняя энергия искала выход, разгоняя кровь.

Как только я переступил порог, надеясь проскользнуть незамеченным, иллюзия спящего дома развеялась. В холле горел камин, отбрасывая пляшущие тени на стены и мебель. В глубоком кресле, укрытый пледом, дремал отец. А вот девушки не спали.

Они появились словно из ниоткуда. Стоило мне закрыть за собой входную дверь, как из кухни вынырнула Алиса, а с лестницы бесшумной тенью спустилась Лидия.

Они обе выглядели так, словно не находили себе места последние несколько часов.

– Виктор! – выдохнула Алиса шепотом, но с такой экспрессией, будто хотела прокричать это на весь дом.

Она подлетела ко мне первой, и ее глаза тут же, словно магнитом, притянулись к моей шее.

– Боже мой… – ее рука метнулась к моему горлу, но замерла в сантиметре, не решаясь коснуться багрово-синих следов. – Что это?

Лидия подошла следом. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глубине серых глаз плескалась тревога.

– Все в порядке, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя связки протестовали против каждого звука. – Мы поймали того упыря, который высасывал души у людей.

– Но ты чуть не погиб! – шепотом воскликнула Алиса, едва не сорвавшись во весь голос. Ее пальцы дрожали, она явно боролась с желанием ощупать мою шею, чтобы убедиться в реальности повреждений. – У тебя на шее пятерня его! Он схватил тебя за горло!

Я невольно коснулся горла. Кожа горела.

– Все еще лучше, чем были дела у Корнея, – криво усмехнулся я, проходя в гостиную и стараясь не разбудить отца. – Помните, как ему всадили заточку в печень за таверной Торбина в один из вечеров, когда мы там просто отдыхали всей толпой? Вот тогда было действительно опасно. А это… так, производственная травма.

Алиса всхлипнула, но Лидия осталась непреклонной. Она шагнула мне наперерез, скрестив руки на груди. В свете камина она выглядела как строгая гувернантка, отчитывающая нашкодившего гимназиста, вот только тема разговора была куда серьезнее разбитой вазы.

– Виктор, это ненормально, – серьезно сказала Лидия, глядя мне прямо в глаза. – Зачем ты так поступил?

Она понизила голос, скосив глаза в сторону глубокого кресла у камина, где, укрытый пледом, мирно посапывал Андрей Иванович. Отец не должен был знать, в какое болото влез его сын. Для него я был успешным чиновником, а не охотником на монстров.

– Я надеюсь, ты не забыл, что наша связь никуда не делась? – продолжила Лидия ледяным тоном, в котором, однако, звенели нотки страха. – И мы до сих пор не знаем, что может случиться, если ты погибнешь? Амулеты Шаи лишь позволяют нам находиться далеко друг от друга, но они не разрывают узы жизни и смерти. Если твое сердце остановится там, в темном переулке, наши сердца могут остановиться здесь, в этой уютной гостиной.

Конечно, я помнил про это, но это всего лишь догадки, не более того. И тем более…

– Я не погибну, – сказал я строго, вкладывая в голос всю уверенность, на которую был способен. – Все было под контролем. У меня был план, и Корней был рядом.

Лидия поджала губы, скептически осматривая багровые кровоподтеки на моей шее.

– Судя по этому отпечатку – я бы так не сказала. Контролем здесь и не пахло, Виктор.

– Это пройдет, – буркнул я, отводя взгляд.

А в голове невольно, словно заело старую пластинку, продолжились строчки из песни прошлой жизни: «…а мне мерещится вдалеке живой надежды забытый свет… это пройдет». Не к месту, однако, ну да ладно. Странно, как память подкидывает такие вещи в моменты стресса.

– Пройдет-то пройдет. Синяки сойдут, хрящи срастутся, – не унималась Лидия, и в ее голосе прорезалась та самая сталь, за которую я ее ценил и уважал. – Но, Виктор… Я прошу тебя, не пренебрегай своей безопасностью. Если тебе внезапно стало плевать на себя, если ты возомнил себя бессмертным героем боевика, то не забывай про нас. Мы не просили этой связи, но мы в ней застряли. Твоя жизнь – это не только твоя собственность.

Я посмотрел на них. На Алису, которая кусала губы, сдерживая слезы. На Лидию, которая держалась из последних сил, чтобы не наговорить мне ядовитых грубостей, которые любила отпускать в первые дни нашего знакомства.

– Это не повторится, – спокойно сказал я. – Обещаю. В следующий раз я буду осторожнее.

Лидия кивнула, принимая этот ответ, хотя по ее глазам я видел – она мне не верит. Не до конца.

– Сомневаюсь, – сказала она мягче. – Все время, что мы с тобой живем, мы только и делаем, что куда-то бежим, на кого-то охотимся и из чего-то выкручиваемся.

Я хмыкнул.

– Поэтому мы и надели амулеты, – я поднял руку, постучав указательным пальцем по одному из них. – Чтобы не подвергать вас опасности.

На том мы и разошлись. Девушки отправились в свою комнату на первом этаже, еще раз бросив на меня тревожные взгляды, а я, стараясь не скрипеть ступенями, поднялся наверх.

В своей спальне я первым делом подошел к зеркалу. Зрелище было так себе. Шея действительно выглядела жутко – темно-фиолетовые полосы четко очерчивали форму пальцев вампира. Глаза лихорадочно блестели, зрачки были расширены. Меня все еще трясло от потряхивало от адреналина и пережитой борьбы.

– Ты не спишь? – обратился я к Гримуару.

– Сплю? Я книга, Виктор. Я не сплю, я накапливаю пыль и мудрость веков, пока ты шляешься по подворотням.

– Очень смешно, – я откинулся на спинку стула. – Ты знаешь, что произошло?

– Имею представление, – раздался ответ. – Ловко ты сориентировался и перетянул одеяло на себя в самый критический момент. Я уж думал все, пиши «пропало» и надейся, что в ближайшие сто лет мне подвернется ученик поумнее.

Я задумчиво промолчал, глядя в темное окно. Где-то вдали за стеклом шумело море, безразличное к моим проблемам.

– Я не понимаю, что мог увидеть вампир, что так испугался, – наконец произнес я. – Он смотрел на меня, как на само воплощение ада. Он кричал, что я демон. Что я хочу его сожрать.

– Ну. Кто знает, – уклончиво ответила книга. – Может и увидел.

– Я думал, что ты знаешь, – с нажимом намекнул я. – Ты же у нас кладезь древних знаний. Ты утверждал, что знаешь о психее все.

– Нет. Но могу сказать только то, что ты молодец. Ты выжил. Ты победил хищника на его территории. Это главное.

Я побарабанил пальцами по столешнице.

– То есть, по факту, я такое же существо, как и он? – спросил я, наклоняясь к страницам. – Могу питаться чужими душами? Могу высасывать жизнь, чтобы продлить свою или стать сильнее? Это и есть моя суть?

– Нет, Виктор, – менторским тоном продолжал гримуар. – Не путай грешное, как говорили в твоем мире, с праведным, и божий дар с яичницей…

Я моргнул.

– Ого, – перебил я его, не сдержав удивления. – Какие интересные ты афоризмы решил вытащить. Откуда ты вообще это набрался?

– Они мне очень понравились, знаешь ли, – в шелесте голоса гримуара добавились нотки задумчивости. – В твоей голове в целом много интересностей. А тут такого я не встречал, ваши идиомы довольно… колоритны. Вот, например ваша концепция религии, отмечу снова, действительно интересна, как-нибудь я бы хотел о ней поговорить. Особенно про концепцию первородного греха, это занятная ментальная конструкция…

– Ты с темы-то не съезжай, сборник пыли и старинных записей, – перевел я его в прежнее русло. – Объясни мне, что со мной не так.

– Ой да ладно, нетерпеливый ты наш. Так вот, не путай: он – создание, ведомое жаждой голода. Он паразит, который пытается наестся, но у него нет дня. Он не знает ничего, кроме потребности утолить это съедающее его изнутри чувство. Он раб своей природы.

– Ну и что? – я потер виски. Голова начинала болеть. – Вдруг со мной случится то же самое? Я не знаю природу этой силы. Сегодня я забрал его энергию, чтобы выжить. А завтра? Завтра мне захочется еще? Вдруг я начну смотреть на Алису и Лидию не как на друзей, а как на батарейки?

– Виктор, – серьезно, почти торжественно выдал гримуар. – Я скажу тебе на понятном для тебя языке, раз уж ты любишь прямые сравнения. Он – сраная блоха, которая пыталась только закрыть собственную потребность, прокусить кожу и напиться крови. А ты… Ты – архитектор душ.

* * *

Я спустился на кухню, стараясь ступать бесшумно, чтобы половицы не разбудили никого из домашних. В доме стояла плотная ватная тишина, какая бывает только глубокой ночью, когда даже сверчки за окном берут паузу.

Щелкнул чайник. Я налил себе кружку ромашкового чая, чтобы стабилизировать нервную систему.

Сев за стол, я уставился в темное окно, в котором отражалось лишь мое уставшее лицо, и разблокировал телефон. Лента новостей пестрела обычной ерундой: светская хроника, падение котировок, какой-то скандал с очередной актрисой, очередная стычка на дальнем западе с остроухими. Ни слова о том, что час назад в темном переулке Инквизиция скрутила монстра, жрущего людей. И слава богу.

Экран мигнул, высвечивая новое сообщение. Корней.

«Упаковали. Сидит в клетке, в экранированном боксе на минус третьем. Продолжает верещать, что мы забрали не того».

«Он и не такое расскажет вам. Самое главное – не смотрите ему в глаза и не давайте к себе прикоснуться».

«Да никто на него не будет смотреть в ближайшее время. Слушай, Громов, тут такое дело… Мы не сможем списать это на „просто нашли“. Слишком специфичная тварь. В рапорте для Столицы придется указывать тебя, как приманку и как того, с чьей помощью мы на это создание вышли. Иначе у нас дебет с кредитом не сойдется».

Я сделал глоток горячего чая, обдумывая ответ. Светиться не хотелось. С другой стороны, этот «пожиратель» вряд ли был единственным в своем роде. Если в Империи завелись такие хищники, профильные службы должны знать, с чем имеют дело.

Я быстро набрал ответ:

«Пиши как есть. Пусть СБРИ и МВД знают. Если эта тварь не одиночка, то империи нужны методички, как их валить без риска для жизни. Вот вам живой подопытный – исследуйте, препарируйте. Мне не жалко. Только за территорию не выпускайте без намордника».

«Хах. А кормить ты его чем предлагаешь, м?»

«Смертниками, которых на урановые рудники отправили».

Отправив сообщение, я отложил телефон. Допил чай, чувствуя, как тепло разливается по желудку, немного успокаивая взвинченные нервы.

Душ был коротким. Я стоял под горячими струями, смывая с себя грязь подворотни и липкий страх того упыря. Старался не смотреть в зеркало, чтобы лишний раз не видеть багровые полосы на шее.

Когда я наконец добрался до кровати, усталость навалилась гранитной плитой. Я рухнул на подушку и провалился в сон мгновенно, словно кто-то выключил рубильник.

Проснулся я не от звука, а от ощущения.

Сквозь пелену сна пробилось чувство тепла. Кто-то лежал позади меня, прижавшись всем телом к моей спине. Рука, тонкая и легкая, лежала поперек моей груди, обнимая. Не было ни угрозы, ни напряжения, ни желания навредить – только осторожная, трепетная нежность.

Я медленно приоткрыл глаза, не делая резких движений. В комнате было темно, но мое зрение, обостренное после стычки, различало контуры мебели.

Я принюхался. Запах был едва уловимым, но узнаваемым мгновенно. Лаванда, немного морской свежести и что-то еще, сугубо личное, женское.

Неужели…

«Эй, букварь, – мысленно позвал я, стараясь не нарушить тишину. – Кто в моей комнате?»

Голос гримуара прозвучал в голове с ленивой, сонной иронией:

«Кто-кто… Рыжая в пальто».

Шутка была дурацкой, но она подтвердила мою догадку.

– Алиса, – тихо позвал я.

Я почувствовал, как она вздрогнула всем телом, словно ее поймали на месте преступления, но руку не убрала. Наоборот, прижалась еще крепче, уткнувшись носом мне между лопаток.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Какое-то время она молчала. Я слышал лишь ее дыхание – немного сбивчивое, неровное.

– Я испугалась, – наконец прошептала она. Голос был ломким, дрожащим. – Очень испугалась, Виктор. Сильнее, чем когда-либо.

Она помолчала, собираясь с духом.

– Все разы до этого… с бандитами, с дуэлью… ты выходил невредимым. А теперь… – ее пальцы на моей груди сжались, комкая ткань футболки. – Я не видела, что именно там случилось, но я вижу последствия. Эти следы на шее… Я знаю, что такое терять. Я потеряла семью, потеряла верфь, потеряла всё.

Я услышал тихий, судорожный всхлип.

– Я… я не… я не хочу потерять тебя.

Сон окончательно слетел с меня. Я медленно перевернулся на другой бок, оказываясь лицом к ней. В темноте ее черты были размыты, но я видел блеск глаз, влажных от слез.

Я обнял ее в ответ, положив ладонь на ее щеку. Кожа была гладкой, шелковой и горячей. Большим пальцем я стер мокрую дорожку слезы.

– Все будет хорошо, Алиса, – прошептал я, глядя ей в глаза. – Я никуда не денусь.

Она снова всхлипнула, накрыв мою руку своей ладонью.

– Ты… ты обещаешь?

Вопрос повис в воздухе, полный детской надежды и взрослого отчаяния. Обещать что-то в моем положении, с моей работой и моими врагами было глупо. Но сейчас логика была неуместна.

Я не размышлял.

– Обещ…

Договорить я не успел.

Ее лицо резко приблизилось, губы нашли мои и заткнули на полуслове.

* * *

Кабинет Его Императорского Величества был таким же, как и его хозяин – строгим, монументальным и давящим. Высокие дубовые панели, тяжелые портьеры цвета императорского пурпура, запах старой бумаги и дорогого табака. Единственным источником света была массивная настольная лампа под зеленым абажуром, выхватывающая из полумрака лицо правителя самой огромной империи мира.

Федор II Годунов сидел в кресле, больше похожем на трон. Перед ним на полированной столешнице красного дерева лежала тонкая папка с грифом «Особой Важности». Напротив, вытянувшись по струнке, даже сидя в креслах, расположились трое самых могущественных силовиков страны: граф Шувалов – глава МВД, генерал Белозеров – директор СБРИ, и Верховный Инквизитор, архиепископ Игнатиус.

Император медленно перевернул последнюю страницу доклада, аккуратно закрыл папку и отложил её в сторону. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в уголках глаз залегли тени усталости.

– Упырь, – спокойно, почти буднично произнес он. Слово повисло в тишине кабинета, тяжелое, как камень. – Энергетический упырь. О которых уже было ни слышно, ни видно пару десятилетий. Я думал, мы выжгли эту заразу еще при моем отце.

– Так точно, Ваше Величество, – тут же подал голос архиепископ Игнатий. Его ряса тихо зашуршала. – Последний подтвержденный случай был зафиксирован двадцать три года назад в предместьях Варшавы. Тогда пришлось сжечь маленькую деревеньку, чтобы остановить эпидемию, где эти твари стали собираться в «стаю», если так можно выразиться и по докладам коллег из СБРИ собирались требовать признать их как новую расу и дать право на свободное существование.

– В Феодосии, – повторил Император, подперев подбородок кулаком и глядя куда-то сквозь собеседников. – Курортный город, порт, ворота Юга. И откуда он там взялся?

– Мои люди уже провели предварительное дознание, – отозвался граф Шувалов. – Судя по всему, существо прибыло с одним из торговых судов. И, видимо, мучимый жаждой после длительного перехода, решил наесться перед следующим рейсом.

– Молодой, видимо, – хмыкнул Федор II, постукивая пальцем по столу. – И неопытный.

– Тут дело скорее в другом, Ваше Величество, – неожиданно вмешался генерал Белозеров. Глава СБРИ был человеком прямым и жестким, он не любил ходить вокруг да около. – Сам факт появления упыря – это, безусловно, ЧП. Но обстоятельства его поимки вызывают куда больше вопросов.

Император перевел взгляд на генерала.

– Продолжайте, Алексей Петрович.

– В Феодосии последнее время происходит аномально много странных дел, – начал Белозеров, чеканя слова. – Ритуальные убийства эльфов, нападения на бойцов ЧВК, активность неустановленных оккультных групп. И среди всех этих событий, как красная нить, всегда фигурирует одна конкретная личность.

Император лениво приподнял бровь, выражая легкий интерес.

– И кто же этот магнит для неприятностей?

– Изгнанный из собственного рода, но недавно де-факто амнистированный отцом граф Виктор Андреевич Громов, – произнес генерал, словно вынося приговор. – Ныне – коронер города Феодосии.

– Сын Андрея Ивановича? – переспросил Император. – Помню. Скандальная история. Пьянство, дебоши, дуэли. Отец сослал его с глаз долой. И что же с ним не так, кроме дурной репутации?

Главы Инквизиции, МВД и СБРИ переглянулись. В этом молчаливом обмене взглядами было больше информации, чем в целом томе отчетов. Наконец, представитель СБРИ, взяв на себя смелость, подался вперед.

– Ваше Величество, согласно рапорту, именно Виктор Громов подал идею на основании вскрытий, что эти смерти имеют неестественный характер, после чего принялся собственноручно проводить расследование. Как стало известно далее, при поддержке местного отделения инквизиции, он выступил в качестве «приманки» и, что парадоксально, после столкновения с упырем, остался жив.

В кабинете повисла звенящая тишина. Император перестал постукивать пальцем.

– Есть все основания предполагать, – закончил Белозеров, понизив голос, – что у этого человека открылись сверхъестественные способности. И, судя по всему, открылись они незаконным, а возможно, и противоестественным образом.