Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 341 страниц)

Глава 18

Я сидел перед ноутбуком еще несколько минут, глядя в пустой монитор.

Разговор с Императором и руководством силовых структур завершился, но легче от этого не стал, поскольку впереди маячила дипломатическая возня, которая может затянуться. Если китайская сторона упрется, то экспедиция на Эверест закончится, не успев начаться. А пробираться туда тайком будет огромной проблемой, не используя воздушную технику, которую смогут засечь за несколько десятков километров от границы.

Ладно, решать проблемы чужих границ – забота правителей и министров. Моя задача на текущий момент состояла в том, чтобы просто выжить и сохранить способность соображать.

Поднявшись со стула, я прошел к кровати, собираясь прилечь и отдохнуть хотя бы до утра. Перелеты, переезды, марш-бросок по лесу, стычка с радикалами, а затем спуск в подземный город и участие в местной политической игре выжали из меня последние остатки сил. Хотелось просто снять ботинки, лечь на матрас и провалиться в сон хотя бы на пару часов, пока нас не позовут обратно к вертолету.

Я наклонился, чтобы развязать шнурки, но в дверь коротко постучали.

– Войдите, – ровно произнес я.

Дверная ручка повернулась и в комнату шагнул Даграль. Старый одноглазый дварф остановился на пороге, окинул помещение здоровым глазом, после чего плотно прикрыл за собой дверь. Он двигался тяжело, припадая на правую ногу, и каждый шаг сопровождался характерным стуком.

Не спрашивая разрешения, Даграль прошел к свободному стулу у стены, развернул его, тяжело опустился на сиденье и положил покрытые шрамами ладони на колени.

– Рад, что вам удалось склонить чашу весов в эту сторону, – произнес он без лишних вступлений, глядя на меня. – С Дал’к Толос давно надо было покончить.

Фраза прозвучала так, словно старик давно ждал этого момента.

– Вы что-то знаете? – спросил я прямо, не упуская возможности вытянуть полезную информацию из бывшего старейшины Торна.

Даграль пренебрежительно отмахнулся мозолистой рукой.

– А, – выдохнул он. – Как и все, по крохам. Ногу потерял как раз из-за последствий предыдущего выброса.

Услышав это, я удивленно вскинул брови. Я знал, что эльфы долгожители. Я знал, что дварфы тоже живут дольше людей. Но слова Рудольфа Камнебородого и самого Торбина указывали на то, что последний катаклизм происходил несколько веков назад.

– Это ж как давно-то он был? – я слегка подался вперед, пытаясь сопоставить факты. – И, простите, сколько вам тогда лет?

Даграль коротко хмыкнул. Он прикрыл свой единственный глаз, словно на секунду возвращаясь в прошлое, о котором я только что спросил.

– Не так много, как бывает эльфам в этом мире, – ответил старик, снова открыв глаз. – Но утолю твою любознательность. Мне триста пятьдесят лет.

Триста пятьдесят. Охренеть. Передо мной сидел живой свидетель истории, переживший десяток человеческих поколений и наблюдавших за сменой имперских эпох.

– А последствия – не то же самое, что и сам Дал’к Толос, – продолжил дварф, поясняя свою мысль. – В возрасте пятидесяти лет я наравне со своими собратьями сражался плечом к плечу против расплодившихся тварей. К тому времени, благо, их популяция уже перестала расти, но оставшиеся рыскали по землям и лезли в горы. Мы их вычищали. Там я ногу и оставил.

– Выходит, что вы знаете, почему это происходит? – спросил я, надеясь, что его возраст и опыт кроют в себе ключ к причинам катаклизма.

Даграль отрицательно покачал головой. Седые пряди густой бороды качнулись по грубой ткани жилета.

– Нет. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь знает точно причину Дал’к Толос. У эльфов была какая-то присказка и суеверие, что с этим связан «избранный», однако ничего сказать про это не могу. Но могу сказать наверняка, что решение проблемы есть.

Он сделал короткую паузу, упершись взглядом в пол.

– К сожалению, триста лет назад у правителей не хватило смелости свершить то, что нужно было.

Я нахмурился.

– Почему? – искренне поинтересовался я.

Мне взаправду было непонятно, какие могли быть мотивы у людей или представителей других рас того времени. Если у них на руках имелось готовое решение проблемы, грозящей уничтожением всего разумного населения, то почему они пошли на попятную? Что могло заставить правителей отложить спасение мира в долгий ящик, обрекая будущие поколения на повторение катастрофы? Интриги? Потеря власти? Распределение ресурсов?

– Причиной тому было тяжелое решение, на которое у них не хватило духу, – ровным тоном ответил Даграль, глядя мне в глаза своим глазом, внутри которого плескалась многовековая усталость. – И я молю всех дварфийских богов и Мировую Энергию, чтобы в этот раз его хватило вам.

Я скрестил руки на груди, пытаясь найти в словах дварфа хоть какое-то подобие конкретики, но снова получались только абстрактные фразы, как в эльфийских преданиях.

– Вы говорите загадками, господин Даграль, – сказал я.

Дварф снова глухо хмыкнул, едва заметно улыбнувшись.

– Так и было задумано, – ответил он. – И раз уж вы собираетесь на Эверест за скрижалью, то, надеюсь, не будешь возражать, если я составлю вам компанию?

Вопрос прозвучал настолько обыденно, словно речь шла о поездке в соседнюю губернию в гости к дедушке, а не о экспедиции на самую высокую точку мира в условиях закрытых границ и наступившего апокалипсиса.

На мгновение я растерялся.

– Да я… эм… кто я такой, чтобы запрещать вам?

– Ну как это… – Даграль коротко хохотнул. Смех перешел в кашель, который он быстро подавил. – Я всего лишь старик, который когда-то возглавлял совет старейшин в Торне. А ты человек, что собирается противостоять огромной беде.

– Ну, не я один, – резонно поправил я, не собираясь присваивать себе лавры единственного спасителя. – Нас много. Империя в этом заинтересована, спецслужбы работают. И многие мировые лидеры в том числе пытаются найти выход.

– Ага, – протянул дварф с откровенным скептицизмом. Он поскреб ногтями жесткую щетину на щеке. – Но почему-то в самое пекло все эти мировые лидеры не шибко торопятся лезть. Сидят себе за толстыми стенами. А вот ты… ты суешь голову в петлю так резво, словно уверен, что ничего не случится.

Он оперся руками о подлокотники и медленно поднялся со стула, выпрямляя больную ногу.

– Поэтому я намерен пойти с вами, чтобы в нужный момент помочь, – твердо заявил Даграль. – Да и к тому же, кому как не мне знать тайные тропы в Эвересте? Сомневаюсь, что хоть кто-то из этих молокососов, заседающих нынче в совете, бывал там так часто, как я.

Услышав про «тайные тропы», я понял, что старик сейчас предложил нам не просто свои седины, а опыт, информацию и знания, которые сложно переоценить. Если на Эвересте есть скрытые проходы, известные только дварфам старой закалки, это кардинально меняет дело.

– Я не стану вам мешать, господин Даграль, – серьезно ответил я, принимая его предложение. – А если учесть, что вы обладаете тонной информации и огромным опытом, то это будет только к лучшему. Мы не откажемся от проводника вашего уровня.

Дварф довольно хмыкнул, одобрительно кивнув.

– Тогда договорились. Твои имперские уже решили, когда будем выдвигаться?

Я потер переносицу, вспоминая недавний доклад перед Федором II.

– Пока еще нет. Завтра выдвигаемся обратно в столицу, в правительственный бункер. А там уже будем решать, как поступать дальше. Наши чиновники хотят попытаться договориться с Китаем или Непалом, чтобы мы смогли добраться до горы вертолетами через их воздушное пространство и, в идеале, получили логистическую поддержку с их стороны.

Даграль громко шмыгнул носом, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к человеческой дипломатии.

– Воздухом – не лучшая идея, – отрезал старик.

– А что… есть другой вариант? – удивленно спросил я.

Я, конечно, помнил, как нас потрепали твари на высоте восьми тысяч метров во время полета в Крым. Лезть в небо сейчас действительно было опасным занятием. Но как еще можно быстро преодолеть несколько тысяч километров через чужие закрытые границы, минуя военные кордоны и таможню?

– Эхе-хе-хе-хе… – Даграль рассмеялся, обнажив крепкие желтоватые зубы. Он покачал головой, глядя на меня как на несмышленого юнца. – Как же вы, люди, мало знаете о наших изобретениях и способах передвижения.

Он сделал шаг в сторону двери, тяжело ступая по ровному полу.

– Думаете, мы по соседским территориям пешком передвигаемся? Или по поверхности трясемся в ваших железных повозках? – Даграль презрительно махнул рукой. – Да на кой-ляд оно нам надо! Да еще и от китайцев там разрешение какое-то ждать, бумаги подписывать, кланяться? Тьху! Мир катится в гузно, а они там договоры договаривают.

Старик взялся за дверную ручку и обернулся ко мне.

– Завтра тогда летим в вашу столицу, – произнес он, – и я покажу одно место Императору. И оттуда мы до Эвереста за пару часов доберемся. Без всяких китайцев, радаров и вертолетов.

Мои глаза расширились. Я быстро прикинул в уме расстояние от Москвы до Гималаев. Это больше пяти тысяч километров по прямой.

– Пару… часов?.. – недоверчиво переспросил я.

– А ты думал? – он усмехнулся в бороду и пригладил ее грубыми пальцами. – Я же говорю, мало вы, люди, знаете про нас и наши технологии. Отдыхай пока. До завтра, Виктор Громов.

Утром сборы не отняли много времени. Собственно, собирать было практически нечего.

На каменном плато перед вратами Торна, где вчера мы отбивали атаку черных тварей, уже ждали. Небо над ущельем вновь затянуло серыми тучами, ветер гнал по камням мелкую крошку, а лопасти вертолета рассекали воздух, готовясь ко взлету.

Подойдя ближе, я остановился.

Рядом с открытой боковой дверью десантного отсека стоял Даграль. Старый дварф разительно отличался от того хромого старика в гражданском жилете, которого я видел вчера в коридорах архива. Сейчас он был одет в подогнанную по фигуре кольчугу мелкого плетения. На голове сидел шлем, а в руках он непринужденно, словно легкую трость, держал массивную секиру. Лезвие оружия было покрыто глубокой вязью рун, в которых, если присмотреться, угадывался запечатанный энергетический контур.

– Старомодно, – тихо, но отчетливо отметил один из бойцов нашего сопровождения, стоявший неподалеку. Оперативник в современной кевларовой броне и с автоматической винтовкой скептически окинул взглядом тяжелое вооружение дварфа.

Даграль даже не повернул головы. Он лишь слегка скосил глаз на солдата.

– Зато работает против тварей, в отличие от твоей цацки бесполезной, – сухо цыкнул зубом дварф.

Боец СБРИ тут же умолк. Вчера мы все наглядно убедились, что современный свинец без магической мембраны против существ из Разломов неэффективен. И эту проблему еще предстояло решать.

В стороне от машины переминался с ноги на ногу Торбин. Я подошел к нему.

– Ну что, Торбин. Мы выдвигаемся, – сказал я.

– И правильно делаете, Виктор, – кивнул кабатчик. Он посмотрел на вертолет, затем на меня. – Я с вами не полечу. Не вижу ни единого смысла в своем присутствии. Обузой в пути быть не хочу, я не боец для таких походов. Толку с меня там будет, как с козла молока, только прикрывать придется. Мое дело сделано, я вас к совету привел.

– Правильно, – раздался густой бас Даграля. Одноглазый оперся на древко секиры и посмотрел на соплеменника. – И вообще, зря ты из Торна в свое время ушел. Тебе место здесь, в совете, как одному из самых главных наследников города. Мог бы влиять на дела клана, а не пиво разбавлять на поверхности.

– Да в гузно это все! – раздраженно отмахнулся Торбин, поморщившись так, словно ему предложили съесть лимон целиком. – Я кабаком хочу заправлять, Даграль. Морским воздухом дышать, рыбу ловить и с матросами байки травить. А не пререкаться каждый божий день за круглым столом на тему того, что в цеху С-3 упала добыча на полпроцента, потому что, видите ли, цеху В-10 выделили двадцать новых бурильных сверл в обход очереди. Или какие еще там у них бывают аргументы, я уже и не помню. Не-е, в сраку это все. Точно не мое.

Даграль слушал его возмущенную тираду и вдруг громко и искренне хохотнул.

– Сотня лет прошла, а ты все такой же, – сказал бывший старейшина, качая головой.

– А каким мне еще быть? – развел руками Торбин, явно довольный тем, что смог отстоять свою позицию.

– Граф, вылетаем. Все готово, – подал голос капитан, высунувшись из кабины и махнув нам рукой. Двигатели начали набирать обороты, заглушая слова.

– Прощай, Торбин, – я подошел к дварфу, наклонился, крепко обнял его и похлопал по широкой спине.

– Береги себя, Виктор, – ответил он. – И с девчонками разберись, как вернешься. Не дело им болеть.

– Разберусь, – пообещал я.

Затем Торбин подошел к Дагралю. Они обнялись, тоже хлопая друг друга по спинам.

– И ты себя береги, упрямый старик, – сказал Торбин, отстраняясь.

Даграль снова рассмеялся, перехватывая секиру в левую руку.

– Яйца курицу не учат, – он опустил тяжелую ладонь, закованную в кольчужную перчатку, Торбину на макушку и слегка потрепал его по волосам, как маленького пацана.

Времени на долгие проводы больше не оставалось. Мы с Дагралем поднялись на борт, боковая дверь с лязгом закрылась. Вертолет тяжело оторвался от каменного плато, развернулся над ущельем и взял курс на север, оставляя позади врата Торна.

Обратный путь прошел строго по расписанию и без малейших инцидентов. Тварей в небе мы не встретили, небо оставалось чистым. Вертолет доставил нас на ту же взлетно-посадочную полосу в предгорьях, где нас уже дожидался прогретый бизнес-джет.

Даграль, оказавшись в салоне реактивного самолета, не выказал ни капли удивления или восторга перед человеческими технологиями. Он просто сел в кожаное кресло, поставил секиру между коленей, уперся подбородком в скрещенные на рукояти руки и закрыл глаз. За весь полет до столицы он не проронил ни слова. Я последовал его примеру, экономя силы перед предстоящим разговором в бункере.

По прибытию в Москву алгоритм повторился с точностью до минуты. Закрытый аэродром, бронированный микроавтобус, безлюдные улицы, присыпанные серой золой, и спуск в правительственный бункер на автомобильном лифте.

Когда мы вышли в подземные коридоры, на Даграля, естественно, косились. Местный персонал, привыкший к строгим костюмам чиновников и черной униформе спецназа, явно не был готов увидеть закованного в кольчугу низкорослого бородача с двуручным оружием.

Нас быстро провели через блок санитарной обработки. Даграля процедура дезинфекции слегка раздосадовала, он что-то недовольно пробурчал себе под нос про «человеческую паранойю», но возражать не стал.

Сразу после этого конвой сопроводил нас прямиком в переговорную комнату Императора.

Мы вошли внутрь. За столом все также находились трое: Император Федор II, Белозеров и Шувалов. Архиепископа Игнатиуса по-прежнему не было.

Дверь за нами закрылась.

Я не успел даже открыть рот для приветствия.

Даграль сделал тяжелый шаг вперед и без лишних предисловий перешел к делу:

– Итак, мне нужна карта, а еще понадобятся десять подготовленных людей и снаряжение для высокогорья.

Тишина в переговорной повисла буквально на долю секунды, а затем взорвалась.

– А вы вообще кто и что у вас за внешний вид? – резко вклинился Белозеров, мгновенно напрягшись и подавшись вперед. Глава СБРИ зло покосился на меня. – Громов, кого ты с собой притащил? И какое право вы имеете врываться сюда и что-то требовать у самого Императора⁈

Даграль даже не моргнул. Он медленно повернул голову к Белозерову, смерив взглядом, затем дварф перевел взгляд на Федора II.

Император сидел абсолютно спокойно. Монарх не изменился в лице, руки были сцеплены в замок перед собой на столешнице.

– Я Даграль. Бывший старейшина Торна, – представился дварф, проигнорировав выпад начальника тайной полиции. – И я не требую. Я делюсь информацией. И просто так к слову, – добавил он, словно невзначай, – я прадеда вашего императора в пеленках видал.

Глава 19

Император не стал тратить время на лишние споры. Взяв в руку пульт, он нажал на клавишу запуска и включил экран, после чего напечатал пролистал несколько папок и вывел карту евразийского континента.

Даграль, тяжело ступая, подошел вплотную к настенному монитору, немного поизучал рельеф, после чего, почесав бороду, ткнул пальцем в конкретном месте.

– Вот тут надо увеличить, – скомандовал он.

Император спокойно нажимал на клавиши, увеличив участок. Карта приблизилась, демонстрируя горную гряду и раскинувшийся у ее подножия крупный город. Я бросил взгляд на экран и мысленно усмехнулся. На дисплее четко прорисовывались очертания Заилийского Алатау, а сам город лежал ровно там, где в моей прошлой жизни находилась Алма-Ата, или же Алматы в Казахстане.

– Нам надо прибыть вот к этому месту, – Даграль обвел пальцем точку у самого подножия гор. – А оттуда я проведу вас в одно место, откуда мы доберемся до цели очень быстро.

– И что же нас там ждет? – спокойно осведомился Император, внимательно изучая карту.

Даграль распрямил спину и усмехнулся в седую бороду.

– Кое-что интересное, чего вы, люди, еще сделать не успели, а мы шибко ни с кем не делились.

Я стоял рядом и едва не покачал головой. Вот же хитрож… горные создания, а! Значит, у них под нашими ногами существуют технологии, способные за часы преодолевать тысячи километров, а они веками сидели в пещерах и молчали, не передавая эти разработки на поверхность.

Белозеров, чье терпение явно подходило к концу, снова подался вперед.

– Это все прекрасно, – встрял глава тайной полиции, уперев жесткий взгляд в Даграля. – Но как вы собираетесь сражаться с тварями, которые могут встать на пути? Насколько нам стало известно, обычными пулями их не взять!

Вопрос был более чем резонным. Глава СБРИ мыслил как военный, которому предстоит отправлять своих людей в зону поражения неизвестного противника.

Но старый дварф даже не поморщился.

– У меня есть свое оружие, а у Виктора Громова – свое, – ровно ответил Даграль, хлопнув широкой ладонью по древку рунной секиры. – До места высадки мы должны добраться без проблем, а под землей нас никто не тронет. А в конце пути… там вряд ли будут твари Дал’к Толос. Но если и будут, то нас двоих должно хватить. А вот когда начнем спускаться глубоко под землю, то там… там вашим бойцам как раз свинец и пригодится.

Белозеров нахмурился, переваривая услышанное.

– Вы хотите сказать, что под землей есть жизнь? – настороженно спросил он.

– Есть жизнь? Ха! – Даграль едва не выплюнул это громогласное «ХА!» прямо в лицо генералу. – Вы себе и представить не можете, что творится под землей, и, в частности, в некоторых старых пещерах.

– Смею предположить, то же самое, что и на дне океана, – как-то совершенно безучастно, даже отстраненно добавил Шувалов, поправляя очки на переносице.

– Вполне возможно, – кивнул Император, ставя точку в этом споре. Монарх выпрямился. – Тогда даю распоряжение на сбор. Виктор, – он посмотрел на меня, – тебе нужен кто-нибудь в команду?

Я не стал раздумывать. План созрел в голове еще тогда, когда я оценивал свои истощенные резервы в вертолете.

– Думаю, что было бы неплохо, если бы мне выдали в помощь Шаянин.

Белозеров мгновенно вскинулся.

– Эльфийку? – процедил он, не скрывая раздражения. – А она тебе на что?

Император поднял руку в примирительном жесте, давая понять генералу, чтобы тот не кипятился и не устраивал здесь сцен из-за межрасовых предрассудков. Я спокойно выдержал взгляд начальника СБРИ и объяснил:

– В случае возникновения прямой опасности с тварями, мой резерв психеи еще недостаточно развит. А в бою с ними он сжигается только так. Во-первых, Шаянин – эльф, владеющий как боевой, так и целительной магией, что само по себе ценно в автономной экспедиции. А во-вторых, эльфийские души обладают колоссальным резервом.

Я сделал короткую паузу, формулируя мысль так, чтобы им стала ясна чисто техническая сторона вопроса.

– Простите за такое грубое сравнение, но я могу воспользоваться ею как батарейкой, если нам понадобится долго сражаться. Учитывая объем эльфийских душ, она этого почти не заметит, а для меня это критически важное подспорье.

– Хорошо, – коротко кивнул монарх, принимая аргумент. – Что-то еще?

– Нет, Ваше Величество, – ответил я, чувствуя, как накопившаяся усталость снова дает о себе знать тяжестью в плечах. – Пару часов отдохнуть бы.

– Вы выдвинетесь не раньше, чем завтра, – произнес Император. – Поэтому советую плотно поесть, отмыться и хорошенько отоспаться. Господа, – он перевел взгляд на Белозерова и Шувалова, тон стал командным. – Скажите бойцам сопровождения, чтобы они тоже готовились. Сформируйте отряд из самых подготовленных. Завтра выступаем.

На этом экстренное совещание завершилось. Нас с Дагралем развели по разным жилым секторам. За старым дварфом тут же подошли двое охранников из службы Белозерова и, вежливо, но крайне настойчиво указав направление, увели его по коридорам. Я же отправился в уже знакомую гостевую комнату.

По пути я заскочил в пищеблок, быстро проглотил дежурную порцию какого-то ужина, совершенно не обращая внимания на вкус, и добрался до своих дверей. Сил не было от слова совсем. Организм работал на пределе физических и моральных возможностей.

Едва я стянул тяжелые ботинки и упал спиной на матрас, как в углу комнаты, прямо внутри брошенного Шаей рюкзака, завозились «бумажные сожители». Гримуары, словно акулы, почуявшие каплю крови, мгновенно осознали, что я остался один в тишине. Они тут же попытались пробиться ко мне в голову. На периферии сознания возник знакомый ментальный зуд: книги собирались либо вывалить на меня тонну аналитики, либо забросать вопросами, либо в очередной раз возмутиться условиями своего содержания.

Но физиология взяла свое. Я настолько умаялся за эти бесконечные сутки, что измученный мозг просто выключил рубильник. Я не успел даже мысленно послать их подальше. Сознание отключилось, проигнорировав любые попытки артефактов наладить связь.

Проснулся я ранним утром от резкого сигнала электронного будильника. Быстро приведя себя в порядок, умылся ледяной водой, чтобы разогнать туман в голове, и снова направился в столовую бункера.

Аппетит был просто звериным. Я взял поднос, нагрузил на него порцию, раза в два превышающую обычную норму, сел за пустой стол и принялся уничтожать запасы правительственного объекта.

Пока я ел, я внимательно прислушивался к собственным ощущениям. Внутри тела происходил странный, но невероятно интересный с медицинской точки зрения процесс. Складывалось стойкое ощущение, что энергетический резерв начал учиться вытягивать силу непосредственно из поступающей пищи.

Обычно львиная доля лишних калорий от употребления пищи отправляется в жировые депо на боках или перерабатывается в чистую физическую энергию для мышц, но сейчас организм работал иначе. Он словно сжигал еду в топке микроскопических реакторов, конвертируя белки, жиры и углеводы прямиком в энергию души. По сути, выходило так, что это был своеобразный эволюционный сдвиг, где в ситуации, когда моя психея была истощена до критической отметки длительный срок, и биологическая система, воспринимая этот магический дефицит как прямую угрозу жизнедеятельности, перенаправляла абсолютно все доступные ресурсы на восполнение резерва.

Получалось вполне закономерно и логично. Если батарейка пуста, организм ищет любые способы ее зарядить. Оценив этот феномен, я поднялся, подошел к линии раздачи, взял еще одну плотную порцию мяса со сложным гарниром и съел ее с абсолютно чистой совестью. Лишнего веса мне теперь явно можно было не бояться, а дистрофиком как-то становиться не хотелось.

Плотно позавтракав и почувствовав, как в груди снова зарождается тепло восстанавливающейся психеи, я направился к уже знакомой точке сбора у выхода из жилых уровней бункера.

Там уже ждала оперативная группа. Десяток крепких, молчаливых парней из СБРИ в полной выкладке. Даграль стоял чуть в стороне. Он не стал переодеваться в камуфляж, оставшись в кольчуге, и спокойно опирался на рукоять секиры.

А рядом стояла Шая.

Заметив мое приближение, эльфийка подняла взгляд, и строгое выражение ее лица на секунду смягчилось. Она едва заметно улыбнулась мне, и я ответил коротким приветственным кивком, после чего внимательно осмотрел ее снаряжение и мысленно озадачился.

Ее одели по всем армейским стандартам. Поверх привычной одежды на эльфийке плотно сидел штурмовой бронежилет, грудь перекрывала разгрузочная система с подсумками, а на правом бедре была закреплена тактическая кобура с компактным пистолетом-пулеметом.

Я смотрел на это огнестрельное оружие с откровенным недоумением. Зачем он ей сдался? Шая – сильный, опытный маг. Она превосходно владеет как боевыми плетениями, так и целительной магией. Зачем эльфийке, способной разорвать противника сгустком энергии, кусок штампованного металла, стреляющий обычным свинцом? Разве что решили перестраховываться на случай, если под землей магия поведет себя нестабильно. В любом случае, спрашивать я не стал.

Командир отряда поднял руку, подавая знак.

Мы молча загрузились в микроавтобус, ожидавший нас за створками транспортного шлюза. Тяжелые двери лязгнули, кабина лифта дрогнула и монотонно потащила машину на поверхность.

Выбравшись из бункера, автобус вырулил на безлюдные московские улицы, которые уже принялись очищать моющими машинами, и на приличной скорости помчался в сторону аэродрома.

На взлетно-посадочной полосе ждал подготовленный и заправленный бизнес-джет, в который отряд быстро загрузился и разместил снаряжение. Как только дверь закрылась, турбины взвыли, самолет вырулил на нужный курс и плавно оторвался от земли.

Перелет из Москвы до Казахстана прошел на удивление спокойно. Чистое небо, мерный гул турбин и молчание в салоне. Тварей в воздушном пространстве мы так и не встретили – то ли они рассредоточились по очагам на земле, то ли готовились к чему-то другому.

Приземлившись на военном аэродроме под Алматы, мы перегрузили снаряжение в выделенный для нашей группы очередной микроавтобус. Водитель из местного ведомства, молодой парень с напряженным лицом, завел двигатель и обернулся, ожидая координат.

Даграль, сидевший на переднем пассажирском сиденье, запустил руку глубоко за пазуху кольчуги и вытащил на свет кусок пожелтевшего от времени пергамента, который оказался картой. И судя по ветхим краям и выцветшим чернилам, ее нарисовали во времена, когда на поверхности еще толком не сформировались привычные человечеству государства, не говоря уже о царе Горохе.

Дварф развернул свиток на приборной панели, ткнул пальцем в одному ему понятную отметку и скомандовал водителю двигаться в сторону Заилийского Алатау.

Путь до подножия гор занял около часа, проспекты города сменились пригородными трассами, а те, в свою очередь, узкой асфальтированной дорогой, которая постепенно перешла в убитую гравийку.

Когда мы миновали линию предгорий, началось то, что можно было смело назвать испытанием на прочность нервной системы. Автобус свернул на заброшенный, местами осыпавшийся серпантин. Дорога петляла так круто, что на каждом повороте задние колеса едва ли не срывались в пропасть, поднимая тучи каменной крошки, которая с шуршанием летела в бездну. Водитель вцепился в руль до побеления костяшек, покрывшись испариной. Бойцы СБРИ молча смотрели в окна, где вместо обочины зияла километровая пустота.

Наконец, тяжело ревя мотором, микроавтобус вытянул на небольшое, скрытое от посторонних глаз плато у самой вершины одной из гор. Прямо перед нами в скале зиял огромный естественный провал, напоминающий разинутую пасть.

Автобус медленно въехал внутрь, и дневной свет тут же сменился плотным мраком.

– Фары на полную врубай, – приказал Даграль.

Вспыхнул дальний свет, выхватывая из темноты неровные каменные своды, массивные сталактиты и ровный, явно когда-то обработанный пол пещеры.

Мы покинули салон машины. Даграль тут же отделился от группы, и, сняв с плеча секиру, принялся простукивать тупым концом древка каменный пол, передвигаясь короткими шагами.

Тук. Тук. Тук.

Дварф хмурил брови, недовольно сопел и периодически останавливался, прислушиваясь к звуку.

– Да где же оно, веслом его в дышло, а… – бурчал старик себе под нос, переходя на новое место. – Куда сдвинулось-то…

Один из бойцов СБРИ, стоявший позади меня, наклонился.

– Граф, вы уверены, что он в своем уме? – тихо, едва шевеля губами, спросил оперативник.

Я даже рот открыть не успел.

– Я ТЯ ЩАС ОБУХОМ ПО ГОЛОВЕ ОГРЕЮ, СОПЛЯК, БУДЕШЬ ЗНАТЬ КАК О СТАРШИХ ТАК ГОВОРИТЬ, ТЫ МЕНЯ УРАЗУМЕЛ⁈ – рявкнул дварф с такой силой, что своды пещеры содрогнулись, а сверху прямо на капот посыпалась мелкая каменная крошка.

Спецназовец вытянулся по струнке и благоразумно промолчал.

– Ишь какие повырастали, ни хрена уважения нет, гузнюки малолетние, – добавил Даграль, снова отворачиваясь и продолжая бурчать. Он сделал еще пару шагов вправо и с силой опустил древко на пол.

Дум!

Звук разительно отличался от предыдущих. Дварф ударил еще раз.

Дум-дум!

Старик стоял относительно меня у правой стены, почти у самого края светового пятна фар. Он оперся на секиру с задумчивым видом, рассматривая пыльную поверхность плиты.

– Виктор, а ну ходь сюдой, – подозвал Даграль, поманив свободной рукой.

Я покосился на стоящую рядом Шаю. Эльфийка лишь озадаченно пожала плечами, мол, иди, проверяй, что старому надо. Я отделился от группы и подошел к дварфу.

– А ну, от тут приложи-ка руку и пусти энергию медленным потоком, – скомандовал он, указывая острием сапога на совершенно ничем не примечательный, затертый каменный квадрат.

Я откашлялся, присел на корточки и стер ладонью вековой слой серой пыли. Камень под ней оказался гладким, но, если присмотреться, можно было заметить тончайшие, с волосок толщиной, насечки, образующие едва уловимый узор. Прикрыв глаза, я сосредоточился, коснулся поверхности пальцами и начал аккуратно подавать психею, словно выливал ее тонкой струйкой.

Открыв глаза, я невольно задержал дыхание.

Словно светящаяся жидкость, сияние энергии потекло по тончайшим каналам, вырезанным в полу. Линии расползались в стороны правильными геометрическими узорами, уходя дальше в темноту, за пределы света фар. Энергия растекалась по разной резьбе, заполняя скрытые пазы и шестеренки в монолитном камне, расписывая своды и пол пещеры сложной и одновременно завораживающей вязью. Весь зал наполнился пульсирующим светом.

Я поднял взгляд на Даграля, не до конца понимая, что именно я сейчас запустил. А старик стоял, опираясь на секиру, и улыбался во весь рот, блестя единственным глазом на развернувшуюся магическую иллюминацию.

– Лет сто пятьдесят тут не был, сынок, – с нескрываемым восхищением выдал он. – Красота!

Где-то в глубине породы раздался тяжелый щелчок и каменные своды начали издавать неприятный треск. Подогнанные друг к другу с ювелирной точностью гигантские плиты, образующие пол перед нами, дрогнули и медленно стали расходиться в стороны, уходя в пазы под стенами. На месте ровной поверхности открылся широкий, уходящий под пологим углом вниз туннель.