Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Глава 3

Я забрал небольшую пластиковую карточку из рук Алисы, который еще хранил едва заметное тепло чужих пальцев. На первый взгляд – стандартный государственный документ, точно такой же, как у меня. Строгий дизайн, водяные знаки Министерства, переливающаяся голограмма Имперского орла, строгая фотография Лидии на сером фоне и ровные ряды печатных букв с личными данными.

Мой взгляд мгновенно опустился к нижнему правому углу, где располагался блок классификации магического потенциала.

«S»-ранг.

Я, безусловно, знал, что у Лидии открылись спящие родовые способности. Она сама мне об этом рассказала и, более того, демонстрировала. Но то, что система классифицировала ее силы на высший уровень… Это было феноменально.

Выходит, Лидия получила в свое распоряжение силы примерно такого же порядка, какие были у одного из первых основателей ее рода. У того самого легендарного предка Морозовых, который, если верить, был способен в одиночку замораживать пресноводные озера до самого дна и воздвигать непреодолимые ледяные горы на пути вражеских армий. Такая мощь абсолютного нуля теперь была скрыта в руках этой хрупкой, сдержанной девушки в повседневной куртке, стоящей сейчас передо мной.

Но, как бывший врач и судмедэксперт, я привык смотреть на вещи не через призму восторга, а через призму физиологии и практических последствий. И этот факт меня серьезно настораживал.

Многие одаренные маги в Империи открывали свои способности еще в раннем детстве. Их энергетические каналы формировались и крепли параллельно с физическим ростом организма. С малых лет они проходили обучение под надзором опытных наставников. К тридцати годам такие люди обычно достигали физиологического пика своей силы, полностью адаптируя нервную и сосудистую системы к магическим нагрузкам. Дальше они могли лишь шлифовать навыки и оттачивать контроль. Выше головы, заложенной природой и десятилетиями тренировок, прыгнуть было уже невозможно.

А Лидия… Лидия была уже взрослой, полностью сформировавшейся женщиной. Ее нейронные связи, кровеносные сосуды и психика не были подготовлены к пропусканию через себя энергии S-ранга. Как ее взрослое тело будет справляться с такими перегрузками? Как у нее будет проходить обучение, когда базовые рефлексы уже закреплены? И будет ли это обучение вообще успешным, или любая серьезная попытка использовать резерв на полную мощность приведет к фатальному инсульту или выгоранию нервной системы? Теперь это была огромная медицинская загадка.

Я оторвал взгляд от буквы «S» и спокойно протянул пластиковую карточку обратно Лидии.

– И что тебе сказали? – уточнил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и по-деловому, без лишних эмоций.

Лидия забрала лицензию, аккуратно опустила ее во внутренний карман сумки и застегнула молнию. Ее лицо оставалось бледным, но она явно взяла себя в руки после потрясения в измерительной комнате.

– Зарегистрировали в общей системе, как и тебя, – отозвалась девушка. В ее тоне еще слышалось легкое напряжение. – Данные занесены в реестр. Но мне прямо сказали, что с таким показателем потенциала я обязана обучаться. Причем под строгим контролем. Система не позволяет людям с подобным резервом просто существовать без надзора и понимания собственной силы.

Ага. А еще обязали подписать бумаги, что она обязана будет встать рядом со мной в ряды боевых магов, если империя того внезапно потребует. Но говорить об этом Лидия пока не собиралась. Да и правильно делала.

– И как это будет происходить? – спросил я, анализируя варианты. Государство вполне могло принудительно изъять ее и поместить в какой-нибудь закрытый столичный институт.

Она покачала головой, словно прочитав мои мысли.

– По-местному. Я сразу объяснила куратору, что не могу покинуть свой нынешний дом и оставить официальную работу. Указала, что у меня нет желания и возможности переезжать в столицу, чтобы платить за стационарное обучение в элитных академиях из родовой казны. Суммы там требуются астрономические.

– И они пошли на уступки? – поднял я бровь.

– После небольшого спора – да. Мне сказали, что в Крыму, несмотря на удаленность от центра, найдется профильный специалист высокого уровня, который сможет заниматься со мной в частном порядке. Они передадут ему мое дело.

Алиса, до этого момента молча слушавшая наш диалог и все еще пребывавшая под впечатлением от увиденного ранга, удивленно всплеснула руками.

– Да ладно! – встряла рыжая, искренне не понимая логики подруги. Она подалась вперед, заглядывая Лидии в лицо. – Ты чего, Лидия? Твой отец же сто процентов, если узнает о том, какой у тебя ранг, не пожалеет никаких денег на обучение! Да он прыгать от радости будет! Особенно после того, как вы, наконец, нормально поговорили и помирились! Это же буквально возрождение былого величия вашего рода!

Лидия медленно повернула голову к Алисе.

– Не пожалеет, – абсолютно спокойно согласилась Лидия. – Более того, он будет счастлив выписать любой чек. Но я не хочу брать у него денег.

Алиса непонимающе заморгала, приоткрыв рот, но Морозова не дала ей перебить себя.

– Мы помирились, да. И я ценю это, – продолжила Лидия, чеканя каждое слово так, чтобы смысл дошел до нас обоих. – Но если я сейчас приду к нему, объясню все положение, то начнется все то, о чем я даже думать не хочу. Снова разговоры о высоком, об аристократии. Начнутся требования искать себе партнера среди таких же зануд и заносчивых снобов.

Она сделала короткую паузу, глубоко вздохнув.

– И впоследствии, при малейшем разногласии, я могу получить закономерные упреки. Мне напомнят, что на меня тратили ресурсы целого рода, а я – неблагодарная дочь, которая смеет перечить. Или, что еще хуже, отец, вложив в мою силу капитал, снова решит, что вправе распоряжаться моей жизнью. Я через это уже проходила. Хватит с меня. Я сама разберусь.

Слушая ее речь, я ловил себя на мысли, что на сто процентов разделяю логику и позицию.

До конца своему предку она не доверяла, и на то были веские причины, выжженные годами сложного воспитания. Аристократия крайне редко дает деньги или власть просто так, из чистой родительской любви. Любая крупная финансовая помощь в этих кругах – это всегда скрытый контракт и невидимый поводок на шее.

Лидия только-только сбросила один ошейник, и вполне закономерно, что она совершенно не хотела по собственной воле надевать на себя другой, пусть и сотканный из родственных уз и денег.

Настаивать на том, чтобы она переступила через свои принципы, рассказала все родителям и договорилась об оплате, я не собирался. В конце концов, она взрослая женщина, способная нести ответственность за свои решения.

Если же в будущем ситуация с обучением застопорится из-за нехватки средств и она решит обратиться за помощью ко мне, в чем я, зная уровень ее гордости, сильно сомневался, то я отказывать не стану.

– Я тебя понимаю, – ровным тоном произнес я.

Лидия резко перевела взгляд на меня. В ее голубых глазах мелькнуло искреннее удивление. Казалось, она внутренне готовилась к тому, что я, как мужчина и временный глава нашей небольшой группы, начну читать ей лекции о пользе семейных капиталов и нерациональности ее упрямства, но вместо этого получила внезапно одобрение и поддержку.

Морозова приоткрыла губы, собираясь что-то ответить, но затем просто закрыла рот и коротко, с чувством достоинства кивнула, принимая мои слова.

– В любом случае, раз мы здесь закончили, то давайте выдвигаться обратно? – сказал я, меняя тему и возвращая нас к насущным проблемам.

А проблем было по горло.

Ситуация Лидии с Министерством успешно разрешилась, но мои собственные заботы только начинали набирать критическую массу.

Мне предстояло вернуться в особняк и решить тяжелый вопрос с Андреем Ивановичем. Отец был на взводе и, движимый родительским отчаянием, рвался ехать в леса спасать первенца самостоятельно, что было равносильно самоубийству. Помимо этого, нужно было выйти на связь с Нандором и Шаей. Мне требовалось понять, насколько глубоко столичные эльфы вообще погружены в дела партизан на западных границах, и есть ли у них там оперативная агентура. Ну и, конечно, назревал серьезный разговор с моим формальным руководством по поводу моих дальнейших действий.

Лезть в одиночку в западные леса, на территорию, которую контролируют хорошо обученные, вооруженные эльфийские фанатики, чтобы вытаскивать оттуда брата – это чистой воды идиотизм. Я не отряд элитного спецназа. В лесу пуля снайпера, спрятанная растяжка или стрела убивают мага так же эффективно, как и обычного человека.

А значит, для решения этой задачи мне нужен ресурс. Серьезный силовой и информационный ресурс, которого у меня в личном распоряжении нет, но который в избытке имеется у Империи.

В голове возникла амбициозная, граничащая с наглостью мысль: а не напроситься ли мне на личную аудиенцию к Императору Федору?

Учитывая нашу недавнюю встречу тет-а-тет во дворце, после инцидента с Доппельгангером, и тот факт, что монарх лично дал мне индульгенцию на легальное существование в качестве мага, доступ к его канцелярии у меня, теоретически, был открыт.

Я мог бы явиться к нему, положить на стол письмо от диверсантов и напрямую описать проблему с «Лесными братьями», похитившими наследника древнего аристократического рода. А затем, возможно, предложить план действий.

Зачем мне действовать самому, рискуя собственной головой и жизнями близких мне людей, если я могу привлечь всю мощь государственной машины? Тем более государства, в котором я живу, плачу налоги и которое уже много лет ведет изматывающую, вялотекущую и, откровенно говоря, безуспешную борьбу с этими самыми радикальными эльфами на своих окраинах.

У Империи есть ресурсы, о которых я могу только мечтать. У них есть регулярная армия, разветвленная агентурная сеть и спутниковая разведка. Если правильно подать координаты, то они сделают всю грязную работу сами.

Попробуем убить двух зайцев одним махом: и Дмитрия из плена вытащим, и серьезную государственную проблему с радикалами решим чужими руками. Прагматично ли это? Абсолютно. Жестоко по отношению к противнику? Вполне. Но в играх, где на кону стоят жизни, сантиментам места нет.

Я моргнул, выныривая из своих стратегических размышлений, и посмотрел на Лидию, возвращаясь в реальность коридора Министерства.

– Да, я здесь все сделала, – подтвердила Морозова, поправляя ремешок сумки на плече. Ее взгляд окончательно прояснился и стал по-деловому собранным. – Мне сказали, что все протоколы запущены. По возвращении в Феодосию со мной свяжутся из местного управления и дадут контакты наставника для начала тренировок.

– Вот и хорошо, – сказал я и поднялся. Мои суставы тихо хрустнули после долгого сидения в статичной позе. Я окинул взглядом девушек, убеждаясь, что они готовы. – Тогда поехали.

Обратный путь до особняка прошел в относительной тишине. Лидии требовалось время, чтобы переварить произошедшее. Я же обдумывал стратегию, которая начала вырисовываться в моей голове во время ожидания.

Как только ворота имения закрылись за автомобилем, а двигатель «Имперора» затих, мы вышли на улицу. Лидия и Алиса, коротко попрощавшись, сразу направились в гостевое крыло. Им действительно нужен был отдых, а мне предстоял тяжелый разговор.

Я не стал задерживаться в холле. Скинув верхнюю одежду, я быстрым шагом поднялся на второй этаж и направился прямо к кабинету отца.

Дверь была плотно прикрыта. Я коротко постучал и, не дожидаясь ответа, нажал на ручку.

Андрей Иванович сидел за своим столом. Плотные шторы на окнах были задернуты, и единственным источником света в просторном помещении служила настольная лампа с зеленым стеклянным плафоном. В тусклом свете лицо отца казалось еще более осунувшимся и бледным, чем утром. Его правая рука лежала на мышке, а указательный палец бесконечно прокручивал колесико. Судя по всему, отец бесцельно скролил ленту, листая новости, убивая время.

Я закрыл за собой дверь, подошел к столу и сел в кресло напротив.

– Девочки вернулись? – глухо спросил отец, даже не подняв глаз.

– Да. Ушли к себе в комнаты отдыхать, – ответил я. – Я обдумал ситуацию, пока ждал девушек и, кажется, у меня есть план.

Отец, наконец, оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

– Я внимательно тебя слушаю, Виктор.

Я немного подался вперед, опираясь предплечьями о край стола. Говорить нужно было четко, оперируя исключительно фактами и логикой, чтобы не дать отцу снова скатиться в эмоции.

– Мы не будем играть по их правилам, – твердо начал я. – Пытаться выйти на контакт с радикальной группировкой в одиночку, тащить в западные леса мешки с наличными и надеяться на их честное слово – это путь в никуда. Они преступники. У них нет понятий о чести. Мы сделаем иначе. Я планирую задействовать государственные структуры.

Андрей Иванович нахмурился. Морщины на его лбу стали резче.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею. У меня есть выходы на нужных людей, – говорить, что я собираюсь обращаться к самому императору я пока не собирался. – Мы официально, но по закрытым каналам, передадим информацию о том, что «Лесные братья» удерживают наследника рода Громовых, подключим Имперскую Службу Безопасности и армейскую разведку, объясним им положение. Заручившись силовой и информационной поддержкой Империи, мы будем спасать Дмитрия. И заодно государство решит свою проблему с конкретной ячейкой эльфийских партизан, которая давно портит им кровь. У нас будет спутниковое наблюдение, профессиональные переговорщики и спецназ. Это единственный адекватный вариант.

Я умолк, чтобы дать время отцу переварить услышанное. Но реакция последовала незамедлительно, и она была резко негативной.

Отец тяжело оперся ладонями о стол. В его взгляде вспыхнуло раздражение, смешанное с откровенным страхом.

– Ты в своем уме, Виктор⁈ – голос Андрея Ивановича дрогнул и повысился на полтона. – Подключить армию? СБРИ? Ты понимаешь, чем это обернется?

– Эффективной операцией по спасению заложника, – парировал я, сохраняя ледяное спокойствие.

– Это обернется бойней! – отрезал отец, ударив ладонью по столу. Мышка с клавиатурой подскочили на месте. – Если туда сунутся силовики, это будет открытая конфронтация. Начнется штурм, перестрелка, магические удары. Эльфы – фанатики. Как только они поймут, что их окружили, как только прольется первая кровь… заложник станет для них обузой или живым щитом. В суматохе боя Диму просто убьют! Случайно зацепят шальной пулей или перережут горло специально, чтобы он не достался штурмовикам. Риск его гибели в таком случае повышается многократно!

Он тяжело задышал, глядя на меня с укором.

– Зачем нам это нужно? – с горечью продолжил отец, понизив голос. – Зачем устраивать войну, если можно провернуть все тихо? У рода Громовых достаточно средств. Мы можем собрать любую сумму. Мы просто заплатим им столько, сколько они попросят, и вернем Диму домой. Без лишнего шума, без крови, без СБРИ. Это вопрос денег, Виктор. Всего лишь денег. Я готов отдать половину состояния, лишь бы он был жив.

Я смотрел на отца, понимая его мотивы от первой до последней буквы. Как родитель, он был готов пожертвовать всем ради спасения ребенка. Но я видел перед собой гарантированную катастрофу.

– Ты рассуждаешь эмоциями, отец. А теперь послушай, как это выглядит с точки зрения имперского закона, – я говорил строго и прямо, чтобы до отца дошла весь потенциал проблемы, которую он может раздуть. – «Лесные братья» – это не просто кучка бандитов из подворотни. Это организованная, вооруженная структура, ведущая партизанскую войну против государства. Они – террористы. Официально признанные Империей враги короны.

Я сделал короткую паузу, глядя прямо ему в глаза.

– Если мы попытаемся провернуть все «тихо»… Если мы, аристократический род, тайно переведем миллионы рублей на счета или передадим наличными радикальной эльфийской группировке… И если об этом узнает Служба Безопасности – а они узнают, такие суммы бесследно не исчезают, – знаешь, что с нами будет?

Отец стиснул челюсти, но ничего не ответил.

– Нам прилепят государственную измену, – жестко констатировал я. – Статью о спонсировании терроризма. Прямое финансирование врагов Империи во время вялотекущего вооруженного конфликта. Нас не будут слушать. Никто не станет входить в наше положение и жалеть убитого горем отца. Нас лишат титулов, заморозят все счета, конфискуют имущество, а нас с тобой отправят на урановые рудники.

Андрей Иванович побледнел.

– А нам такого не надо, отец. Ну вот вообще не надо, – добавил я уже чуть мягче, но все так же непреклонно. – Я не позволю уничтожить род Громовых из-за отчаянной попытки сыграть в благородство с террористами. И самое главное – нет никаких гарантий, что, получив деньги, они отпустят Дмитрия живым. Предателей и спонсоров никто не уважает. Поэтому я попробую связаться со структурами. Мы сделаем все официально, под их контролем. А дальше будем разбираться по ситуации, шаг за шагом.

В кабинете повисла тишина. Отец опустил взгляд на свои руки, сцепленные перед собой в замок. Он понимал, что я прав, но принять тот факт, что жизнь его старшего сына будет зависеть от спецслужб, ему было невыносимо тяжело.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, возможно, попытаться найти компромисс или хотя бы отсрочить мое решение, но в этот момент в коридоре послышались шаги.

В дверь кабинета робко, но настойчиво постучали. Ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял Григорий Палыч.

Старый дворецкий, обычно всегда державший идеальную осанку и сохранявший невозмутимое выражение лица в любых ситуациях, сейчас выглядел откровенно растерянным. Он переминался с ноги на ногу, словно не решаясь переступить порог кабинета.

– Что такое, Гриша? – с заметным раздражением в голосе спросил Андрей Иванович, недовольный тем, что наш тяжелый разговор прервали. – Заходи уже.

Григорий Палыч тяжело сглотнул.

– Андрей Иванович… – начал он надтреснутым голосом, делая несколько неуверенных шагов и подходя к дубовому столу. – Тут еще письмо пришло.

Мы с отцом мгновенно переглянулись. Взгляд Андрея Ивановича метнулся ко мне, полный тревоги, а затем вернулся к дворецкому. Я внутренне напрягся, готовясь к любому развитию событий. Второе послание за столь короткий срок не сулило ничего хорошего.

Палыч медленно протянул отцу бумагу.

Мне даже не нужно было брать ее в руки, чтобы узнать материал. Это был точно такой же кусок плотного, грубо выделанного пергамента, с неровными, словно оборванными в спешке краями. Точно такая же желтоватая фактура, покрытая разводами въевшейся грязи.

Отец выхватил пергамент из рук дворецкого. Его пальцы заметно дрожали. Он поднес послание ближе к свету лампы, жадно вчитываясь в корявые, написанные ржаво-коричневыми чернилами буквы.

Он прочитал текст про себя, затем его губы дрогнули, и он произнес вслух:

– «Если хотите увидеть своего сына живым – советуем поторопиться».

Глава 4

Невозможно вести войну с таким колоссальным и ресурсоемким государством, как Российская Империя, не имея собственной, глубоко законспирированной агентурной сети внутри ее границ. Это понимал каждый эльф, который в свое время отказался принять протекторат императора, отверг ассимиляцию и ушел в густые леса на западных рубежах.

А те, кто взял в руки оружие, присоединившись к разрозненным партизанским отрядам и радикальной группировке «Лесные братья», осознавали эту истину острее прочих. Лес давал укрытие, но лес не производил антибиотики, оптические прицелы, современные системы связи и глушители магических сигналов.

Оринор Шандарил понимал устройство этой войны лучше, чем кто-либо другой. Его незримая связь с «Лесными братьями» тянулась практически с самого момента основания их подпольного движения. Он не сидел в сырых землянках, не мерз в засадах и не стрелял в имперских жандармов. Зачем делать все это, если поддержку можно оказывать прямиком из столицы?

Оринор выполнял функции логиста, финансиста и связного. Он обеспечивал радикалам то, без чего любая партизанская война захлебнулась бы в первые же полгода: стабильные поставки. Через цепочку подставных лиц, используя коррумпированных чиновников на таможне и пробелы в имперском законодательстве, он организовывал закупки медикаментов, провизии, специального снаряжения и даже деталей для оружия, которые по документам проходили как запчасти для сельскохозяйственной техники.

Но у Оринора было одно высеченное в камне правило: никакого прямого кровопролития.

Его руки всегда должны были оставаться чистыми. Он никогда не брал в руки оружие, направленное на человека, никогда не участвовал в силовых акциях и не планировал теракты. Прямое насилие привлекает внимание Инквизиции и Службы Безопасности Российской Империи, а внимание этих ведомств – это гарантия провала. Возможные подозрения должны были обходить его стороной, разбиваясь о безупречную репутацию лояльного нелюдя.

Взамен на свои услуги «Лесные братья» исправно платили. Они расплачивались чистым золотом, монетами старой чеканки, слитками, переплавленными из имперских конвоев, и драгоценностями из старых эльфийских схронов. Этот металл очень ценился внутри Империи, и его всегда можно было конвертировать в реальные активы.

Правда, в последнее время в кулуарах Государственной Думы все чаще обсуждался законопроект о введении строгой государственной маркировки всех драгоценных металлов. Если закон примут, сбывать партизанское золото станет в разы сложнее. Придется искать новые теневые плавильни, подделывать клейма пробирной палаты или выводить капитал за рубеж, теряя огромные проценты на комиссиях посредникам. Оринору нужно было всерьез задуматься о новых способах оплаты и легализации доходов.

Однако бюрократическая машина Империи работала медленно, и до реального внедрения закона оставалось еще как минимум пара лет, а пока… пока у него была работа.

Оринор владел в Москве вполне легальным и весьма прибыльным бизнесом. На его имя была зарегистрирована небольшая сеть сувенирных лавок, торгующих искусными безделушками, стилизованными под традиционные эльфийские украшения. Основной же доход приносил отдельный, роскошно обставленный салон в центре города, где продавались полноценные ювелирные изделия из золота, платины, драгоценных камней и высококачественной бижутерии.

Человеческая аристократия и богатые купцы любили экзотику. Они с удовольствием отдавали баснословные суммы за кулоны и диадемы, сделанные руками «настоящего эльфийского мастера». Оринор учтиво улыбался клиентам, демонстрировал свои длинные заостренные уши как главный маркетинговый инструмент и платил все государственные налоги точно в срок.

Таким образом он крайне удачно скрывался у всех на виду. Оринор получал все преимущества официального протектората императора, успешно изображая благочестивого и ассимилировавшегося гражданина, и попутно сотрудничал со своими радикальными сородичами во имя их благого дела.

Но, если быть до конца откровенным с самим собой, больше всего он делал это во имя личного обогащения.

Деньги не пахнут. Ни человеческой кровью, ни эльфийскими идеалами.

Этим вечером Оринор завершил свои дела чуть позже обычного. Освободившись от работы с документацией и проверив кассу, он начал закрывать салон.

Эльф выключил подсветку стеклянных витрин, затем вышел на улицу. Повернув ключ в скрытом блоке управления, он дождался, пока бронированные роллеты опустятся на ударопрочные окна. Для верности он продел в проушины массивные навесные замки и защелкнул их, проверив надежность фиксации.

Поправив воротник сшитого на заказ пальто и надвинув поля шляпы чуть ниже, чтобы скрыть характерную форму ушей, Оринор двинулся вниз по улице.

Ему предстояло найти того, кто сможет доставить второе послание.

Первое письмо уже было подброшено в почтовый ящик особняка сутками ранее. Это была наживка, призванная выбить аристократов из колеи, заставить их нервничать и делать ошибки. Но радикалы, сидевшие в лесах, требовали действовать агрессивно. Им нужны были деньги прямо сейчас, и они не собирались давать семейству Громовых время на спокойное обдумывание ситуации или привлечение спецслужб. Второе письмо, требовавшее поторопиться, должно было стать катализатором паники.

Самому подходить к особняку Андрея Ивановича Громова было категорически нельзя. Оринор знал, что территория вокруг таких домов буквально утыкана скрытыми камерами видеонаблюдения, а периметр патрулирует профессиональная охрана. Любое появление эльфа возле ворот столичного аристократа, особенно в день, когда тот получает письмо от эльфийских же террористов, стало бы фатальной ошибкой.

Искать подходящего исполнителя долго не пришлось.

Как бы имперская пропаганда ни старалась создавать на страницах газет вид абсолютного благополучия и заботы о своих гражданах, внутри огромного государства всегда оставались те, кто оказался на обочине жизни. Даже в сверкающей огнями Москве хватало бедняков, бездомных, разорившихся рабочих и нищих, которые побирались в подворотнях, спали у вентиляционных решеток теплотрасс и искали любую возможность заработать на кусок хлеба.

Дети среди них тоже были. Беспризорники, не учтенные ни в одной государственной ведомости, скользящие по улицам столицы. Они идеально подходили для подобных задач. На них никто не обращал внимания, их лица не запоминали, а жандармы не приставали с проверкой документов, пока дело не доходило до криминала. Каждый их них понимал, что это геморрой, который тянет за собой бумажную волокиту и головную боль.

Оринор свернул с освещенного проспекта в лабиринт старых переулков недалеко от вокзальной площади. Он шел неспешно, внимательно осматривая подворотни и углы.

Спустя пятнадцать минут его взгляд зацепился за то, что нужно. Возле черного хода какой-то закрытой пекарни, прижавшись спиной к теплой кирпичной стене, сидел мальчишка лет десяти. На нем была надета куртка на несколько размеров больше, грязная и местами порванная, а на ногах красовались стоптанные ботинки разного цвета. Мальчик пытался согреться, дыша на озябшие красные руки.

Оринор остановился в нескольких шагах от него, оставаясь в глубокой тени, отбрасываемой козырьком крыши. Он не собирался демонстрировать свое лицо.

Эльф достал из кармана серебряный имперский рубль. В тусклом свете далекого фонаря монета тускло блеснула. Звук, с которым Оринор перекатил монету между пальцами, мгновенно привлек внимание беспризорника. Мальчишка вскинул голову, его глаза, голодные и настороженные, уставились на серебро.

Для уличного мальчишки горсть таких монет означала несколько дней сытой жизни в тепле, и ради этого он был готов выполнить любое простое поручение. Ведь в том, чтобы просто положить конверт в почтовый ящик, не было абсолютно ничего противозаконного. Обычная курьерская работа, за которую господа иногда расплачивались мелкой монетой.

– Хочешь заработать? – тихо спросил Оринор.

Мальчишка проворно поднялся на ноги, не подходя, однако, слишком близко. Инстинкт самосохранения работал у него отлично.

– Смотря что делать надо, господин, – с подозрением ответил пацаненок.

Оринор сунул свободную руку во внутренний карман пальто. Он извлек оттуда плотный пергаментный конверт, запечатанный каплей темно-красного сургуча, и пару тонких, дешевых хлопчатобумажных перчаток белого цвета.

– Дело на пять минут, – произнес Оринор, протягивая вещи вперед, но не выходя из тени. – Надеваешь эти перчатки. Берешь конверт. Идешь на улицу, которую я назову. Там стоят большие чугунные ворота с каменными столбами. На одном из столбов висит почтовый ящик. Бросаешь конверт внутрь и уходишь. Все.

Мальчик перевел взгляд с монеты на конверт и обратно. Задача действительно звучала до смешного просто.

– А перчатки зачем? – нахмурился беспризорник, шмыгнув носом.

– Потому что конверт белый и чистый, а твои руки – нет. Мне не нужно, чтобы получатель разглядывал пятна мазута на послании, – холодно и логично соврал Оринор. Настоящая причина крылась в том, что эльф исключал малейшую вероятность того, что криминалисты СБРИ, если конверт все же попадет к ним, найдут на грубом пергаменте хоть какие-то отпечатки, даже принадлежащие уличному ребенку. Это могло привести к лишним расспросам.

– Понял, – кивнул мальчишка.

– Главное условие, – голос Оринора стал жестче. – Ты не снимаешь перчатки, пока не отойдешь от дома на соседнюю улицу. Ты не пытаешься вскрыть конверт. Ты не читаешь, что там написано. Если сделаешь все точно так, как я сказал, получишь три таких монеты. Одну сейчас, авансом. Две другие – когда конверт окажется в ящике.

Мальчишка недоверчиво прищурился.

– А как вы узнаете, что я его туда бросил?

Оринор позволил себе скрытую мраком усмешку.

– Я буду идти следом за тобой. На другой стороне улицы. Я увижу все, что ты сделаешь. Не пытайся меня обмануть, парень. Если ты выбросишь конверт в урну или попытаешься его вскрыть, я просто уйду, и ты останешься только с одним рублем. А если сделаешь работу – получишь остальные. Договорились?

Перспектива получить целых три серебряных рубля за пятиминутную прогулку окончательно перевесила любые опасения беспризорника. Он быстро кивнул, подошел ближе и выхватил из руки эльфа сначала монету, которую тут же спрятал глубоко в карман куртки, а затем взял перчатки.

Мальчишка торопливо натянул дешевый белый хлопок на свои грязные руки. Оринор убедился, что ткань плотно облегает пальцы ребенка, и только после этого передал ему пергаментный конверт и продиктовал адрес имения Андрея Ивановича Громова.

– Иди. И помни, что я смотрю за тобой, – сказал он, стоя чуть позади.

Беспризорник сжал конверт в руках в перчатках, кивнул и, развернувшись, мелкой трусцой побежал в сторону указанной улицы.

Оринор Шандарил выждал ровно десять секунд, позволяя мальчишке оторваться на безопасное расстояние. Затем он поправил шляпу, поднял воротник пальто еще выше и неспешным шагом двинулся следом. Ему нужно было лично проконтролировать процесс доставки, не приближаясь к периметру видеокамер. Уж он-то за этим проследит. Рисковать своими доходами и своей комфортной московской жизнью из-за оплошности уличного бродяги эльф совершенно не собирался.

* * *

– Мы должны действовать! – громыхнул Андрей Иванович, с силой ударив кулаком по столу, и тут же резко поднялся на ноги.

Звук удара гулким эхом разнесся по кабинету. Монитор на столе пошатнулся, но устоял.

Я продолжал сидеть в кожаном кресле напротив него, не изменив позы, лишь слегка изогнув бровь в искреннем удивлении. Я смотрел на этого убеленного сединами человека и пытался понять: и откуда в нем внезапно взялось столько импульсивности и подростковой вспыльчивости? Как ему вообще удалось добиться своих высот и выстроить бизнес имперского масштаба, если он каждое критическое решение принимал на одних голых эмоциях и первом порыве?