Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 341 страниц)

Глава 5

– Да ладно, – голос Корнея в трубке потерял свою бодрость, в нем послышались нотки искреннего изумления. – Неужели сработало?

– Да, – ответил я спокойно, глядя в окно на серую площадь. – Сработало даже быстрее, чем я ожидал.

– Ты уверен?

Я помедлил с ответом. Слишком много раз мне задавали этот вопрос за последний час. И слишком много раз я задавал его сам себе, прокручивая в голове каждую деталь, каждое слово. Но лично у меня сомнений больше не было. И если это было просто глупое совпадение, то позор мне.

– Да.

– И кто же это? – спросил он таким тоном, словно это был самый праздный интерес в его жизни. Легкая, почти небрежная интонация.

– Вяземский.

Тишина. Я представил, как на том конце провода Корней замер, его лицо вытянулось, а в глазах застыло недоумение.

– Да ладно, – наконец произнес он. В этот раз в голосе было чистейшее недоумение словно у человека, которому сказали, что понедельник начинается в субботу.

Я молчал, давая ему время переварить информацию.

– Громов, это шутка такая что ли? – в его голосе зазвучали раздраженные нотки. – Он же был с нами в тот день на охоте, и он не мог этого сделать! Он был на виду у всех!

– Во-первых, – я заговорил ровным тоном, пресекая его эмоциональный выпад. – Тело было повешено там за сутки до этого как минимум. Ты сам это знаешь. А во-вторых… Скажи мне, как много людей могло знать расу повешенного?

– Что? – он явно не понял вопроса, сбитый с толку.

– Как много людей знает, кого там повесили, Корней, – повторил я, отчеканивая каждое слово. – Я. Ты. Следователь Потапов. Пара его патрульных. Мои помощницы, Лидия и Алиса. Санитары, которые забирали тело. Всё. Больше никто не видел лица. Никто не видел ушей.

– И что с того? – в его голосе все еще звучало непонимание, но я чувствовал, как он начинает понимать.

– То, что он, Арсений Вяземский, с полной уверенностью в диалоге со мной заявил, что на той поляне был распят эльф. – Я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. – Откуда он это знает, Корней? Откуда он вообще знает, что там кто-то был именно распят?

Он не ответил. Я слышал лишь его прерывистое дыхание. Я выдержал паузу, ожидая, когда он найдет что сказать, а его острый инквизиторский ум проанализирует этот неопровержимый факт.

– Я… я не знаю, – наконец отозвался он. Голос его был тихим, растерянным. – Может, видел краем глаза. Может, слухи…

– Да нихрена он не видел! – отрезал я. – Он от той поляны был на расстоянии метров ста, не меньше. Какие, к черту, слухи за несколько часов?

Тишина в трубке стала еще плотнее. Я слышал, как рушится его версия. Как-то, что казалось невозможным, становится единственной правдой.

– И какой у тебя план? – спросил он, и в его голосе уже не было ни шутливой бодрости, ни недоверия. Он снова стал Мастером Инквизиции.

– Пока никакого, но мы должны взять его, и быстро. С моей стороны пристав уже созванивается с СБРИ и полицией. Скорее всего, будут брать дома и проводить обыск.

– Хорошо, – коротко ответил Корней. – Я подключусь. Мои люди понадобятся для наблюдения и для допроса, если он начнет говорить о том, о чем полиция слышать не должна. Держи меня в курсе.

– Буду.

Я положил трубку и на мгновение замер, глядя на экран смартфона. Все было приведено в движение, и теперь остается только ждать. Я вернулся в кабинет, где меня встретили два взволнованных взгляда. Алиса сидела на краю стула, готовая в любую секунду сорваться с места, ее руки были сжаты в кулаки. Лидия стояла у окна, но ее поза выдавала крайнее напряжение.

Какое-то время мы молчали.

– Громов, ты можешь все-таки рассказать, что случилось? – наконец не выдержала Алиса. Ее голос был тихим, почти умоляющим.

Я прошел к своему столу, сел, потер ладонями лицо. Усталость, накопившаяся за эти дни, разом навалилась на плечи.

– Приходил Вяземский, из-за которого я вас и просил посидеть в архивной. – начал я, глядя на них поочередно.

– Ну⁈ – выпалили они одновременно.

– И он прокололся. По-крупному.

Я пересказал им весь разговор от начала и до конца. Их лица по мере моего рассказа менялись. Алиса прикрыла рот рукой, ее глаза становились все шире. Лидия, напротив, щурилась, словно пыталась разглядеть мелкий шрифт в юридическом документе, ее лицо становилось все более сосредоточенным и жестким.

– … и в конце он сказал: «Убийство эльфа», – закончил я. – Я ему ни слова не говорил о расе. Никто ему не мог сказать, кроме тех, кто был там. А его там, конкретно на поляне, не было.

– Этого просто не может быть… – прошептала Алиса. Шок на ее лице был искренним. Образ респектабельного, умного, немного чудаковатого аристократа никак не вязался с образом хладнокровного убийцы-оккультиста.

– Почему же не может? – возразила Лидия, ее голос был холоден и аналитичен. Она отошла от окна и встала напротив моего стола. – Все вполне логично. Идеальное прикрытие. Репутация, статус, связи. Кто заподозрит человека, который пишет научную работу о психологии сектантства в том, что он сам является ее предметом? Но, – она сделала паузу, – он и действительно мог узнать об этом окольными путями. Анонимные форумы или кто-то из тех, кто был там, мог ему сболтнуть.

– Кто? – я посмотрел на нее в упор. – Два санитара, с которыми он даже не пересекался? Потапов? Или патрульные? Сомневаюсь, что они стали бы трепаться о деталях такого дела с первым встречным аристократом, пусть даже и психоаналитиком.

– Как вариант, – она пожала плечами. – Я просто рассматриваю все возможности.

Да, она права. Это могло быть простое совпадение. Череда случайностей. Но его спешка… его твердая убежденность, когда он произносил ту фразу. Он не спрашивал, не предполагал. Он утверждал. Будто это было само собой разумеющимся.

Его изменившееся рукопожатие. Его внезапная паника, когда он понял, что ляпнул лишнего или просто узнал все что ему хотелось…

И клянусь, даже если бы мне привели еще тысячу логичных объяснений, что я могу ошибаться, я бы все равно настоял на проверке.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Докучаев. Лицо у него было мрачное.

– Надо собираться, – коротко бросил он, обращаясь ко мне. – Я всех обзвонил. СБРИ и полиция готовят группу. Будем выезжать к часу дня.

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Готовься тоже, Громов. Раз уж ты эту кашу заварил, будешь присутствовать.

Я молча кивнул.

Пристав ушел, оставив за собой ощущение надвигающейся бури. Дверь захлопнулась, и мы остались втроем.

– Что значит «будешь присутствовать»? – первой нарушила молчание Алиса, ее голос был напряженным. – Это же… это опасно.

– Мы тоже поедем?

– добавила Лидия, скрестив руки на груди. Я посмотрел на них. На их лицах читалась смесь страха и решимости.

– Это обязательно, – сказал я твердо. – Мы связаны. Но вам не нужно будет выходить. Просто будете сидеть в машине. Сзади. Поедем на моей.

– Громов, мы же, кажется, договаривались… – начала было Лидия.

– Мы договаривались о моих решениях, а не о вопросах городской и, возможно, государственной безопасности, – сказал я спокойно, но строго. Но затем смягчился, – к тому же это будет куда безопаснее, чем тогда с ЧВК-шниками. Здесь будет куда больше людей с нашей стороны.

Их взгляды говорили красноречивее слов. Задержание опасного преступника, и в последствии, возможно, целой группы, и две девушки, прикованные к главному участнику событий невидимой цепью. Но они не спорили. За последние недели они, кажется, привыкли к тому, что в их жизни абсурд стал нормой.

Телефон на столе завибрировал. Я бросил на него короткий взгляд. Незнакомый номер. Вероятно, полиция или СБРИ для координации. Я ответил, прижав смартфон плечом к уху и одновременно проверяя почту на моноблоке.

– Да?

– Добрый день, господин коронер. Куда подъезжать?

Голос был тихим, мелодичным, с едва уловимыми серебристыми нотками. Я узнал его мгновенно. Шая. Она звонила со скрытого номера, как и в прошлый раз. Ее вопрос был прямым, без лишних предисловий. Значит, уже прочла мое сообщение.

– Дом Вяземского, – бросил я, не отрываясь от экрана. – Поищите по карте. У меня нет точных координат. До связи.

Я резко сбросил звонок, не дожидаясь ответа. У меня не было ни времени, ни желания разжевывать детали столичным ищейкам. Пусть работают. Если они не смогут найти адрес одного из самых известных в городе аристократов, то что они вообще за агенты Особого Отдела? Моя часть сделки – дать наводку. Их – отработать ее.

Я закрыл почту и поднялся. Волнение скручивало внутренности узлом, но уверенность и решимость в том, что это нужно было сделать перекрывала любые опасения.

– Давайте собираться.

* * *

Шая стояла у панорамного окна в их номере, глядя на суетливую жизнь города внизу. Телефон все еще был в ее руке, темный экран отражал ее бледное, сосредоточенное лицо. Она не опускала трубку несколько секунд после того, как на том конце раздались короткие гудки. Не то чтобы она была удивлена. Нет. Скорее… озадачена.

– Что такое? – голос Нандора прозвучал из глубины комнаты, где он раскладывал на кровати какие-то документы.

Шая молчала. Ее пальцы медленно опустили смартфон, но взгляд так и остался прикован к точке где-то за крышами старых домов. Она анализировала. Короткий, почти обрубленный разговор. Отсутствие каких-либо пояснений. Тон, в котором не было ни просьбы, ни предложения о сотрудничестве, а лишь сухая констатация факта.

Он снова это сделал. Снова повел себя не так, как должен был. Не как провинциальный чиновник, ищущий расположения столичной проверки. А как… как равный или даже выше. Словно это она была его подчиненной, обязанной выполнять короткие, не терпящие возражений приказы.

– Шаянин, – позвал Нандор снова, на этот раз используя ее полное имя.

Она медленно обернулась. И на ее губах, до этого плотно сжатых, проступила едва заметная, почти лукавая улыбка. Эта улыбка заставила Нандора оторваться от бумаг и вопросительно приподнять бровь.

– Ничего, – ответила она. Ее голос был тихим, но в нем слышались веселые, озорные нотки, которые так редко проявлялись. – Я уже говорила тебе, что этот человек обладает очень вздорным и хамоватым характером?

Нандор нахмурился, пытаясь понять причину ее внезапного веселья.

– Несколько раз было, – подтвердил он. – После той ночи на перекрестке, если быть точным.

– Так вот, у него вздорный и хамоватый характер, – повторила она, и улыбка стала шире.

Она подошла к кровати, ее движения были плавными и грациозными.

– Надо найти дом некого Вяземского, – сказала она, садясь рядом с братом и заглядывая в его ноутбук. – Давай займемся.

Внутри нее смешивались два чувства. С одной стороны, профессиональное раздражение на такое вопиющее нарушение субординации. С другой – что-то похожее на чувство, которое она еще не испытывала ни к одному из людей. Интерес.

Этот человек, Громов, продолжал ее удивлять. Он был непредсказуем. Он ломал все шаблоны и правила, по которым они привыкли работать. Он был дерзок до безрассудства. И это… это делало его интересным. Опасно интересным.

* * *

Мастер почти бежал по улице.

Арсений Вяземский – респектабельный, неторопливый психоаналитик – исчез. Остался только Мастер, чьи нервы были натянуты, как струны контрабаса. Каждый шаг отбивал в голове тревожный ритм. Он достал смартфон, на ходу находя в зашифрованном списке контактов нужный номер.

– Слушаю, – раздался в ухе ровный голос Гонца.

– Ускоряйся, – бросил Мастер, не замедляя шага. – Мне не нравится, как все складывается. Начинай подготовку немедленно. Я буду через час.

Не дожидаясь ответа, он сбросил звонок.

Он нервничал. Это было непривычное, почти забытое чувство, и оттого еще более мерзкое. Раскусил ли его Громов? Или это это накативший приступ паранойи шепчет в ухо, что провинциальный коронер видит подвох в каждом его движении?

Ведь что у него есть? Ничего.

Ничего, кроме того, что он мог найти в трупе. Но нашел ли?..

Он прокручивал в голове их короткий диалог в кабинете коронера. Эта холодная, абсолютная уверенность в глазах Громова… Этот постоянно оценивающий, холодный взгляд, словно не он, Вяземский, препарировал его психику, а наоборот. Громов смотрел на него так, как будто уже знал, что ищет, и лишь подтверждал свои выводы.

Невозможно. Гонец был прав. Работа была чистой. Улик не было. Тогда что? Откуда у него эта уверенность?

Телефон в кармане издал мелодичный звон. Нестандартная трель, а плавная, переливчатая мелодия, что-то отдаленно напоминающее ноктюрны Шопена. Этот звонок был зарезервирован для узкого круга посвященных.

Он остановился, достал телефон, на мгновение зажмурился от яркого солнца.

– Да?

– У меня плохие новости, – голос на том конце был напряжен, но без ноток паники.

Мастер почувствовал, как в груди заворочался холодный, злой комок.

– Знаешь, что делали с теми, кто приносил плохие новости в Древнем Риме?

На том конце возникла короткая пауза.

– Моя отсеченная голова не принесет вам пользы в следующий раз, Мастер.

Вяземский вздохнул. Справедливое замечание, пускай и дерзкое.

– Говори.

– На ваш дом готовится облава. СБРИ и полиция уже выехали.

Конечно. Конечно, облава. Гребаный Громов. Он не просто догадался. Он был уверен и действовал.

– Ясно, – проскрипел Мастер сквозь зубы. Сердце заколотилось чаще, но разум оставался холодным. – Спасибо.

Он сбросил звонок. Значит, придется действовать еще быстрее. Намного быстрее. Времени на подготовку, на ритуальную чистоту, больше не было. Придется импровизировать.

– Такси!

Он резко поднял руку, его голос прозвучал как выстрел. Одиноко стоящий у обочины седан мигнул фарами. Вяземский быстрым шагом пересек улицу, рванул на себя заднюю дверь.

– Улица Адмирала Нахимова, дом двадцать семь, и быстро.

Водитель молча кивнул и вдавил педаль газа в пол.

Поездка прошла в тумане. Мастер смотрел на проносящиеся за окном улицы, но не видел их. Он видел только лицо Громова. И теперь понимал: тот не блефовал. Он знал. Этот пропитый сукин сын точно что-то знал.

Машина резко затормозила у кованых ворот его особняка. Он бросил на переднее сиденье несколько скомканных купюр – гораздо больше, чем нужно.

– Сдачи не надо.

Вяземский выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь. Несколько быстрых шагов по гравийной дорожке. Ключ в замке, поворот. Он ворвался в дом как ураган, проигнорировав испуганный взгляд выскочившей навстречу горничной.

– Не мешать, – бросил он на ходу, направляясь не в кабинет и не в спальню, а в дальнюю, неприметную дверь под лестницей.

Старые, тяжелые дверцы подвала поддались с тихим, протяжным скрипом, будто жалуясь на вторжение. Он шагнул вниз, в сырую, пахнущую землей, плесенью и чем-то кислым, как прокисшее вино, темноту. Щелкнул выключателем. Тусклая, одинокая лампочка под потолком, защищенная ржавой сеткой, озарила узкое пространство.

Вдоль одной стены тянулись массивные дубовые стеллажи, уставленные покрытыми паутиной бутылками – коллекция, собиравшаяся десятилетиями. В конце узкого коридора виднелась массивная, окованная железом дверь. Не хранилище для вина. Тюрьма.

Еще один ключ. Тяжелый, старинный, больше похожий на орудие пыток, чем на предмет для отпирания замков. Он вставил его в скважину. Замок щелкнул с натужным, лязгающим скрежетом, эхом, отразившимся от каменных стен. Он толкнул дверь и вошел.

Никаких рун и алтаря. Помещение было до отвращения утилитарным: голые каменные стены, источающие холод, и земляной пол. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым, пропитанным запахом страха и страдания, который не выветрился бы и за сто лет.

На стене напротив входа, раскинув руки, висело жалкое подобие человека. Его запястья и лодыжки были зафиксированы в широких железных кольцах, намертво вбитых в каменную кладку. Он не был распят, он был растянут, словно экспонат в жуткой коллекции. Голова безвольно упала на грудь, длинные, сальные и спутанные волосы скрывали лицо.

Мастер помедлил. Звук его дорогих кожаных туфель, шагающих по земляному полу, был единственным в этом темнейшем подземелье.

Он подошел ближе. Исхудавшее, изможденное тело пленника было покрыто старыми и свежими кровоподтеками. На нем висели лохмотья – остатки некогда дорогого твидового пиджака и порванная, грязная рубашка.

Мастер поднял руку и грубо, двумя пальцами, откинул волосы с лица пленника. Тот застонал, слабо, едва слышно, и попытался пошевелиться, но цепи лишь глухо звякнули.

Свет от коридорной лампы падал сбоку, выхватывая из мрака детали. Щеки и подбородок, заросшие густой бородой. Некогда интеллигентные, тонкие черты, теперь искаженные гримасой страдания. Ссадина на переносице.

Мастер наклонился ниже. Пленник медленно, с нечеловеческим усилием поднял голову. Его веки дрогнули, приоткрылись. Глаза – заплывшие, полные боли и безнадежного ужаса – попытались сфокусироваться.

На лице Мастера появилась хищная, предвкушающая улыбка.

– Ну, привет.

Глава 6

Докучаев вылетел из своего кабинета как пробка из бутылки шампанского. Он не шел, он почти бежал по коридору, прижимая смартфон к уху. Его лицо было багровым. До меня долетали лишь обрывки фраз, что он говорил, но и их было достаточно, чтобы понять – маховик раскрутился до запредельных скоростей.

– Да. Да, сейчас. Немедленно.

Он скрылся за поворотом, ведущим к выходу, и его голос затих.

– Пора, – сказал я, поднимаясь из-за стола.

Все взгляды в комнате тут же обратились ко мне. На лицах девушек застыло напряжение. Алиса сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее костяшки побелели. Лидия стояла у окна, прямая как струна.

Я понимал их состояние. Опять этот поехавший, то есть я, лезет не в свои дела и пытается решать то, что от него не зависит, и снова подвергает опасности их жизни.

Три жизни, связанные в один тугой и неудобный узел. Но если я проигнорирую этот вопрос, если позволю этому ростку ядовитого плюща укорениться, он может аукнуться мне значительно позже. И значительно, значительно болезненнее.

Поэтому все ростки новых проблем нужно стараться рубить на корню. А у меня их еще с момента перерождения такой вагон и маленькая тележка, что я до сих пор расхлебываю чужое дерьмо, даже не начав разбираться со своим собственным.

– Пошли, – бросил я, накидывая на плечи плащ.

Мы вышли из кабинета, прошли через притихший офис, где сотрудники провожали нас молчаливыми взглядами, словно по коридору шел не коронер и его подчиненные, а мученики, которых вели на Голгофу.

Мы молча сели в машину. Лидия устроилась сзади, а вот Алиса на этот раз не стала проситься за руль. Она проскользнула следом за Лидией и села позади меня. Я почувствовал, как она чуть ли не вжимается в спинку кресла, словно ища защиты. Этот жест сказал мне больше, чем любые слова.

Я сел за руль, вставил ключ в замок зажигания. Двигатель ровно заурчал. Я посмотрел вперед, на мокрую улицу. Черный служебный автомобиль, подобие «Волги» Докучаева уже выруливал с парковки, направляясь в сторону центральной площади.

Я приготовился тронуться и внезапно замер, ощутив приступ идиотизма.

– А какой у него адрес? – спросил я в пустоту салона.

В ответ – гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем поворотника «Волги», которая уже почти скрылась за углом.

– Докучаев! – почти в один голос воскликнули девушки сзади.

– Газуй за ним, Виктор! – вторила ей Лидия.

А ведь действительно. Соображают, чертовки. Мне явно нужен отдых, потому что под гнетом постоянной мозговой активности, стресса и частых впрысков адреналина – я начинаю изнашиваться и, как говориться, тупить. А мне это просто непозволительно.

Я воткнул передачу и вдавил педаль газа в пол. Массивный «Имперор» сорвался с места, едва не взвизгнув шинами по асфальту. Мы вылетели на дорогу, преследуя удаляющиеся огни приставской машины.

«Волга» неслась по городу, игнорируя светофоры и разметку. Мы следовали за ней, держась на расстоянии. Но самое удивительное началось, когда мы выехали на проспект. Словно по невидимой команде, из прилегающих улиц в наш строй начали вливаться другие машины.

Вот из-за угла вывернули два полицейских седана с включенными, но беззвучными маячками. С другой улицы к нам присоединился невзрачный серый фургон-«бусик». Затем – пара неприметных черных автомобилей без опознавательных знаков. Они не сигналили, не требовали уступить дорогу. Они просто встраивались в наш кортеж, образуя единый, стремительный поток, несущийся к одной цели.

Среди них, в зеркале заднего вида, я заметил знакомый седан. Тот самый, что преследовал нас тогда ночью. Я невольно улыбнулся. Значит, нашли все-таки адрес остроухие, ну или поймали полицейскую волну по радио и отсекли разговоры, а теперь едут вместе со всеми. Неважно, как они догадались. Важно то, что они здесь.

Этот город, немного ранее казавшийся по-субботнему сонным и апатичным, внезапно ожил, превратился в потревоженный улей, который явно разворошили раскаленной кочергой.

Мы свернули с проспекта и углубились в тихий респектабельный район частных особняков. Дома здесь утопали в зелени, отделенные от улицы высокими коваными заборами. Мы доехали почти до самого тупика, где «Волга» пристава резко затормозила, и я остановился следом.

Наше стихийное шествие окружило небольшой, но пышущий богатством двухэтажный особняк. Аккуратный газон, дорожки, выложенные плиткой, фасад из дорогого облицовочного кирпича, большие окна. Дом успешного, респектабельного человека. Ничего зловещего. Ничего, что могло бы выдать его тайную суть.

И тут началось кино.

Дверцы машин распахнулись одновременно. Из полицейских седанов выскочили люди в форме, занимая позиции по периметру и перекрывая улицу. Из неприметных черных машин вышли люди в строгих деловых костюмах, но с такой выправкой, что сомнений не оставалось – СБРИ. Из серого фургона, словно десант, высыпала группа в полной боевой экипировке. Тяжелые бронежилеты, шлемы с тонированными забралами, и в руках не какие-то полицейские пукалки, а настоящие штурмовые винтовки.

Я смотрел на это, и внутри меня росло странное чувство. Смесь удивления и удовлетворения человека, который повлиял на это все.

Могут. Могут же, когда хотят. Ну или когда потрясешь эту банку с пауками. И кажется, я только что это сделал.

– Сидите здесь, – сказал я девушкам, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. – Не выходить, что бы ни случилось.

Я вышел из машины, поправляя ворот плаща. Влажный воздух был наполнен невидимым напряжением. Я увидел знакомые лица. Следователь Потапов, отдающий короткие приказы своим подчиненным. Капитан Соколов из СБРИ, его лицо было непроницаемым, как камень. Шая и Нандор, стоявшие чуть поодаль у своей машины. Их эльфийская стать выделялась даже на фоне людей в бронежилетах. К группе присоединялись черные седаны с едва заметными золотыми крестами на дверцах. Инквизиция тоже была здесь. Весь свет. Вся королевская рать.

– Готовы? – раздался глухой голос одного из бойцов в балаклаве. Они стояли у высоких кованых ворот.

Остальные молча кивнули. Раздался лязгающий удар – один из силовиков, держа за ручки массивный переносной таран, со всего размаха ударил в район замка.

С первого раза у него не получилось. Тяжелая калитка лишь содрогнулась. Не как в кино, хех.

Еще один удар. Металл жалобно взвизгнул, прогнулся, но устоял. Боец отступил на шаг, снова размахнулся. Третий удар пришелся точно в цель. Металл снова завизжал, а затем с оглушительным треском лопнул. Замок был выбит. Калитка распахнулась.

– Вперед-вперед-вперед! – раздались отрывистые команды. – Пошел-пошел!

Группа штурма, пригнувшись, хлынула во двор. За ними двинулись остальные. И, конечно же, я не мог просто так остаться в стороне.

* * *

Штурмовая группа двигалась быстро и слаженно, как единый механизм из стали и кевлара. Нандор и Шая следовали за ними, стараясь не отставать. Их легкие ботинки бесшумно ступали по выложенной плиткой дорожке, ведущей к парадному входу. Вокруг царила напряженная тишина, нарушаемая лишь глухим топотом десятка пар тяжелых берцев.

Нандор держал руку на рукояти пистолета под пиджаком. Шая, напротив, выглядела почти расслабленной, но ее темные глаза внимательно сканировали пространство – окна особняка, кусты, тени под навесом крыльца.

– Коронер? А вы что здесь делаете?

Голос Нандора был негромким, но в нем прозвучало неприкрытое удивление. Рядом с ними, шагая в ногу с отрядом, возникла высокая фигура в темном плаще. Громов. Он даже не запыхался.

– То же, что и вы, – ответил коронер, не глядя на него. Его взгляд был прикован к дому. – Как вы там говорили? Мы в одной лодке?

– Мы так не говорили, – холодно возразил Нандор. Этот человек продолжал его раздражать своей самоуверенностью.

– Правда? А по-моему, все так и было, – в голосе Громова прозвучала легкая ирония.

– Прекратите пререкаться, – вклинилась Шая, и ее мелодичный голос прозвучал как серебряный колокольчик на фоне грубого мужского говора. Она бросила на брата осуждающий взгляд. – И да, Нандор, так и было. Коронер, – она повернулась к Громову, и ее тон смягчился, – пожалуйста, не лезьте на рожон. Мы благодарны вам за помощь и за то, что помогли выйти на след опасных подозреваемых, но держитесь в стороне.

Громов хмыкнул. Короткий, сухой звук, в котором Шае послышалось столько всего. Словно вся его жизнь была сплошной опасностью, и он лавировал в океане между акулами чаще, чем выходил в аристократический свет.

– Моя шкура мне дорога, – отозвался Громов, его взгляд так и не оторвался от дома. – Но я должен увидеть все своими глазами.

«Что за принципиальность? Зачем ему это?» – пронеслось в голове у Шаи. Он же сделал все что было в его силах. Он мог бы вообще сюда не являться, ведь это не его зона ответственности. Он мог спокойно сидеть в своем кабинете и ждать отчета. Но он был здесь. В самом эпицентре бури.

Группа достигла крыльца. Один из бойцов в каске жестом приказал всем замереть. Он осторожно, кончиками пальцев в тактической перчатке, коснулся массивной дверной ручки. Медленно нажал.

Дверь, к всеобщему удивлению, не была заперта. Она бесшумно подалась внутрь, открывая темный провал холла.

Никакого выбивания, никакого штурма. Просто открытая дверь, похожая на приглашение в ловушку.

– Лежать! Работает спецназ! – крик командира группы разорвал тишину, и бойцы хлынули внутрь.

Почти сразу же из глубины дома донеслись короткие, испуганные женские вскрики, а затем топот тяжелых ног и отрывистые команды.

Нандор и Шая вошли следом, за ними Громов.

Огромный холл. Пол из полированного темного мрамора, стены, отделанные панелями из резного дуба, гигантская хрустальная люстра под потолком. Все дышало деньгами. Старыми, аристократическими деньгами. На полу лицом вниз лежали две женщины в форме прислуги, над ними возвышались бойцы с автоматами наизготовку. Женщины плакали, их плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Больше в холле никого не было.

Началась методичная зачистка. Группа разделилась, бойцы растекались по комнатам как капли ртути. Первый этаж: гостиная с огромным незажженным камином, библиотека с тысячами книг в кожаных переплетах, столовая, кухня с фарфоровой посудой, сверкающей в полумраке. Каждая комната была безупречно убрана. Ни пылинки, ни следов борьбы. Ничего.

Нандор, Шая и Громов шли за одной из групп. Они поднялись на второй этаж по широкой витой лестнице. Здесь располагались спальни. Хозяйская спальня с огромной кроватью под балдахином, небрежно брошенный на кресло шелковый халат. Гостевые комнаты, идеально застеленные, словно в дорогом отеле.

Каждый ящик, каждый шкаф были вскрыты. Каждый угол осмотрен. Никаких потайных дверей. Никаких следов оккультных ритуалов. И самое главное – никого из тех, кого здесь ожидали увидеть.

– Чисто! – доносились доклады из разных концов дома. – Второй этаж чист!

Нандор остановился посреди хозяйской спальни, его лицо было непроницаемым. Он оглядел комнату, пытаясь уловить хоть что-то – запах, вибрацию, след чужого присутствия. Но дом был нем и холоден. Он ощущал лишь запах воска, лаванды и старого дерева. Запах богатства и покоя, а не логово маньяка-оккультиста.

Шая подошла к нему.

– Он ушел, – прошептала она. – Он знал.

Нандор молча кивнул. Сомнений не было. Их ждали. Точнее, их не ждали. Хозяин просто собрал самое необходимое и исчез, оставив после себя лишь безупречно убранный пустой дом., словно насмехаясь над ними.

Он посмотрел на Громова. Коронер стоял у окна, глядя во двор, где уже начинали работать криминалисты. Его лицо было спокойно. Ни разочарования, ни удивления. Словно он ожидал именно такого исхода. Или по крайней мере пытался сделать вид. Человек-загадка.

В этот момент по рации командира группы раздался треск и взволнованный голос одного из бойцов, осматривавших задний двор:

– Командир, мы нашли вход в подвал. Он запечатан на замок. Вскрываем?

– Да, – отозвалось по рации. – Только ждите, мы идем.

Нандор посмотрел на Шаю.

– Подвал, – сказал он.

– Ага, – отозвалась Шая. – Закрытый на замок, – она перевела взгляд на Громова. – Что думаете, господин Коронер?

– Насчет подвала? Ничего, – сказал он сухо, продолжая смотреть в окно. Шая увидела, как он провел языком по передним зубам. Это случилось непроизвольно, просто механическое действие человека, который очень глубоко погружен в свои размышления. – А вот то, что он исчез из дома, говорит об одном – в рядах полиции или СБРИ есть крот.

* * *

Эльфы переглянулись. Моя догадка была настолько очевидной, что они, вероятно, уже пришли к ней сами. Кто-то предупредил Вяземского. Кто-то, кто знал о готовящейся операции.

Мы спустились на первый этаж и вышли на задний двор. Группа штурма уже собралась у неприметной двери под лестницей, ведущей с террасы в сад. Дверь была старой, из поржавевшего от времени металла, и была заперта на массивную цепь, продетую через скобы и скрепленную огромным, ржавым амбарным замком.

– Ломайте, – скомандовал Соколов, который, очевидно, взял на себя руководство операцией.

Один из бойцов шагнул вперед, держа в руках огромный болторез. Инструмент в его руках выглядел как клещи хищного насекомого. Он вставил губки болтореза в дужку замка. Раздался глухой скрип, затем громкий, режущий ухо лязг, когда закаленная сталь поддалась. Боец отбросил перекушенный замок в сторону. Цепь с дребезжанием упала на каменные плиты.

Дверь открыли. Из проема пахнуло сыростью, затхлостью, запахом мокрой земли и чего-то еще кислого, словно прокисшее вино или перебродившая квашенная капуста.

Начался спуск. Впереди, пригнувшись, шли двое бойцов штурмовой группы. Лучи подствольных фонарей их винтовок резали густой, почти осязаемый мрак. Мы – я, Нандор и Шая – двигались следом, за нами Соколов.

Узкая каменная лестница вела вниз. Стены были влажными на ощупь, со свода свисала паутина. Впереди виднелся длинный, узкий коридор, освещенный единственной тусклой лампочкой под потолком, защищенной ржавой проволочной сеткой. Вдоль одной стены тянулись стеллажи, заставленные бутылками в толстом слое пыли. Сказать особо-то и нечего – обычный винный погреб зажиточного провинциального аристократа.