Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 341 страниц)

– Не поверишь, сам в шоке. – пробурчал Руди, так же как все разглядывая гостя. – Вроде бы они оба, все время были на глазах…

– Полагаю… – Суккубу было явно не по себе, но он ответил с неожиданной твердостью. – Мне вовсе не следовало затрагивать эту тему. Кажется, я и без того успел наговорить лишнего, не подумав.

Неожиданно на его сторону встала мама Белл.

– Я думаю, – решительно произнесла она, – эти расспросы и впрямь можно отложить. Подобные вещи стоит обсуждать Нику и Артему… А сейчас…

– А сейчас… – перебила ее Зинария, в голосе которой зазвучали властные нотки. – Господин Тоши, позвольте мне осмотреть вас.

– Зачем? – Тоши удивленно и слегка растерянно взглянул на целительницу. В его глазах читалось нескрываемое беспокойство.

– Я хочу составить полную картину ваших повреждений и понять, возможно ли восстановить ваши крылья или же лучше окончательно избавить вас от их остатков… Я вижу, что в нынешнем состоянии они доставляют вам массу неудобств.

Суккуб беспомощно перевел взгляд на маму Белл, словно ища у нее совета.

– Тошик, пусть она посмотрит, – мягко кивнула мама моего мужа. – Если кто и сможет тебе помочь, то это именно она.

Глава 24

Зинария изучала суккуба минут двадцать. Внимательно, с осторожностью эксперта, она проследила линию сломанных крыльев, провела магическую диагностику, словно сканируя его душу. Задала пару вопросов, и вновь, с еще большим пристрастием, принялась изучать его спину. Лишь после этого вынесла свой вердикт, прозвучавший как приговор.

– Пожалуй, я могу попробовать восстановить основные крылья. А вот мелкие, что на голове… их придется удалить. Тут уж без вариантов, – категорично отрезала она.

– Ну, если по-другому никак, удаляй, – тут же отозвалась мама Белл. А вот на Тошу было больно смотреть. В глазах его застыло такое отчаяние, словно его предали в самый последний момент.

– Может, ничего не надо делать? – взмолился он.

– Надо, – отрезала Белла. – Ты собрался своим видом и дальше отпугивать юных дев? Нет, Тошик, без должного лечения я тебя не отпущу. – И, повернувшись к Зинарии, добавила: – Делайте, что нужно. А ты, Тошик, делай, как я говорю…

– Хорошо, – кивнула Зинария. – Тогда я пришлю сюда опытных лекарей и целителей для повторного обследования. И уже исходя из их выводов, решим, как лучше поступить… А пока, – она забрала со стола артефакт, – мне и вправду пора. – Бросив взгляд на Тошу, она продемонстрировала ему предмет. – Как мне их потом вернуть? – серьезно спросила она.

Я ощутила еще большее уважение к этой женщине, которая даже мыслях не думала оставить столь ценный артефакт себе.

– Отдайте их господину Артему, когда он поправится, – после паузы произнес Тоши. – Он сам отнесет артефакт госпоже Хранительнице.

– Хорошо, – кивнула та и покинула нас. Мама Белл, придвинувшись к Тоше, серьезно спросила:

– А теперь расскажи, кто это с тобой сделал и как это вообще произошло?

– Собственно, какая теперь разница? – попытался уйти от ответа суккуб. Было видно, как тяжело ему вспоминать об этом.

– И тем не менее, Тоша, я хочу знать, что произошло, – настояла Белла. Тот почему-то виновато взглянул на меня и с неохотой начал свое признание:

– Я встретил женщину, которой не повезло попасть в лапы демонов. Спустя время я помог ей бежать и самолично вывел к людским землям, где она обещала мне свою защиту и покровительство. До самой границы, пока мы были в пути, она была нежна и… – Тоши неожиданно покраснел и, запнувшись, перешел к моменту их спасения. – А в итоге, на границе, завидев патруль, она завопила о похищении прихвостнем тьмы. Для меня это было настолько неожиданно, что я растерялся. И тут на меня налетели люди, пограничный отряд. Почему не прикончили сразу, не знаю. Поломали оба больших крыла, искромсали маленькие и, пронзив клинком, бросили умирать у неактивной арки портала. Видимо, решили, что и так сдохну…

Я ахнула от неожиданности и зажала рот ладонью. То, что он рассказал… Невозможно поверить. Ведь если это правда, сейчас я сижу напротив собственного… Нужно было только спросить и уточнить пару деталей. Но язык, почему-то отказывался мне повиноваться.

И тут, вместо меня эти самые вопросы задала ему мама Белла.

– Тошик, – протянула она медленно, словно пробуя слова на вкус, – а у той женщины были такие же длинные ушки, как у Крис?

Тошик снова бросил взгляд на меня и медленно кивнул своей израненной головой.

– Ты был с ней близок? – не отступала мама моего мужа, пристально глядя на сородича.

И снова То...

Пожалуй, будет честнее далее называть его так, как есть – моим отцом. Так вот, мой отец снова густо покраснел, как подросток, пойманный с поличным на первом свидании… и снова склонил голову в знак согласия.

– Ну, тогда я тебя поздравляю, – Белла перевела взгляд на меня, а муж неожиданно сильнее прижал меня к себе. – И позволь представить тебе твою дочь, Крис… Хорошая и замечательная девочка!

Глаза отца распахнулись, словно чайные блюдца, полные потрясения и недоверия. Уверена, в тот момент я выглядела не лучше. Мы сидели молча, утонув в глазах друг друга, и время словно замерло. Что ж, нас можно было понять… вот так, внезапно… мне встретить отца, которого никогда не знала, а ему – дочь, о существовании которой он и не подозревал.

***

Зинария.

Первый шаг к исцелению – позволить телу освободиться от лишнего.

Вокруг меня, словно бдительные стражи, замерли трое опытных целителей и четверо высокоуровневых лекаря, а в их тени, подобно прислужникам, ютились их менее искусные помощники, готовые исполнить любое поручение: подать, принести, отойти в сторону.

Уже дымилась паром ванна, наполненная густой, серовато-синей слизью, чей удел – размягчить панцирь из засохшей крови и плоти, сковавший тело Артема. Лишь истончив эту корку, мы сможем освободить его от доспехов и покрыть обнаженные раны целебной глиной, под которой забрезжит надежда новой кожи.

Главная сложность заключалась в искусстве баланса – не передержать Артема в обжигающей слизи. Нужно было выхватывать его из плена, счищая размягченную корку и мгновенно покрывая очищенные участки живительной глиной. Затем – новое погружение в вязкую глубину, и снова, и снова, пока все его тело не скроется под коконом исцеления. Благо, целебная глина не растворялась в этой странной субстанции, сохраняя свои чудодейственные свойства. Именно для этих ритуальных погружений и извлечений и были нужны сильные руки помощников.

– Делаем, как договаривались, – словно напоминая о негласном пакте, произнесла я, бросив мимолетный взгляд на некроманта. – Убирай кокон, но будь начеку.

В ответ лишь безмолвный кивок и плавное движение руки, рассеивающее мерцающую темную пелену.

Мгновенно, словно хищник, бросающийся на добычу, я надела браслет на запястье Артема и запустила магическую диагностику, одновременно пытаясь отслеживать его общее состояние.

Отклик! Слабый, но уверенный, словно луч света в кромешной тьме. Артефакт работает.

Состояние… лучше, чем казалось на первый взгляд. Жизненно важные органы уцелели, лишь слегка задеты, а шанс вернуть ему зрение теплится, словно уголек надежды. Но главное – больше нет необходимости заточать его в коконе, останавливающем время. Не теряя ни секунды, я направила всю доступную ману на восстановление внутренних органов, зная, что процесс будет долгим, займет не меньше пяти дней.

– Начинаем, – мой взгляд скользнул по помощникам, облаченным в специальные балахоны и перчатки, призванные защитить их от едкого воздействия слизи. Подхватив Артема с предельной осторожностью, они медленно погрузили его ноги в бурлящую субстанцию, которая тут же окутала его тело, словно живая.

Пять томительных минут ожидания. Мой приказ – и Артема извлекают из ванны и бережно укладывают на медицинский стол. Начинается кропотливая работа по освобождению его от доспехов, намертво прикипевших к телу. Металл приходится срезать дюйм за дюймом, но слизь сотворила чудо, размягчив кровавую корку, сковавшую его плоть и отделить металлические детали доспеха от живой плоти, удается сравнительно легко.

Короткий осмотр – и снова погружение в слизь, на этот раз на минуту. Возвращение на стол, и вот уже смоченные в очищающем растворе губки бережно удаляют остатки слизи, обнажая кровоточащие раны. На них тут же ложится прохладная целебная глина, мгновенно застывающая, словно второй кожей. Завершив работу с ногами, я вновь провожу диагностику, убеждаясь, что все идет по плану. Только после этого Артема вновь погружают в слизь, на этот раз до пояса.

И пока он пребывает в целительной субстанции, следующие пять минут, другие помощники приводят в порядок медицинский стол, заменяя использованные инструменты стерильными.

Процесс повторялся вновь и вновь, пока тело Артема, вплоть до лица, не покрылось целительной глиной. С самого лица, словно с хрупкой реликвии, запекшуюся корку снимали с особым трепетом. Затем, словно ювелир, наносили целебную слизь, слой за слоем, осторожно очищая каждый миллиметр. Ошибка была недопустима.

Наконец, и этот труд завершен. Артем напоминал теперь глиняное изваяние, его лицо скрыто под маской, оставляя лишь три отверстия. И еще два, ниже… о них умолчу, полагаю, их предназначение очевидно. Верхние же служили для дыхания, а через третье поступала питательная жидкость, заменявшая ему и воду, и пищу.

Закончив с глиняным коконом, Артема вновь уложили на кровать, и я продолжила работу с его маной. И только удостоверившись, что все сделано, оставила подле него опытного целителя и лекаря. Первые сутки требовали неусыпного внимания, даже к малейшим деталям. Необходимо было убедиться, что организм функционирует безупречно и избавляется от всего лишнего.

Но меня, почему-то, не покидала уверенность: теперь все будет хорошо!

***

Ника.

Навестить Артема после процедуры мне не позволили, заявив, что мое присутствие здесь в течение суток, нежелательно. Типа, я буду только всем мешать. Не успела я как следует возмутиться, как братья, неожиданно подхватив меня под белы рученьки, выдворили за ворота госпиталя и унесли прямиком в отцовский кабинет. Там, словно на военном совете, собрались все: отец, Адель, оба брата… а с зеркала артефакта на меня сурово взирала мама, из-за плеча которой выглядывала Юнна.

Обложили, как волка! – пронеслось в голове. Все взгляды, скрестившиеся на мне, не предвещали ничего хорошего.

Не к добру это, – констатировала я про себя.

– Ну что ж, дорогая моя дочь, – словно судья, начинающий обвинительную речь, произнесла мама из зеркала. – Ты ничего не хочешь нам рассказать?

– Не понимаю, о чем ты? – я тут же «включила» дурочку.

– Ага, – мама даже как-то повеселела, словно ожидала именно этого ответа.

А вот взгляд отца пугал по-настоящему. Давно я не видела его таким мрачным и недовольным.

– Ника, хватит ломать комедию. Ты все прекрасно понимаешь, – продолжил он. – Как так вышло, что вы с Артемом оказались там, где вам быть не следовало? И главное – как вы туда попали?

Ага! Это он про Небесный город! Знала, знала, что этой темы не избежать. Готовилась.

– Вообще-то, только благодаря этому нашему маленькому и совершенно безопасному приключению, – я сделала ударение на слове «безопасному», – мы заполучили ту самую карту порталов, которая нам так здорово помогла… Но знаешь, – тут же перешла в наступление я, – лучше бы мы её не заполучали! Тогда бы Артем сейчас был в порядке, а не там! – от злости я даже топнула ногой. – И вообще, если хочешь кого-то обвинять, обвиняй богиню Шутницу, которая и подкинула нам эту заварушку.

– Хочешь сказать, – Адель бросила быстрый взгляд на отца, который казался слегка смущенным, – что за всем этим вашим приключением стоит богиня Вечности?

– По-твоему, мне, или Артему, во сне привиделось, как и что нам делать? – фыркнула я, изображая крайнюю степень возмущения. – Хм… может, и привиделось, но только не мне. – тут же осеклась я, вспомнив, каким именно образом мой телохранитель "встречался" с богиней.

– Адель, отойди в сторонку, – мягко произнесла мать. – Ты загораживаешь мне свет. – Старшая сестра послушно отступила и присела рядом с Ямиром. Тот тут же сжал её ладошку, накрыв её своею.

– Ну, может быть, тогда ты посвятишь нас в детали вашего с Артемом… безопасного приключения? – подозрительное спокойствие матери заставляло насторожиться.

– Да там и рассказывать-то нечего, – пробурчала я, стараясь говорить с уверенностью в голосе. – Сначала мы провалились в какой-то забытый богом подземный город гномов. – Я умолчала о схватке с ордой крыс-переростков, чьи клыки размером с кинжал до сих пор мерещились в кошмарах. – Замучились карабкаться по их бесконечным лестницам до следующего портала. Потом оказались в лабиринте, оставшемся от тех же горе-строителей. Полдня блуждали, как слепые котята, пока не набрели на портал, который вывел нас в огромный зал со множеством врат. Там мы и познакомились с Хранительницей Всех Дорог. – И снова я безжалостно искромсала правду, оставив лишь бледный остов. – А она проводила нас в Небесный город, где мы переночевали и вернулись обратно в подземелье Арахнидов с картой здешних порталов.

– Как такое вообще возможно? – внезапно встрепенулся Руди. – Если верить твоим словам, вы должны были провести в этом "путешествии" целые сутки, если не больше! У нас бы тут же поднялась тревога! Но вас обоих не было от силы пару часов… И если я правильно тебя понял, это ваше приключение произошло в тот день, незадолго до нашего возвращения, когда вы, на пару часов, ушли вдвоем и вернулись назад уже с картой подземелья, утверждая, что вы её нашли.

– Хм… – протянула я, насмешливо вскинув бровь. – Удивляюсь, как ты вообще заметил наше отсутствие, учитывая, что ты весь день не вылезал из постели со своей графиней.

– Это не имеет значения, – буркнул брат, слегка покраснев. – И между нами с Эндой все серьезно…

– О как! – с наигранным интересом воскликнула я, но никто не поддержал меня. Ямир тут же вернул разговор в прежнее русло:

– Сейчас не о Руди речь… Как получилось, что ваше "приключение" продолжалось больше суток, а в подземелье прошло всего несколько часов?

– А чего тут непонятного? – снова буркнула я глянув на того как на идиота. – Богиня перед началом отправила нас в прошлое на пару дней.

– Что же, это многое объясняет, – спокойно произнесла мать. – Но ты хочешь сказать, что во время вашего вояжа ничегошеньки не произошло? – при этом внимательно так глядя мне прямо в глаза.

– Абсолютно ничего, – уверенно соврала я, в ответ глядя матери, тоже, прямо в глаза. – Только подземелья, лестницы и лабиринты… Я даже пожалела, что вообще согласилась на это.

– Вот как… – тихо кивнула мама, словно взвешивая каждое мое слово.

– Тогда у меня есть один вопрос, – снова влез Руди, словно ищейка, почуявшая след. – Кто из вас двоих изгрыз самострел Артема? Мастер-дворф показал мне то, что от него осталось, и на корпусе явно видны следы чьих-то клыков.

– Понятия не имею, – невозмутимо ответила я, решив идти до конца. – Спросите у Артема, когда он проснется.

Мать усмехнулась, бросила на меня какой-то странный взгляд и перевела его на отца.

– Врать она научилась просто изумительно… хотя ей еще есть куда расти, – с улыбкой произнесла она. – Думаю, больше мы от нее ничего не добьемся.

В ответ я лишь презрительно фыркнула, демонстрируя свое "раскаяние".

– Если допрос окончен, могу я идти? – с вызовом бросила я и, смягчив тон, добавила тише: – Мне нужно вернуться в госпиталь.

– Иди, – кивнула мать. – Присмотри там за Артемом. – и добавила. – Если будут какие-нибудь изменения, сообщи мне.

Я замерла на миг, словно пораженная, затем медленно кивнула. Развернувшись, я вышла, но не ушла, а прильнула к щели двери, жадно ловя обрывки разговора.

– Мама! – возмущенно воскликнула сестра. – Не слишком ли ты ей потакаешь? Она ведь нам врала, откровенно и без какого-либо стеснения!

– Кто бы сомневался, – согласилась мать, но тут же голос ее стал серьезным. – Однако… она не дрогнула в бою с демонами. Помогла закрыть портал, и, по словам очевидцев, вела себя достойно, как и подобает дочери герцога и боевому магу… Поэтому, даже если они с Артемом и рисковали жизнями в том их приключение, я это проглочу и попрекать их за это, не стану… Да и кто я такая, чтобы судить ту, кто наравне с опытными воинами участвовала в этой авантюре? И вам не советую, – отчеканила она, и я удовлетворенно кивнула, зная, что теперь командовать мною им будет сложнее.

Разговор в кабинете отца продолжался.

– Что это у вас там за шум? – вдруг спросил отец, и в голосе его я уловила раздражение. Пока я общалась с матерью, на заднем плане слышался гул, словно где-то бушевала толпа.

– Не обращай внимания, – спокойно ответила мать. – Народ второй день празднует победу над демонами. Вчера объявили об уничтожении портала… Горожане ликуют.

– Стоило ли объявлять? – проворчал отец.

– Стоило, – твердо, как отрезала, ответила мать. – Но завтра я омрачу их радость… Ты подготовил списки погибших?

– Да, по всем подразделениям, как ты и просила, – ответил отец.

– Хорошо. – сказал мама. – Завтра их вывесят на площади… Люди должны знать, какой ценой досталась нам эта победа…

Я отпрянула от двери. Почему-то мне вдруг расхотелось подслушивать.

Глава 25

***

Юнна.

Даже сквозь толстые стены домашнего крыла, утопающего в глубине заповедного сада, доносился гул народного ликования. Я стояла у распахнутого окна, ловя отголоски праздника, искоса наблюдая за матерью, погруженной в работу в своем кресле. Мы находились в одном из пяти ее кабинетов – каждый, словно отдельный мир, предназначенный для решения разных задач. Тот, что за тронным залом, был местом вершения государственных дел. Этот же, укромный уголок, служил для разрешения семейных вопросов.

– Мам, – робко начала я. – А это… нормально?

Мать вздрогнула от моего вопроса, словно очнулась от глубокой задумчивости, и вопросительно взглянула на меня.

– Что именно?

– Да все! – я обвела рукой кабинет. – Этот нескончаемый праздник, поведение Ники, и то, что ты задумала на завтра…

– Много вопросов, – пробормотала она, задумчиво нахмурив брови. – Пожалуй, начнем с Ники… – она запнулась, словно подбирая слова. – Ты ведь слышала все, что я хотела сказать… Какое право я имею указывать ей, что делать, после того, как сама отпустила ее на войну? Могу ли я теперь требовать от нее осторожности, когда она рискует жизнью ради нас?

В ее взгляде, полном усталости и серьезности, читался немой вопрос: а как бы поступила ты? Я медленно склонила голову, признавая ее правоту. Сердце обливалось кровью при мысли об опасности, грозящей сестре, но если она сделала свой выбор, кто я такая, чтобы ей перечить?

Мать тем временем, словно вернувшись из далеких мыслей, обратила взгляд к окну и тихо произнесла:

– Пусть ликуют. Это ведь и вправду величайшая победа за последние двадцать лет. – она замолчала на мгновение, а затем продолжила с большей силой. – Уничтожение портала демонов – это надежда для нашего мира… К черту все остальное! – внезапно, с непривычной для нее эмоциональностью, воскликнула она. – Что там за морями, меня не волнует. Моя забота – наш дом… наша Империя! – она снова устремила задумчивый взгляд на раскинувшийся за окном сад. – И эти люди в городе чувствуют то же, что и я… Пусть празднуют.

– Тогда, может, не стоит делать то, что ты задумала? – осторожно спросила я, намекая про завтрашнее событие, что задумала мама.

– Ты об обнародовании списков погибших? – ее взгляд снова встретился с моим. – Нет, милая, людям нужно спуститься с небес на землю… Иначе они зазнаются и забудут, какой ценой досталась нам эта победа. Мы не имеем права забывать о героях, отдавших жизни во имя нашей надежды. Иначе мы обесценим их подвиг и посеем в сердцах людей семена самоуверенности.

– Я поняла, – тихо ответила я. – Мам, – я пристально посмотрела на нее. – Могу ли я, подобно Нике, стать героиней… или хотя бы помогать ей в ее нелегком пути?

– Если ты действительно этого хочешь, я не стану тебя отговаривать, – без колебаний ответила мать. – Но тебе придется приложить немало усилий.

– Куда же без этого… – вздохнула я.

***

Руди.

Совещание в кабинете отца затягивалось…

Следующей темой стали «пустые» – зловещий результат пребывания в плену у демонов. Шестеро пленников: три женщины, чьи лица хранили отпечаток полнейшего равнодушия и отстранённости от всего, в возрасте от двадцати до тридцати лет; двое мальчишек, десяти и двенадцати лет, с потухшими взглядами; и мужчина, чей возраст перевалил за тридцать – именно он стал эпицентром спора.

– Кевин… из рода… – начал я, запнувшись. – Разведчик из корпуса разведки… Пропал без вести пять лет назад вместе со всей группой. Ребята из корпуса его опознали и теперь требуют объяснений. Отмолчаться не выйдет, отец.

– И где сейчас этот Кевин? – спросил отец, откинувшись на спинку кресла.

– Вместе с другими «бывшими пустыми», изолирован и находится под наблюдением после избавления от паразита по методу Артема. Но его супруга узнала… каким-то образом… Она день и ночь стоит у портала, умоляет позволить ей увидеть мужа. Её отчаяние можно потрогать.

Отец вздохнул, бросив взгляд на меня, затем перевел взгляд на брата и принцессу Адель.

– Ямир, приведи её сюда, если она все еще там. – распорядился он. – Если нет – предупреди охрану, чтобы проводили ко мне сразу, сраку, как появится.

Когда брат вышел, отец повернулся ко мне:

– Как ведут себя «пустые»?

– Как Ками поначалу… – ответил я. – Пассивно, равнодушно не проявляя ни к чему интереса. Сейчас её действия стали куда осмысленнее, она начала различает людей, проявляет больше эмоций и интереса к окружающим её вещам… Особенно к оружию.

– Это хорошо! – удовлетворённо кивнул отец. – Значит, есть шанс, что они вернутся к нормальной жизни… Где их держат?

– Кевина и женщин – под охраной в отдельной комнате. А детей… – я замялся. – Две твои горничные, бездетные вдовы, забрали их к себе. Сказали, что сами, как следует, позаботятся о мальчиках.

– Вот как… – Отец был удивлен. – Впрочем, я не против, – принял он решение. – Детям будет лучше в семье… А вот с остальными… – он задумчиво забарабанил пальцами по столу. – Думаю, женщин стоит перевести в город Арахнидов. Там, под присмотром и подальше от чужих глаз, им будет спокойнее.

– Хорошо, я распоряжусь, – кивнул я. – Я и сам думал об этом… Но что сказать ребятам из разведки? Вряд ли они так просто отстанут.

– Правду, – тихо произнесла Адель. – Нельзя больше это скрывать… Так что пора рассказать всем правду.

Отец кивнул, соглашаясь.

– Пусть Калит поговорит со своими парнями и все объяснит… Скажи, я разрешил. – распорядился он.

– Хорошо, – снова кивнул я.

– Руди, – отец бросил на меня строгий взгляд. – У тебя уже есть опыт с "пустыми", так что продолжай присматривать за ними… И пора бы дать им имена, – он вздохнул, – а то как-то неправильно называть их "пустыми". Я кивнул.

– Уже…! – негромко произнес я. Имена им «раздали» в первый же день как избавили их паразитов.

Теперь уже отец кивнул мне.

– Хорошо… Что там у нас по раненым? – сменил он тему.

– Около двухсот человек, благодаря стараниям целителей и лекарей, уже покинули госпиталь, – доложил я. – И, благодаря некромантам, пока не умер ни один из тех, кого смогли доставить в госпиталь с поля боя.

– Это хорошо! – удовлетворенно произнес отец. – А что наша суккуб, Мина?

– Её стараниями на ноги, в прямом смысле, были поставлены десять человек. Правда, за раз она может вылечить одного… максимум двоих. Потом ей нужно пару дней на отдых и восстановление маны… Ну и настолько сильно покалеченных у нас тридцать два бойца.

– Нам повезло встретить эту девочку, – задумчиво проговорил отец, и я кивнул в знак согласия. С этим не поспоришь. Она уже вернула в строй больше двадцати человек, включая наставника сестренки Ники.

– Надо, на всякий случай, приставить к ней охрану… – пробормотал отец. – А то горячих голов хватает… даже у нас здесь.

– Уже, – поспешил я его заверить. – Госпожа Оля вызвалась присматривать за ней… Да и я приставил к ней парочку твоих боевых горничных.

– А ты все чаще действуешь на опережение! – одобрительно заметил отец. – Продолжай в том же духе, и из тебя выйдет отличный герцог.

Что и говорить, похвала отца всегда была приятна.

В этот момент вернулся брат… вместе с молодой женщиной.

– …проходите и присаживайтесь, – отец обратился к ней по имени, демонстрируя свою безупречную память. Он видел жену Кевина лишь однажды, когда тот пропал, но запомнил её.

– Скажите, герцог, это правда, что мой муж вернулся? – в глазах женщины плескалась тоска и робкая надежда на чудо.

– Правда, но есть проблема, – отец серьезно посмотрел на нее. – Нам удалось спасти его из плена демонов, но… ты должна понимать. Сейчас он не тот, каким ты его помнила. Он ничего не помнит… Ни тебя, ни себя, ни своего имени, ни своего прошлого. Ни вашего сына.

– Ничего, – во взгляде женщины засияло непомерное счастье. – Мы создадим его воспоминания заново. Главное, что он жив! Я могу его увидеть и забрать домой?

– …пойми, сейчас он как ребенок, за которым нужен постоянный присмотр, – предупредил её отец.

– Я позабочусь о нем. Обещаю! – с жаром заявила женщина.

Отец вздохнул и, взглянув на меня, распорядился:

– Проводи и помоги собрать Кевина… Да и до дома их потом проводи.

– Слушаюсь, – поклонился я отцу и поднялся из-за стола. Посмотрев на женщину, я мягко сказал: – Пойдемте…

Глава 11_ Возвращение.

Артем.

Мое «пробуждение» едва ли можно было назвать безболезненным. Огненные иглы хоть вонзались в каждую клеточку тела, и не причиняя нестерпимой боли, но вызывая острое, неприятное жжение. В горле застрял ком, мешая дышать. Зрение словно затянулось мутной пеленой, сквозь которую реальность проступала неясными размытыми пятнами. Разум, отравленный этой странной истомой, отказывался мыслить четко. И тело… словно чужое, скованное и неподъемное, оно не желало повиноваться.

И вдруг, словно сквозь густой туман, в мое поле зрения проплыло знакомое, родное лицо… лицо моей матери.

– Привет, мам… я вернулся, – прошептал я, но мой голос звучал слабым, едва различимым даже для меня самого.

– С возвращением, сын, – произнесла она с легкой заминкой, на которую я не обратил внимания, ослепленный теплом ее нежной улыбки, такой, какой я помнил ее с самого детства. – Как ты себя чувствуешь?

– Больно… – пожаловался я.

Что со мной не так? Почему я не могу говорить нормально? Почему вместо слов из меня вырывается какое-то невнятное блеяние?

– Больно – это хорошо, – ответила мама. – Хорошо, что ты еще чувствуешь боль.

– Да… – прошептал я, закрывая глаза, которые вдруг заболели. Желание уснуть оказалось сильнее, чем потребность узнать, что со мной происходит.

***

Зинария.

Артем уснул… Проснулся, словно мотылек, вырвавшийся из кокона, лишь на миг расправил крылья и снова погрузился в дрему. Но даже эта короткая вспышка сознания, эти несколько оброненных слов, дарили хрупкую надежду.

Голос его звучал тонкой нитью, едва различимым шепотом, что и не мудрено после долгого молчания и не оконца восстановившимися голосовыми связками. Но и в этом хрупком звуке крылась уверенность: лечение приносит плоды.

Когда он прошептал "мама", сердце на мгновение замерло в растерянности. Потом всплыли в памяти его прежние слова о моем сходстве с его матерью. Он говорил, что я удивительно похожа на неё. Неудивительно, что в полубреду он принял меня за нее. Признаться, это сравнение согрело душу тихой радостью.

Но вернемся к Артему… Его глаза, словно омытые небесной лазурью, сияли неземной чистотой. Откуда взялся этот цвет, если раньше его глаза были темными, оставалось загадкой, но они стали ярко-голубыми. И не только глаза преобразились. Волосы, едва пробивающиеся сквозь кожу головы, отливали чистым золотом. Нежная, молодая кожа… Он словно сбросил с себя бремя лет, став юношей, а не взрослым мужчиной, каким был прежде. Необъяснимые метаморфозы, непостижимые перемены.

Но все это меркло перед главным. Теперь не оставалось и тени сомнения: он вернется к жизни.

***

Суккуб Мина.

В эту медицинскую палатку я вошла впервые с тех пор, как начала возвращать конечности искалеченным войной. Каждый раз, переступая очередной порог палатки тех, кто лишился своих конечностей, я ловила на себе настороженные, даже враждебные и недружелюбные взгляды. Люди не могли скрыть неприязни к моим крыльям, которые я больше не пыталась прятать. Но стоило мне сотворить чудо, вернуть кому-то руку или ногу, как лед в сердцах таял. Вчерашние враги преображались, и ненависть сменялась благодарностью.

Но здесь меня встретили иначе. Едва я переступила порог, прозвучал знакомый голос:

– Мина! Я уж думал, не дождусь…

Капитан Нур. Тот самый воин, которого я встретила, лишь попав в общество людей. Он никогда не скрывал своей неприязни к моим сородичам, считал нас врагами. Впрочем, его вражда ко мне выражалась довольно сдержанно. Мы даже умудрялись поддерживать подобие нормального общения. Он часто расспрашивал меня об обществе демонов, особенно о суккубах. И под конец мне даже стало казаться, что его ненависть к нелюдям стала куда меньше. А потом он, вместе с остальными ушел на тот штурм врат… и больше я о нем не слышала.

– Нур? – удивленно выдохнула я, оглядывая капитана. Он лишился руки по локоть и ноги чуть выше колена. – Что же с тобой приключилось?

– Чисто по собственной глупости и неосторожности. Просто не послушался умного совета, за что и пострадал, – спокойно ответил он. – Слышал от ребят, что ты помогаешь таким, как я… калекам… – Он бросил взгляд на троих парней с разной степенью увечий. – Правда, мои… – он снова посмотрел на друзей. – друзья по несчастью не особо-то поверили моим рассказам. Так что сделай милость, развеей их сомнения.

Нур держался удивительно спокойно и непринужденно. Он был настроен ко мне неожиданно дружелюбно. И это не было притворством. Я чувствовала ложь за версту, умела распознавать фальшь, скрывающуюся за улыбками. Но сейчас Нур был совершенно искренен и, казалось, действительно рад меня видеть.

– Ну, раз так, начну с тебя, – уверенно заявила я, готовая начать свое исцеление, в котором за последние недели я поднаторела.

– Нет, – покачал головой Нур. – Я могу и подождать… Начни вон с того парня. – кивнул в угол палаты.

Он указывал на молодого солдата, чуть старше меня. У того не было правой ноги почти до бедра, а левой – чуть ниже колена. Ноги обрубили его жизнь. Его взгляд был потухшим, отстраненным. Он лежал, уставившись в потолок, словно уже не принадлежал этому миру.

– Помоги мальчику, – серьезно и тихо попросил Нур. – А я могу и подождать…