Текст книги ""Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алексей Федотов

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Елена Крыжановская,Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 341 страниц)

Отец вздрогнул, выныривая из дремы.

– Уже? – он потер глаза. – Быстро. Ну, спасибо за вечер, молодежь. Удружили старику.

Мы выгрузились. Девушки сразу юркнули в свою комнату, пожелав нам спокойной ночи. Я же повел Андрея Ивановича к его апартаментам, где толкнул дверь и щелкнул выключателем.

Комната залилась мягким светом.

И тут я выдохнул.

Нет, я знал, что девушки убирались, потому что я сам их об этом попросил перед отъездом. Мы хоть и успели кое-как навести порядок, но тут следовало провести тотальную чистку от остатка рыжих волос и проверку на предмет закатившихся бутылочек лака для ногтей и завалявшихся резинок.

Но результат превзошел все мои ожидания.

Комната была стерильна в лучшем смысле этого слова. Ни пылинки, ни соринки. Паркет натерт до блеска. Окно, которое, кажется, не мыли с момента постройки дома, сияло чистотой, отражая свет люстры. Тяжелые, бархатные шторы выглядели так, будто их только что сняли с гладильной доски.

А запах… Пахло свежестью. Не химией, не освежителем, а именно свежестью – выстиранным бельем, проветренным помещением и, кажется, едва уловимым ароматом лаванды.

Кровать была застелена белоснежным бельем. На тумбочке стоял графин с водой и стакан, накрытый салфеткой.

Это была словно не комната, а номер люкс в пятизвездочном отеле, куда только что поселили самого уважаемого гостя.

– Ого… – протянул отец, проходя внутрь и оглядываясь. – Впечатляет.

Он провел пальцем по спинке стула. Чисто.

– Это кто ж так постарался? – он хитро прищурился на меня.

– Клининг, – не моргнув глазом соврал я. – Лучшая служба в городе.

– Ну-ну, – хмыкнул он, но копать глубже не стал. – Ладно, сын. Спасибо за прием. Устал я что-то. Годы берут свое.

– Отдыхай. Если что понадобится – я наверху. Моя комната прямо над тобой.

– Доброй ночи, Виктор.

– Доброй ночи, отец.

Я вышел, плотно прикрыв дверь. Постоял секунду в коридоре, прислушиваясь. Тишина. Только старые часы в холле отбивали ритм.

Наконец-то.

Я поднялся по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом с плеч сваливается груз ответственности. День закончен. Все живы, все довольны, никто не раскрыт.

В своей комнате я первым делом скинул пиджак, повесив его на спинку стула, и пошел в уборную.

Там я стоял под струями воды, уперевшись лбом в кафель, и просто дышал паром. Мыслей не было.

Натянув домашние штаны, я вышел из ванной, прошагал к своей комнате, где встал у раскрытого окна. Ночной сад был тих и темен. Где-то вдали шумело море, накатывая на берег. Я глубоко вздохнул, наполняя легкие прохладным воздухом.

Дом. Милый дом.

Как же я скучал по этому месту. По этой тишине, по запаху старого дерева, по ощущению, что здесь я – хозяин. Не гость, не самозванец, а хозяин. Странно, но этот особняк, который поначалу казался мне мрачным склепом поехавшего оккультиста, теперь был местом, по которому я стал скучать. Даже забавно.

Я отошел от окна и направился к кровати. Она манила меня подушками и одеялом. Спать. Спать часов двенадцать, не меньше. Без будильников, без звонков, без…

– Вернулся, наконец-то, – раздался голос.

От неожиданности я подпрыгнул на месте, едва не сбив торшер.

Глава 11

На секунду сердце стукнуло быстрее, чем следовало, подпрыгнув к самому горлу, но затем я выдохнул, осознав, откуда шум.

– Твою бумажную мать, – прошипел я, прижимая руку к груди. – Еще раз так меня напугаешь, я тебя спалю раньше срока.

– О… – проскрипел голос из-под кожаной обложки, в котором слышалось ехидство. – Значит, надо делать так почаще.

Я недовольно выдохнул, после чего сел на кровать, а затем, чувствуя, как позвоночник наконец распрямляется, просто распластался на покрывале, глядя в потолок.

– Ну-с, – не унимался букварь. – Рассказывай. Я так понял, ты наткнулся на нашего старого друга, а вместе с тем еще и узнал о существовании моего собрата.

Я прикрыл глаза. Сил на разговоры не было совершенно.

– Слушай, – ответил я, не поворачивая головы. – Ты прекрасно умеешь копаться в моей голове. Посмотри там кино сам, а? Мне впадлу все пересказывать, плюс я могу что-то забыть или упустить детали.

– Ну так не интересно! – возмутилась книга. – Это же сухие факты! А мне нужны живые эмоции! Твои переживания, страх, триумф…

– Не выделывайся и посмотри все сам, Христа ради, – буркнул я, переворачиваясь на бок.

– Нет здесь Христа, – тут же подсказал гримуар менторским тоном.

Я открыл один глаз и посмотрел на книгу.

– О как интересно. А откуда ты про Христа и про религию моего мира знаешь? Я тебе об этом не рассказывал.

– Из твоей головы, – парировал он, словно это было само собой разумеющимся. – Ты же сам разрешил копаться, вот я и копаюсь. Любопытные концепции, должен заметить.

– Тьфу, – я отвернулся на другой бок. – Я уж думал, что-то интересное будет. Тайна мироздания или связь миров.

– Все интересное с тобой случилось в столице, – не унимался собеседник. – А ты даже рассказать не хочешь. Вот что это был за перфоманс на перекрестке прям в центре? Не мог, что ли, аккуратнее все провернуть?

Я почувствовал, как начинает закипать раздражение. Мне сейчас только лекций от магического справочника не хватало.

– Та-а-а-ак, – протянул я, резко садясь на кровати. – Даже слушать нотации на эту тему не хочу. Я сделал то что должен был, чтобы выжить.

– Нет, погоди… – начала книга, но я уже встал.

Я снова тяжело вздохнул, после чего подошел к столу и решительно взял гримуар в две руки.

– Эй, ты чево нодумол… – насторожился голос.

Я молча развернулся и двинулся в сторону массивного письменного стола в углу комнаты.

– Нет-нет-нет-нет… – затараторила книга, понимая вектор моего движения. – Погоди-погоди-погоди! Мы же просто общаемся! Конструктивный диалог!

Я выдвинул нижний, самый глубокий ящик стола.

– Спокойной ночи, – сказал я без тени сочувствия.

Я положил говорящий гримуар внутрь, поверх старых бумаг, и с силой задвинул ящик. Голос, который еще пытался что-то возразить про права артефактов, стал значительно приглушеннее, превратившись в монотонный гул, который почти стих.

Я вернулся к кровати, лег и выдохнул.

– Блаженная тишина.

«ТЫ ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ, УБРАВ ПРОСТО В СТОЛ⁈ – взорвалось в моей голове так громко, что у меня зазвенело в ушах. – Что за хамство, подселенец⁈ Я древний источник знаний, а не бульварное чтиво!»

Я поморщился, массируя виски. Ментальная связь, будь она неладна.

– Я просто хочу спать, – мысленно огрызнулся я. – Отстань. Завтра поговорим. У меня был тяжелый день, тяжелая неделя и тяжелая жизнь. Дай отдохнуть.

В столе послышались звуки, словно кто-то поерзал, устраиваясь поудобнее среди бумаг.

«Пес с тобой, – буркнул голос в моей голове, уже тише и ворчливее. – Скучный ты».

И умолк.

Наконец-то.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тело наливается свинцом. Сон накрыл меня почти мгновенно, утягивая в темную, спокойную бездну без сновидений.

И все бы ничего, если бы будильник не стал настойчиво трезвонить, врезаясь в сон пронзительным электронным писком.

Понедельник, будь он неладен, день тяжелый.

Я открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел в белый потолок, на котором играли первые, еще робкие солнечные лучи. Тело, только что вернувшееся домой и измученное похождениями по ресторанам и прогулкам, протестовало против вертикального положения, требуя продолжения банкета в горизонтали.

В голове промелькнула шальная и соблазнительная мысль: а может, к черту это все? Просто взять, написать заявление и уволиться? Больше никогда не вспоминать про вскрытия, отчеты, заботы, культистов и прочие радости жизни государственного служащего? Денег у меня в перспективе предостаточно. Домик у моря, технически, уже есть. Можно сидеть на веранде и пить вино.

Но чем тогда заниматься? Ловить рыбу с пирса и плевать в потолок? Деградировать под шум прибоя?

Я представил эту картину: я, удочка, бычки и бесконечное, тягучее «ничего».

– Скучно, – прошептал в тишину комнаты.

Я так с тоски помру быстрее, чем от чужой попытки покуситься на мою жизнь, ей-богу. Моему мозгу, привыкшему к постоянному решению задач, нужна пища. А в тихой гавани он начнет пожирать сам себя.

Рывком откинув одеяло, я встал с кровати и отправился в ванную. Там я посмотрел в зеркало: щетина за время поездки и выходных превратилась в неопрятную поросль.

Пора приводить себя в порядок.

Я намылил лицо густой пеной. Бритва скользила легко и привычно, срезая лишнее и возвращая мне тот облик, к которому я уже успел привыкнуть в этом теле. Короткая стрижка с пробором назад и гладкое лицо. Виктор Громов, коронер. Никаких излишеств.

Смыв пену и похлопав себя полотенцем, я вернулся в спальню и быстро оделся. Строгие брюки, свежая рубашка и пиджак. Привычная униформа.

Спустившись вниз, я уловил запах кофе и тостов. На кухне уже шуршали девчонки. Гулять по ресторанам это, конечно, хорошо, но у них с момента моего перерождения, появилась работа, и они ее честно выполняли. Это, к слову, и радовало, и удивляло.

– Доброе утро, – произнес я, входя в кухню.

Лидия, стоявшая у плиты с туркой, обернулась. Она была уже полностью собрана, в строгой блузке, волосы убраны в идеальный пучок.

– Доброе, – кивнула она.

Алиса сидела за столом, обхватив чашку обеими руками, и выглядела так, словно гравитация сегодня действовала на нее с удвоенной силой.

– Доброе… – протянула она и тут же широко, до хруста в челюсти, зевнула, прикрыв рот ладонью. – Кофе… мне нужен кофе внутривенно.

– Будет тебе кофе, – усмехнулся я, забирая свою чашку. – Собирайтесь, выезжаем через десять минут. Служба не ждет.

Поездка до управления прошла в относительном молчании. Город только просыпался, машин было немного, и мы добрались без приключений. Алиса дремала на переднем сиденье, Лидия просматривала что-то в телефоне, а я мысленно готовился к тому, что ждет меня на работе. Наверняка накопилась гора бумаг.

Припарковав «Имперор» на привычном месте, мы вошли в здание Коронерской службы.

– О, Виктор Андреевич! – тут же раздался знакомый голос сверху.

Я поднял голову. На лестничной площадке стоял пристав. За время моей отлучки он ни капельки не изменился. Да и с чего бы? Две недели всего прошло. Хотя, кажется, он сегодня был немного бодрее, чем обычно.

– С возвращением в родные пенаты! Зайдите ко мне на минуту, будьте любезны.

– Одну минуту, Евгений Степанович, – ответил я.

Докучаев кивнул и исчез с лестницы, а я посмотрел на Лидию, потому что от сонной Алисы сейчас чего-то я вряд ли бы добился внятного.

– Кроме призрака, еще что-то натворили? – уточнил я, потому что ждать от Докучаева можно было чего угодно. Он либо просто хочет справиться о «командировке», либо начнет грузить меня вопросами, как только я перешагну порог его кабинета.

– Да нет. Все в порядке было.

– Ладно. Идите в кабинет, я скоро приду.

Мы поднялись на лифте и разошлись по кабинетам. Пройдя чуть дальше по коридору, я вошел в кабинет, где секретарша тут же указала мне проходить дальше, разговаривая по телефону.

Подойдя к двери, я постучал.

– Войдите, – раздался голос.

Я зашел, притворив дверь, где Докучаев тут же указал мне рукой на кресло и, бросив поливать цветы, сел в свое.

– Ну, как дела? – спросил он.

– Все в порядке, – ответил я сдержанно. – Поездка прошла продуктивно. Вопросы улажены, проблемы решены.

Докладывать подробно о происшествиях с доппельгангером, поимкой контрабандистов и ситуацией со следователем МУРа на приеме я не собирался. Оно ему не надо.

– С отцом все нормально? – деликатно уточнил Докучаев, слегка понизив голос.

Я мысленно хмыкнул. С чего он взял, что дело конкретно в отце? Я ведь не докладывал ему подробности письма. С другой стороны, раз он не говорит «примите соболезнования» или не спрашивает про брата, значит, о смерти Дмитрия он не знает. Скорее всего просто сложил два плюс два.

– Настолько в порядке, – сказал я, позволив себе легкую усмешку, – что он приехал сюда вместе со мной.

Брови Докучаева поползли вверх, а рот слегка приоткрылся.

– Сюда? – переспросил он, словно не веря своим ушам. – В Феодосию?

– Именно так. Решил, так сказать, проинспектировать условия жизни и работы блудного сына и заодно подышать морским воздухом.

Докучаев хмыкнул.

– Понятно.

– Самое главное, что его сюда не понесло посмотреть, где я работаю. Его, знаете ли, довольно много как человека. Шумный, деятельный. Особенно в последнее время, после выздоровления.

О том, что старик Громов сдавал позиции, можно было не скрывать. Если граф Муравьев знал, то, думаю, знали почти все, кому не лень. А кому лень – узнавали не по своей воле.

– Родственники – это прекрасно, но… – начал было я.

– Не зря говорят, что родственников нужно любить на расстоянии, – понимающе покивал головой Евгений Степанович. – И чем они дальше, тем сильнее мы их любим.

– Факт, – согласился я. – Особенно спустя двенадцать лет молчания.

Повисла короткая пауза. Докучаев барабанил пальцами по столу.

– Что ж, – резюмировал он, хлопнув ладонью по столешнице. – Хорошо все то что хорошо кончается. Рад, что командировка прошла успешно и что все живы-здоровы. Это важно, Виктор. Поздравляю.

– Благодарю.

– А теперь, – тон его стал официальным, – приступайте к работе, коронер.

– Есть приступать к работе, – я встал со стула и козырнул.

Развернувшись, я вышел из кабинета пристава и направился по коридору к своей двери.

Я открыл дверь своего кабинета, ощущая странное чувство возвращения в рабочую, но привычную среду. Словно вернулся в старую удобную обувь после того, как неделю проходил в узких, натирающих мозоли туфлях.

Да, московский особняк поражал роскошью, а столичный ритм бодрил, но здесь, в этих стенах, пахнущих бумагой и дешевым кофе, была моя территория.

– Виктор Андреевич! – Игорь, сидевший на краю стола Андрея, подскочил так резво, словно под ним сработала катапульта. – Вернулись!

Андрей, копавшийся в шкафу с документами, вынырнул оттуда с папкой в руках, едва не уронив стопку бланков.

– Здравия желаем, шеф! – гаркнул он, расплываясь в широкой улыбке. – А мы уж думали, вас столица с потрохами сожрала. В соцсетях видели, как вы речь толкали на приеме!

– Не дождетесь, – усмехнулся я, проходя к своему месту. – Столица подавится. Как обстановка?

Лидия и Алиса сидели за своими столами, не выказывая особого интереса к нашему диалогу.

– Обстановка рабочая, Виктор Андреевич, – отрапортовал Игорь, поправляя сбившийся галстук. – За время вашего отсутствия ничего сверхординарного не случилось. Обычная рутина, как и прежде. Никаких крупных случаев, как с ЧВК, например, не случалось или с повешенными эльфами в лесу.

– Сейчас вот вызов пришел, – подхватил Андрей, махая распечаткой. – Улица Чехова, частный сектор. Бабушка, восемьдесят лет, естественная смерть, но родственники скандалят, требуют полного освидетельствования. Говорят, соседка сглазила.

Я хмыкнул. «Сглазила». Ну и повод, конечно.

– Ты им по приезду скажи, что «сглаз» – это черная магия, и она по части инквизиции. В следующий раз пусть к ним обращается, а не нам голову морочит.

– Служба есть служба, – вздохнул Андрей.

– И на набережной еще один «клиент», – добавил Игорь. – Рыбаки выловили. Утопленник, судя по всему, и давнишний. Полиция уже там, ждут нас.

Я кивнул, одобряя их до сих пор непривычное мне рвение.

– Добро. Разбирайте вызовы и вперед. Не заставляйте урядников ждать, они этого не любят.

– Есть! – хором ответили парни.

Они быстро похватали свои сумки с инструментами, на ходу обсуждая, кто на какой адрес поедет, и вылетели из кабинета. Дверь за ними закрылась, и в кабинете воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь гудением системных блоков и тихим перестуком клавиш.

Я прошел к своему столу, повесил пиджак на спинку кресла и опустился на сиденье. Оно скрипнуло, приветствуя хозяина.

Моноблок ожил от касания мышки, экран мигнул, требуя пароль. Я быстро ввел комбинацию, и передо мной развернулся привычный интерфейс рабочей системы.

Почта. CRM-система учета дел. База данных.

Первым делом я открыл почту. Десятки писем: рассылки из министерства, новые циркуляры по санитарным нормам, отчеты от смежных ведомств. Ничего критичного, обычная бюрократическая текучка, которую можно разгрести всего за час под чашечку кофе.

Затем я переключился на CRM.

Вот здесь было интереснее. Я пролистал список задач, закрытых за последние две недели. Их было много. Непривычно много для того болота, которым была эта служба до моего появления.

Ради интереса я кликнул на случайный файл. «Дело № 458-Б. Гр. Сидоров В. П.».

Открылся протокол осмотра места происшествия и предварительное заключение. Я пробежался глазами по строкам, ожидая увидеть привычную халтуру – размытые формулировки, пропущенные графы, отсутствие фотофиксации. То, чем грешили Игорь и Андрей, пока старый Громов стоял у руля.

Но то, что я увидел, заставило меня удивленно приподнять бровь.

«Трупные пятна: разлитые, интенсивные, фиолетового цвета, при надавливании исчезают и восстанавливают окраску через 120 секунд (стадия диффузии). Локализация: задняя поверхность туловища, конечностей…»

Четко. Грамотно. С указанием времени реакции.

Я пролистал ниже. Фототаблица. Снимки сделаны с правильных ракурсов, с масштабной линейкой, при хорошем освещении. Никаких смазанных кадров или пальцев в объективе.

Заключение: «Предварительная причина смерти: острая сердечная недостаточность на фоне алкогольной кардиомиопатии». И приписка: «Взят образец крови на этанол и суррогаты».

Я открыл еще один отчет, составленный Андреем. Раньше его писанину без слез и словаря сленга читать было невозможно. Сейчас же – нормальный, человеческий язык протокола. Да, местами проскакивали стилистические огрехи, но суть была изложена верно. Логика присутствовала. Выводы обоснованы.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается теплое чувство удовлетворения.

Когда я только очнулся в этом теле, коронерская служба Феодосии представляла собой печальное зрелище. Главный коронер – взяточник и пьяница, который подписывал «левые» заключения, даже не глядя на тела. Подчиненные – раздолбаи, набранные по объявлению или по блату, делавшие ставки как быстро их руководитель «зашьет» дело, и мечтали только о том, чтобы смена закончилась поскорее. Антисанитария в прозекторской и бардак в документах.

А теперь я смотрел на экран монитора и видел порядок.

Никаких «наспех» закрытых вопросов. Никаких «сердечных приступов», прикрывающих передозировку или отравление. Везде строгая отчетность. Даже время выезда и прибытия на место фиксировалось с точностью до минуты.

Они научились.

Игорь и Андрей, которые еще месяц назад могли перепутать печень с селезенкой, теперь самостоятельно проводили первичный осмотр и не допускали грубых ошибок. Лидия и Алиса, влившиеся в коллектив совсем недавно, стали надежным тылом, закрывающим бумажную и организационную часть работы так, что комар носа не подточит.

И самое приятное было то, что механизм продолжал крутиться даже без моего прямого участия. Я уехал на две недели, оставив их одних, и ничего не рухнуло. Не случилось коллапса, никто не сбежал, не запил и не спалил архив. Они справились.

Это было замечательно. Пожалуй, это даже лучше, чем успешная сделка с верфью или победа над Вороном.

Я перевел взгляд на девушек.

Алиса, высунув кончик языка от усердия, что-то быстро печатала, сверяясь с бумажным носителем. Лидия во что-то активно вчитывалась или рассматривала, приблизившись к монитору.

Я позволил себе минуту просто посидеть и понаблюдать за ними, наслаждаясь моментом покоя и осознанием того, что я здесь не зря. Что этот второй шанс, данный мне судьбой, я использую не только для того, чтобы выжить, но и чтобы что-то изменить вокруг себя.

Но, как говорится, делу время, а потехе час. Работа сама себя не сделает, а любопытство – порок, который требует удовлетворения, особенно когда дело касается вещей, выходящих за рамки обычного уголовного кодекса.

Я вспомнил сбивчивый рассказ по видеосвязи, ночные звонки Корнея и тот факт, что Алиса, судя по всему, чуть не отправилась на тот свет, истощив свой резерв. История с «зеркальным духом» все еще оставалась для меня набором обрывочных фактов, и мне не терпелось собрать их в единую картину.

Я развернулся на кресле, оказавшись лицом к девушкам.

– Так, – громко произнес я, привлекая их внимание.

Девушки синхронно вздрогнули и повернулись ко мне. Алиса перестала печатать, Лидия перевела на меня взгляд.

Я сцепил пальцы в замок и положил их на живот, глядя на своих помощниц поверх монитора.

– С рутиной, я вижу, вы справляетесь отлично. Претензий нет, хвалю. Но у нас остался один незакрытый гештальт, который не дает мне покоя с момента вашего звонка.

Я сделал паузу, наблюдая, как девушки нахмурились и посмотрели друг на друга.

– А теперь расскажите-ка мне поподробнее, – продолжил я, понизив голос до заговорщицкого, но серьезного тона. – Что там за ситуация сложилась с тем злым духом? И какого черта, простите мой французский, вы вообще полезли на тот чердак без страховки? В деталях, пожалуйста. Как вы поняли, что это не несчастный случай?

Лидия глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду.

Вззз-вззз.

Я перевез взгляд на телефон.

«Отец».

Посмотрите-ка кто проснулся. И чего надобно, старче?

– Одну минуту, – сказал я, отвечая на звонок. – Слушаю.

– Виктор! А где все горничные? Где вся прислуга? И почему у меня до сих пор на столе нет завтрака⁈