Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Потому что иначе мое присутствие здесь легко объяснилось, и мы бы сразу перешли к деловым переговорам по интересующей нас теме.

– Так в чем дело?! – рассердилась Хаккуси, изгоняя с лица даже воспоминания о веселости. – Излагай свои причины быстрее, а то мой Земерь страшно голоден.

– Спасибо. Итак, у тебя есть человек, которого я бы хотел выкупить.

– Ага… – глубокомысленно проговорила хозяйка данного замка. – Человек?..

– Не думаю, что у тебя их слишком много, чтобы сразу не понять, о ком идет речь.

– Верно, я не настолько глупа. – Она даже вперед подалась, стараясь как можно внимательнее рассмотреть черты лица графа Сефаура. – И какой в этом твой интерес? Или он тебе родственник?

– Да, он мой сын!

– Ого! Да никак сам папочка моего саброли пожаловал?! – опять с некоторой нервозностью развеселилась княгиня. – Или ты тоже мечтаешь побывать в моей кровати?

– Нет ни малейшего желания.

– О! Ты у меня и сам не заметишь, как оно будет переполнять тебя через край.

– У нас есть хорошая пословица: «Насильно мил не будешь». А к сексуальному принуждению я вообще отношусь самым отрицательным образом. Шауреси – зло, и его надо уничтожить. И считаю закон о казни любого рабовладельца самым верным решением этой проблемы.

– Однако, граф! Да только за эти речи тебя должны казнить несколько раз в каждом из наших миров!

– Кстати, а у твоего сиятельства есть дети?

Хаккуси сразу напряглась и зашипела:

– Есть! Но ты не смеешь даже о них упоминать своим грязным языком!

– Значит, для своего сына не желаешь доли саброли? Но тогда ты и меня как отца должна понимать.

Какое-то время княгиня отчаянно боролась с желанием уничтожить гостя, но, видимо, последнее предложение все-таки сыграло свою роль в дальнейших переговорах.

– Значит, он тебе так дорог, что ты готов на все?

– Конечно. И хочу надеяться, что мне будет что предложить для выкупа.

– М-да? Ну-ну, тогда давай поторгуемся!

– А что твое сиятельство хочет?

– Да ничего! – резко ответила Хаккуси, хотя тут же в сомнении качнула головой. – По крайней мере, из того, что я уже потеряла. Этого ты мне и так не вернешь… Да и что такого ценного у тебя может быть?

– Вот. – Семен достал из кармана драгоценный камень. – Сокровища вот такой величины в очень больших количествах.

– У меня своих полно, девать некуда…

– Ну… тогда могу предложить волшебный шар с самой огромной и самой очаровательной молью Изнанки.

– Неужели? – засомневалась княгиня, показывая тем самым некоторую заинтересованность и уважение. – Редкая вещь, признаю. И в другой раз променять какого-то саброли на такой шарик – действительно выгодная сделка. Но у меня самой есть два таких экспоната магического мастерства, и порой сразу две великолепные моли летают по моей комнате и насыщают мою душу умиротворением и покоем.

– Но ведь три – было бы лучше!

– Нисколько! Можно так успокоиться от порхания сразу трех бабочек, что впасть в прострацию и умереть от голода. Хм! Чего так смотришь? Не знал, что ли?

– Да как-то не приходилось о таком слышать, – поник Загребной, хотя на самом деле лихорадочно перебирал в голове все то, что он мог бы предложить для обмена. В какой-то момент он даже о волшебном копье подумал, но сразу вспомнил о другом своем недавнем трофее: – Ну, раз тебя не прельщают блага мирские и чудеса межмирские, могу тебе предложить нечто самое желанное, о чем мечтают все Шабены мира Изнанки.

– Ой! Неужели такое возможно?! – фиглярски всплеснула ладошками княгиня. – Неужели я стану бессмертной и достигну двухсотого уровня?

Она рассмеялась, а стоящий за десятиметровой пропастью Семен смотрел на нее со всем возможным в его положении сарказмом.

– Слушай, сколько твоему сиятельству лет? – А когда смех замолк, добавил: – Такая большая тетя, а все еще в сказки веришь. Не бывает ни бессмертия, ни двухсотого уровня. А вот нечто великое, таинственное и прекрасное…

Он сделал паузу, которую грубо прервала фыркнувшая демонесса:

– Граф, кончай заниматься восхвалением того, что мне, скорее всего, и даром не надо. Говори конкретно!

– Хорошо, только потом не обижайся, что я тебя морально не подготовил. – Голос Загребного стал торжественным: – У меня есть великий рубиновый кристалл, который когда-то красовался в рубиновой короне у самого громадного телесного демона планеты Асмы.

Парочку мгновений Баталжьень сидела словно каменная. Что сразу насторожило торгующегося отца до предела. Поэтому последовавший смех показался ему совершенно неискренним:

– Подумаешь – рубин! Да таких булыжников по всему миру – тьма, лень собирать. Я ведь тебе уже сказала, что не бедная.

– Обидно! – Семен пожал плечами, словно в печали, а на самом деле готовясь к бою. – Но мне больше нечего тебе предложить за родного сына.

Хаккуси сделала вид, что размышляет и сомневается.

– Но с другой стороны, я ведь и в самом деле очень ценю собственных детей. Поэтому хорошо понимаю твое желание выручить сына, предоставить ему полную свободу.

– Значит?..

– А это значит, что я хоть и безмерно богатая, но подобный шанс чуток приумножить свое состояние упускать очень глупо. Поэтому я тут немного подумала и решила согласиться: ты мне доставляешь все, что перечислил, а я тебе отдаю своего саброли. А чтобы не откладывать дело в долгий ящик, решим это недоразумение как можно скорее: жду тебя на этом же месте в десять часов утра. Ай. – Она неожиданно скривилась от явно неприятных воспоминаний. – Боюсь, что утро у меня полностью занято. Поэтому сдвинем нашу встречу на вечер, то есть обмен произведем ровно через сутки.

Не стоило обладать детектором лжи, можно было и без хитро сделанных приборов понять, что хозяйка здешнего замка задумала какую-то пакость. Скорее всего, попытается забрать у графа все принесенные им сокровища, а потом безжалостно натравит духа Земерь или сама ударит чем-нибудь смертельным. По поводу отсрочки встречи, так это наверняка связано с желанием подстроить дополнительную ловушку.

Но с другой стороны, в самом деле оставался небольшой шанс, что на такие немыслимые богатства даже такая зажравшаяся в роскоши демонесса польстится, пойдет на увеличение своего достояния. Особенно если учитывать, как она напряглась при упоминании о рубине из короны Асмы. Похоже, она знает об этом камне нечто очень и очень интересное, и именно последнее предложение перевесило чашу торговли в сторону положительного решения.

Другой вопрос, что человеку следовало и проверять, и торговаться дальше.

– Вопрос еще в том, что я не бросаю нанятых мной на службу воинов в беде. Поэтому в довесок требую возвращения и той парочки пленников демонического мира, которые попались в вашу ловушку поздним вечером. Причем на их телах не должно быть ни единой царапины.

– А, этих… да нет проблем. Вечером их тоже приволоку, – покладисто согласилась княгиня. Но вслед за этим ее брови поползли вверх: – Мне, правда, показалось странным, что такая молоденькая и невероятно прекрасная демонесса согласилась служить у такого грубого и страшного мужлана.

Семен и сообразить не успел, а тем более обдумать свои слова, как с его губ сорвалось неудачное сравнение:

– Но ты ведь прельстилась на человеческого парня!

Глаза демонессы округлились, а рот искривила ехидная улыбка:

– О-о-о! Да у вас, я вижу, пахнет не просто боевой дружбой, а еще и чем-то большим? Жаль, что больше не поторговалась… – Заметив, что человек плотно сжал губы и молчит, как медуза, она грубо добавила: – Тогда как я от саброли ничего, кроме служения, не жду. От любого!

После этого прозрачная стенка вновь стала тускнеть, превращаясь в обычный камень. Загребной задышал более размеренно, а потом все-таки не сдержал свою ярость и со злостью сплюнул в пропасть.

– Ведь прекрасный мир, а как его портят такие твари! – Он шагнул в сторону, затем еще пару раз, замечая, как единственный глаз духа следит за ним с максимальным тщанием. – Ну а ты чего уставился, отродье ада? Мозгов-то все равно не имеешь, а значит, быть тебе на сковородке!

Но на всякий случай еще немного походил по полке в разные стороны. Оказалось, что и дух на противоположной стороне реагирует на человека смещением. Словно готовится в случае особо длинного прыжка сразу принять Семена в свои кровожадные объятия. Неприятное чудовище, оказывается, и без хозяйки не прекращало свои охранные функции на определенной для него территории.

Напоследок Загребной тщательно осмотрел всю пещеру и старательно запомнил обозначенные глазомером размеры.

По своим меткам добрался до ждущего экипированного воина на удивление быстро. Да и обратную дорогу к посольству застоявшийся больев мчался в отличном темпе. Выпутываясь из сети-потайки, Семен сразу стал у демона интересоваться:

– Сможешь ли ты за несколько часов организовать хотя бы минимальное наблюдение за замком княгини Баталжьень? Причем средств можешь не жалеть.

– После этой засады никому доверять нельзя, – пожаловался охотник. – Но с другой стороны, могу задействовать несколько независимых друг от друга групп тамошней бедноты. Из доставленных сведений будет довольно просто составить общую картину. А за чем нужно присматривать в первую очередь?

– Если я не ошибся, то Хаккуси с самого утра будет чем-то занята. Вот о сути этого занятия мне и надо знать в первую очередь. А вернее, будет ли она занята в самом деле или будет устраивать очередные ловушки для нас в пещерах.

– Понял. Могу ехать в долину?

– Езжай. И после обеда постарайся доставить мне информацию. Но с самого утра тоже сюда наведайся, если я найду подходящего Шабена, то закинешь нас опять в пещеры. Хочу перестраховаться, оставить там на весь день наблюдателя.

Когда демон ускакал, граф все предстоящие действия объяснил обоим атташе и напутствовал их на поиски такими словами:

– Обещайте любые деньги, но к утру найдите мне Шабена как минимум двадцатого уровня. Боевого, надежного, готового рискнуть ради нашего дела и не болтливого.

Бывшие гвардейцы только грустно переглянулись:

– Разве такие воины в Хаюкави бывают?

– Конечно! И для вас как лучших дипломатов вполне и часа должно хватить для поисков. Вперед и с песней!

Варган с Лиртом поспешили выполнять приказ, прекрасно понимая, что выспятся они теперь ой как не скоро. Командир тем более не мечтал об отдыхе. Проклиная себя за плохую прилежность во время пятилетнего обучения на островах Рогатых Демонов, он распаковал одну из своих багажных сумок, достал все свои тетради с конспектами, таблицами и прочей массой магических составляющих и углубился в чтение. Через два часа смутно брезжащее на краю сознания воспоминание стопроцентно подтвердилось найденной записью, сделанной на одном из уроков по изучению эфирных слоев:

«…Земерь – дух из третьего слоя, поддающийся вызову Шабена восемьдесят шестого уровня. После привязки к определенному участку может нести охранную службу по уничтожению любых разумных сущностей неизвестно какой по продолжительности срок. Выпивает всю внутреннюю энергию, превращая человека или демона в бесчувственное, гниющее растение. Если поступает команда об атаке от хозяина, дух после победы над объектом вне своего участка освобождается от уз подчинения и сбегает в Эфир. Сила приказа заключена в медальоне насыщенного синего цвета. Земерь бесполезен при атаке на Шабенов, умения которых превзошли сто первый уровень. Считается не поддающимся уничтожению. Разве что удастся разрушить настроенный только на него медальон подчинения. Тогда создание уносится в Эфир…»

От переживаний Загребной схватился за голову:

«Вот это да! Непобедимый монстр! Неужели Хаккуси обладает такой силищей? Копье-то с ней справится, но ведь сначала надо убрать прозрачную преграду и этого бессмертного духа… Как она его только пленила? А может, не она? Подобный сторож ей мог достаться по наследству, как и медальон управления. Ведь служат они веками… Значит, придется копье использовать для него, а для княгини приберечь сюрприз в виде скорострельного арбалета. По логике вещей, кусок скалы, становящийся прозрачным для света и звука, фаршированный начинками из трех миров болт пройдет, не заметив. То, что даже для “Убийцы богов” непреодолимая преграда, для мини-снарядов – обычное магическое поле, наподобие межмирской мантии. Следовательно, надо постараться самым первым выстрелом разворотить княгине голову. Мне кажется, в таком состоянии у нее значительно понизятся возможности атаки. Какими бы умениями она ни обладала, но такое страшное ранение, если не убьет сразу, обязательно устранит ее из схватки на добрую минуту. А в следующую секунду прилетит второй болт, потом третий… Должно сработать! Но это, конечно, в том случае, если она решит меня обмануть. Хм! А то, что она уже решила меня угробить, так тут и к гадалке ходить не надо…»

Глава двадцать пятая
Великая актриса

Мысленно отсчитываемое время только приближалось к обеденному, когда снаружи тюремной камеры опять послышались голоса и звуки открываемых дверей. Федор отодвинул от себя огромную книгу в кованом переплете, которую он читал при свете нескольких свечей, бросился к двери и стал жадно прислушиваться. По всей видимости, кого-то опять выпускали на волю, потому что слова благодарности так и рассыпались по каменному тюремному тоннелю. И опять виновницей правосудия оказывалась одна и та же девушка, которая чуть ли не сутками торчала в этих душных и мрачных подземельях. Пришелец с Земли никак не мог поверить, что эта девушка не кто иная, как наследница короны этого пропитанного насквозь закоренелым матриархатом королевства. При пятидневном общении с Биналой парень совершенно по-иному взглянул на этот мир, понял, что совершенно не заметил той чистоты помыслов, той глубины человеколюбия, которые оказались присущи некоторым женщинам Колючих Роз. Но самое величественное и будоражащее воображение наблюдение, самый приятный и оптимистический вывод, что эта девушка со всем своим душевным величием пытается изменить существующее положение, и что самое важное – отменить постыдное рабство, а вдобавок окончательно уничтожить само упоминание о наркотическом нектаре. Бинала Харицзьял мечтала возродить чисто любовные отношения между парами мужчина – женщина, демон – демонесса.

Конечно, не сразу подобное признание получилось вырвать чужому, совершенно незнакомому мужчине из уст свободолюбивой, но все-таки недоверчивой принцессы. Четыре дня они проводили по нескольку часов подряд с перерывами в постоянных спорах, рассуждениях и раскрытии собственных помыслов. А ночи так вообще чуть ли не полностью оказались в их распоряжении. Часть ночного времени проходила в огромной библиотеке, но там обоим не слишком-то нравилось из-за неприятно огромного, без единого окна пространства. Да и воздух там оказался на удивление затхлым и неприятным. Взамен этому нашлось альтернативное и намного более удобное помещение для ночных посиделок: личная, так сказать, камера узника. В ней после укладки везде, где только попало, стопок книг и рукописей, укладки на матрас чистейшего, чуть ли не шикарного постельного белья и подушек, установки десятка свечей оказалось так уютно и удобно, что лучшего места для обсуждения прочитанного парочка и не стала искать. Тем для разговора находилось целое море и полный океан, поэтому все время наедине у них проходило в непрекращающихся словесных баталиях. Оставалось только удивляться, как это девушка выдерживает без полноценного сна и как организм Федора, обессиленный недавним рабством, остается таким бодрым и работоспособным.

А вчера Бинала после продолжительной подготовки наконец-то призналась, кем она является на самом деле. Федор, конечно, изначально понимал, что заниматься в таком месте благотворительностью и с таким состраданием относиться к каждому узнику начальник тюрьмы мог позволить либо своей собственной дочери, либо даме из высшего общества, род которой обладает определенным влиянием, властью и некоторой сверхлимитной безнаказанностью. Но чтобы девушка оказалась по положению и власти второй персоной королевства – он и представить себе не мог. Чего он только не передумал на эту тему за остаток ночи и прошедшее с самого утра время, чего только не вспомнил и чего не вообразил. Но больше всего парня напугало осознание того, что Бинала находится на очень опасном, практически смертельном пути. Если она хоть раз неосторожно обмолвится перед остальным обществом о своих мечтах, планах или раскроет свои убеждения, ее без малейших раздумий уничтожат. Слишком уж хорошо теперь выходец с Земли знал как исполнительную, так и законодательную власть этого королевства. Воинствующий матриархат не даст никому из своей первой шеренги шагнуть в сторону, подпрыгнуть на месте, а уж тем более повернуть радикально назад. Такую женщину сомнут сразу и, перешагнув через труп, двинутся дальше, не озаботившись даже тем, что перешагнули через тело правящей королевы. На наследницу короны вообще никто не оглянется.

То есть получалось, что принцесса открылась узнику не зря и не от хорошей жизни. Тщательно вначале узнала о его мировоззрении, разными вопросами проверила его отношение не только к рабству, но и к остальным проблемам общества и только потом призналась о своем титуле. Напоследок попросив только об одном:

– Подумай: хочешь ли ты мне помогать? Если ты поддашься сомнениям, я тебя пойму и не обижусь. Мы просто расстанемся навсегда. Но если ты и сам хочешь бороться за справедливость, если ты и сам желаешь сделать народ моего королевства счастливым, ты должен решить окончательно, сделать свой выбор: со мной ты пойдешь до самого конца или уходишь. Если выберешь трудный путь со мной, то подумай, чем сможешь помочь. Постараюсь к тебе примчаться, как только освобожусь от дел.

Еще чуть раньше принцесса говорила, что, скорее всего, сегодня, максимум завтра она сможет решить его проблемы с заточением и окончательно выпустить его на свободу. Учитывая это и то, что вот-вот должны опять проявиться его умения Шабена, Федору предоставлялся уникальнейший шанс не только вполне нормально легализоваться возле наследницы короны, но и с ее помощью, проводя в жизнь исторические наработки нескольких миров, в корне, но очень мягко и незаметно изменить жизнь Колючих Роз. Ко всему прочему и сам матриархат как строй вполне уживался со светлым будущим. Скорее всего, женщины смогут отлично править королевством и дальше, но уже без института рабства и без применения антигуманного сексуального наркотика.

В голове у парня с бешеной скоростью прокручивались многочисленные варианты как первых указов, так и дальнейших дополнений к ним. Так что чтения не получалось, в раскрытую книгу он все утро просто смотрел, но ничего не видел. Хотя за время предыдущих просмотров к нему в руки и в самом деле попадали изумительные, уникальные перлы магической науки. Несколько экземпляров он с трепещущим сердцем даже попытался спрятать между толстыми досками тюремной кровати, поскольку боялся, что тупоумные тюремщики пустят эти раритеты на банальную растопку печей. Потому что, судя по их попыткам ухватить книги из библиотеки, тупые солдафоны раньше так и поступали. Хорошо, что принцесса еще в первый день прониклась стенаниями нового библиотекаря и строжайше запретила любому тюремщику вообще наведываться в залы книгохранилищ. Тогда еще он удивился, с каким почтением восприняли в тюрьме этот запрет, а сейчас многое казалось понятным, имеющим глубокий смысл.

Как, например, легкий перестук каблучков за дверью говорил о многом: Бинала не просто спешила к нему, она почти бежала. А значит, опять она придет без сопровождения тюремщиков и парочка сможет чуть ли не изнутри закрыться в этой камере, после чего общаться сколько душе угодно. Какой заключенный может похвастаться подобным изменением своего статуса? О подобных пертурбациях ни в одном приключенческом романе не прочитаешь.

Принцесса ворвалась в его камеру стремительно, словно маленький ураган. С разгону усевшись на матрас, она быстро осмотрелась и спросила:

– Ну и что вычитал сегодня?

– Пока ничего интересного. – Федор уселся напротив, на каменную скамью. – Честно признаться, не мог себя заставить сосредоточиться на чтении. Все время размышлял о твоих последних словах.

– Ну и что надумал?

На лице Биналы отразилась самая живая заинтересованность, и переплетенные пальчики побелели от скрываемого переживания.

– Надумал я две основополагающие вещи. – Парень старался говорить веско и твердо. – Первое: тебе следует себя вести очень осторожно, любые шаги предпринимать, лишь посоветовавшись со мной, и обязательно озаботиться собственной безопасностью. Любое твое неосторожное слово – и тебя уничтожат. Причем сделают это, невзирая на твой титул наследницы короны. – Он сделал паузу, с острой жалостью глядя, как плечики девушки печально поникли. – И второе: я согласен тебе помогать всеми своими знаниями и данными мне силами.

Глаза у принцессы засияли от счастья, и она благодарно улыбнулась:

– Спасибо! Я сердцем чувствовала, что ты согласишься мне помочь! – Но сразу после этих слов нахмурилась и не смогла сдержать тяжелого вздоха. – Только вот у меня новости не совсем хорошие. Именно поэтому пришлось потратить такую массу времени на устранение негативных последствий.

– Что случилось?

– Во-первых, моей матушке пожаловалась страшная демоническая княгиня Баталжьень. Она в своем мире считается чуть ли не самым сильным Шабеном и обладает огромным политическим весом. Так вот эта Хаккуси нагло заявила, что у нее выкрали саброли и этот человек находится в столичной тюрьме среди слуг баронеты Мелиет. Хорошо, что один из моих верных слуг успел подслушать этот разговор и передать его мне. Ну и во-вторых, собрав весь свой род, эта самая баронета, у которой, кстати, ты и сидел на цепи, потребовала от ее величества немедленно освободить всех слуг поместья и отдельным грузом выдать наглого вора-преступника, который украл у нее большинство фамильных драгоценностей. Поэтому я не стала долго раздумывать, а приказала страже немедленно вышвырнуть всех слуг Мелиеты на улицу. Удалось это сделать быстро и, что самое важное, неожиданно для всех. Теперь если кто из них куда-то и спрячется – вины тюремщиков в этом никакой не будет: ведь арестованные никакого участия во взрыве Башни Иллюзий не принимали.

Федор все это время старался сидеть не шелохнувшись, чтобы не были заметны вздрагивания его тела при упоминании демонической княгини и человеческой баронеты. Его бросило в жар при одной только мысли, что уже сегодня его могли передать в руки одной из его рабовладелиц. Хотя он сразу понял, что Бинала явно о чем-то догадывается, а то и твердо знает. Иначе такое одновременное освобождение всех слуг Коку Мелиет объяснить было бы трудно.

Облизав пересохшие губы, он решился спросить:

– И что теперь?

– Если ты переживаешь о себе, то не стоит: ты тоже числишься в списках отпущенных на свободу. А остальные документы я так запутала или уничтожила, что тебя здесь никто и никогда не отыщет. Преданные нашему делу мне очень нужны…

Последняя фраза, скорее всего, напомнила принцессе что-то ужасное, потому что она вдруг всхлипнула, закрыла личико ладошками, а потом и громко зарыдала, не сдерживая своих эмоций. Испуганный Федор бросился к ней, уселся рядом и, поглаживая рукой по ее трясущимся плечикам, стал выяснять причину такого горя:

– Бинала, успокойся, я тебя умоляю! И расскажи, что случилось?

Но только через минуту рыдания немного стихли, и девушка смогла выдавить из себя жуткую историю:

– Тот самый слуга, который все для меня узнавал, – погиб. Кто-то на него донес, что он подслушивал встречу королевы с княгиней, и его попытались схватить несколько ублюдков, которые занимаются в подвалах пытками и выбиванием сведений. Слуга сразу понял, что ему грозит, стал сопротивляться. Убил одного, а когда его зажали в тупике коридора, бесстрашно бросился сердцем на свой меч. А ведь он меня кормил, одевал с самого детства, был самым добрым и преданным. И вот теперь его не стало…

Ее плечики затряслись от еще больших рыданий, сквозь которые донеслось приглушенное восклицание:

– Кому мне теперь верить?!

Не в силах наблюдать такие мучения, Федор двумя руками подхватил девушку, усадил ее на колени и, укачивая как ребенка, постарался успокоить потоком размеренно льющихся слов. Когда та немного затихла и стала прислушиваться, постарался обнадежить:

– У тебя теперь есть я. Поверь, мы с тобой тут таких дел наворочаем, что все и ахнуть не успеют, как рабство останется в далеком, мрачном прошлом. А между людьми останутся только истинная любовь и искренние желания к единению.

Принцесса чуть повернулась, упираясь в него своей упругой грудью, их губы оказались совсем рядом. Блестящие от слез глаза смотрели с детской надеждой и ожиданием счастья:

– А как это «искренне»? Покажи… пожалуйста…

Гормоны в теле молодого мужчины словно ждали такой просьбы, разом вскипая и выбивая из головы всякую осторожность и сообразительность. А уж о чувстве опасности, и так постоянно его сковывавшем в последнее время, Федор и не вздумал вспоминать. Совершенно не обращая внимания на приоткрытую дверь своей камеры, он опрокинул Биналу Харицзьял на свою далеко не арестантскую постель и стал осыпать горячими поцелуями. Когда руки, словно действуя сами по себе, стали раздевать девушку, а губы со звериной страстью впились в сосок женской груди, парень вообще отбросил все страхи и условности, перестал себя контролировать и отдался во власть зовущей к соитию плоти. И при этом он просто физически не мог рассмотреть, как на запрокинутом личике появилась злорадная, торжествующая улыбка.

Данной парочке никто не мог помешать или побеспокоить: все это крыло тюрьмы закрывалось на один ключ, и никто из охранников не смел сюда являться. Даже сам начальник этого мрачного, страшного заведения. Бинала умела предусмотреть все, до самой последней житейской мелочи.