Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать четвертая
Эйфория

Отдыхать – хорошо. Но еще лучше – хорошо отдыхать. В данном случае это известное выражение можно было перефразировать иначе: отдыхать на Сказке – вообще ни с чем не сравнимое удовольствие.

Здесь было настолько легко, приятно, безмятежно и безопасно, что на задний план отступала даже привычка большинства праздновать и сдабривать отменную пищу толикой алкоголя. В первые дни по запасам корабля был нанесен серьезный удар, и возникли небеспочвенные опасения, что при таких темпах алкоголя хватит не больше чем на неделю. Но вначале решили не заморачиваться: все равно ведь после трех дней всеобщих увольнительных останется предостаточно. А дальше пошли приятные неожиданности: уже на второй день праздник получился отменным с дозой вдвое меньшей, чем накануне. На третий день потребление опять уменьшили вдвое. Следующие три дня всеобщего отпуска были приняты с восторгом, но вот к выпивке даже самые заядлые любители прикладывались все меньше и меньше. И если уж припомнить полную статистику, то на восьмой день пребывания «Лунного» на Сказке так и не было вскрыто ни единого бочонка рома, эля, вина или пива.

Почему? Этим вопросом, наверное, задавались почти все. Ну и все отвечали самому себе и окружающим примерно одинаково:

– Да тут и так настолько хорошо, что я пьянею только от одного запаха, лицезрения пейзажей и удовольствия от любого скушанного здесь блюда. А вот выпивка только мешает воспринимать весь этот букет наслаждений. Портит впечатление.

Так что великолепный остров можно было бы сразу считать лечебным курортом для любого пьяницы или алкоголика. (Что по сути определения этих двух слов одно и то же!)

Но и этого оказалось мало. Потому что постепенно наисильнейшие сексуальные желания тоже стали гаситься и нивелироваться. Самое сильнейшее инстинктивное чувство продолжения рода здесь вдруг стало совершенно иным: осмысленным, неспешным, чуть ли не священным, ритуальным действом. Вначале незаметно, потом все чаще и чаще отношения между разнополыми партнерами стали переходить просто на иной, казалось бы, более духовный уровень бестелесной любви. Достаточно просто было подержать друг друга за руку или просто заглянуть в любимые глаза, как в сознании возникал отблеск экстаза, сродни легкому, феерическому оргазму. А уж если совершалось совместное купание или просто дальняя прогулка, то партнеры переставали общаться словами, а переходили к неведомым им раньше языкам жестов, взглядов и редких прикосновений.

Получилось так, что опасения Семена, имеющие под собой веские исторические и статистические обоснования, не оправдались. Среди общего количества моряков и воинов женских особей была всего одна четверть. Поэтому небеспочвенно считалось, что при тотальном, расслабленном отдыхе, да еще и с употреблением алкоголя, начнутся ссоры, попытки увода, а то и насильнические действия тех, кто в пьяном угаре вдруг возжелает ласки и сексуального удовлетворения. Уж таких примеров в истории хватало более чем с лихвой. И никакие дисциплинарные меры, пусть самые жестокие и суровые, не помогали.

Итог: за первые шесть дней отпуска не было ни единой ссоры по теме личностных притязаний или попыток насилия. Ни одного инцидента! Мало того, употребление выпивки к тому моменту уже подходило к нулю. Поэтому великий шабен, и сам пребывая в эйфории от такого отдыха, добавил еще сразу четыре дня всеобщего отпуска. А уж потом, мол, соберемся и станем думать, куда нам отправляться и чем заниматься дальше.

Нельзя сказать, что все бессмысленно предавались праздному ничегонеделанию. Барон Лейт продолжал исправно назначать новых вахтенных и присматривать за несением службы на посту. Барон Геберт порой выводил своих воинов на построения и заставлял их работать и тренироваться с мечами и прочим оружием. Вишу Крайзи практически не вылезал из корабля с несколькими своими соратниками, усиленно разгадывая суть и секреты доставшихся ему для исследования артефактов. Там они первые дни и питались, игнорируя угощения фруктами да появляясь на пляже лишь во время вечерних посиделок у костров. Стас Морью с таким же усердием и настойчивостью, как приданные к нему духи-строители, мотался между пляжем, кораблем и новостройками, что-то чертил, рисовал и постоянно хвастался, что он создаст самое уникальное строение данного мира. Капитан корабля систематически совершал обход вверенного ему корабля и, если усматривал некую пыль или мусор, заставлял дежурное отделение наводить порядок.

Но вот на девятый день Крайзи сошел на берег и стал интенсивно разыскивать Загребного. Вернее, не настолько интенсивно, как было присуще его обычной подвижности, а с некоторой ленцой и прохладцей. Светило пригревало своими лучами преизрядно, все не стоящие на вахте расползлись по теневым местам, озеркам и речушкам. Так что заниматься делом и кого-то беспокоить было заведомо стыдно. Тем не менее ученый подался вначале на место строй к и. Полюбовался там на дворец, который уже был возведен более чем наполовину, но никого, кроме духов-строителей, работающих не покладая лап, не обнаружил.

Еще с час проплутав между деревьями и ручьями, он таки отыскал владельцев крейсера в каком-то легком шалашике, кушающих фрукты и смеющихся от пересказа друг другу каких-то историй из своих жизней. Причем прислушавшийся вначале гость так и не услышал ничего смешного или слишком интимного, поэтому шумно обозначил свой приход и закричал издалека:

– Эй! Сладкая парочка! Вы где?

Довольное лицо Семена высунулось из шалаша наружу и скривилось от досады:

– О! Ты чего нас пугаешь криками? Почему не отдыхаешь?

– Так… э-э-э… а работать кто будет?

– В отпуске?! Ха! Вот поплывем дальше или обратно, работай хоть круглосуточно. А сейчас отдыхай сам и не мешай товарищам.

– Ладно, я просто хотел сообщить, что работы над изучением короны завершены полностью.

На это сообщение из шалаша вышла Люссия, прикрытая лишь несколькими узкими полосками ткани, и с заинтересованным видом уселась на прогретый солнышком камень. Хотя похвала с последующим укором прозвучала двусмысленно:

– Молодцы! Мог бы сразу и прихватить корону с собой, она меня и на Сказке украсит.

– Печально, но покрасоваться в ней тебе не удастся. – Вдыхая ароматный воздух, Крайзи тоже расслабленно присел на другой камень. – Любой, кто проносит этот артефакт в течение пяти дней, умирает в конце десятых суток.

– Экий трофей ты отыскала! – заволновался о любимой Семен, тоже полностью выбираясь из шалаша и показывая миру свое тело лишь в одной набедренной повязке. – Признайся, ты так ни разу и не примерила свою добычу?

– Ну что ты! Сама ведь заподозрила ее сразу невесть в чем. Как видишь, оказалась права.

– Ладно, упрячь эту корону куда подальше, – махнул землянин рукой, обращаясь к ученому. – А как продвигаются исследования с тем пресловутым абажуром?

– Не скрою, помощь и подсказки мэтра по секретам живых красок нам очень помогли. Но даже это знание главную тайну так и не раскрыло. Все прежние предположения остаются в силе. Разве что некоторые из них отмели как полностью несостоятельные.

– Мне кажется, что у вас ничего не получается по причине вашей всеобщей усталости, – стал рассуждать Семен, присев рядышком со своей возлюбленной– Расслабьтесь, отдохните, и уже через несколько дней мы раскроем эту загадку всеобщим штурмом. Все равно в итоге и эта вещь окажется совершенно ненужной. А то и вредной.

– То есть сворачиваем исследования?

– А я тебе о чем толкую?! Отпуск заканчивается, а ты даже не загорел. Бродишь бледный, словно привидение. И остальных мордуешь без толку!

– Может, и в самом деле…

– Без всяких «может»! – строго осадил ученого Загребной. – Приказать отдыхать я тебе не могу, но просто как друга прошу: устрой себе и ты праздник. Остальным тоже передашь мои искренние пожелания радоваться жизни. Все понял? Тогда до встречи, мы тут собрались совершить пешую прогулку на противоположный берег. Предупреди, чтобы нас не искали.

Объявил об этом, а сам вместе с Люссией, взявшись за руки, отправился пешком в путешествие по их острову.

Озадаченно почесав затылок, Вишу в непонимании проворчал:

– Первый раз вижу Семена без оружия. Да и его красотка ведет себя совсем как не дивизионный генерал экипированных воинов. – Затем решительно поднялся на ноги и двинулся в сторону пляжа. – В самом деле, что-то я заработался. А ведь всего два дня осталось.

В этот день он первый раз заночевал на берегу. Наевшись рыбки, прогревшись у костра и блаженно вытянувшись на прихваченном за собой матрасе. Рядом улеглись и его помощники. Недалеко и капитан корабля расположился, с ленцой переговариваясь с бароном Гебертом. Ну а все экипированные воины демонического мира во главе со своим полковником облюбовали для себя места у подножия левой скальной гряды и уже несколько дней, как практически обособились. Настроили там шалашей, пробили дырку в скалах у себя над головой, подвели к ней поток из природного акведука, и теперь главным развлечением у них стало продолжительное стояние под тугой и тяжелой струей воды. Соревновались, кто больше устоит под таким давящим ударом по голове. Порой теряли сознание, выпадали наружу и считались проигравшими. Но, отъевшись фруктов и отоспавшись, вновь пристраивались в очередь к соревнующимся товарищам.

Пожалуй, только один человек по воле случая и по прихоти командования оставался постоянно ночевать на крейсере: барон Лейт. Может, этому способствовал и тот факт, что объект его притязаний остался на берегу континента по семейным причинам, а второй привязанности среди подчиненных так отыскать и не успел. Поэтому первые дни на себя злился и не хотел стать организатором ссоры, несколько женщин ему сильно нравились, и он боялся сорваться. А потом привык, признав, что спать в собственной каюте все-таки лучше.

Ему в принципе тоже очень хотелось развлекаться и веселиться вместе со всеми, но приказ есть приказ. Раз уж поставлен присматривать за дозорными, которые все чаще и чаще стали беспечно засыпать прямо на посту, то приходилось соответствовать. Вторая странность, которую он за собой заметил, это чисто символические наказания, которые он стал раздавать вахтенным во время их безалаберного несения службы. Так, наряд, другой на камбуз да словесные угрозы рассказать все владельцу, когда опять окажутся в открытом море. Вахтенные на это равнодушно кивали. И не менее равнодушно обещали, что больше такого не повторится. С не меньшим равнодушием барон махал рукой им вслед и вызывал с берега новую дежурную команду.

Дни проходили за днями.

Отпуск стал казаться бесконечным.

И в один из таких дней Лейт вдруг с ужасом обнаружил, что он остался на огромном корабле один-одинешенек. Даже в капитанской рубке, возле магического радара, продолжающего просматривать прилегающие к лагуне морские просторы, никого не оказалось. Как раз царила ночь, и даже на берегу не виднелось отблесков привычных костров.

Придерживая руками странно ноющую голову, барон приблизился к борту, оперся грудью о леер и пробормотал, вглядываясь в темнеющие деревья:

– Совсем дисциплина рухнула! Придется и в самом деле Загребному жаловаться. Хм, только знать бы, где он сам шляется…

Глава двадцать пятая
Сладкая смерть

Семен очнулся от того, что, бросаясь в воду, умудрился несообразно поскользнуться и самым нелепым образом удариться головой о шершавый камень. Только что он хохотал и ощущал себя самым радостным человеком во вселенной, и тут вдруг раз! Боль! А потом и кровь на притронувшейся к ране ладони!

Но именно эти два фактора вдруг разбудили человека, вышвырнули его из странного состояния счастливого бреда в страшную действительность. Глаза открылись совсем по-иному, тело от страха покрылось гусиной кожей. Инстинкт выживания вопил диким ревом, призывая опомниться и осмыслить происходящее.

Хотя при первом взгляде вокруг ничего страшного не происходило. Ласковые солнечные лучи струились сквозь кроны деревьев, играя, пуская зайчики от колышущейся синевы озерка. Рядом плавала, посмеиваясь, его любимая демонесса, приговаривая при этом ласковым голоском:

– Дорогой, какой ты стал неуклюжий. Или ты не выспался этой ночью?

Ни рана, ни кровь на лице любимого мужчины ее совершенно не впечатлили. Ну и когда землянин присмотрелся к глазам своей суженой, его вообще чуть не парализовало от ужаса: там виднелась пропасть равнодушного бессмыслия. Да, она его узнавала, да, она ему улыбалась и шептала ласковые слова, но вот осмысленности, осознания самой себя в этих глазах не осталось совершенно. Примерно так выглядят наркоманы, полностью смирившиеся со своей судьбой и отбросившие даже мысли о какой-то борьбе и сопротивлении.

Двумя прыжками выдернув себя из воды, Загребной постарался осмотреть бренное тело всеми доступными ему

средствами. И тут же почувствовал себя странно опустошенным магически, словно только что закончил тяжелейшее сражение с употреблением резервов до самого конца. Физическое тело тоже вело себя не лучшим образом: ноги дрожали, руки тряслись, лицо дергалось от судорожного тика, а сердце неравномерно билось в груди, словно при инфаркте.

Хотя как оно должно биться при инфаркте, иномирец не знал и знать не хотел. Его сознание охватила куча странных противоречий и явно кем-то навеянных мыслей. Словно кто-то наклонился над ним и пытался уговорить:

«Расслабься! Смой рану водой, а затем поцелуй и успокой свою любимую. Ведь ей нельзя волноваться, ее здоровье при этом может сильно пострадать! Заходи в озеро, возьми ее на руки, поласкай…»

Хорошо, что инстинкт все-таки еще продолжал вопить, заглушая чужое внушение. Поэтому Семен хоть и бросился в воду, хоть и подхватил любимую на руки, но ласкать и целовать не стал. Вытащил на берег, недоуменно оглянулся в поисках отсутствующей одежды и оружия, после чего взъярился еще больше. Из всего, что на нем было раньше, не было ничего! Единственная вещь – так это носимый на шее рубин из короны Асмы, аккуратно вшитый в мешочек из плотной шелковой ткани. Да и то, видимо, не снятый по причине очень короткой, прочной цепочки, замок которой был снабжен специальным магическим фиксатором. Хотя опять-таки, до сих пор с этого камня никакого толку не было. Но плакаться об утерянном оружии, уникальных амулетах и нескольких ценнейших артефактах было некогда, следовало спасать любимую.

Грубо привалил хихикающую демонессу спиной к какому-то дереву и стал пощечинами, криками и встряхиваниями приводить в чувство. От вида рассеченной губы и покрасневшей на щеках кожи сердце чуть не захлебнулось в крови отчаяния, но результат после таких действий все-таки появился. Зрачки значительно расширились, выражение боли сменилось легкими попытками хоть что-то осознать. А потом и губы искривились в жалобном плаче:

– Дорогой, за что ты меня бьешь? Ты меня уже разлюбил?..

– Люссия!!! – кричал он ей в лицо, продолжая при этом встряхивать, как и прежде. – Очнись! С нами что-то случилось! Умоляю тебя, осмотрись!

– Не кричи, я не глухая.

– Вставай! Немедленно вставай!

Пытаясь воздействовать более радикальными средствами, хоть это и было весьма больно и жестоко, Семен принялся щипать демонессу в самые уязвимые точки на теле. В том числе за соски и внутренние стороны бедер. Это помогло еще больше. Визжа от боли и заливаясь слезами, Люссия наконец-то стала просыпаться и пусть не сильно, но принялась царапаться и отбиваться в ответ:

– Уйди! Я тебя ненавижу! Убью! – И даже предприняла явные, но бесполезные попытки ударить своего любимого мужчину магией.

И все равно окончательно она осознать действительность не смогла. Наоборот, от страха и боли стала терять и то понимание, что проснулось в глазах. Пришлось прижать ее к себе и, поглаживая вздрагивающее тело, попытаться успокоить. Вот именно тогда трияса и прошептала, словно ее волей руководило очнувшееся от дремоты подсознание:

– Любимый, нам надо домой! Отнеси меня к нашему дому!..

Дальнейшие попытки привести в чувство тоже ничем не закончились. Мало того, Семен вдруг осознал, что чье-то внушение опять настойчиво призывает его расслабиться, успокоиться и предаться блаженному отдыху. В попытках избавиться от этого наваждения, Загребной потрогал содранную кожу на лбу. Стало больно, но крови больше не было. Видимо, тело само автоматически пыталось справиться со сворачиванием крови. Решительно зарычав, содрал подсохшую сукровицу. Кровь потекла опять, сильная боль помогла вновь воспрянуть инстинктам выживания. Причем один их этих инстинктов, самый рассудительный, подавал правильную мысль: «Я ослаб. Ноги тело еле держат. Значит, надо идти самому. Вначале так, а когда отыщу помощь, вернусь за Люссией. Да, так будет правильней. Иначе так и умрем вдвоем у этого безымянного озера».

А слабый голос предвидения шептал: «Если я сейчас ее здесь оставлю, то больше никогда не отыщу! Надо сразу идти вместе с ней!»

И этот слабый голос победил доводы инстинкта.

Семен встал, попытался поставить любимую на ноги и уговорить двигаться самой. Но та опять хихикала, словно сумасшедшая, и пыталась быстрей окунуться в озеро.

– Я хочу плавать, – шептала она, – я так давно не плавала…

Пришлось подхватывать ее на руки, ориентироваться по перевалившему за полдень солнцу и двигаться на восток. Причем двигаться не просто так, а проявляя самые мазохистские черты своего характера. Только появлялась мысль прилечь или просто присесть отдохнуть, как землянин прямо на ходу пытался оцарапать себе руку или ногу о кору деревьев. Затем в сотый раз со злостью замечал, что кора здесь только гладкая, мягкая или покрытая мхом, и бился по самому твердому стволу многострадальной головой. Боль прочищала мозги, но текущая кровь истачивала последние силы.

Взбрыкивающая демонесса иногда пыталась вырваться из рук или упасть с плеча. С ней приходилось обращаться примерно так же, как и с собой: бить головой о ближайший ствол или щипать за самые чувствительные, уже покрывшиеся страшными синяками места прекрасного тела. Визг после щипков, несмотря на общую слабость пострадавшей, достигал такой силы в обоих ипостасях Изнанки, что хотелось зарыться головой в землю, словно страус. Выход опять получался только один: отыскать ствол потверже и словно бы нечаянно приложиться драгоценной ношей о ствол.

А потом кусать собственные губы в отчаянии и шептать хриплым, срывающимся голосом:

– Ничего, дорогая, пусть я убью нас обоих, но… дойду до нашего дома.

Естественно, что он имел в виду крейсер и мечтал выйти именно к нему. Да вот сознание все чаще и чаще стало покидать его без всякого разрешения. День сменился ночью, а он все шел, стараясь не уронить любимое тело, упорно переставляя ноги, натыкаясь на препятствия и ощущая после боли короткие прояснения в мыслях. И с каждым разом все больше понимал: он заблудился! И скорее всего, бессмысленно топчется на одном месте.

Потом провалы в памяти стали до смерти опасными и продолжительными.

А потом он в шоке замер перед огромным, высоченным строением. Долго пытался осмыслить: куда же он пришел? Ногами ощущал слабо шевелящееся тело демонессы – значит, она здесь. Но откуда этот замок?

И только присмотревшись лучше при свете зарождающейся зари, он вдруг со вскриком понял, что вышел совсем не туда, куда стремился, не на пляж, а к их желанному замку, который уже завершили возводить духи-строители.

– Надо… нам надо на пляж, – прошептал Семен.

Не в силах даже оглянуться на лагуну и убедиться, там ли еще «Лунный», Загребной стал наклоняться за своей любимой. Но тут его силы и покинули окончательно. Последнее, что мелькнуло у него в мозгу, когда он падал ничком, так это запоздалое понимание слов Асмы: «Так вот она какая, Сладкая Смерть!»

Глава двадцать шестая
Один в поле не воин?

Дожидаться рассвета барон Лейт не стал. Решил сразу отправиться по сооруженным еще в первый день прибытия мосткам на берег. Но, чувствуя очень странное состояние собственного тела, понял, что с ним творится явная беда. Так он себя ощущал только в жутко нетрезвом виде. Хоть и было такое всего пару раз в бурной юности, но свинское состояние запомнилось намертво. Сам он магическими силами для отрезвления не обладал, зато у него имелся один довольно мощный именной амулет, который в бою мог предохранять от двух максимальных по силе ударов топора. Если проглотить его сердцевину внутрь, побочными действиями этого амулета, но практически никогда не используемыми людьми в здравом уме, являлось исцеление от насморка, избавление от перхоти и быстрое избавление от алкогольного опьянения. Когда Загребной дарил в свое время амулет барону, то пошутил на тему болячек:

– Пусть они нападут на тебя все вместе, все равно вкупе и одного удара топора не стоят. Пусть даже нанесенного в четверть силы.

Тогда Лейт не постеснялся уточнить, что же лечит чудесный подарок и как это лекарство действует. Ерунда вроде, а для разведчика и подобные детали бывают спасением. Помогло и в этот раз: проглоченная сердцевина стала взаимодействовать с корпусом амулета, и вместе с потом, обильно смочившим тело, пришла ясность рассудка. Вот тогда уже осознанная серьезность положения заставила сообразительного разведчика, превосходного организатора и толкового командира действовать в присущей ему манере. Быстро, четко и эффективно.

Первым делом он обежал весь пляж и все побережье, поражаясь тому, в каком виде спали как моряки, так и воины. Все без оружия, практически голые и совершенно не реагирующие на пинки, крики и даже удары по болевым точкам. Разве что некоторые особо живучие стонали во сне, так и не открывая глаз. До нервного срыва, выразившегося в жутких ругательствах, довел вид лучшего друга Геберта, который возлежал на куче собранных фруктов всего лишь с поясным ремнем на талии. Старого соратника и приятеля барон с проклятиями и злостью, чисто ради выхода всплеска адреналина, отволок на пляж и бросил на песок возле мостков. Ногами в море. Обрызгал водой лицо, но понял, что и этим ничего от коллеги не добьется. Затем сообразил, кого следует отыскать в первую очередь: Загребного и триясу.

Но тех нигде не было: ни в лагере экипированных воинов, ни в ближайшем лесу, ни возле возведенного, словно по мановению волшебной палочки, замка. Зато рядом со ступеньками парадного крыльца разведчик наткнулся на тела Крайзи и мэтра. Если художник, как и все остальные, не отреагировал на попытки достучаться до его сознания, то ученый неожиданно очнулся, вполне здраво оценил ситуацию и даже (о чудо!) узнал барона:

– Ты?! У нас беда.

– Знаю! Где Загребной?

– Сам его вот тут жду, – прошептал Вишу, пытаясь удержать голову на гнущейся от бессилия шее. – А надо было ждать на крейсере.

Уже частично догадываясь, какая именно беда свалила всех его товарищей, Лейт понял, что единственное спасение – это доставить всех на корабль. Возможно, там воздействие местного, дурманящего климата влияет на людей и демонов меньше. Хотя если вспоминать свое недавнее состояние, словно после кошмарного перепоя, то, видимо, климат достанет всех и в каютах. Но кто не борется, тот проигрывает, еще не вступая в игру. Это отчаянный воин усвоил давно, попав в отряд Виктора Алпейци. Поэтому раздумывать не стал ни минуты. Взвалил Вишу Крайзи на плечо и поволок в сторону пляжа. Вторым перенес Стаса Морью. И там стал их ворочать в воде, теплой, как компот, пытаясь привести в сознание. Третьим стал тормошить своего друга Геберта. Но вот именно придерживая тело за пояс, вспомнил, что и товарищу отец императоров подарил подобный амулет. Тот его и носил в кармашке этого самого пояса.

Со злостным рычанием расстегнул пояс, отыскал нужную панацею, а потом застыл в нелегком выборе. Геберт находился в таком состоянии, что, скорее всего, удавится, чем проглотит довольно крупную сердцевину амулета. Да и очнется ли после этого? Видимо, болезнь сознания уже зашла слишком далеко. А вот ученый пытался двигаться, даже с очумелым видом омывал лицо соленой водой. То есть всеми силами боролся с навалившейся на него напастью.

Решение принято! Громким криком удалось втолковать в затуманенный мозг Крайзи его шанс вернуть сознание. Пояс ему же на грудь. Потом помощь при глотании и поданная фляга с пресной водой. Вроде в глазах стало разгораться понимание, а потом тело покрылось обильным потом.

Рассматривать, что будет дальше, барон не стал. Бросился под сень деревьев, за следующим телом. Причем постарался в первую очередь припомнить, где и кого видел из командного состава. Первым приволок грузного капитана. Когда возвращался с телом главного механика, Вишу Крайзи, уже пошатываясь, волок на себе полковника экипированных воинов. Пожалуй, только ему одному из всех шабенов-людей и было такое под силу.

Когда они несли следующую пару тел, произошло чудо.

Глубины морских вод лагуны озарились светом, в котором отчетливо виднелось тело самой прекрасной, самой величественной и самой древней медузы этого мира. Уже раз видевший ее и попавший под ее благодарность, барон Лейт завопил как оглашенный:

– Лунная! Лунная госпожа!!!

В два прыжка проскочил оставшиеся до воды метры, сбросил тело спящего офицера чуть ли не в воду, а сам шагнул вглубь чуть не по пояс и с надрывом, срываясь на хрип и страшно фальшивя, запел гимн мокрастых демонов. Тот самый, после которого древнейшее существо Изнанки в свое время излечило всех, кто находился в бухте с найденным крейсером, и наградило силами шабенов в эквиваленте пяти уровней.

То есть действовал он вроде как правильно, надеясь, что сейчас свершится чудо, медуза поможет и все товарищи, пришедшие в сознание, потянутся к спасительному кораблю. Слабо соображающий ученый тоже присоединился к разведчику и стал подпевать, у него тем более не имелось никаких соображений по поводу, что надо и как просить у благодетельницы. Хотя, в сущности, подробный рассказ Семена о переговорах на ментальном уровне он слышал не раз и запомнил отлично.

Поэтому для обоих оказалось некоторым шоком, когда им внутрь черепа прорвалась острая боль и превратилась там в огненную пульсацию. Оба человека завалились в воду лицами, непроизвольно пытаясь спасти плавящиеся мозги, и только после этого услыхали в своем сознании грубые окрики:

– Глупцы!!! Прежде надо прислушаться ко мне, а не завывать непрошеные гимны! Пение сейчас не поможет, и у вас всего несколько шансов на спасение. Слушайте мети внимательно: сносите в воду тех, кто может запустить машины корабля и подготовить его к отплытию. Минут через сорок – пятьдесят я накоплю силы и их разбужу. У них будет всего лишь один час после моей магической встряски. Потом они упадут в обморок. Вторая половина экипажа за этот час должна быть также уложена в воду и после моей второй волны магического пробуждения обязана броситься на корабль и увести его в море. Как можно дальше от этого проклятого острова. Если успеете, будете спасены, если нет, ваша судьба будет ужасна. Выполняйте!!!

С последним ревом, потому что такой крик назвать приказом язык не поворачивался, двое мужчин выскочили из воды как ошпаренные. Кажется, после такого нагоняя у них силы утроились. К сожалению, капитан, механик и офицеры так и остались лежать в сонной прострации, но на них уже не обращали внимания. На ходу распределив между собой берег на квадраты и обозначив «первую смену», стали сносить в воду тех, кто находился ближе всего. Уж они знали прекрасно, кто конкретно понадобится для первого часа интенсивной работы. Там из этой намеченной к выносу сотни только человек десять и пяток демонов легко управятся с запуском машин и подготовкой корабля к плаванию. Всех прочих было запланировано бросить в ближайшие окрестности на поиски остальных спящих в бессознательном состоянии товарищей. Потому что еще две сотни людей и демонов при всем своем желании два человека не соберут. А ведь их еще и отыскать в темноте требовалось! Не страшно для шабенов, но ведь и так магических сил у каждого было кот наплакал. Словно в сумраке бегали между деревьев, порой спотыкаясь о брошенное оружие и падая как слепые.

Кажется, действие амулетов не было рассчитано на такую продолжительность воздействия. Но видимо, вместе с продолжающим вытекать потом организм уже как-то самостоятельно избавлялся или умудрялся сопротивляться гнетущей напасти. Да и толчок от медузы помог значительно. Бегая как заведенные, два переносчика тел только и молились про себя, чтобы при падении не сломать себе ногу или руку. Иначе в том месте и умерли бы от отчаяния.

Если можно так сказать, то удача им сопутствовала. Правда, первый всплеск магической силы из глубин они пропустили, как раз находясь в лесу и вскидывая на плечи очередные тела. Зато вернулись к пляжу как раз вовремя: сотня людей и демонов с немым ужасом поднимались на ноги, сбрасывая с себя сон и оцепенение. Тут уже на минуты две отвлекся от переноски тел Крайзи. Усиленным магией голосом он с истерическими от строгости интонациями указал, кому куда бежать и чем заниматься.

После чего механики с капитаном на непослушных ногах поплелись на корабль; все остальные, набирая скорость, поспешили в лес разыскивать своих умирающих товарищей.

И когда уже практически все отысканные тела оказались по пояс погружены в воды лагуны, опять в головах Лейта и Крайзи послышался голос Лунной госпожи:

– Отмеченные! Где трияса и Загребной?

– Их нигде нет! – прохрипел барон. А ученый добавил:

– Они собирались прогуляться на противоположный берег острова.

– Нет, они где-то поблизости, я их чувствую. Ищите! У вас еще десять минут!

Глядя на посветлевшее небо на востоке, Вишу поспешно огласил услышанный от медузы приказ, отправляя товарищей в последний поиск:

– У вас только пять минут, если упадете и не успеете сами взбежать на корабль, вы погибнете. Поэтому только последний осмотр, и обратно! – После чего повернулся к полусогнувшемуся от усталости барону, – А мы куда? Может, еще раз к замку?

– Я ведь тебя и мэтра оттуда приволок, нет там больше никого!

– И все же?

– Э-эх… Ладно, побежали!

Уже поднимаясь на скальный рукав, они видели, как из-под деревьев вернулись отправленные на поиск товарищи. Они вынесли еще одно тело, быстро уложили его в воду и, чуть не проламывая мостки, поспешили на корабль. Парочка потеряла сознание, только ступив на палубу. Потом опять из глубин полыхнуло розовым, волшебным светом, и все остальные лежащие в воде тела зашевелились и стали подниматься. Им с борта неслись команды и объяснения от капитана. Потом он замолк и упал, а взамен его продолжил кричать полковник экипированных демонов. Потом и он свалился, но вставшие из воды уже все поняли и вереницей потянулись к мосткам.