Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Часть двадцатая

Такого в Салламбаюре не ожидали. Да и не было подобного в анналах истории. Ну, поймали разведчика, ну, казнили его, но чтобы отправить в другое государство его голову, еще никто не додумывался. Причем с угрозой, написанной на внутренней стороне крышки:

«С головами всех недовольных мы поступим точно также!»

Первым получил шок от увиденного барон Шенре. Хоть он и подумал было не спешить с докладом, но потом скрепя сердце отбросил эту мысль. Затем настала очередь Загребного. Но он не дрожал и не покрывался потом, а просто замер, скрипя зубами. За ним в ларец заглянул молодой король, но ничего не увидел и начал спрашивать окружающих о причине похоронного молчания. И только прочитав надпись, понял все. Виктория и без созерцания отрубленной головы впала в злобную истерику, выхватила рапиру и готова была курочить любую попавшую ей под руку мебель, если бы не строгий окрик отца:

– У тебя нет времени! Иди немедленно писать письмо Виктору! Потом готовься к плаванию, ночью уходим к Шлему.

Хазра и Теодоро тут же увели молодую королеву, а испуганная маркиза мелкими шажками приблизилась к Семену. Она ничего не спросила, а только ждала от него любого поручения.

– Люссия, как наиболее почетно похоронить героя и увековечить память нашего боевого товарища?

Демонесса переглянулась с бургомистром Шенре и несколько растерянно предложила:

– Может быть, сжечь… Но без тела… Я таких случаев не припомню.

– Значит, придумайте что-нибудь новое и особенное. – Загребной на минуту задумался и предложил: – Например, возведите обелиск на одной из городских площадей и на его вершине замуруйте голову погибшего Гнатана. Пусть он взирает на нашу столицу с высоты все последующие века. Подходит такое?

– Да, мне кажется, это будут достойные похороны. Да и память о Гнатане сохранится надолго.

– И площадь переименуйте в его честь. Желательно, чтобы она была на Платформе. Тогда и мы в своем мире соорудим точно такой же обелиск на том же месте.

– Хорошо, так и сделаем.

Демоны скорбно удалились, унося с собой шкатулку с останками одного из лучших и самых преданных воинов Салламбаюра.

Загребной не стал долго предаваться отчаянию и отправился в порт. Следовало лично проследить за ускоренной загрузкой снарядов и всего самого необходимого для операции «Возмездие». На сегодня он запланировал также посетить маяк и побеседовать со старым Хранителем. Давно он собирался наведаться туда, да все времени не хватало. А сейчас посмотреть на древнее магическое чудо гнала необходимость.

До утра поспать так и не удалось. На рассвете Семен уже лично отбирал кислоты, в которых так нуждался Виктор. Он намеревался отправить сыну и несколько ящиков готового тротила, но представил себе, как кто-то из недоверчивых моряков или рыцарей на спор бросает ящик на палубу, и моментально отказался от этой мысли. В небольших количествах Виктор и сам сможет произвести тротил по подробным письменным подсказкам Виктории.

По его распоряжению на корабли загрузили около двух тонн тротила, а к вечеру на судах должны были разместиться два полка легкой королевской кавалерии. Хоть такой род войск по морю перевозили редко, но никто из военных даже не подумал возражать Загребному. Да и не собирался иномирец выслушивать советы от кого бы то ни было.

Перед обедом он проводил уплывающего в дальний путь Рональда и наскоро пообедал с печальными родственниками в королевском дворце. За столом Теодоро затеял с тестем разговор:

– Вообще-то, было бы гораздо лучше, чтобы Виктория осталась на берегу. Все-таки здесь ей будет спокойнее…

Как ни странно, Виктория на это никак не отреагировала и продолжала ковыряться вилкой в тарелке. По всей видимости, аппетит у нее отсутствовал полностью.

– Заболела? – забеспокоился отец. – Температура? Доча, чего молчишь?

Молодая королева нехотя пожала плечами:

– Я совершенно здорова и не хочу оставаться на берегу. Но Теодоро уговорил меня дать ему шанс. Вот пусть он с тобой и объясняется.

Семен нахмурился и повернулся к зятю:

– Что за размолвка?

– Да нет, у нас все в порядке! – поспешил успокоить Загребного молодой король, одновременно ища взглядом поддержки у Хазры. Но та сделала вид, что внимательно перебирает или считает зернышки риса в своей тарелке. Люссия тоже не поднимала головы. Все три особы женского пола как бы говорили своим видом: «Сам решился – вот теперь сам и доказывай!»

И Теодоро с тяжелым вздохом продолжил:

– Просто дело довольно деликатное… Следовало бы Викторию поберечь…

– В каком смысле?

– Ну, как бы это сказать… Она сейчас находится в некотором деликатном положении…

Тут до Семена дошло. И вместо того чтобы обрадоваться и поздравить молодого короля и любимую дочь с будущим наследником или наследницей, он в сердцах хлопнул ладонями по столу так, что подпрыгнула вся посуда:

– Да что же вы творите!

Дело в том, что он уже давно, и не раз, говорил с дочерью на эту тему. А потом и с Теодоро. А потом и с Хазрой. И они сошлись на том, что в такой трудный для королевства час беременность крайне нежелательна. А вот потом, когда все образуется и мирное небо засияет особыми красками, тогда, пожалуйста, делайте детей, сколько вам заблагорассудится. Важная роль отводилась Хазре, которая должна была научить Викторию предохраняться не только физически, но и магически. Именно на нее Загребной устремил рассерженный взгляд.

– Уважаемая графиня! – процедил он. – Позвольте вас спросить: а вы куда смотрели?

Бенида побоялась поднять голову и только виновато пожала плечами и пробормотала, словно забывшая урок школьница:

– Чего только не случается в жизни. За всем не уследишь…

– М-да! – Разъяренный Семен перевел взгляд на короля. – А вы, ваше… извиняюсь, молодое величество? Чем вы думали, ставя в такое рискованное положение свою юную супругу? Да ведь она совсем еще ребенок! А вы, взрослый мужчина…

Теодоро хоть и был смелым парнем, но сейчас счел благоразумным промолчать, хотя тесть явно противоречил сам себе. Сначала чуть ли не обвинил в излишней молодости, но тут же назвал взрослым…

Юная королева отца не боялась и попыталась заступиться за своего любимого:

– Папа, ну он же не виноват!

Гнев отца тут же излился на нее:

– А ты вообще помолчи! Сколько раз просил! Умолял! Предупреждал! И в ответ всегда одно и то же: «Да, папочка, конечно, папочка». А что теперь?! Выходит, все мои слова летели на ветер? В пустоту? Ну, знаете, это уже выходит за все рамки! Неужели нельзя было подождать? Хоть пару месяцев?

– Ну, па! Да мы ждали, честно! Но… так получилось. Совершенно случайно. Что же нам было делать? Скрывать от тебя, что ли?

– О-о! Светлые демоны!

Загребной вскочил из-за стола и стал ходить вокруг него. Благо стол был огромный, и уже через несколько кругов он успокоился и резко остановился возле Хазры, да так громко спросил, что Бенида вздрогнула от неожиданности:

– Мальчик или девочка?

– М-мальчик, – выдавила из себя Хазра, глядя вслед продолжившему вышагивать графу Ривьери.

А тот опять остановился, но теперь уже возле молодого короля и грозно навис над ним:

– Придется тебе, зятек, попотеть при благоустройстве своего королевства.

– Так… я с радостью…

– Да? Ну, тогда поздравляю тебя с намечающимся наследником и желаю, чтобы он стал еще лучшим королем, чем его папаша.

Лицо Теодоро просветлело.

– Значит, Виктория останется со мной на берегу?

– Ха! Может, хватит надо мной издеваться? – вновь вскипел Загребной, опять усаживаясь на свое место. – Во-первых, она мне очень нужна в походе как самый сильный после меня Шабен. А во-вторых, ты не оправдал моего доверия и не защитил мою дочь от неприятностей. Значит, теперь она останется под моей опекой. И советую не спорить. Я еще очень сердит.

После этих своих слов он перехватил многозначительный взгляд дочери, которым она словно хотела сказать своему супругу: «Ну что? Переспорил папу? Радуйся, что и так все хорошо закончилось! Он ведь у меня добрый!»

Но судя по тому, с какой неуверенностью молодой король вытер пот со лба, в невероятной доброте своего тестя он явно сомневался.

Только под вечер Загребному удалось забраться на маяк и там воочию полюбоваться волшебным корытом. Почти недвижимые на поверхности воды точки завораживали своим густым зеленым светом, и если долго на них смотреть, то создавалось ощущение падения в никуда.

Старый хранитель, пристально наблюдавший за гостем, доверительно сообщил:

– Есть одна непроверенная легенда, согласно которой некоторые люди могут уйти сознанием в одну из этих зеленых точек. Но потом их сознание так и не возвращается, а тело умирает на восьмые-десятые сутки. Поэтому не рекомендуется поддаваться этому тяготению.

– Ладно, поддаваться не буду. Тем более что меня интересует лишь одно: каковы силы нашего противника и где они находятся?

Хранитель осторожно указал на корыто:

– Их размещение так явно, что в моей подсказке господин Загребной вряд ли нуждается.

Действительно, одна прерывистая линия из зеленых точек протянулась поперек предполагаемого пути эскадры возмездия, и Семен начал их подсчитывать:

– Хм! Целых восемнадцать! И давно они так стоят?

– Четвертые сутки.

– На каком расстоянии от Шлема?

– Дневной переход при хорошем ветре.

– А почему они расположились словно по линейке?

– В том месте как раз находится банка, за которую удобно держаться якорями. Вот они и выстроились, похоже, в пределах видимости друг друга.

– Понятно. Какие еще силы флота находятся возле самого Шлема?

– У них никогда не было много кораблей, хотя те, что есть, весьма внушительные. Мне довелось видеть эти громады, они чуть ли не все больше, чем бывший макдорский флагман.

– Вот как? Прекрасно! Значит, они не так быстроходны.

– Но зато практически непотопляемы.

– Так многие думали, спеша в Грааль за добычей. Как видите, теперь агрессоры больше не появляются на горизонте.

Хранитель согласно покивал:

– Да и эти не слишком спешат в нашу сторону.

Загребной еще раз внимательно осмотрел всю проекцию Спокойного моря, затем спешно отметил на листке расположение точек и сказал:

– Спасибо, вы мне очень помогли.

– Да не за что.

– Всего хорошего. Но в следующий раз обязательно зайду к вам надолго. Мне жутко интересно обследовать и сам маяк, и это корыто. Не прогоните?

– Наоборот, буду только рад. Сюда никто годами не приходит. Разве что я сам при надобности королю депеши отсылаю через посыльного.

Лишь только ночь плотно накрыла Грааль, эскадра вышла в открытое море. Боевые корабли покинули порт не строем, а вразброс, вместе с десятком купеческих судов, которые потом отправились во все стороны. Ведь в Шлеме тоже был маяк с волшебным корытом, а значит, строй из семи зеленых точек мог привлечь внимание тамошнего хранителя. А попридержать купеческие суда в порту до ночи не составило труда.

Два самых быстроходных фрегата, в том числе и королевский флагман «Стремительный» с Загребным отправились почти строго на запад, словно направляясь в княжество Макдор. Остальные пять кораблей, включая «Беспощадный», шли вразброс, и было непонятно, то ли они спешат в королевство Сожженной Пыли, то ли намереваются заглянуть в порты Оазиса Рая. Для больших купеческих кораблей маршрут определялся в первую очередь предстоящими барышами. Предполагалось, что неприятель не обратит на них внимания. Как выяснилось позже, северный сосед ждал выхода в море всей армады Салламбаюра, а это никак не меньше ста кораблей.

Поэтому заранее продуманный и виртуозно рассчитанный маневр Загребного оказался катастрофически неожиданным для противника. Через полтора суток, ранним утром, два стремительных фрегата зашли в тыл ничего не ожидающей эскадре Оазиса и стали один за другим топить огромные корабли противника. Фрегаты были накрыты тройным пологом неслышимости, и пушки стреляли бесшумно. Только после пятого потопленного корабля противник сообразил, что его уничтожают непонятным оружием, и бросился ставить все паруса и сниматься с якорей. Но тут с юга на них ринулись еще пять кораблей. Оставшиеся на плаву тринадцать кораблей Оазиса тут же стали сходиться, собираясь отразить атаку и контратаковать, воспользовавшись своим численным преимуществом. Вот это их окончательно и погубило. Салламбаюрские корабли открыли огонь, и вскоре от всей мощной эскадры Оазиса Рая остались только плавающие доски да бедные матросы, которые умудрились спастись на шлюпках и обломках обшивки и мачт.

Проходя мимо этих несчастных, Загребной великодушно распорядился сбросить на воду половину из имеющихся в наличии спасательных средств. Напоследок напугав бултыхающихся в воде людей и демонов громовыми раскатами своего голоса:

– Никогда больше не смейте воевать против королевства Салламбаюр! Во второй раз вас уже ничто и никто не спасет!

К Шлему шли на всех парусах. Свежий ветер был просто подарком судьбы, и по здравому размышлению решили даже не делать краткую остановку для дозагрузки боеприпасами трех кораблей с орудиями. Полного комплекта после расстрела вражеской армады у них уже не оставалось, но все равно должно было хватить на полчаса жестокого боя. А большего в условиях взламывания статичной береговой обороны и не требовалось. За это время с других ошвартованных с одного борта кораблей перегрузят нужную порцию разрушительных снарядов.

Всех будоражила не так утренняя победа над вражескими кораблями, как предстоящее сражение возле самого Шлема. Ведь наверняка уже противнику известно, что их эскадра потоплена и семь вестников смерти устремились по их грешные души. Как отреагируют мозгоеды на приближающуюся опасность? Что предпримут или уже предпринимают в данный момент? Какие силы попытаются противопоставить великому Загребному?

Семен обсуждал это с Люссией. Виктория находилась на другом корабле. Решили поступить так: если их ждут на подступах к порту, то вначале в бой вступят фрегаты, а потом и самый тяжеловооруженный корабль «Беспощадный», бывшая гордость княжества Макдор.

Едва успели пополдничать, как вдали показалась береговая линия. Загребной приник к своему кустарному бинокуляру. Берег был низким и ровным. В море впадала большая река. Высокие бастионы и гигантские стены Шлема поражали воображение и не шли ни в какое сравнение с рисунками. Просто не верилось, что они существуют в действительности. У Семена возникло ощущение, что ни люди, ни демоны такое построить не могли. Тут явно не обошлось без великих зодчих древности, которые трудились под руководством не иначе как целого сонма иномирцев.

Даже опасение закралось в сердце Семена: а вдруг эти стены никакие пушки не возьмут? Вдруг они имеют необычную магическую защиту? А то и вообще откроются скрытые пока амбразуры и в море полетят десятки смертоносных зарядов…

Гнатан погиб, так ничего и не разведав. Может, подождать надо было? И только после получения точных данных атаковать?

Все семь кораблей подошли к стенам Шлема. Теперь можно было рассмотреть, что творится на верхних площадках и в широких проходах с зубчатым орнаментом ограждений. Всюду сновали люди и демоны, они пробегали друг сквозь друга и явно готовились к отражению атаки на город. Везде, где только это было возможно, стояли баллисты и огромные осадные луки. Такое количество метательных средств наводило на мысль, что здесь решили покончить с Загребным с дальней дистанции. Почти у всех находившихся на стенах – как у людей, так и у демонов – были готовые к быстрому взводу арбалеты. И наверняка с болтами из смешанного с лайкрилом металла. От такой напасти никакая межмирская мантия не спасет.

Между тем на самом большом корабле эскадры, «Беспощадном», где находилась Виктория, подняли флаг переговоров, а чуть позже раздался и ее голос. Пока дочь говорила, Семен тщательно осматривал все укрепления и тут же шепотом отдавал приказы Люссии. А уж она условными сигналами передавала команды на остальные корабли салламбаюрской эскадры возмездия.

А над разделяющим противников водным пространством неслись громкие слова Виктории:

– Прежде чем великий Загребной станет штурмовать эти стены, выслушайте мое обращение. Жители благодатного и знаменитого Оазиса Рая! Именно к вам я сейчас обращаюсь, вспоминая все боли и беды, обиды и недоразумения, которые имели место за последние сорок лет в отношениях между нашими государствами. Именно ваши сердца я хочу расшевелить, будь они хоть человеческими, хоть демоническими. И самое главное, я вам хочу сказать, что мы прибыли уничтожать не вас! Вы такой же простой народ, как и салламбаюрцы, и достойны лучшей жизни! Мы пришли уничтожить мерзких мозгоедов! Именно они отравляют ваше существование! Именно они держат вас в страхе и покорности! Именно их надо немедленно стереть с лица нашей планеты! Потому что им противна свобода и независимость простых людей, потому что они не приемлют обыкновенную дружбу между государствами…

Молодая королева замолчала, потому что увидела: вражеские Шабены накрыли город пологом тишины. Что и предвиделось с самого начала. Но все-таки основная часть продуманной заранее речи достигла слуха простых горожан, и они наверняка должны проникнуться важностью момента, а там, глядишь, когда не будет должного присмотра в суматохе боя, и повернут свои арбалеты против самых ненавистных существ на планете – демонов-мозгоедов.

Загребной удовлетворительно хмыкнул и поднял большой палец:

– Опоздали они с пологом. Опоздали! Неужели думали, что мы сдаваться приплыли? А зря! И себя они в ловушку зря загнали! О таком раскладе я и мечтать боялся…

Почти все основные магические силы в лице Шабенов и резко отличающихся от всех остальных демонов-мозгоедов собрались на двух самых высоких фронтальных бастионах центральной части крепости. С этих удобных позиций они намеревались руководить защитой Шлема и ждали только того момента, когда расстояние до неприятеля сократится еще на сто или чуть более метров. Именно тогда вся болевая и убийственная мощь Шабенов устремится на атакующих моряков. И именно тогда последуют залпы самых дальнобойных приспособлений.

Наверняка эти два бастиона считались нерушимыми и неприступными. Эскадре Салламбаюра оставалось только проверить, так ли это. Все три корабля с орудиями выстроились в одну линию со стометровой дистанцией между собой, бортами к берегу. А сзади к ним неспешно подходили четыре вспомогательных судна, готовясь пришвартоваться и по необходимости поделиться запасами снарядов.

Загребной мысленно молился всем светлым демонам. И ясно представлял действия каждого орудийного расчета. Вот они заложили снаряды. Вот навели стволы на заранее намеченные и распределенные цели, которых пока было только две: бастионы. Вот они слушают, как вестовые шепотом разносят команды Загребного: стрелять в верхнюю треть бастионов. А если удастся разрушить, то переносить огонь на основание. Вот цели установлены и подкорректированы, и расчеты замерли возле орудий. А вот уже ничего не осталось, как подать сигнал громким боем судового колокола.

Все! Сражение началось! Полог тишины решили не ставить, поэтому грохот над рейдом стоял неимоверный. Тут же рухнул и полог со стороны Шлема. Потому что первый же залп почти начисто снес верхушку одного из бастионов. Ошалевшие защитники древней крепости с немым ужасом наблюдали, как два самых величественных и неприступных объекта обороны превращаются в обломки. И только осознав, что они сами пока еще чудом целы, люди и демоны побросали оружие, поспешно спустились со стен и помчались по улицам города куда глаза глядят, лишь бы сбежать от гейзеров пыли и фонтанов клокочущего огня, вездесущих водопадов гравия и оглушающего грохота взрывов. Многие пошатывались от ранений, многие были контужены взрывной волной, многие вообще едва ковыляли, стараясь избежать смерти.

Правда, добрая треть защитников города осталась на своих местах. Особенно на флангах обороны. И не столько из-за храбрости или патриотизма, сколько от осознания того, что салламбаюрская эскадра действительно безжалостно уничтожает в основном только мозгоедов. При этом погибал и весь цвет корпуса Шабенов. Да вдобавок к ним гибли гражданские правители Оазиса Рая, которые решили полюбоваться смертью Загребного с безопасной высоты. Но это уже мало кого волновало: если рубят гнилую голову, то про хорошие глаза и чуткие уши не вспоминают. Отсекают все вместе. Быстро и навсегда!

Пушки грохотали чуть ли не целый час. Полукустарная промышленность при такой «горячей» проверке показала все свои изъяны: за время такой интенсивной стрельбы вышло из строя более двадцати орудий. Казенную часть одного из них разорвало, и почти полностью погибли три расчета. Салламбаюрцы еще легко отделались, потому что могли сдетонировать снаряды и тогда последствия были бы самыми плачевными. Все потери тут же компенсировались орудиями и расчетами с противоположных бортов. Почти все моряки и канониры временно оглохли и были черными от копоти, словно демонические негры. Королева тоже потеряла слух, оттого что стояла слишком близко от громыхнувшей фугасным снарядом гаубицы.

Теперь в роли оратора выступил Семен:

– Народ Оазиса Рая! С вами говорит Загребной. Я не стал штурмовать крепость и с помощью Сапфирного Сияния сжигать ваши тела. Я ценю ваши жизни и хочу, чтобы вы освободились от рабства и получили свободу. Сегодня мы уничтожили мозгоедов, но если они еще остались в ваших рядах, не бойтесь! Добейте этих гадов и навсегда станете свободными! Никогда ваших детей не будут пугать ментальными болями, и никогда ни одна тварь не посмеет иссушить ваши мозги! Добейте этих выродков! Уничтожьте их, и можете сами спокойно править своим государством.

Похоже, последнее предложение оказало решающее влияние на колеблющихся людей и демонов. Защитники крепости забегали, в наступающих сумерках начались короткие, но ожесточенные потасовки. Это осмелевшие воины добивали ненавистных поборников старого режима. А порой и самих представителей прежней власти. То же самое происходило и во всем городе.

Воспользовавшись этим, салламбаюрцы принялись готовить орудия к новому бою.

Загребной с Люссией перешли на борт к Виктории и теперь усиленно лечили магией глухоту молодой королевы. А она только весело смеялась и беззаботно мотала своей звенящей головушкой.

– Ну почему я не догадался сделать специальные наушники?! – корил себя Семен.

Осмелилась покритиковать его и демонесса:

– С вашими умениями Шабенов могли ради безопасности ставить персональный полог тишины вокруг своих голов.

– Задним числом мы все умные, – огрызнулся Семен. – Раньше почему не посоветовала?

– Раньше я боялась тебе слово сказать…

Чувствуя подвох, Загребной присмотрелся к ироническому лицу маркизы:

– А сейчас, значит, не боишься?

– Как ни странно! Хоть и должно быть наоборот: ты ведь такой закопченный и чумазый, что от одного вида можно упасть в обморок.

– Ну, какой есть!

– Не обижайся, но я к тому, что тебе надо срочно привести себя в порядок.

– Почему так спешно?

– Потому что скоро надо ждать гостей.

И она кивнула в сторону порта.

Там, на одном из пирсов, собралась целая делегация самых разношерстных представителей обоих миров с большим белым флагом. Весь пирс был ярко освещен. К нему причаливал баркас с сидящими под палубой гребцами. Похоже, с королевой собирались пообщаться городские парламентеры.

Можно было, конечно, встретить поверженного врага и в таком виде, но ведь время еще было. Поэтому на салламбаюрских кораблях начали отмываться и менять одежду. Когда баркас приблизился к темнеющей громаде «Беспощадного», вся палуба осветилась заранее приготовленными фонарями, а небольшой оркестр сыграл, безумно фальшивя, гимн Салламбаюра. Но все равно получилось эффектно: ярко освещенная площадка возле капитанской рубки, и на ней – молодая королева Виктория Первая в роскошном платье. Вся проблема заключалась в том, что она могла только мило или величественно улыбаться и невпопад отвечать, потому что совершенно ничего не слышала.

Пришлось все переговоры вести Загребному. Лишь только делегация Шлема поднялась на борт, он взял нить разговора в свои руки:

– Меня зовут граф Ривьери. Или иначе – Загребной. Рядом со мной королева Салламбаюра Виктория Первая. А это маркиза Люссия. С кем имеем честь?

Вперед выступил одетый в скромные, но дорогие одежды мужчина и сдержанно поклонился всем троим по отдельности:

– Военный совет представителей знати и народа избрал меня вести переговоры о капитуляции. – Голос у него был весьма приятный и уверенный. – Зовут меня князь Ристало, и я первый претендент на звание Верховного Вордана. Прежний правитель погиб под руинами бастиона.

– Прекрасно! Надеюсь, вы признаете, что капитуляция должна быть полная и безоговорочная?

– Признаем.

– Тогда и ее королевское величество признает ваше право на звание Верховного Вордана Оазиса Рая. Отныне вы должны править честно и справедливо, для блага собственных народов, исключая всякое рабство, и постоянно укреплять дружбу и взаимовыгодное сотрудничество с королевством Салламбаюр.

– Да будет так во все времена! – вполне искренне и радостно воскликнул Ристало.

Стоящие позади него сопровождающие поддержали своего лидера громкими одобрительными криками и здравицами в честь великодушной королевы Виктории Первой. Правда, Загребной прервал эти хоровые панегирики и предупредил:

– Но с нашей стороны есть еще три условия.

Князь Ристало тут же покорно сгорбился, но своего удивления не скрыл:

– Только три?

– Да. И они для вас легко выполнимы. Первое: в течение часа предоставить для нашего суда тех, кто казнил нашего разведчика демона Гнатана и отправил его голову в Салламбаюр!

Князь Ристало чистосердечно воскликнул:

– Увы! Все они погибли среди руин! Но мы обязательно отыщем их останки, а потом предоставим вам доказательства их вины.

Семен разочарованно выдохнул:

– Им повезло… Но наши представители должны будут еще разыскать родителей казненного барона. Прошу оказать им в этом всемерную поддержку.

– Обязательно!

– Второе условие: немедленно уничтожить всех мозгоедов! Ну и третье: дать такую же немедленную команду своим войскам восстановить течение наших рек в прежних объемах!

– Согласны! – облегченно выдохнул парламентер. – Второе условие уже практически выполнено: подавляющее большинство мозгоедов уничтожено. Остатки будут разысканы и уничтожены в ближайшие часы. Только с третьим условием будут некоторые временные трудности…

– Почему?!

– Дело в том, что прямой связи у нас теперь не осталось и туда придется отправлять гонцов, что тоже не дает никакой уверенности. Потому что там в последние дни идут большие бои с партизанами… простите, с освободительными отрядами.

Загребной ответил не задумываясь, потому что перед выходом эскадры в море предусмотрел и такой вариант:

– Хорошо! Но все равно посылайте гонцов и сообщайте о мире между нашими странами.

– И еще одно… – немного замялся уже фактический Верховный Вордан. – Ранним утром в море ушли на парусном плоту три самых сильных и мерзких мозгоеда, а также десять очень сильных Шабенов. Все они и экипаж – демоны. Наверняка они шли на воссоединение со своей эскадрой.

– Ну что ж, значит, им повезло с нами разминуться. Граалю они угрожать не смогут… А вы справитесь с ними в случае чего?

– Справимся!

– Вот и отлично! Тогда через шесть дней мы будем вас ждать в Граале на церемонии подписания мирного договора. На этом разрешите откланяться. Нам надо спешить.

Ристало с явным разочарованием воскликнул:

– Но как же торжественный ужин в вашу честь?! Он уже полным ходом готовится в городе!

– Увы! Празднуйте победу над мозгоедами без нас. Пока. Потому что через шесть дней мы уже отпразднуем все вместе в нашей столице. Разве что здесь останется самый малый наш корабль с нашими временными представителями. Они с удовольствием с вами отпразднуют.

После этих слов он подошел к князю, крепко пожал ему руку и сказал:

– И ради всех добрых демонов, не позволяйте держать себя в рабстве этим мерзким мозгоедам.

– Никогда больше!

И столько горечи и металла послышалось в голосе Ристало, что можно было не сомневаться: уже к утру Оазис Рая навсегда очистится от поработителей.

Подойдя к трапу, князь спросил:

– А каков должен быть количественный состав нашей делегации?

– Да какой угодно! – последовал беззаботный ответ Загребного. – На такой великий праздник хоть пять тысяч привозите. Гулять так гулять!

На этой оптимистической ноте и расстались с парламентерами сдавшегося города Шлем. Через час паруса салламбаюрской эскадры скрылись в черноте ночного моря. И только полностью разгруженный от снарядов и кавалеристов корабль остался на рейде, а временные представители, которым предстояло организовать посольство Салламбаюра в Оазисе Рая, с тихим ужасом вчитывались в правила поведения на официальных приемах. Потому как потомственных дипломатов среди них не было.