Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать вторая
Ультиматум

Баронство Жармарини всегда славилось высоким духом справедливости, служило образцом рыцарской честности и символом непоколебимых воинских традиций. Но даже в этом образцово-показательном для всего мира государстве существовали громадные подводные камни, которые хоть и невидимым на первый взгляд образом изменяли течение, подмывали основы и создавали опасные коловороты, могущие в конечном итоге развалить даже такое крепкое государство.

И пожалуй, самая главная опасность для Жармарини заключалась в управляющей, наивысшей власти. Все девять верховных лордов-баронов не просто недолюбливали своих коллег, а скорее боялись, не доверяли, а то и ненавидели друг друга одновременно. И с каждым годом подобная ненависть только росла и укреплялась. Честность отошла на второй план, идеалы рыцарства оказались нивелированы стремлением править во что бы то ни стало, а справедливые ежегодные турниры незаметно превратились в фарс. Дошло до того, что стоящие у руля власти люди начали подтасовывать законы, влиять на итоги турниров, а то и убирать перспективных соперников заблаговременно. Лишь бы не скатиться со своих тронов, лишь бы остаться на вершине славы, почета и уважения.

Заметить вводящиеся ими изменения и подтасовки было со стороны почти невозможно. Слишком консервативным и не приемлющим никаких нововведений считалось баронство. Да и все рыцари иначе и помыслить не могли: законы и традиции рыцарства – нерушимы. Но уже пятнадцать лет прошло, как все девять лордов-баронов бессменно оставались верховными. Вроде бы и Большие турниры проходили как прежде, и сами верховные участвовали в финальных поединках, а вот никак не уступали свои троны более молодым, задиристым и мечтающим изменить мир к лучшему рыцарям. Словно нерушимые скалы, вечные в своей силе и незыблемости, казались правители остальному народу. И никто не задавался мыслью, почему в финал Больших турниров выходят заведомо слабые противники, так называемые «дутые величины», мнимые герои, или невероятно удачливые выскочки.

Посягательств на свои места большинство верховных лордов-баронов не допускали. Поэтому весьма и весьма озаботились, когда совершенно упустили из виду одного молодого шустрого иностранца. Тот менее чем за год прошел гребенку всех важных турниров, захватил блистательной победой крупнейшее баронство Алпейци, нежданно стал высшим лордом-бароном и, что хуже всего, прослыл народным любимцем, символом удачливости и образцом рыцарской доблести. А при его силе, умении, ловкости, бесстрашии и умении владеть почти всеми видами оружия сделать последний шаг – победить в личном поединке одного из правителей – ничего не стоило.

Понятно, что источник всех проблем для зажравшихся правителей звали Виктор Алпейци.

И в данную минуту четыре человека как раз весьма интенсивно обсуждали, как перекрыть этот бурный источник и обезопасить себя на следующие годы своей спокойной старости. Дело происходило в совещательном зале столичного дворца государственных приемов. Имелось такое казенное строение в Вадерлоне, столице баронства Жармарини, и по праву считалось одним из самых прекрасных зданий, стоящих на берегу реки Кобрь, петляющей по всему городу. Поглядывая через окно на спокойные, глубокие воды реки, четыре человека ждали остальных соправителей и вели между собой весьма и весьма доверительные разговоры.

– Чего это Брави Кейг вдруг решил нас созвать на экстренное совещание?

– Понятия не имеем. Наверняка хочет опять какую-то пакость провернуть. Как он мне уже надоел!

– Ничего, вот протолкнем закон о выборном председателе и даче только ему права созыва остальных, Брави и окажется в луже. Обломается ему дурная привычка морочить нам головы по любому пустяку.

– Как бы Кейг не взбунтовался.

– Ха! Сам ратует за скрупулезное соблюдение законности, вот мы его и прижмем.

– Правильно говоришь! Прижмем! Но давайте, пока никого нет, хоть в двух словах расскажите, что там с этим малолеткой? Удалось придушить?

– Пока точно неясно, но, по последним данным, его вроде как уничтожили вместе со всем отрядом.

– Ох! Бальзам на мою душу! И пусть его заберут темные демоны!

– Да какие угодно! Лишь бы забрали! Ха-ха!

– Но ведь с ним в отряде и посол вроде двинулся?

– Совершенно верно! Так что и этот противный старый шкаф наверняка отправился на растопку в пятый эфирный слой. Не будет воду мутить и ко всякой мелочи придираться.

– Кстати, надо будет на освободившееся место посла барона Силети продвинуть. Подозрений он ни у кого не вызовет, для народа – образец честности и подражания. Порядок в Вадерлоне поддержать сумеет. Но наши знания о его грешках заставят нового судью даже газы пускать от страха только по нашему приказу.

Четыре глотки исторгли дружный смех. Затем четыре пары глаз оглянулись на плотно закрытые двери зала, а четыре голоса заметно стихли. Зато тема разговора опять вернулась к источнику недавних неприятностей.

– Этот Виктор слишком шустрый и ушлый малый. Как бы он не выкрутился из лап саниеровцев и не сбежал обратно.

– Ну, на корабле ему это сделать не удастся, порт вроде обещали блокировать. А пешком – чего только в дороге не случится!

– И тем не менее?

– Не переживай ты так. Если малолетка на чей-то меч не напорется до Большого турнира, мы его легко сведем или с самим Брави Кейгом, или с дуболомом Стернеги. Уж Рамс со своей силенкой его точно поломает.

– Сомневаюсь. Не будем говорить о подтасовке жеребьевки – должно получиться, но вот подумайте над такой задачкой: вдруг Виктор Алпейци победит Брави Кейга! Или даже Рамса Стернеги выбьет из седла? Что произойдет?

– Я тебя понял. Если на эту парочку мы еще имеем какое-то влияние и подспудные рычаги давления, то от зеленого выскочки можно ожидать чего угодно. Глубоко копаешь.

– Другого не остается, как вспушить земельку на месте падения заранее.

– Да, такой вариант развития тоже желательно не допускать. Хотя выход и тут найдется.

– Даже несколько! Например, можно свести этого Алпейци в финале с Кейгом, но за день убить или отравить. Думаю, мы с этим справимся легко и без всякого подозрения в нашу сторону. Все обвинения достанутся противному Кейгу, и пусть еще сумеет отмыться от напраслины и клеветы по поводу предумышленного устранения претендента.

– Отличный ход! Потом подозреваемого берем под свою защиту, и уж тогда он будет у нас тише воды и ниже травы.

– Да уж, и я с таким вариантом согласен. Как говорится: одним пальцем за один тычок сразу два глаза выколоть.

– Забыл, что для этого надо вначале стать Шабеном? Ха-ха-ха!

Четверка заговорщиков опять с удовлетворением расхохоталась, а когда чуть успокоились, один, который и давал сведения об атаке саниеровцев, добавил:

– Ну это все так, тренировки ума. Скорее всего, косточки барона Алпейци уже объедают крабы на мелководье. Сунулся он в Южную Шпору на свою голову.

– Кстати, я так и не слышал, какого темного демона он туда отправился?

– Смешно и банально! Какие-то хитрые пастухи продали ему очередную карту с отмеченным кладом. Вроде как что-то спрятано на полузатонувшем корабле у восточного побережья. Как следствие, малолетку на романтику потянуло. Видно, мало ему выигранного богатства показалось.

– О! Хорошо, что напомнил! Не помешает уже сегодня наложить негласный арест на все его имущество. Целее будет и легче потом разделить на доли.

– Прекрасно! Так и сделаем. Поэтому после совещания не расходимся, а сразу поделим по-братски – что, кому и сколько. Все равно ведь у покойника ни родственников, ни жены не было.

– Вот! Вот они преимущества холостяцкой жизни! Ничего никому не должен, никто ни за что не грызется после твоей смерти, и все окружающие совершенно довольны. Не правда ли?

Очередной раскат смеха прервал стук открывшейся двери и топот кованых сапог входящих рыцарей. Все остальные верховные прибыли одновременно, а может, и в фойе задержались для короткого обмена мнениями. Скорее всего, так оно и было, потому что, когда Брави Кейг начал доклад, четверо прибывших с ним коллег кривились, хмурились и скорбно кивали. А оглашаемые новости не могли, по всем понятиям, выглядеть приятными. Хоть рыцари и любили повоевать, но в воздухе пахло не просто войной, а чем-то неординарным, нарушающим все традиции, привычки и устои.

Один из самых легендарных рыцарей последних десятилетий резко развернул свиток и огласил:

– Вот, послушайте ультиматум от наших соседей! – Затем приблизил послание к глазам и стал читать: – Отныне королевство Саниеров волей своего монарха, прославленного и справедливейшего Зигиланда Шестого, берет под свое покровительство все государства данной части континента и обязывается их защищать своей непобедимой армией. Для юридического обоснования великого протектората его величество объявляет о создании Южной империи Саниеров и приглашает всех венценосных правителей в свою столицу для инаугурации первого императора Зигиланда и дачи ему вассальной клятвы. В состав империи отныне входят баронство Южная Шпора, королевство Саниеров, баронство Жармарини, королевство Октавия, королевство Бультов и Критские земли. Все, кто не захочет добровольно войти в империю, будут казнены отсечением голов. Кто примется мутить, вызывать недовольство среди народа, возмущаясь новым правлением, будет посажен на кол и распят на дыбе вместе со всеми своими родственниками. Инаугурация назначена на сегодняшнюю ночь. Дата, подпись: император Зигиланд.

Еще свиток не лег на стол, как вокруг взвились возмущенные крики, перемежающиеся проклятиями и оскорблениями в адрес королевства Саниеров. Но если убрать нецензурные слова, то фразы получались довольно короткие:

– Этот сын ослицы сошел с ума!

– Да он просто издевается!

– Еще и на сегодня свою смерть назначил, урод!

– Жаль, что не успеем его порубить на кусочки в означенное время.

– Вот выдумщик! Это его шлюха-министр явно с ума свела!

– Точно! Прослышали про империю Иллюзий и тоже решили всех вокруг себя пригнуть.

– Ха! Ишак он, прогибающийся под козой драной!

– В империи Иллюзий хоть духи расправы вершат да любое войско порвут на портянки, а этот отщепенец чем угрожает? Полный дебил!

После этого восклицания так и продолжающий стоять Брави Кейг изо всей силы треснул кулаками по столу и в повисшей тишине стал хрипящим голосом выкрикивать обвинения:

– Чем угрожает? Хороший вопрос! А ведь уже более года до нас доносятся тревожные слухи и обоснованные предупреждения. Саниеры построили флот, вооружились какими-то пушками и ружьями, а мы совершенно ничего про это не знаем. Все мои предупреждения и просьбы отправить туда лучших разведчиков встречались смехом и чуть ли не свистом. И вот, финал закономерен! Как бы вы сейчас ни ругались, как бы ни унижали, ни оскорбляли Зигиланда, он ведь не полный идиот или романтический полудурок. И раз написал такой ультиматум – чувствует за собой силищу непомерную. Даже для ваших мозгов неохватную! И силища эта, скорее всего, уже стоит у границ и вот-вот двинет на ваши земли. Вот тогда вы взвоете! Вот тогда вы вспомните, как хихикали над моими требованиями. Вот тогда вы повисите на дыбе с колом в заднем проходе!

Он бы еще дальше ругался, плюясь слюной от злости и бешенства, но сделал маленький вдох, во время которого на него понеслись возмущенные вопли сразу от семерых верховных лордов-баронов. И все они вопили только одно слово:

– Замолчи!

А когда главный обличитель их разгильдяйства и недальновидности устало рухнул в кресло, та самая четверка его коллег, которая собралась делить имения барона Алпейци, общими усилиями попыталась завладеть ситуацией в зале совещаний. Их в первую очередь интересовали теперь все последние разведданные о неожиданном враге. Так как заведовал внешней разведкой огромный и страшный в своей угрюмости Рамс Стернеги, каждое слово из него пришлось вытягивать, словно гвозди клещами. Да и то оказалось, что большого количества желанных данных и не существовало. О чем и прорычал в конце экспресс-допроса самый громадный рыцарь:

– Дали бы денежки – знали бы все! Возможно, и эту сучку, военного министра, смогли бы убрать заблаговременно. Понадобилось бы, и королька бы укоротили на голову. А теперь поздно, господа! Время бездарно потеряно на сохранение трона под собой да устранение с дистанции потенциальных конкурентов.

– Ну, ты, – вспылил один из ярых недоброжелателей Виктора. – Думай, что несешь!

– Сам думай, прежде чем под мой меч кого подводить! Давно вы мне уже в печенках сидите, ничего путного в баронстве не происходит за последние пятнадцать лет.

– Так и ты ведь семнадцать лет при власти! – выкрикнул очередной коллега.

– Свои права на власть. – Рыцарь встал со стула и оперся пудовыми кулаками о стол. – Я силой завоевал! И не тебе меня упрекать, гнида! Ведь твоими соперниками всегда были только заведомо слабые или продавшиеся дуэлянты.

К тому времени отдышался и обрел обычную для него целенаправленность Кейг.

– Все! Хватит! Сейчас не до внутренних розней! Баронство на краю гибели, и наша задача – встать грудью на его защиту. Понятно, что ни о каком приеме ультиматума не может быть и речи. А значит, надо действовать немедленно. Поэтому предлагаю сей же час выдвинуть к границе столичный полк обязательной повинности. Пусть они присмотрят за врагом и в случае его атаки попробуют остановить контратаками. А все мы начинаем сбор воинов, как наших личных баронств, так и всех остальных. Каждая минута промедления может обернуться смертью!

– Правильно! – вдруг поддержал его лидер оппонентов, делая незаметный знак своим сторонникам, чтобы те промолчали. – Чем быстрей мы это сделаем, тем лучше! Так что отдаем распоряжения сию минуту! Предлагаю повторно собраться через три часа. Возражений нет? Тогда до скорого!

И первым отправился к выходу. За ним бегом отправились и шестеро сильно удивленных единомышленников.

Оставшийся за столом Кейг проводил коллег удивленным взглядом, а потом перевел его на продолжающего стоять Стернеги:

– Смотри, как их проняло! Могут ведь, когда захотят. Но вот не слишком ли поздно они спохватились?

Гигант, прежде чем ответить, шумно выдохнул:

– Как гласит старая народная мудрость: Шабеном лучше стать поздно, чем никогда. Но здесь не тот случай. Эти, – он с презрением мотнул головой в сторону выхода, – уже никогда правильно соображать не станут. Как и в Шабены не проскочат, а вот нам с тобой придется жилы рвать.

– Не спорю. Как разделим обязанности? Что – кому?

– Займись подготовкой оборонных рубежей столицы, а я стану поднимать ополчение. Боюсь, без народа мы с саниеровцами не справимся.

Глава двадцать третья
Благодарность

Загребной и графиня Фаурсе, наверное, бежали бы, если бы не громоздкие глиняные котлы в руках. Способствовать быстрому передвижению по крутому склону емкости с жидкой средой никак не могли. Зато у точки предстоящих действий парочку и высший лорд-барон Жармарини догнал. Рад овало, что он по собственной инициативе сообразил забрать с собой все так ранее и не использованные баклаги с ядом. Но так как сути не знал, кричать стал издалека:

– Что произошло! Только и понял, что кто-то атакует и вы схватились за яд.

– Акулы! – выдохнул Семен. – Надо их отогнать! Только старайся ни в коем случае не повредить плоть гигантской медузы, которую эти хищники атакуют. Начнем ядом! Если не поможет, будем действовать по обстановке. Хорошо еще, что эти образины на сушу вылезти не смогут!

Все трое обосновались на середине природного мола, защищающего бухту, и без всякой раскачки стали закидывать бурлящую воду ядом. Метили в район зубастых голов, ориентируясь по торчащим из воды плавникам метровой высоты. Вернее закидывали мужчины, а демонесса лишь страховала от опрокидывания чаны да лучом силы разбивала приводняющиеся баклаги.

Когда Виктор рассмотрел двадцатиметровых акул, то тоже не сдержался от восклицаний:

– Елки-палки! В каком аквариуме Асма таких рыбок вырастил?!

Семен, сосредоточенно мечущий по вышеназванным рыбкам коконы с ядом, лишь пробормотал в ответ:

– Клеймо на этих зубастиках не стоит, так что происхождение их неизвестно.

Люссия первой заметила результаты вмешательства Шабенов.

– Действует! Акулы замедляются, а одна так вообще падает на дно. Вон там, под той скалой!

И в самом деле, один из черных монстров, заваливаясь пастью вниз, вскоре коснулся дна. За ним последовал второй, третий, потом сразу несколько одновременно. Да и все остальные акулы потеряли интерес к атаке и решили прекратить сражение. Десяток еще успел выплыть в открытое море, но и там, по наблюдениям, опустился на дно. Тогда как в самой бухте начисто отравилось около сорока титанических хищников. После приблизительного подсчета Люссия не на шутку переполошилась.

– Так ведь медуза тоже может погибнуть! – Она без раздумий спустилась по камням и оказалась на одном из них по колено в воде. – Лунная! – кричала она надрывно. – Здесь все отравлено! Немедленно уплывай в море!

Понятно, что Загребной не смог остаться безучастным зрителем при такой эскападе. Под его комментарии и пояснения полез в воду и Виктор. А демонесса уже охрипла выкрикивать предупреждения и просьбы, когда над всем окружающим пространством пронесся неестественно масштабный выдох-вопрос:

– Что-о-о-о?

Причем звук ни в коей мере не воспринимался слухом. Скорее всем сознанием, кожей, внутренностями и эмоциональной аурой, вместе взятыми. Даже зрение улавливало какие-то дивные резонансные колебания воздуха. Но все три Шабена от восприятия вопроса таким образом словно окаменели, так это было необычно.

Тогда как вопрос стал объемнее в пространстве:

– Что-о-о ты говоришь? Я-я-я-а тебя плохо слышу.

Передавая эмоции на пределе своих умений, Люссия вновь принялась твердить об опасности и о немедленном отплытии из отравленных вод. Но на третьем повторе была перебита все более принизывающим до костей голосом:

– Помолчи, трияса! Пусть говорит твой супруг, его я пойму отчетливее.

Не обращая внимания на непонятное обращение к его любимой и обозначение себя как супруга, Загребной постарался более четко сформулировать мысль о грозящей медузе опасности. Перед тем как вновь заговорить, Лунная рассмеялась шумом бегущих по луговой траве ручейков:

– Что для врагов моих смерть, то для меня благо! – Короткий хрип, непонятное бульканье, неприятный треск, и слова стали доноситься на удивление отчетливо: – Тысячи лет меня преследовал тот, кого вы называете зелех, и тысячи лет я только изредка могла всплывать на поверхность. Сотни лет меня преследовали пять десятков акул и я опасалась покидать свое глубоководное убежище. Но сегодня мир вновь перевернулся. Когда погиб зелех, его последний, предсмертный стон вывел меня из спячки, и я поспешила полюбоваться на его останки. Будучи уверена, что здесь мне ничего не грозит. По моему следу помчались проснувшиеся акулы, и мне показалось, что я ошиблась. Но вы их тоже уничтожили. И я до сих пор не могу поверить, что вас только трое.

– Нас гораздо больше, – признался Семен. – Просто все они на берегу и не могут сейчас находиться в отравленной воде.

– Вижу-у-у.

Великому Шабену ничего больше не пришло в голову, как задать банальный вопрос:

– Сколько тебе лет, Лунная?

Опять шум бегущих ручейков и:

– Нужно ли считать безмерное?

– Ты права! – Перечень неимоверно важных вопросов встал перед глазами у иномирца с пугающей ясностью. – Но что такое Долина Столбов Свияти?

– Остатки гибельных чудес.

– Она поможет нам вернуться на Землю?

– Зачем тебе Земля? Там тебя никто не ждет.

– И все-таки? – Ностальгическая боль пронзила Семена насквозь.

– Все зависит от тебя и твоей триясы.

– Почему ты ее так называешь?

– Потому что только она имеет право носить этот титул и только так к ней могут обращаться посторонние люди, демоны и духи.

– Разве духи разумны?

– Пространство безгранично, как и подобия разумного семени.

– Чего добивается от меня и моих детей Сапфирное Сияние?

– Я не вольна читать чужие мысли. Спроси у него сам.

– Как спросить?

– Так же, как и у меня.

– Но где найти Сапфирное Сияние?

– В мире Изнанки. – С каждым словом медуза отвечала все медленнее и протяжнее, словно с неохотой или сонливостью.

– Сколько на Изнанке материков?

– Двадцать четыре.

– Как?! В этом мире знают только о двух?

– Смотря что считать миром.

– А сколько вообще миров, подобных этому?

– Какая разница? Там такая скука. О-о-о! Тепло.

У Загребного стало создаваться впечатление, что медуза то ли над ним издевается, то ли от старости стала заговариваться. Совсем иных знаний и ответов он ожидал от легендарного, по словам Люссии, мудрейшего и бессмертного существа. Но ведь так хотелось получить хоть один конкретный ответ!

– Как уничтожить Сапфирное Сияние?

– Он – бессмертный.

– А телесного демона Асму можно убить?

– Это так необходимо?

Отчаяние и раздражение переполняло иномирца, но он давил в себе эти эмоции.

– Что нам делать дальше?

– Петь. – Последовала длинная пауза, во время которой Шабены переглядывались между собой с крайним недоумением. – Трияса должна знать морской гимн своих мокрастых собратьев, она научит. Пусть все ваши люди встанут на берегу и подпевают. А я немного посплю.

Голос затих, зато Люссия недолго пребывала в блаженном ступоре.

– Немедленно зови всех! – потребовала она от Семена.

– Всех рыцарей? – сомневался тот, видя, как некоторые жармарининцы маячили на берегу и корабле, присматриваясь к непонятным действиям двух видимых для них Шабенов.

В голосе демонессы стали проскальзывать истерические нотки:

– Всех, всех, всех!!! И рыбаков! И пастухов! Даже тяжелораненых пусть сносят на носилках и укладывают вдоль заднего борта. Лагерь оставить на произвол судьбы! Виктор, давай максимальное освещение! Все остальные пусть выстраиваются вдоль берега поближе к воде и подхватывают ваше пение!

– Но мы…

– А вы будете повторять за мной! – Она на секунду вся сжалась и прикоснулась руками к плечу любимого. – В ее тоне звучало столько мольбы, что и камень бы расплавился. – Семен, поверь, так надо! Никто не пожалел, если исполнял волю Лунной госпожи.

Тотчас в направлении берега и корабля от обоих иномирцев понеслись отрывистые лающие команды. А Люссия, прикрыв в исступлении глаза, начала петь. Мотив изначально показался простым и легким, слова тоже не слишком притязательными и легко запоминающимися. Поэтому вскоре уже и высший лорд-барон Жармарини, и сам великий Загребной во всю глотку ревели гимн мокрастых демонов. Глядя на них и прислушиваясь, запел посол высшей справедливости, барон Готтэ Варнградский. За ним дружно заголосили привыкшие к выполнению воинских приказов рыцари. В меру своих сил вторили товарищам раненые. Неожиданно сильно и мелодично присоединились к пению пастухи. А потом и скромно топтавшиеся рыбаки присоединили свой голос в общий хор.

Вот тут и случилось очередное чудо. Простое, казалось бы, пение стало воистину морским гимном. Да что там морским! Океанским! Всепланетным! Несмотря на легкость дыхания, воздух стал густым. Несмотря на свою прочность, скалы на обеих сторонах Изнанки стали прозрачными. Несмотря на чернильную темень воды в заливе, она стала белесо-голубой, а огромные, но невероятно прекрасные очертания древней медузы стали видны в отчетливом, ярко сияющем желтом цвете. И что самое удивительное – Лунную увидели все! Не прерывая пение ни на минуту, люди показывали друг другу на чудо руками, поднимались на носки, а самые бесстрашные опускались по возможности в прозрачную вод у. Глядя на своего командира, намочили ноги и некоторые раненые. Один рыцарь даже неуклюже поскользнулся на камне, наверняка бы утонул в нагрудных доспехах, но его без лишних криков быстро подтащили на мелководье да там и оставили по пояс в воде.

И продолжали петь.

Ветер стих. Вода превратилась в зеркало. Отсутствовала даже малая зыбь. Прибоя словно не бывало. Никто и никогда не видел такой замершей возле береговой кромки воды. Никто себе и представить не мог, что существует во вселенной такое сильное, всепоглощающее и величественное пение. Да и нигде раньше на Изнанке столько людей зараз не присутствовало при таком удивительном событии. Видимо, слишком уж обрадовалась Лунная своему освобождению от вечной угрозы со стороны смертельных врагов. Отныне она стала настолько свободной, что решила то ли поспать, то ли просто понежиться в изумительных по гармоничности потоках хорового пения.

Прошел час.

Потом еще полчаса.

А затем великолепные оборки легкой вуали шевельнулись в понятном трепете выхода из спокойного состояния.

Вечно живущая медуза умудрилась красиво изогнуться, изящно прокрутиться вокруг собственной оси и без всякого прощания поплыла в сторону открытого моря. Разве что Загребной услышал легкий шепот, словно цветочный выдох:

– Столько дел накопилось. Но я еще к тебе вернусь!

Колышущееся желтое сияние уже давно исчезло в море. Перестала светиться вода в заливе. Умолкло пение. А люди все стояли и смотрели в сторону моря.

Пока вдруг кто-то не посмотрел на камень с Шабенами и не воскликнул тихонько:

– Мне мерещится или возле его светлости и в самом деле демон?

– Демонесса, – поправил его товарищ и сам подавился своим ответом.

А тут и барон Варнградский забасил:

– Виктор, я вижу ее светлость графиню Фаурсе!

Словно эхо, по всему берегу понеслись изумленные восклицания:

– И я! И я! И я!

– Она вооружена! – послышались иные возгласы. Им вторили другие: – Я вижу Платформу! А у меня получается свет из руки!

– Да что же такое произошло? – С трудом выходил Семен из какого-то оцепенения, краем глаза замечая, что сын тоже несколько растерянно озирается по сторонам. Тогда он сосредоточил взгляд на любимой. – Сладость моя, ты как себя чувствуешь?

Ее губы шептали что-то непонятное. Но, прислушавшись, таки удалось понять:

– Награда! Лунная одарила всех умениями Шабенов! Вы представляете, всех! Всех, кто пел ей гимн-колыбельную. Всех до единого! Награда! Сразу пятый уровень! Эпохальное событие!

Оба иномирца стали понимать, что случилось, когда прислушались к себе и с изумлением обнаружили, что их умения скачком поднялись тоже на пять уровней. Но если они и так считались весьма прогрессирующими Шабенами, то как древней, пусть даже и бессмертной медузе удалось наградить магическим даром огромное количество собранных вместе совершенно случайно людей? Неужели она и в самом деле такая мудрая и могучая? Если так, то почему сама не избавилась от извечных врагов? Почему давно не растерзала зелеха и кровожадных гигантских акул?

Вопросов миллион, а вместо ответов одни догадки, гипотезы и допущения. Хотя, оградив себя пологом неслышимости, троица провела первое краткое совещание по существу создавшегося положения.

– У всех пятый уровень! Народ начинает сходить с ума от радости, – довольно своевременно заметил Виктор. – Надо срочно куда-то направить их радость или как-то успокоить.

– Лучше всего приказным порядком убедить, что отдых после такой великой награды просто необходим, – стала скороговоркой советовать пришедшая в себя окончательно Люссия. – Мол, если не поспать, в противном случае уровни могут понизиться.

– Кто будет говорить? – задумался Загребной.

– Ты конечно! – шикнула на него демонесса. – И поторапливайся!

– Да нет, у тебя лучше получится, – неожиданно решился иномирец и, сняв окружающий их полог, обратился громовым голосом к народу: – Слушайте все! Слушайте ту, кого Лунная нарекла титулом триясы!

Люссия только выдохнула, но задерживаться с речью не стала:

– Друзья! Боевые побратимы! Шабены! Великая медуза Лунная одарила нас всех своей милостью! Бессмертная мудрость нашего мира призвала нас всех нести высокое звание Шабена сквозь жизненные неурядицы и всеми силами поддерживать мир, доброту и справедливость. Да будет так во все века!

Новоиспеченные маги радостно завопили вразнобой, кто во что горазд. Тогда как Семен в целом речь любимой одобрил:

– Излишне пафосное выступление, но для такой ночки в самый раз. Теперь переходи к финалу. А то потом их не остановишь.

И графиня Фаурсе довольно грамотно и доходчиво прочитала короткую лекцию: как надо лечь, как быстро себя усыпить и сколько часиков поспать. Иначе фиксация умений может не состояться. Да и вообще, лучше всего выполнять каждое распоряжение вышестоящих командиров или нанимателя. Они, дескать, уже матерые Шабены с большим стажем и анормальными умениями, так что в курсе того, как, куда и сколько.

После чего все дружно двинулись в лагерь, а выяснение новых чудес продолжилось. Все, кто стоял в воде, излечились от всех болячек, лишились шрамов и устранили мелкие увечья в виде одной-двух отсутствующих фаланг на пальцах или парочки отсутствующих зубов. Искупавшийся раненый стал тоже совершенно здоров. Тяжелораненые такого чуда не сподобились, но тоже троекратно улучшили самочувствие, а некоторые так сами с запасом сил, под улюлюканье и подбадривающие крики товарищей двинулись в лагерь.

Но больше всего радости и восторга у людей вызывало ощущение плещущейся в них магической силы. Как они только не баловались с малым освещением и малым чистящим потоком. И наблюдающие за ними с тревогой Шабены-ветераны радовались, что медуза одарила только пятью уровнями непривычных к такому всесилию людей. Свались на них троекратно бóльшая сила, они бы нечаянно поубивали друг друга, а то и самое себя.

Лагерь оказался цел и неприкасаем. Да и кто бы здесь мог оказаться, кроме саниеровцев? Но те пошли от горы Сахар иной дорогой и на ночной лагерь стали невероятно далеко для партизанского рейда. Оставалось только лечь и спать. И надо было видеть, скольких трудов стоило демонессе, со странным для всех, и ее в том числе, титулом триясы, заставить людей лечь без глотка воды на ночь или крошечного сухарика. Почему-то опытная преподаватель решила, что после приема пищи уже точно никто не уснет. И наверное, была права.

Но в связи с повальным сном, хотя бы минимальной обороной лагеря и расположившегося рядом бивака пастухов пришлось заняться отцу с сыном. Они расставили в некотором отдалении магические пищалки, раскинули два небольших купола на самых опасных направлениях возможной атаки и только тогда прилегли.

Но благодаря своим невероятно высоким регенеративным способностям трио высших Шабенов удалось и встать раньше. И еще в предрассветной мгле проверить ночным зрением прилегающие территории.

Потом Виктор остался распоряжаться в лагере, а Семен поспешил на корабль, где между сайшьюнами спала Люссия. Стоящая над ней охранная сфера скорее являлась плодом испытания новых умений, чем опасениями за свою жизнь. Но она сработала, и демонесса встретила своего любимого прыжком навстречу и горячим поцелуем. А когда их уста разомкнулись, она воскликнула: