Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать седьмая. На пути к тайне

Так и проходило время, в постижениях тайн и усиленном отдыхе. Еще только приближаясь к устью реки Кобрь, решили не идти к столице Жармарини, а продолжить плавание прежним курсом. Но вот наведаться к младшему сыну, отвезти ему кое-какие мелочи, подарить Баргелла с инструкцией, быстро обсудить наиважнейшие задачи и оставить ему русский перевод мемуаров следовало в любом случае. И для этого Загребной решил воспользоваться сайшьюном.

Предварительно, еще только на широте с границей рыцарской вольницы, он отправился к Айну вместе с Люссией и, зная нелюбовь духа к полетам над водными просторами, стал закармливать его деликатесными каракатицами из эфирного слоя. Но еще перед началом кормления человек и демонесса заметили некоторые странности в шмеле. Вернее, первой это сделала Люссия:

– Слушай, тебе не кажется, что Айн стал несколько больше?

– Разжирел от безделья! – хохотнул Семен, по-дружески теребя мех у сайшьюна под глазом. – Или кормежка слишком сытная? А, дружище?

В ответ, как ни странно, послышалось несколько насмешливое хрюканье с интонациями возражения.

– Что, неужели и в самом деле подрос? – продолжал шутить землянин. После чего лицо у него вытянулось от удивления. На этот раз в хрюканье духа отчетливо прослушивалось слово «конечно!». – Э-э-э… что-то я не понял… Да ты никак разговаривать научился?

И вот тогда огромный сайшьюн просто наклонил голову и прижался лбом к лицу человека. Подобное уже происходило несколько раз, когда духи показывали своим наездникам некие абстрактные образы, поясняя систему кормления и зависящую от этого выносливость своих тел. На этот раз картинки были ошеломляющей четкости, ясности и резкости. Хотя опять-таки они не передавались в режиме киносеанса, а скорее в режиме медленного слайд-шоу, когда одна фотография на экране сменяет через определенный отрезок времени другую.

На первой – крейсер как бы чуть сбоку, и впереди у него по курсу остров-башня. На второй – сайшьюн и человек, а между ними довольно мутная, словно из грязного стекла, стена. На третьей – удар Реактивных Бликов и расходящееся лучами таинственное сияние. Дальше – опять сайшьюн и человек, но мутной стены между ними уже не стало. Ну а суть на последней картинке и ребенок бы понял: один сайшьюн маленький, и возле него две емкости с каракатицами; другой сайшьюн больше раза в два, но возле него уже сразу шесть корзин с любимыми деликатесами.

– О-о-о! – радостно протянул Загребной. – Да этот взрыв на стыке трех реальностей не только нам уровни поднял! Айн, дружище, покажешь те же самые картинки и для Люссии?

Опять хрюкающее «конечно!», и вскоре уже демонесса прыгала как ребенок от восторга:

– Ой, как здорово! Айн, милый, так ты нас теперь и без всяких браслетов понимать будешь? – Дождавшись утверждения, с двойной интенсивностью стала вылавливать из эфира любимых шмелем каракатиц. – Ешь! Ешь ты, мой красавчик! Чем больше вырастешь, тем станешь сильнее и еще прекраснее!

Кажется, сайшьюн мыслил точно так же, потому что угощение хватал и заглатывал сразу, в один прием. Тогда как прежде все-таки тратил определенное время на разжевывание. Но теперь и сам Загребной обратил внимание, что его улов как-то обмельчал по сравнению со страшными на вид жвалами духа.

В итоге в голову пришла логическая мысль:

– Слушай, ты не против будешь слетать к Виктору вместе с нами, а потом вернемся на корабль? Ага, ну спасибо! А вот по поводу груза: у нас там подарки для Виктора и одна тяжеленная разобранная статуя. Захватишь все сразу?

На этот раз хрюканье изменило оттенки, слышалось слово «легко!». Потом толчок лбом в голову человека и новая картинка: на спине летящего шмеля восседают сразу восемь здоровенных мужчин, весьма напоминающих личиком Семена. То есть грузоподъемность увеличилась с прежних пятисот до семисот, а то и восьмисот килограммов.

Поняв, что она тоже летит, Люссия еле дождалась, пока Айн стал заглатывать каракатиц с некоторыми паузами, и умчалась переодеваться в свой самый парадный костюм дивизионного генерала, который только вчера для нее сшили по эскизу землянина. Все-таки не просто так на берег летят! К самому императору! Да еще и с подарками! Да и вообще в последнее время графиня Фаурсе стала очень щепетильно относиться к своим нарядам в официальной обстановке. Вернулась она на корму, где расквартировался сайшьюн, когда там уже завершали погрузку багажа, а Семен заканчивал кормить явно переевшего благодетеля.

– Ой, там моя помощница вся в слезах! – зашептала скороговоркой трияса. – То вроде держалась-держалась, а как увидела, что я тоже лечу, разрыдалась: «Когда же и я хоть раз на берег к Виктору попаду? Хоть бы одним глазком его увидеть…» Может, и в самом деле?..

– Забудь! И не трави мне душу даже единым упоминанием. Всего пару дней она с нами в море, а уже сопли разводит!

– Ну, не пару дней…

– Разница небольшая. Пусть вначале ребенка родит, а там видно будет, – строго поставил жирную точку в разговоре Загребной. И сразу переключился на иную тему: – Взяла брошку с рубином?

Ее тоже следовало показать Виктору, чтобы он начал поиски подобных артефактов. Раз имеется две штуки, то почему бы не отыскать еще четыре? Ведь Фиолин Сарский не утверждал, что ключей воздействия в этом мире только шесть. Как он не знал и даже не догадывался о втором «всевидящем оке», так и ключей может быть немереное количество комплектов. А судя по использованию брошек где попало, они еще являлись и некими универсальными отмычками от всего таинственного.

На корму подошел Лука, с которым кратко оговорили возможные варианты событий и уже хотели прощаться, как он, быстро поставив полог неслышимости, поделился последними наблюдениями:

– Насколько я понял, полусотники еще доложить не успели, тем более что я сам только что увидел Крахриса в машинном отделении. Он отделался объяснениями, что выясняет, как гул машин влияет на человеческую психику. Но ведь у нас теперь в кого ни плюнь, сплошные шабены, поэтому ребята почувствовали, что их пытались частично усыпить, подчиняя эмоции и заставляя отвечать на невинные, казалось бы, вопросы. Да и амулеты сопротивления помогли, о которых доктор и не догадывается…

– И чем же он так интересовался? – не на шутку заволновался Загребной, мысленно уже планируя мероприятия, позволяющие сделать так, чтобы в машинный зал вообще не мог войти никто из посторонних. – Я тоже почувствовал его повышенное волнение, но не придал этому большого значения.

– Только одна команда его интересовала: «Стоп машины!» – и что делают после нее машинисты. То есть он теперь знает, как надо остановить корабль. Возможно, догадывается, как повредить настолько, чтобы произвести запуск быстро не удалось. Пока я к вам поднимался, обдумывал на все лады эту странность и понял, что в самый ответственный момент, когда нам придется уходить от погони или сниматься с якоря, предатель попытается остановить крейсер. Ведь у нас такая скорость, что никакому паруснику не угнаться.

– То есть ты предполагаешь банальный абордаж?

– Что-то типа того. Но не обязательно большими кораблями. Например, могут нас атаковать на якорной стоянке у берега большим количеством малых лодок и баркасов. И такую огромную толпу пиратов вряд ли соберет одно королевство. Скорее это – некий союз. Или кто-то руководит деятельностью предателя из центра материка.

– Ага! То есть, по твоему мнению, тут сам правитель Сапфирного королевства замешан?

– Почему бы и нет? Раз у Крахриса есть змеиный афродизиак, который только и мог за свои средства приобрести самый богатый король Изнанки, то за всем этим может и он стоять. Да и кто, как не Славентий Пятый, может отыскать средства, рычаги давления и в конце концов сломать такого человека, как Леон? Все-таки доктор не простой шабен, к нему так просто не подступишься. Скорее всего, действовали через его детей и внуков.

Нахмуренные мужчины задумались, оценивая свои шансы на успех противостояния с огромной толпой засевших на берегу пиратов. Ведь недаром к одежде Загребного предатель навесил метку во время последнего похода к «всевидящему оку». Скорее всего, в том ущелье, где якобы отыскали утерянный арбалет, уже давно организована тщательная засада. Ну а про остальные задумки неведомого пока врага можно было только догадываться. Если крейсер не удастся увести в море, возле берега ему может оказаться весьма жарко и некомфортабельно.

Люссия огласила вслух общие мысли:

– Наверняка перед этой своей акцией Крахрис постарается подмешать в пищу змеиный афродизиак. Все останутся без магической силы, и тогда нас можно вязать как грудных младенцев.

На это сравнение любимой демонессы Загребной бесшабашно рассмеялся:

– К такому младенцу, как ты, лучше не приближаться. Твое лайкровое оружие в никакой магии не нуждается…

– Но я перестану видеть ваш мир!

– Дорогая, краткая разлука нас не убьет! – И уже совсем иным тоном Семен подвел итоги краткого совещания: – Значит, теперь мы уверены: как только замечаем помеченную порцию яда в нашей пище, значит, это – сигнал к наивысшей опасности! Скорее всего, тревога и случится возле ценного для нас побережья Южной Шпоры. Ну а пока поспешим на берег, чем раньше вылетим, тем раньше вернемся…

И стал с удовольствием подсаживать свою любимую, которая почему-то обиженно ворчала что-то по поводу высказываний о кратком расставании. Кажется, там прорывался такой смысл: мол, за разлуку она не ручается, а вот сама может и не только рассердиться.

Сайшьюн приподнялся над палубой несколько неуверенно. С минуту висел над идущим со скоростью двадцать узлов крейсером и только тогда с хрюканьем, весьма похожим на тяжелый вздох, отвалил в сторону и лег на новый курс. Причем, даже прикидывая на глазок, было заметно некоторое увеличение скорости по сравнению с прежней. Этот факт навел Люссию на совсем иные размышления, и, когда показались вдали стены Вадерлона, сформулировала их вслух:

– Слушай, а не получится ли так, что, когда весть о способе разрушения острова-артефакта просочится в среду шабенов, те захотят этим воспользоваться?

– В каком смысле? – не понял сразу Семен.

– Да в самом прямом: в смысле наживы и поднятия собственных, порой уже много лет назад замерших на одном уровне умений. Мало того, они могут насобирать тысячи желающих людей и демонов с простыми способностями, собрать с них немыслимые деньги, усадить на корабль и… атаковать любую из башен Реактивными Бликами. Уж каким дефицитом ни являются прали, но четыре штуки всегда отыщется.

Ответ последовал после продолжительного молчания:

– Может, ты и права. Но мы в любом случае будем стараться сохранить все наши действия в тайне. И самое главное: подобный удар – это некое стечение многочисленных случайностей. Их нельзя ни учесть, ни повторить. При самой смертельной опасности я бы не рискнул атаковать подобный артефакт вторично. Там произошло такое странное и удивительное, что, скорее всего, даже мне рассмотреть всего не удалось. Не забыла разницу? Ведь мы сравнивали наши ощущения…

Дальше, до самой посадки на крышу императорского дворца, летели молча. Только и прикидывали мысленно некоторые аспекты новой доктрины про оборону. Раз уже существовало такое оружие, как Реактивные Блики, то Загребному следовало озаботиться и защитой против такого оружия.

Глава двадцать восьмая. Подарки и претензии

События последних месяцев заставили ввести такое понятие, как охрана дворцов и резиденций с воздуха. Потому как отец указал не только Виктору, но и другим своим детям недопустимость игнорирования летающих духов. Раз может прилететь на таком крылатом транспортнике друг, то с таким же успехом могут воспользоваться подобным способом и враги.

Так что стражи на крышах и башнях изготовились к бою, как только точку шмеля заметили на горизонте. Тут же пошел доклад по инстанции, дошел до начальника охраны, и уже тот, благо находился невдалеке, сразу доложил первому рыцарю:

– Ваше императорское величество! Кто-то летит с северо-запада. Вроде оттуда ждем известий от господина Загребного.

Виктор Алпейци и секунды не сомневался, что это летит его отец, поэтому сразу помчался на крышу. Причем, словно предчувствуя, что визит, скорее всего, краткосрочный, прямо на бегу отдал должные распоряжения. А когда оказался наверху и своим зрением рассмотрел среди тюков и баулов сразу две фигурки на спине у шмеля, еле сдержался, чтобы не запрыгать от радости. Только потом сообразил, что вторую фигурку он видит в демоническом мире, а значит, это совершенно не та, которую он вдруг очень остро захотел увидеть. Но навалившуюся грусть все-таки перебороть сумел и встретил отца с распростертыми объятиями и с радостной улыбкой на лице:

– Привет, па! Ты к нам надолго?

– Привет, сынок! Если удастся, то всего на пять минут…

– Что там у вас творится? До нас тут слухи доходят, один противоречивее другого.

– Все отлично, мы опять победили и теперь стараемся воспользоваться плодами своих побед. Срочно готовь посольство, три острова-башни отныне принадлежат твоей империи.

Об этом подарке и обо всем остальном Семен рассказал Виктору настолько сжато и быстро, что сам засомневался, дошла ли вся важность информации до сознания застывшего императора. Поэтому он еще раз пробежался по основным пунктам своего рассказа:

– Баргелл – уникальный робот-телохранитель из иного мира. Для настройки: твои руки у него на голове в течение суток. Все мемуары и прочие записи – вот в этой папке. На русском языке. Ищешь вот такие вот брошки. Попутно разыскиваешь прали. С предателем мы боремся, пребываем начеку и ждем первого хода от него. Подарки для тебя уже сгрузили. Остальное – когда зайдем в порт Вадерлона. Кстати, вижу, что канал для захода крейсера уже готов. Верно я рассмотрел?

Сын наконец-то фыркнул, выходя из прострации, в которую впал после хлынувшей на него лавины информации. Взвесил в руке кожаную, довольно пухлую папку и запричитал:

– Мемуары? Когда же я их читать буду? Робот? И на него целые сутки?! Посольство? Еще и с ним морока?! Еще и прали с брошками искать? У-у-у-у!.. Ты бы мне лучше кого в помощь привез. Например… Бьянку…

– Вот тебе и «у-у-у»! – рассердился Загребной. – Только Бьянки тебе и не хватает для полного счастья! Ты тогда точно и часа за ночь не поспишь, свалишься от переутомления. Лучше свою энергию направляй куда следует, все равно, пока эта Лотти перевоспитается, не меньше года пройдет.

– Так долго?! – не поверил молодой император с округлившимися от ужаса и отчаяния глазами.

На что отец его с глубокомысленным видом «порадовал»:

– Может, и два… Но если она тебе так запала в душу, дождешься. Проверишь, так сказать, свои чувства.

– Па, ты чего, издеваешься? Какие два года? Тут такой скандал из-за пропажи пленницы разгорается…

– Не понял! – Семен переглянулся с настороженно прислушивающейся Люссией. – С чего бы это и кто именно скандалит?

Виктор Алпейци с досадой скривился:

– Да эти подданные!.. Хоть все и рыцари, в кого ни плюнь, но они сами порой не знают, чего хотят. То чуть мне в глаза копьями не тыкали за связь с пленницей, а то прямо в обморок попадали, когда узнали, что ты ее забрал и где-то там казнил. Сразу припомнили, что она иномирянка, шабен с невероятно высокими умениями, изобретатель пороха, пушек, заводов и фабрик по всему королевству Саниеров. Стали меня укорять, что, дескать, нельзя разбрасываться такими ценными кадрами и как император я бы мог наплевать на политику и для пользы империи даже на Лотти жениться.

– Кто такое говорит? – теперь уже изумился с выпученными глазами отец.

– Да нет, что Рональд, что Готтэ – молчат. Только кривятся точно так, как ты сейчас. Для них такие метания нашей знати – тоже шок. Хотя они же и пояснили, что тут кто-то явно отыскал повод, чтобы хоть как-то репутацию мою подпортить. Дескать, попользовался первый рыцарь несчастной пленницей да и отдал своему отцу, жестокому изуверу. Ну а тот, мол, талантливую и великую шабену разрезал на куски, продал каким-то лекарям на запасные органы. Мы ведь сами такую сплетню распустили…

– Вон оно как поворачивается… Брр! – Загребной даже дернулся от отвращения. – Ну что за люди? Решили хоть так нагадить? Мол, совсем не рыцарский поступок! Как же! Ох, чувствую, намучаешься ты еще со своей знатью!

– Ничего, дай только на ноги крепче встать да самых честных на нужные посты и должности поставить. А то я вдруг с изумлением обнаружил, что везде уже расселись какие-то крысы, которые и в турнирах только в молодости по разу участвовали. Воспользовались суматохой, неразберихой и уже такие министерства и управления имперские создали, что чуть мозгами не тронулся после докладов. Теперь вот ввожу новые правила, по которым все обязаны пройти нечто вроде аттестации по всем рыцарским канонам чести и быть утверждены в финале моим личным, при скоплении народа благословением. Но ладно… с этим разберемся… Ты все-таки решай быстрее что-то с Бьянкой. Пусть тут хоть какие напраслины возводят…

Демонесса деликатно тронула императора за локоть:

– Виктор, не переживай, чем страшнее и нелепее слухи, тем впоследствии бо́льшая отдача ударит по тем, кто злорадствует и пытается тебя опорочить. Ну а с Бьянкой в любом случае потерпеть придется. Я уже не напоминаю, что ей до самого конца жизни полного доверия не будет, но даже для покаяния и частичного исправления и ей надо время, и нам для проверки. Не спеши, потерпи еще немножко… А слухи… Постарайся продумать встречные, ну и мы что-нибудь измыслим. Если удастся еще и пленницу нашу на путь истинный направить, то только одним ее возвращением ты половину своих недоброжелателей в мусорную яму истории столкнешь.

Несмотря на нехватку времени, Семен тоже проговорил подобные слова утешения и посоветовал не падать духом, надеяться на самое лучшее. При этом он в душе осознавал, что, вполне возможно, вскоре при разрастающемся дворе первого рыцаря появится все-таки порядочная, ничем и никем не запятнанная девушка из знатного рода. Да и не одна. И все они будут с вожделением посматривать и благосклонно улыбаться молодому красавцу. А там, глядишь, дело молодое, какая-нибудь и вскружит голову. Пройдет время, про итальянку Виктор забудет, да и сама она наверняка смирится с расставанием. А там ребеночек родится, заботы, хлопоты… Так ветреная, пусть и взаимная привязанность и растворится в потоке событий.

Конечно, вслух этого говорить не стоило, да и повод появился для другой темы более чем существенный:

– О! Да это никак клетки с тумблонами?

– Ну а как же без ответных подарков! – оживился молодой император, так и не снимая полог двойной неслышимости и первым подходя к клеткам, закрытым плотной тканью. – Самые многочисленные семейства окрепли, подкормились после переселения из своей долины, и настала пора распределять выводки. К Федору и к Виктории я уже отправил выбранных для них детенышей. А вот эти три тебе. Ты их начнешь кормить, приручая, или поручишь это кому-то другому, решайте сами. Как по мне, то лучше усадить возле них верного человека и пусть сразу доставляет срочные сообщения. Это невероятно экономит время, которого и так катастрофически не хватает. Ну а если захотим передать нечто особо секретное, можно и самим наговорить на русском языке в ухо тумблона, который сидит на коленях у приручившего его человека.

– Знаю, знаю…

– Вот этот тумблон для связи со мной, этот – с Викторией, этот – с Федором. Детеныш, которого приготовили тебе для связи с Алексеем, немного приболел, и его нельзя отлучать от матери.

– О-о! Все равно огромное спасибо за такие бесценные подарки! – Загребной от души похлопал сына по плечам, а тот попытался напомнить:

– Это вам с Люссией спасибо! И долину Тумблонов отыскали, и сайшьюна для доставки арендовали. Кстати, мне кажется или он крупнее стал?

– Ничего тебе не кажется. То же самое воздействие на него, что по всему остальному экипажу при ударе пралями по башне-артефакту. Подробности – в записях.

Припомнив, что ему передали устно в нескольких предложениях, Виктор Алпейци уже совсем иным взглядом посмотрел на кожаную папку.

– Да-а! Неслыханное дело: весь экипаж состоит из одних шабенов! В голове не укладывается…

– Ничего, будем со временем устраивать ротацию кадров. Некоторых отправим обучаться на острова Рогатых Демонов, самых ценных специалистов отдадим в ваши имперские службы безопасности, а себе подберем людей и демонов без всякой магической силы.

– Ну да, у вас больше всех шансов опять встретиться с Лунной госпожой. Так что от желающих служить на корабле верой и правдой отбоя не будет. Да и я буду кандидатов вам подбирать самых честных из простого народа. Представители знати слишком уж разбалованы и склонны к продажности.

– Верно, сынок, верно, – приговаривал Семен, лично прикрепляя клетки с тумблонами к спине сайшьюна. – Закладывать фундамент крепкой и справедливой власти следует уже сейчас. Потом окупится сторицей. Так… отлично держатся, не отвалятся… Ну что, будем прощаться?

Краткое свидание подошло к концу. Вначале Виктор тепло попрощался, обнявшись с Люссией, потом обнялся с отцом. Ну а после стоял на крыше в задумчивости минут десять, пока даже его усиленное магией зрение не перестало различать вдали точку сайшьюна.