Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 21
Оживленная переписка

Даритель дал о себе знать на четвертый день после памятного боя ребят с косматыми кенмедями. Большая часть семейства в тот день находилась в полях, работая на ниве сельского хозяйства. Точнее, кто работал, кто руководил, кто охранял, но считалось, что трудятся все.

Далековато забрались, почти на дальний край капустного поля, выбирая то, что осталось не вытоптанным после сражения с десантом монстров. Мать шла впереди и лихими ударами мачете сшибала растущие на уровне колена кочаны. Причем не все подряд, выбирала только созревшие. Старший сын шел следом за ней и складывал капусту в мешки. Ну а мохнатик, облегчившийся только до набедренной повязки, уносил сразу по два мешка собранного урожая в дом.

Вокруг сборщиков постоянно крутилась Кэрри, держащая один изготовленный к стрельбе арбалет в руках, а второй висел у ней в петле на спине.

Вот в один из моментов, когда все четверо собрались в дальней точке поля, со стороны наблюдательной башенки послышался звук сигнального рожка. По прерывистости сигнала, это понималось как «Тревога! Все сюда!». Не умела Алла издавать рожком громкие звуки, но и этого хватало, чтобы сборщики урожая со всех ног бросились к дому.

У матери свой арбалет имелся, как и у Дмитрия, а пес забрал второй арбалет у Кэрри. Слава светлым демонам, стрелять ни в кого не пришлось, а вот в изрядно знакомой воронке опять клубилось мрачное марево черной дыры.

На этот раз пробой был вдвое меньше обычного, да и продолжительность сократилась порядочно. Квартет арбалетчиков только-только успел к схлопыванию творимого колдовства. Ну и они же первыми успели заглянуть в воронку, раньше отца с Булатом рассмотрев на ее дне очередную посылочку. Весьма оригинальную, кстати, как по общей форме и подаче, так и по содержимому.

Коробка из стекла с гранями по полметра. В ней, на полочках в три слоя, красиво упакованные продукты. В том числе и жестяные банки с яркими наклейками на них. Ну и поверху лежал большой кусок пергамента с посланием, развернутым текстом к читателям.

Но все это выяснилось не сразу. Потому что, помня предыдущие сюрпризы, все скопом в яму не ринулись и присланные угощения на месте разбирать не стали.

Как это было ни рискованно и не совсем оправданно с этической точки зрения, но первым к посылке спустился обвязанный веревкой под мышками Булат. Все-таки более сильного специалиста по просмотру сути вещей в семье не было. Он же и сделал первую экспертизу всего, в том числе и самой коробки.

– Это не стекло! – заявил он уверенно, после тщательного просматривания посылки со всех сторон. – Но самое главное, что во всем этом нет ни единой метки. Взрывчатки или ядов я тоже не обнаружил. Считаю, что можно доставать посылку наверх. А хотите, я вам сразу прочитаю текст послания?

Отец, присевший у края воронки, хотел. Ну и малый стал громко и выразительно читать. Благо, помимо русского, знал и основной язык Изнанки. Мать не только дочерей готовила в великосветские дамы, но и сыновьям спуску в учебе не давала.

– «Приветствую вас, уважаемые коллеги Семен Загребной и трияса Люссия! Надеюсь, что у вас все хорошо и вы в полном здравии!»

Послание начиналось более чем вежливо и уважительно. Да и конкретное именование объекта переписки говорило о многом.

– «И прошу меня извинить, что настолько задержался с ответом. Но этот ваш последний розыгрыш с застывшим каучуком сильно выбил меня из графика работ и полностью вывел из строя полигон гипроспективного манипулирования. А он, я вам признаюсь, у меня огромный…»

Булат перестал читать и глянул в сторону отца:

– Па, что такое «гипроспективного»?

– Хм! – озадачился тот. – Настолько хорошо русский язык я и сам не знаю. Наверное, что-то связанное с пробоем Эфира. Читай дальше!

Малый продолжил:

– «…И вот пришлось долго очищать полигон от налипшей гадости, а потом еще и тщательно изучать каждый кусочек застывшего, очень меня удивившего каучука. Только так мне удалось отыскать ваше воистину информативное письмо. А вот прочитав его и тщательно проанализировав, я понял, насколько грубо ошибался, принимая вас за дикарей или за пройдох-аферистов, дорвавшихся до запретных знаний. Отныне я готов вам помочь и приложу все свои усилия, опыт и знания, чтобы вырвать вас из Эфира. Точнее, у меня есть возможность изъять вас из Пятого слоя, где вы находитесь, а потом забросить в первый, который мне тоже хорошо знаком. А вот как вам быть дальше – не знаю, моих знаний не хватает. Потому что о мире Изнанка я никогда не слышал и как в него попасть из Первого – понятия не имею. Так что дальше вам придется уже решать проблему самим. А я, со своей стороны, обязуюсь вам предоставить все нужные ингредиенты, накопители и прочие соответствующие действию составляющие. Думаю, что, отдав их вам по себестоимости, я заслужу вашу искреннюю благодарность и право когда-нибудь попросить вас об ответной услуге…»

– Вот это уже ближе к сути! – заметно обрадовался Семен, прервав чтение сына. – По себестоимости он отдаст, как же! Но раз проявил подобную меркантильность, то с ним можно иметь дело. Пусть лучше жадный стяжатель, чем маньяк-бессребреник.

Поняв, что спич слушателя окончен, Булат пожал плечами (выросши при коммунизме единственной семьи, он никак не мог понять тонкостей финансовых и товарно-денежных взаимоотношений иных общественных формаций) и вновь уткнулся взглядом в строчки:

– «…К тому же вы сразу сможете хотя бы частично оплатить ваше спасение, отправляя мне в воронку призыва интересующие меня ингредиенты и образцы животного мира. В первую очередь это горный хрусталь, лайкр, тот же каучук и громадные монстры, четверку которых вы мне уже любезно предоставили в качестве аванса. Кстати, отправляю вам ответный подарок, чтобы вы не чувствовали себя ущемленными в оплате за свой труд. Тем более что представляю, как у вас там напряженно с продуктами питания. В следующей посылке подберу нечто более внушительное, особенно в плане количества. Ну и надеюсь, что все наши дружеские шутки со взрывами остались в прошлом. Если уж работать, то с полной отдачей и на полном серьезе.

Следующий пробой я устрою завтра, и, если получу от вас подтверждение о сотрудничестве (а то и поставку заказанного мною по списку), передам в следующий раз полную инструкцию, что вам делать и как согласовать свои действия со мной. Потому что сложности при создании пробоя и манипулировании сил между слоями возникают неимоверные. Малейший просчет в этом может привести к непоправимым последствиям.

Засим позвольте откланяться, с уважением, ваш Райзек Бавэл.

Постскриптум: кстати, не удивляйтесь моему знанию вашего русского языка. В наших базах данных я отыскал программу по его изучению и использованию. Информация по вашему миру у нас имеется практически полная.

Еще раз: всего наилучшего!»

Закончив громко читать, Булат устало выдохнул:

– Все, конец письма.

То есть и заканчивалось послание более чем конструктивно. Оно вселяло оптимизм и надежду. Оговорена дата ближайшего контакта. Названы интересующие Райзека Бавэла позиции. Высвечено его отношение к структуре начавшегося сотрудничества. Оглашены некие обязательства и цена всего вопроса.

Кое-что удалось понять. Точнее, получить подтверждение предварительным логическим выкладкам. А именно: сам Райзек никак не может видеть то, что захватывает в воронку своего пробоя. Как и возвращаться повторно он не может на то же самое место без специальной метки. Но если метка падает в воронку, то пробой схлопывается, так толком ничего полезного и не перебросив.

Кое-что вызвало кучу вопросов и тем для предстоящего обсуждения. Например: что такое «запретные знания»? Зачем ему нужны монстры? Для чего? Ведь наверняка он довольно быстро определил их разумность и для чего-то собрался использовать. Или уже использует? Что господин Бавэл знает о Земле? Неужели все-все-все? Ну и многое другое по мелочи.

Ну а пока следовало решить, что делать с подарками, и тщательно продумать ответное послание. Поэтому Булат покинул воронку, а вниз уже спустились Семен с самым сильным в семье, с Отелло. Страховал их наверху Дим.

– Пластик! – заявил авторитетно отец, пощелкав ногтем по «прозрачному стеклу». – Консервы! – охарактеризовал он банки с цветными этикетками. – Копчености, сыр, масло, сливки, печенье и… еще что-то съестное. – И описал иные продукты, упакованные в тонкую, прозрачную пленку. Да и пленку он позже потыкал пальцем со странным, каким-то особо грустным вздохом: – Полиэтилен. Прочный. Отличного качества. Значит, и химия в мире Дарителя развита до высокого уровня.

– Ну и чем ты расстроен? – заметила его грусть супруга, когда они уже на кухне более тщательно изучали каждую упаковку и содержимое банок. – Вроде письмо от этого Бавэла все расставило на свои места.

– Ну да, вроде радоваться надо. А вот не лежит у меня душа к подобному сотрудничеству, и все. Интуиция настойчиво шепчет, что главные неприятности от Дарителя еще впереди.

– А что нам остается? Волей-неволей приходится рисковать, чтобы выбраться отсюда в нормальный мир. И что мы потеряем, если пока согласимся на все его условия? Отправим ему кой-чего из списка, дождемся от него подробных инструкций и уже тогда решим окончательно, связываться с ним или нет.

– Да, так и сделаем… Но еще меня пугает странная мешанина в уровне развития мира этого Райзека. Химия у них развита – на уровне. Но тогда почему не могут синтезировать растительную живицу по уже имеющемуся образцу? Консервная, в частности, и пищевая промышленность – у них как в сказке, изобилие. Но при этом нужда в монстрах. Информация у них существует по иным мирам – а это уже степень высшей, контролирующей цивилизации. Но при этом понятия «трон» и «королевская власть» у них скорей всего не существуют. Хотя тут я могу ошибаться как о наличии такой власти, так и о факте ее неприятия существами, шагнувшими на верхние ступеньки своего развития. Ну и что означали его слова «запретные знания»?

– У меня это тоже не укладывается в сознании, – призналась трияса. – На Изнанке, естественно, своими знаниями никто из шабенов делиться с коллегами не спешит. Даже старается всегда занизить свой уровень, говоря о нем. Но чтобы знания о магии вообще считались запретными?.. Да ты же сам окончил вместе со старшими детьми Масторакс знаний. И у вас сведения об уровнях и всех тонкостях умений читались отдельным курсом, вы по этим темам сдавали экзамены.

– Вот и я говорю: там, где такие запреты на колдовство или на владение оружием существуют, общество не может быть здоровым и проповедовать высшие идеи гуманизма или тотального равноправия. А значит, и честность у «сильных мира того» отсутствует как понятие вообще.

Дети тоже присутствовали при этом разговоре, кроме пса, стоящего на посту, но участия в нем не принимали. Просто слушали да пытались вникнуть в хитросплетения философии о власти и демократии.

Но уже при написании ответа Дарителю принимали участие, пусть и поочередно, все без исключения.

О своих сомнениях в честности господина Бавэла не написали ни слова. Но и свою радость по поводу возможного скорого выхода из Эфира выразили скупыми, практичными словами.

Зато предложили для торговли и оплаты за услуги много чего дополнительного, о чем те же супруги до попадания сюда даже и не слыхивали. В частности, Семен решил в первой отправке дать коллеге несколько кусков «вечного» материала, сопроводив их должным описанием: «…насыщенного синего оттенка. Это вещество, прошедшее длительное преобразование в центре одного из процессов нашего Пятого слоя, имеет уникальную прочность и не поддается обычной обработке. Сами мы не имеем возможности полностью и досконально исследовать сей крайне редкий ингредиент ввиду отсутствия надлежащего научного и механического оборудования. Надеемся, что у вас оное отыщется и что вы предоставите нам свои выводы по этому вопросу».

– А почему ты написал, что он «редкий»? – изумилась Алла. – Его вон сколько вокруг.

– Да так бывает, доча. Для кого-то камни – это мусор под ногами. А для других – драгоценные, баснословно стоящие бриллианты. Вдруг и здесь так окажется? Все-таки по прочности они идентичны, а по вязкости на порядок выше, чем алмазы.

– Разве ты «вечные» кусочки вещества изучал? – удивлялась Кэрри. – Не ты ли заявлял, что они ни к чему не пригодные?

– Так у нас и в самом деле нет надлежащих лабораторий для толковых исследований и должных инструментов для его обработки. Иначе те же самые болты арбалетные наделать могли бы для охоты. А что мне о структуре этого синего мусора ничего не известно, то об этом кричать на каждом перекрестке – не следует. Глядишь, и дядя Райзек нам что-нибудь да подскажет по доброте своей душевной. И мы же на этом неплохо заработаем. Может быть…

Послание, вкупе с горным хрусталем и кусками «вечного» вещества затолкали в небольшое облако живицы. Ну и само облако в воронку перенесли, предварительно повозившись там со срезкой мешающих протуберанцев.

И вновь стали ждать.

Глава 22
Появившийся призрак

Очередная черная дыра появилась в примерно названные сроки. Когда она всосала в себя облако, вместо него остался очередной ящик с продуктами и точная копия предыдущего письма. Видимо, Райзек Бавэл перестраховался, догадываясь о крайне сложных условиях проживания в Пятом. Вдруг адресат убыл с данного места проживания? Или вообще того…

Было разве что добавлено: «Письмо это продублировано, и продукты собраны заранее, но если от вас будет некая передача, то уже через два-три часа я инициирую очередной пробой Эфира».

Это уже была конкретика, с которой можно было строить планы на ближайшее будущее. Да и девушки больше всех остальных обрадовались новой партии продуктов, деликатесы им понравились. Семен даже заподозрил, что в съестном могли быть наркотики. После тщательной проверки ничего выявлено не было, ни меток с наркотиками, ни ядов со взрывными веществами.

Так что очередная трапеза уже была значительно разбавлена вкусностями из мира Дарителя. Но меньше всех наслаждались новой пищей старшие, Дим и Отелло. Да и остальные долго не засиделись за столом. Три часа – это несколько маловато для сбора и загрузки в воронку очередной посылки. Пока тучку заведешь под бочок облака с живицей, пока затолкаешь связку на место. Да и все остальные мелочи протолкнуть внутрь – дело не одной минуты.

Но справились.

Разве что, проталкивая в каучук осколки «вечной» породы, Дмитрий вдруг сообразил о просчете отца при попытках нажиться на этом материале:

– Мне кажется, ничего из этого не выйдет…

– Почему?

– Все четыре монстра, отправленные к Дарителю, разумны. И уж они-то наверняка при контактах и общении со своим спасителем за такое долгое время могли о чем угодно договориться. То есть нашли общий язык да при феноменальных возможностях сильного шабена подобрали форму общения. Поэтому о громадном количестве этого бесполезного для нас мусора Бавэл наверняка уже все выяснил.

– М-да! – вздохнул отец с явным сожалением. – Но мы, по крайней мере, попробовали. Вдруг да получится?.. Ладно, работаем!

Не слишком-то он и расстроился. Спешил, некогда было.

Успели. Да и очередная черная дыра появилась часика через четыре. Даже перекусить смогли в образовавшемся перерыве. Но теперь уже на обмен пришло непомерное количество всего и разного. Дмитрий даже присвистнул, когда первым осторожно заглянул в воронку:

– Ого! Да нам тут, кажется, разборный дом прислали!

На дне выемки громоздилось сразу три контейнера и несколько солидных брезентовых тюков. Там же стоял привычный уже ящик из пластика, полный продуктов и украшенный очередным куском пергамента.

Вот с него и начали комплексную проверку, прочитав пространное послание от Райзека Бавэла. Или от Дарителя, как между собой привыкли прозывать могучего шабена члены семейства.

Первые строчки приветствий, пожеланий и выражения радости вызвали бы зависть у многих дипломатов и ценителей эпистолярного жанра. Явно в мире Дарителя ни пергамента, ни чернил, ни времени не экономили. Хотя по этому поводу Люссия припомнила:

– Существуют письменные заверения, что некоторые шабены высшего порядка производят пергамент хоть из песка, при этом диктуют должное послание специальному духу-делопроизводителю, и он красивыми каллиграфическими строчками укладывает письмо на любом материале. Хоть вышивкой на шелке. Вот только присмотритесь: ни одной помарки, опечатки или тем более ошибки. Ну разве что ты, – это она уже мужу, неоспоримому авторитету в русском языке, – заметишь некие несуразности в построении фраз.

– Есть немного. Но такая манера написания только придает дополнительную привлекательность и изысканность всему стилю письма. Чувствуется особое, аристократическое воспитание.

Ну и самые главные части послания содержали в себе:

– «…перечни всего загруженного в контейнеры и тюки находятся сверху и сразу видны после вскрытия. Большая часть – это необходимые вещи и средства для выживания – для вас лично, господин Загребной и трияса Люссия. Вторая часть – это необходимое оборудование и аксессуары, которые нужно выстроить и откалибровать по прилагающимся инструкциям. Именно через них впоследствии я вас и попытаюсь вытянуть к себе. Потому что при пользовании обычным «пробоем Эфира» для переноса разумных существ память у них нивелируется, и вообще они опускаются до уровня неполноценного дебила…»

– Есть! – обрадовался Дмитрий после этих строк. Но, увидев, что отец с матерью понятливо кивнули, объяснил лишь для младших членов семьи: – Если разумные в черной дыре теряют свой разум, то четыре монстра ничего не могли рассказать Райзеку о «вечном» материале. Так что есть шанс все-таки поторговаться.

– Именно что поторговаться! – улыбнулся Семен. – Тут как раз и пошла речь по интересующему нас вопросу: – «…кусочки переданного вами «вечного» материла мы начали исследовать. Но уже сейчас мне кажется, что им можно будет обкладывать ванные комнаты самых богатых людей. Текстура – изумительная! Цвет – редчайший по насыщенности и оттенку. Единственная проблема – это трудоемкая и дорогостоящая нарезка. Но в любом случае на нем можно заработать. Так что делаю сразу заказ тонн на сто, а то и на все двести. Далее…»

Семен не выдержал и рассмеялся.

– Вот уж прохиндей! – шипел он между взрывами смеха. – За кого он нас принимает?.. Явно врет, утверждая, что уважает и ценит… Ха-ха! Да никакой дурак не станет драгоценными камнями тверже алмаза обкладывать стенки вокруг унитаза.

Удачный каламбур получился, в рифму.

– А для чего они сгодятся? – поинтересовался Булат, продолжавший просматривать каждый предмет на наличие меток.

– Для красоты – это украшения, коим цены не будет. Фактически новый камень вызовет в ювелирном деле бум одним своим появлением в любом мире. Для дела – резцы бурильных кругов, коими пробивают штольни, колодцы и разрабатывают карьеры с полезными ископаемыми.

Вот тут и влезла со своим предложением Алла:

– Раз это такой востребованный драгоценный камень, то почему мы до сих пор ему имя не придумали? – Она взглянула на старшего брата и стала перечислять: – Неплохо будет звучать «Димитрит». Или «Люссар». А можно и нечто такое придумать, где все наши имена учтены будут.

Чтение письма на какой-то момент было прервано по причине бурного диспута о названии камня. Отнеслись все к этому ну очень серьезно, кроме стоящей на посту Аллы. Разве что Семен прислушивался к этому с юмором и лишь похохатывал, выдавая время от времени самые нелепые сочетания букв:

– Дмитрий, Люссия, Булат плюс Кэрри равно Длюбукэр! Или: Семен, Люссия, Булат, Кэрри плюс Алла равно Семлюбука!.. Ха-ха-ха!.. А если добавить Дима и Отелло, получится: Семлюбукадиот!.. Аха-ха!.. Умора!..

Но в итоге победило непреклонное мнение матери, которое как-то побоялись оспаривать мужчины.

– Все прекрасное творится для женщин и оценивается в первую очередь ими. Мое имя уже увековечено, значит, пора это сделать и для наших единственных девушек в семье…

– Единственных? – поразился Булат. – Их же вон сколько!

– Поэтому! – уже громче продолжила трияса, строго грозя пальчиком младшему сыну. – Никакие возражения не принимаются. Камень отныне называется аллакэрр. Диспут окончен. Спасибо за аплодисменты. Продолжаем работать!

Пожалуй, слегка недоволен остался лишь Булат. Но и он сразу отвлекся на важную работу, которая никому иному из семьи не доверялась. Все-таки должность главного «видящего» ничем не хуже, чем присвоение кусочка твоего имени какому-то камню. Да и никто, кроме родителей, до сих пор не мог представить себе смысл ношения на себе каких-то блестящих побрякушек. Неудобно ведь, натирает, демаскирует и лишняя тяжесть.

Но с того часа за «вечным» камнем утвердилось официальное название аллакэрр.

«…Есть еще одна, самая главная сложность, – писалось в послании от Дарителя. – Для точной калибровки устройства и наложения на него моей печати «привязки силы» необходимо мне самому лично появиться возле вас, в вашем Пятом слое. А это, я вам скажу, неприемлемо со всех точек зрения здравого смысла и безопасности. Если со мной что-то случится во время переноса, то и вам уже никто не сможет помочь. Мало того, риск еще и в том, что при переходе к вам на некоторое время теряется память. Порой частично, порой никаких воспоминаний вообще не остается, и перенесшееся существо превратится в меланхоличного или испуганного зверя. Продолжительность этой амнезии, как сообщается в разных источниках, колеблется от нескольких часов до нескольких суток. Именно поэтому я сейчас интенсивно работаю над забросом к вам не меня лично, а моей магической копии. Ритуал довольно сложный, да и копия сохраняется не более десяти дней. Но этого будет вполне достаточно, чтобы наложить печать привязки. Все силы при этом и знания в копии сохраняются…»

Семен прервал чтение и с восторженным недоумением спросил у жены:

– Так какой у него может быть уровень шабена? Ведь явно до двухсотого не дотягивает? А то бы явился к нам без проблем?

– Все равно он где-то близок к этим пределам, – решила Люссия. – Создание полноценной копии, со всеми имеющимися магическими силами, да отправка ее в Эфир – это как минимум сто девяностый уровень.

– Силен, спекулянт! Ох и силен, редиска этакая…

Загребной стал перечитывать письмо:

– «…Попытки заброса копии мною уже предпринимаются, тем более что и мои помощницы участвуют в этих экспериментах. По силе они мне почти не уступают, к тому же и на них я накладываю часть своего сознания, достаточного для наложения печати.

Но тут еще один возникает парадокс магического рассеивания. Иначе говоря, посланная к вам копия (или конкретное тело), пусть и четко сориентированная на мои метки, может оказаться на некотором расстоянии от них. По данным в моих книгах, это расстояние не превышает пять-шесть километров. Вроде бы ничего страшного, но вспомните о потере памяти при этом на какое-то время!

Поэтому убедительная просьба, уважаемые коллеги, усилить в ближайшее время патрулирование окрестностей. Или тщательный просмотр их на большие расстояния. Не знаю, как вам удобнее и как вы это устроите… Иначе копия, моя или моей помощницы, бессмысленно заблудится, чего-то испугается, куда-то провалится или кем-то будет съедена. К последней мысли меня подводят ваши хищники.

А чтобы не было какой-то путаницы или неуместных колебаний с вашей стороны, посланная к вам копия, а то и натуральное тело, будет иметь на шее легкий ярко-красный шарфик. Именно завидев его, сразу начинайте преследование. Ибо не забывайте о временной амнезии!

Кстати, о хищниках: хотелось бы их много и самых разных. Наши заповедники и зоопарки ими невероятно заинтересовались…»

Глава семейства прервал чтение и тяжело вздохнул:

– И ведь придется организовывать это патрулирование.

– Отчего так грустно? – тут же отозвался Дмитрий. – Да я этот периметр не спеша обегу за сутки.

– Сынок, ну сам подумай, – пустилась в объяснения Люссия. – Это для тебя здесь детская песочница, ты знаешь здесь каждый камень, каждое ядовитое течение, нюхом чувствуешь любую угрозу и ничего не боишься. А посторонний человек у нас и четверти часа не выживет. Как же он целые сутки продержится? Да еще и с временной амнезией?

Парень согласно кивнул, хоть и скривился с неким презрением в адрес настолько неумелой копии. Тогда как Семен озвучил ближайшие планы:

– Поэтому, после того как со всем этим разберемся и разложим по должным местам, надо хорошенько выспаться. Потом мы с Булатом и с матерью займемся сборкой устройства. А также загрузкой в воронку очередной посылки для Дарителя. Да и очередное послание надо составить. Ну а вы – парни поодиночке, а девушки в паре – приступаете к патрулированию окрестностей. Потом и мы с матерью к вам присоединимся.

– И что, – засомневался Дим. – Никто в это время не будет вести наблюдение с башенки?

– Зачем? Коль мы своими дозорами охватим все окрестности? А в случае чего, каждый из вас знает, какие сигналы следует издавать на трубе при каждой ситуации.

Сигналы-то знали, а вот сами трубы были довольно громоздкими и тяжелыми. Поэтому недовольство старшего сына имело все основания:

– Еще и трубы за собой таскать!..

Но ситуация понималась верно: коль надо – значит, надо. Да и соскучился Дим по своим охотничьим угодьям. Лучше уж там носиться, чем внутренности контейнеров перекладывать с места на место. Интересное, конечно, дело, познавательно, и кучу всего нового узнаешь. Но в запутанных лабиринтах Пятого – все равно увлекательней. Там ничего не стоит вечно, все течет, все меняется, все таит в себе не только новизну, но и опасность. А жить без адреналина в крови как-то скучно.

Так что после сна, плотно позавтракав, с добавлением новых продуктов из мира Райзека Бавэла, вооружившиеся до зубов патрульные, разобрав и утвердив свои маршруты, выдвинулись на поиски потерявших память копий. Или живых тел разрекламированных помощниц великого шабена. При себе и пайки имели двухсуточные, чтобы для регулярных трапез домой не возвращаться.

Даже с таким малым числом групп, как три, охват территории получался приличный. Вполне возможное рассеивание перекрывалось. Ну а чтобы более тихоходные девушки не отставали, то у них получался более короткий маршрут, по меньшему радиусу. А парни сразу выдвинулись по радиальным линиям, проверяя наиболее проблематичные места.

За Отелло и сестер Дим практически не волновался. Ничего с ними не случится. Стреляют отлично, да и бегают выше всяких похвал. А что девчонки слабей и не совсем охотницы, так их же две, обязательно подстрахуют друг друга. Поэтому бежал спокойно и размеренно, изредка останавливаясь на верхушках превалирующих высоток и просматривая внимательно все окрестности.

Чтобы вот так сразу кого-то заметить и обнаружить, и мыслей не было. Понималось, что Даритель не сразу сумеет забросить должные копии в должное место. Да и вообще подобное деяние не укладывалось в голове. Полноценная физическая копия? Да со всеми силами его сотворившего шабена? И с каким-то несуразным шарфиком на шее? Три раза «ха!». А четыре раза «ха!» – по поводу заброски сюда полноценного тела.

Поэтому даже окаменел на месте и добрую минуту с недоверием пялился на «виденье дивной красоты». Эфемерная, в воздушном платьице женщина потерянно брела по дорожке из промерзшей глины. Руки и плечи открыты, как и ножки до середины бедер, прекрасное личико, длинные до поясницы волосы светлого оттенка и, самое главное, красный шарфик, словно сотканный из тумана. Он обвивал шею и свисал примерно до колен умопомрачительной богини.

Глядя на нее, Дмитрий пропал.