Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 23
Неудачная погоня

Именно что пропал! Как морально, так и духовно.

Ну а как должен был реагировать парень на изощренно, провокационно одетую самку своего вида? Двадцать лет ему все-таки! В таком возрасте мужчины на стенку лезут, мечтая сбросить пар и хоть как-то дорваться до женских прелестей. Другой вопрос, что Дим этих прелестей никогда не видел и не слишком-то о них даже догадывался. Точнее, догадывался, но на уровне общих познаний про тычинки, пестики и основываясь на том, что видел в отношениях представителей разнообразной фауны Эфира. Мать всегда одевалась в закрытые одежды, сестры – в охотничьи костюмы, увешанные многочисленным оружием, талисманами и вспомогательным инвентарем. Да и сам факт отношения к кровным родственницам как к особам противоположного пола – никоим образом не умещался в сознание старших названых братьев.

Отношение Отелло к семейству Загребного походило на отношение восторженного пса к своему хозяину, другу и полубогу. Самку своего вида он вообще себе представить не мог, так что раннее взросление никак не сказывалось на его давно сформировавшихся половых возможностях.

А вот у человека-демона физическое, неосознанное желание любви трансформировалось в нечто сказочное, невесомое, неощутимое и эфемерное. Порой ему что-то такое вот снилось, порой он и бодрствуя впадал в некие фантастические грезы. Порой даже сам пытался рисовать нечто подобное. Мать-то с отцом рисовали много, частенько и про моды в мире Изнанки или Земли рассказывали в рисунках. Большинство таких рисунков висело в комнатах у «будущих светских дам», коих в должном духе воспитывала мать из сестер.

Но мало кто знал, что часть рисунков Дим припрятал в своей комнате, среди шкур, мебели и личных вещей и украдкой ими любовался. Особенно теми, где женская мода была подана в виде легких женских платьев открытого, летнего фасона. На них лица почти не прорисовывались, так, легкими штрихами, лишь образно конкретизируя представительниц слабого пола. Да парню и не надо было лиц! Все остальное он додумывал в своих грезах и пытался рассмотреть в своих снах.

Именно что рассматривал, ничего более! Но зато при этом было так сладко, так томительно, так необычно и трепетно… что порой просыпался мокрым. Вначале удивлялся этому, скрывал, потом все-таки поделился с отцом.

– Не переживай, это нормально для твоего возраста, – тяжко вздохнул Семен. – Просто старайся, чтобы об этом никто, кроме меня, не узнал, ну и всегда с утра старайся после этого ополоснуться.

Парень несколько успокоился. Но мечтал еще больше. А подобные конфузы стали происходить во сне еще чаще.

И вдруг!.. Вожделенная, ожившая мечта совсем рядом! Каких-то жалких сорок-пятьдесят метров отделяют разведчика от реального воплощения его грез! И это воплощение вот-вот скроется среди крупного нагромождения скал…

Вначале даже ноги не слушались, не желая двигать окаменевшее тело к цели. А губы вели себя еще хуже: ничего, кроме мычания! Словно человек-демон стал разговаривать намного хуже своего приятеля-пса. Подобного шока и онемения всех мышц ни разу в его жизни не происходило.

А может, это адреналин в кровь хлынул, парализовал при этом все тело? Отец рассказывал, что такое порой случается во время крайнего и невероятного стресса. Порой и умереть от такого можно.

Вот и получилась короткая такая «смерть». Как говорится, «убила одним только взглядом!». А ведь пока еще на парня это светлое виденье и не взглянуло, только прошло вдалеке. Получается, что одним видом сразила? Тогда хорошо, что так, что все-таки не взглянула, подойдя в упор.

Но пока ноги делали первые, через силу шаги, пока горло пыталось протолкнуть наружу воздух в виде мычания, легко одетая красавица скрылась в лабиринте из обломков тверди. Пришлось ускоряться, на ходу разминая застывшие мышцы лица, смачивая губы и готовясь выдать призыв, достойный Тарзана. Об этом герое, выросшем в диких джунглях, Семен тоже как-то рассказывал изумительную историю.

Вбежал в лабиринт Дим уже довольно резво и соображать уже стал не в пример лучше. Понимал, что спокойно идущая женщина никуда от него не скроется и не спрячется. Но… в небольшом обозримом пространстве никого не оказалось!

Пришлось еще более ускориться, заметавшись по изгибам запутанного пространства и бегло заглядывая в каждый из тупичков.

Потому что умом, пусть и подспудно, разведчик понимал, на кого он наткнулся: та самая помощница, о которой предупреждал Райзек Бавэл. Верная примета – красный шарфик. Общее состояние – явная потеря памяти. Сам факт появления – так больше тут никого и не ждали. Ну а форма одежды, не совсем подходящая для условий выживания в Эфире, – так это же копия. Никому от ее смерти-гибели-ранения ни жарко ни холодно.

Но следует дивное видение поймать как можно быстрее, успокоить, придержать, помочь вернуть память… ну и все такое прочее. Хотя, представив себе, как он ее будет ловить, хватать и удерживать, Дим чуть не оконфузился точно так же, как во сне. Пришлось останавливаться, откладывать взятый на изготовку арбалет и поправлять свое вздыбившееся хозяйство. Только потом вновь продолжать поиски.

Причем поиски стали сопровождаться все более нарастающей паникой. Складывалось такое впечатление, что неразумная копия чего-то испугалась и забилась куда-то в щель или в узкую нору. Слава еще всем светлым демонам, что каких-либо хищников вокруг не наблюдалось. Но раз прочая мелкая живность, особенно многочисленные медузы, таракуши и кузнечики здесь прямо-таки кишели, следовательно, на них могут подтянуться малые хищники или вполне безобидные пожиратели местного «планктона». А вот уже за теми могут охотиться воистину опасные твари.

Заметался разведчик, занервничал. Стал бессистемно кидаться из стороны в сторону, реагируя на эфемерное движение какой-нибудь очередной тучки из цветной мелочи. Вскочив несколько раз на возвышающиеся вершины скал, заполошно прокричал десяток раз. И только потом вспомнил, что там ему еще мешает за спиной: труба! Ну и стал во всю силу легких подавать оговоренный сигнал: «Нашел! Требуется помощь!»

Но когда та помощь появится? Поэтому больше не стоял ни секунды, углубляясь в нагромождение лабиринта. Откровенно говоря, не таким уж и огромным тот выглядел. Разыскивая вдумчиво, по системе, не пропуская каждого поворота, можно будет его обыскать часа за три. Вдвоем – за час. Вчетвером – и за десять минут можно уложиться. Только вот пока парень сам тут рыщет, потерявшая память копия, возможно, сзади него давно бродит, утыкаясь бессмысленно в те самые тупики, которые уже проверены.

«Вдруг помощница Дарителя вообще покинула лабиринт из тверди?! – мелькнула пораженческая мысль. – А там и провалилась в какой-нибудь из потоков? Или по корням на верхнюю прослойку взобралась?.. Нет, не похожа она на ловкую ящерицу, сил таких у нее нет… Хотя откуда я могу знать о ее силах?.. Видел ведь, как сестры по таким корням взбираются быстро… Так они малолетки, а тут вполне взрослая, отлично сформировавшаяся красавица… Ух! Какая красавица!..»

Воспоминания об увиденном образе сильно отвлекали и мешали в поиске. Приходилось себя заставлять силой воли двигаться проворней, специально напрягая зрение в нескольких режимах, чтобы в наиболее темных или слепящих местах рассмотреть желанную фигурку. Такое тут все: то темень непроглядная, то слепит до появления рези в глазах и катящихся непроизвольно слез. Ничего удивительного, что потерявшее память существо ведет себя в Пятом слое как сомнамбула.

Самое страшное, что время шло, а вожделенная помощница могучего колдуна так и не отыскивалась. Словно в кислоту канула! Наверное, часа два прошло, пока жутко исстрадавшийся парень вынужден был признаться самому себе, что скорей всего он свою цель упустил. Хорошо хоть не совсем растерялся и время от времени в ожесточении выдувал из трубы нужный сигнал. Причем делал это скорей не для привлечения к себе иных патрульных, а надеясь на случайную заинтересованность «потеряшки». Авось у нее в мозгах что-то там переклинит в позитивном плане, и она потянется на сравнительно для себя знакомый звук?

Каково же было удивление отчаявшегося загонщика, когда в начале третьего часа раздался сигнал из аналогичной трубы, означающий: «Ты где?»

Ответ не заставил себя ждать, и вскоре уже Дим с восторгом и некоторым облегчением пересказывал Отелло, кого он ищет, где и как. Ну и напоследок сам поинтересовался:

– Ты как здесь настолько быстро оказался?

В своей полной жестикуляции и мычания манере пес-демон пересказал о сопутствующей ему удаче. Как раз забрался на верхние прослойки, откуда была видна твердь с домом и довольно обширное пространство вокруг нее, когда донесся слабый отголосок призыва. А там как раз и песчаная речка оказалась поблизости, несущаяся в нужном направлении. Вот и удалось другу очень быстро прокатиться добрых две трети всего расстояния. Повезло!

Зато вдвоем им стало намного легче, вдвоем проще охватить весь ареал раскинувшегося у них под ногами лабиринта. Скорей всего, и некая толика удачи вместе с патрульным свалилась на помощь, потому что и пяти минут не прошло, как со стороны мохнатика послышалось восторженное:

– Э-э-э! А-а! А-а! – То есть он увидел цель и уже конкретно указывал в нужную сторону. Мол, там она, там!

Дим бросился на голос, запоздало предвидя неадекватную реакцию копии на здоровенного пса, заросшего короткой мягкой шерстью. Он ведь мог жутко напугать красавицу своим неестественным видом! Но тут уже не до тонкостей этикета первой встречи. Главное – увидеть, догнать, поймать, связать. И отнести домой. А там память к помощнице Дарителя вернется, и все «будем в шоколаде». Так отец любил приговаривать, но на просьбы объяснить, кто такой шоколад и где он находится, только грустно махал рукой и отделывался молчанием.

Дим увидел Отелло, свистнул. Друг на бегу указал нужное направление и махнул, с какой стороны вести облаву. Еще через две минуты парень и сам увидал хорошо запомнившуюся фигурку в воздушном платьице. Правда, теперь платьице висело на женщине рваными тряпками, делая ее при этом… еще более обнаженной и крайне соблазнительной.

И опять некий ступор помешал!

Короткая, почти незаметная заминка позволила женщине увидеть обоих загонщиков, в страхе закричать и ринуться в темный зев довольно просторного тоннеля, наверняка кажущийся спасительным. А ведь в таких норах-отверстиях какая только опасность не могла притаиться. Начиная от глубокого колодца и зыбучих песков и заканчивая хищным зверем или острейшими, торчащими во все стороны кристаллами. Причем половина из них обычно была ядовита.

– Стой! – исступленно заорал Дим. – Туда нельзя, там опасность!

Да куда там! Мимолетное виденье грубо проигнорировало призыв оставаться на месте. Наоборот, ускорилось, да еще и взвизгнуло от явного страха. Только и мелькнули концы измочаленного красного шарфика, скрывающиеся в темноте тоннеля.

Чувствуя, что не успевает, Дим тоже ускорился, позабыв о банальной и крайне необходимой осторожности. Да еще и по его сознанию резко ударило взвывшей интуицией, предупреждавшей об опасности. Но о себе как раз парень и не подумал. Чего ему в своей родной обстановке пугаться-то? Вся опасность, в его представлении, грозила обрушиться на голову потерявшей память прелестницы.

Следовало ее срочно спасти!

С этой мыслью он и влетел в тоннель, пытаясь как можно скорее перевести зрение в иной режим. Причем проскочил внутрь буквально на несколько мгновений раньше, чем туда ворвался Отелло. Продвигаясь с вытянутыми вперед руками, он слышал за спиной учащенное дыхание друга и его довольно тяжелую поступь. Но раз тот уверенно двигался следом, значит, ничего опасного под ногами не ощущал. Как и нависших, готовых вот-вот рухнуть на голову сводов.

Мало того, вдруг стало резко светлеть, а метрах в десяти перед собой приятели увидели медленно бредущую женщину, вытянувшую перед собой руки и ощупывающую неизведанное пространство.

– Она ничего не видит! – вырвалось у парня.

А пес ему посоветовал:

– Е-е а-ай! У-у е-ет! – Мол, не испугай. Никуда она теперь от нас не уйдет.

Настигающие цель дозорные сразу сбавили шаг, стараясь излишне не шуметь и не кричать. Вроде и так должны были настигнуть помощницу Дарителя, но… Расстояние почему-то сокращалось крайне медленно. «Мимолетное виденье» словно скользило над поверхностью, или его как будто несло вперед течением невидимого тумана.

– Мм?.. Да что за странности? – пробормотал впереди идущий загонщик. – Мы так ее не догоним…

После чего, пользуясь нормальным для себя освещением, резко рванул вперед. Женщина сразу услышала усилившийся шум, обернулась, расширенными до предела и ничего не видящими глазами глянула в полную темень и громко закричала от страха. Да еще и рванула вперед со всей скоростью. А там уже явно просматривался глухой тупик со сколотыми, довольно острыми гранями. Если уткнется в них лбом, то память уже никогда не вернется.

Еще больше взвыла интуиция, предупреждающая об опасности, но Дим лишь двоекратно ускорился. Даже обрадоваться успел, предвидя, что успеет остановить беглянку раньше, чем она ударится всем телом о торчащие скальные зубья. И кричать не стал, вытянув руку, чтобы мощным захватом обвить женщину за талию.

Не сбивать же ее с ног, хватая за волосы? Или просто за голову? У нее от такой грубости и шея может сломаться.

Достал. Вроде даже пальцы что-то невесомое и ускользающее успели ощутить. Как вдруг раздался грохот, возник ослепляющий свет не в глазах, а внутри сознания. Боль сковала тело, словно рухнувшие породы сдавили его со всех сторон, и… Неужели смерть?..

Глава 24
Одностороннее знакомство

Мотыльки летят на свет, пчелы – на мед, сороки – на блестящее, а люди – на все это, вместе взятое, и еще на призывы себе подобных. Ибо глупы, как те же мотыльки, падки на сладкое, как те же пчелы, и тянутся ко всему блестящему, чем можно любоваться, отупляя собственный мозг ничегонеделанием. А уже если тебе подобные поманят пальчиком, навешав лапши на уши и запудрив мозги сказками, то человек устремляется сломя голову к несбыточным мечтам, забывая обо всем на свете.

На эту тему несколько раз отец распространялся в своих философских размышлениях, во время вечернего чая. Еще и объяснял доходчиво, что такое лапша и чем она отличается от пудры. Но именно эти слова и припомнил Дмитрий, когда начал ощущать понемногу собственное тело, а разные мысли обеспокоенно заворочались в его пробуждающемся сознании.

«Кажется, я не умер… Меня заманили в какую-то ловушку… Ведь интуиция вопила об опасности, но я ничего не замечал и ломился вперед, словно взбесившийся джонл. И кто я после этого?.. Тупое и неразумное чудовище… Ох! Так, наверное, и Отелло поймали в ту же ловушку, что и меня?!.»

Почему он так вдруг уверовал именно в грамотно расставленную западню, он и сам понять не мог. Но вот не сомневался, и все тут. Зато воспоминание о друге и приемном брате не на шутку озадачило. Кровь ускорила свое движение, в нее плеснуло порцию адреналина, тело стало разогреваться, появилось ощущение, что можно начать шевелиться или хотя бы открыть глаза.

«А стоит ли? Вдруг желательно притвориться лежащим без сознания, а самому прислушаться к окружению?..»

Суровая действительность не дала поваляться в притворной лености, рядом раздался стон-мычание. Причем настолько знакомый, что сомнений не возникло: так мог мычать только пес. Пришлось открывать глаза и начинать действовать. Хотя конечности все еще ощущались одеревеневшими.

Глаза без труда рассмотрели каменный свод. Медленный поворот головы: стена из той же породы. После попытки глянуть, что там с другой стороны, взгляд наткнулся на слабо ворочающуюся тушу друга. Внимательно оглядел свод: «Не понял… Это мы что, все в том же тоннеле? – Еще одна попытка осмотра, и стала видна та самая стена, перекрывающая тоннель и усыпанная острыми, торчащими выступами. – Точно!.. Разве что освещение какое-то странное стало… Но после удара обо что-то и потери сознания еще и не то со зрением случается, наверное… Но тогда выходит, что это никакая не ловушка?.. И чья-то там копия или привидение – совершенно ни при чем?..»

Словно в подтверждение этих слов откуда-то из-за пса послышался сдавленный женский стон.

«Да мы тут втроем?! – поразился парень, силясь привстать, и перекатился на живот, опираясь на дрожащие руки. – И что нас тогда так ударило по сознанию? Или кто? И почему так болит все тело, словно из него пытались отбивную сделать?..»

Но как только удалось рассмотреть прекрасную незнакомку, забушевавшие в крови гормоны оказались лучше всякого лекарства или магического исцеления. Дмитрий вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной, и заметался над пострадавшей, пытаясь ее то уложить удобнее, то подхватить на руки, чувствуя себя в огне смущения и томительного жара от одних только касаний к этому божественному телу.

Оно казалось настолько прекрасным, желанным и манящим, что очумевший спасатель совершенно не замечал синяков, царапин, потертостей кожи и нескольких мелких ранок. Но сильнее всего взгляд притягивала женская грудь, вывалившаяся из порванного, истрепанного платья.

Так что на друга, который сумел с кряхтением усесться и прислониться спиной к стене, парень обратил внимание только после негодующего мычания:

– Гы-ы?.. А я-я?..

– Да что с тобой случится-то? – бормотал Дим, в каком-то безумном трансе поправляя на даме различные кусочки поврежденной одежды. – Мы-то с тобой здоровые, как земерь, нами можно массивы разламывать… А ты глянь на это нежное, растерзанное создание… Ее надо срочно уносить домой, пока она не умерла!

– Не-е у-у! И ы-ыш!

– Скажешь такое! – возмутился парень. – Как она может нас слышать? Она же без сознания!

Уже ничего не утверждая вслух, мохнатик лишь своим пальцем с когтем указал на грудь женщины, потом на ее ноздри и на ее ресницы. Дыхание явно притворно сдерживалось. Ноздри слегка трепетали от страха. Но и ресницы подрагивали в напряжении, которое сложно скрыть шокированному чем-то человеку.

Уже обе лапы пса сделали весьма уверенный пасс над телом, проводя манипуляцию малого внутреннего исцеления. Ведь у названых братьев были такие учителя в магии, что им позавидовал бы любой житель Изнанки. Лечить от смертельных, да и от крупных ран в Эфире не получалось ни у триясы, ни у Загребного. Но вот малое исцеление разного профиля проводил довольно бойко и качественно даже Булат.

У Дмитрия словно пелена спала с глаз. Нахмурившийся, но уже вполне трезво размышляющий, он тоже сосредоточился, водя руками над прекрасным телом, и понял, что та не спит. Сжалась вся внутри, скукожилась. Можно сказать, трясется от страха, но продолжает притворяться потерявшей сознание.

Правда, разум (а может, неукротимые гормоны?) тут же попытался отыскать уважительные причины для такого поведения:

– Так э-э-э… понимать надо: испугалась бедняжка. Память-то пропала, вот она и ужаснулась от наших перекошенных в погоне лиц. Она ведь не знает, что мы ее спасать мчались… Правда, барышня?.. Эй! Уважаемая помощница Райзека Бавэла! Ничего не бойтесь, открывайте глаза и говорите, где болит. После чего мы проводим вас к нашим родителям, накормим, дадим нормальную одежду. Да и наши сестры с младшим братом будут безмерно счастливы с вами пообщаться.

Глаза приоткрылись вначале всего лишь чуть-чуть. Но обративший на это внимание Дмитрий попытался улыбнуться самым искренним, дружелюбным образом. Видимо, увиденное даму успокоило, и она открыла глаза. После чего облизала пересохшие губки и еле слышно прошептала:

– А ты кто?.. И где то… чудовище?..

– Ага! Понятно! Ты еще не восстановила память после пробоя Эфира? – зачастил обрадованный парень. – Меня зовут Дим, я сын Семена Загребного и триясы Люссии! Ну?.. Вспоминай, вспоминай! Мы сейчас в Пятом слое Эфира. А о каком чудовище ты говоришь?.. Мы вроде возле тебя никого не видели…

Несколько окосевшие глазки незнакомки оторвались от изучения склонившегося над ней человека и стали шарить по сторонам:

– Ну такой… мохнатый, страшный, – и тут взгляд наткнулся на восседающего рядом черного Отелло, и шепот перешел в некую разновидность хриплого писка: – А-а! Это он! Он!..

Дим с досадой посмотрел на друга:

– Да ты хоть улыбнись, а то она невесть за кого тебя приняла!

Мохнатик с готовностью оскалился, что означало у него самую искреннюю радость и улыбку. Но получилось только хуже: прекрасная дама затряслась в страхе, задергалась и мертвой хваткой схватила за руки склонившегося над ней человека. Побледневшие губки зашептали что-то непонятное, словно скороговорку. Создалось впечатление, что это молитва или призвание на защиту светлых демонов.

– Да ладно тебе! Чего ты трясешься? Это мой брат, его зовут Отелло Чернявый, и он самый лучший пес из существующих во Вселенной. Добрый, веселый и самоотверженный товарищ. Вот познакомишься с ним поближе, сама в нем души чаять не будешь. – Дим провел должное представление с должной рекламой и предложил: – Давай лучше поднимемся и пойдем домой… Или ты не можешь? – Свой личный интерес он скрыть не смог: – И тебя нести надо?

Почему спрашивал, а не взял на руки до сих пор? Да потому что ориентировался на реакцию сестер в подобном случае. Те ни за что не позволили бы себя нести, если могли хотя бы встать на ноги. Еще бы и унизили человека, им такое предложившего, а то и чего похуже. Правда, мать при этом укоризненно качала головой, в возмущении закатывала глаза и пыталась донести главную мысль до сознания дочек:

– Вообще-то истинные дамы обожают, когда их носят на руках влюбленные рыцари и кавалеры.

«Здесь не тот случай, – жутко досадовал Дим. – Я и не рыцарь, и не кавалер как бы… Да и не влюблен в эту даму… – Прислушался к себе и серьезно озадачился: – Или уже влюблен?.. Потому что мне с ней очень хочется иметь детей… И как можно скорее!..»

Переклинило его в этом плане здорово. А все эти мужские эмоции женщины легко улавливают спинным мозгом, не напрягаясь и не задумываясь. Ну а те красотки, кои не страдают комплексом неполноценности, сразу же начинают мужчиной манипулировать.

Эта ни в коей мере не страдала, хотя попавшая в сладкую патоку муха еще не подозревала о том, что здорово влипла.

– Дим? Какое занятное имя… – попыталась она улыбнуться, так и не выпуская рук своего спасителя и не пытаясь заправить вывалившуюся грудь в обрывки платья: – Ну, тогда помоги мне подняться…

От излишнего усердия парня она оказалась на ногах, чуть при этом не оставшись без кистей рук. Но только чуть прикусила губку, удерживая стон, сделала шажок в сторону и покосилась на Отелло:

– А почему твой друг сидит?

– Ему тоже досталось, когда мы все сюда втроем прибежали.

– Странно… чем это нас приложило?

– Ну так мы же в Эфире, – охотно стал пояснять Дмитрий. – Здесь может случиться все что угодно. Разве господин Бавэл тебя об этом не предупреждал?

Судя по полному недоумению на личике, временная амнезия продолжала свирепствовать. Да и словесно она не постеснялась об этом заявить:

– Никогда о таком человеке не слышала… Да и как можно оказаться в… эфире? Он ведь жидкий и сразу быстро испаряется…

– Успокойся и ни о чем больше не волнуйся. Скоро ты все сама вспомнишь. Твой работодатель предупреждал, что такое возможно и что это ненадолго. А пока давай все-таки поспешим домой. Мало ли какие монстры могут сюда нагрянуть, еще запрут нас здесь в тупике, как в ловушке…

Услышав про монстров, девушка вздрогнула, вновь опасливо покосилась на покряхтывающего при вставании мохнатика и стала поспешно прятать свои прелести под обрывками материи. Получилось еще соблазнительнее. И стоящий совсем рядом парень продолжал пялиться на грудь барышни, словно баран на новые ворота.

Это ее явно напрягло:

– А вот так смотреть на даму некультурно! Или ты никогда на пляже не бывал?

– Э-э? – Дим перешел на лексикон своего друга. Потом все-таки спросил по-человечески: – А что такое пляж?

– Хм! Еще скажи, что ты женщин никогда не видел?

– Не-е! Не видел…

– М-да, запущенный случай… – она отступила еще на два шажка, уже совсем иначе глядя на простодушно скалящегося мохнатика и пытаясь сообразить, какой монстр может быть опаснее. – Ладно, домой так домой. Идите впереди, показывайте дорогу… И это… поменьше оглядывайся, не то голову разобьешь… себе.

Потому что парень в самом деле пытался идти с повернутой назад головой, не в силах отвести взгляд от соблазнительного зрелища. Тогда как его друг без всяких раскачек потрусил впереди, разминая на ходу плечи и шею. Он первым и выскочил наружу, да так там и замер в какой-то неестественной позе, полусогнувшись, стоя на одной ноге.

Естественно, что лохматик сразу насторожился, перехватил арбалет удобнее и крикнул:

– Что там у тебя?!

Тот молчал, хотя и крутил головой, озираясь. Аккуратно подкравшись к приятелю со спины, Дим и сам осторожно выглянул. И тоже замер в полном ошеломлении: лабиринта снаружи не было!